Гамельнский крысолов. Лабиринты воспоминаний

В комнату вошла монахиня, похожая на сестру Агату, только моложе и не такая полная, и приказала быть готовыми через десять минут.

Мальчики на мгновение, когда в комнате была женщина, притихли, а как та вышла, начали расходиться по местам и надевать свою одежду, заправлять кровати и чистить обувь тряпками.

– Тебе бы тоже не мешало одеться, – раздался голос с правой стороны от кровати Ирвина – Не стоит на них нарываться. Не больно-то они и приветливые, хоть и верят в добродетель.

Ирвин подозрительно посмотрел на разговаривающего с ним парня. На вид ему было однозначно больше, чем Ирвину.

– Что ты уставился, тебя как вообще зовут?

«Ирвин».

В эту же секунду мальчик, заправляющий кровать подпрыгнул на месте и чуть было не упал, но ухватился за изножье железной койки. Многие обернулись, не совсем понимая, что произошло.

– Ты чего это? Ты в мысли мои залез? – ошарашенным взглядом уперся в Ирвина мальчик. Ирвин не хотел отвечать на эти вопросы, пугать кого-то или привлекать еще больше внимание, хотя оно и так полностью прикреплено к нему с момента его появления, поэтому через силу пришлось успокаивать напуганного.

«Это способ моего общения. Я не читаю твои мысли», – Ирвин закатил глаза и откинулся на кровать. Для него проблемы, исчезнувшие пару часов назад, повторяются снова. Опять объяснять то, что ты и сам-то толком не понимаешь – почти непосильный труд для ребенка его возраста.

– Никогда такого раньше не встречал. Ты откуда? Местный?

Ирвин промолчал. Почти все косились на него и уже с не малой долей озадаченности.

– Йонас, чего ты пристал к нему? – подросток с соседнего ряда кроватей крикнул, видимо обращаясь к навязчивому собеседнику Ирвина. Йонас недовольно шепнул что-то себе под нос и позабавил этим Ирвина. Хотя бы что-то обыкновенное за последние два дня.

Время, данное на сборы, подходило к концу, и Ирвин решил не испытывать судьбу.

На завтрак детей вывели в небольшой общий зал, не самого приятного вида с отсыревшим запахом от половиц. Там же оказались и девочки, видимо ночующие в другой спальне. Ирвин следовал за Йонасом, который-то уж точно разбирался, что нужно делать, потому что еды на столе не было. Дети выстраивались в три очереди за тарелками или, вернее сказать, металлическими мисками из ячменя с жутким на вид яблоком.

Столы куда ставилась посуда были жирными и грязными, хотя мельком Ирвин видел, как некоторые дети протирали их пожелтевшими тряпками перед завтраком.

– Ирвин, – Йонас пытался говорить очень тихо. – Как ты сюда попал? Обычно новеньких мы должны встречать, но ты проник сюда словно тайком. Наши уже пустили слухи о тебе, что ты якобы бежавший из столицы, что ты важная птица.

«Я из Лансмира. Я…» – Ирвин запнулся в собственных мыслях.

– Из ближайшей деревни? Ривер тоже местный, мы с ним из Крэнта, – мальчишка указал на парня, что ранее обратился к Йонасу будучи в спальне – Его и других ребят через пару дней должны забрать. Наконец-то…

«Забрать?» – оживился Ирвин.

– Да, это какой-то мистический отбор, хотя, скорее обыденный, но раз в год к нам приходит мужчина. Не похожий на церковнослужителей. Он странный. Отбирает девочек и мальчиков. Никто не понимает каким образом и зачем они ему нужны. Многие его боятся, но это лучший способ вырваться из этой клетки наружу в вольный полет. Монахи к нему относятся с доброжеланием или боятся его, не знаю, – Йонас пожал плечами, проглатывая большую ложку каши.

«Как к нему попасть? Он еще придет?»

– Говорю же, что не знаю. Он похож на сумасшедшего. У него прикид глупый – шляпа и мантия. Лично я не хотел бы к нему, – по лицу Йонаса можно было сказать, что он обижен на странного мужчину за то, что тот его никогда не выбирал.

«Кто эти мужчины?» – Ирвин указал на людей, расставленных у каждого стола и прохода, как надзирателей. Несколько из них и были сопровождающими сестры Агаты.

– Они раньше были такими же сиротами, как и мы, но решили отдать себя вере и служению Богу.

«Почему?»

– Все, кто здесь находятся, больше ничего не имеют в жизни, кроме кроватей в этой церкви и пару тройки вещей, сшитых местной портнихой. Эти люди, – Йонас кивнул в сторону одного из юношей, которые стояли на входах в центральный зал церкви – являются или послушниками или уже проходили обряд пострижения. Нам приказано их слушаться также как и старших монахов. Со священниками мы почти не встречаемся – только во время службы. Никто из живущих здесь не был к детям хоть самую малость добр, при всей их напущенной добропорядочности.

«Сколько ты уже здесь?»

– Сколько себя помню, – Йонас грустно улыбнулся. – А ты значит умеешь колдовать? Сам научился? Я вот не умею.

Ирвин уже не слушал Йонаса, а пытался прикинуть как бы попасть в группу к тем, которых увезут из этого места. Не безопасная и абсурдная идея. Но есть шанс сбежать и логично будет воспользоваться им, как можно скорее, так как вывод о постоянном нахождении в этой церкви приходит в голову сам собой – ни счастья, ни покоя не найдется в этих стенах отшельнической жизни.

В течение дня Ирвин пытался заговорить с Ривером, но тот был окружен шайкой парней внушительных размеров, а по памяти Ирвина с такими лучше дела не иметь. Однако ему хотелось выяснить почему Ривера выбрали, должна же быть какая-то объективная причина, раз мужчина в мантии забирал не всех, а подходящих ему. Так что если выяснить эту причину, то можно разыграть роль мальчика, в котором будет нуждаться странник.

Развлечений в этом приюте было не много: помочь с уборкой по всей церкви дьяконам, полить водой растения, подмести двор, помочь кухарке в приготовлении еды, стирать чужие грязные вещи, молиться или выискивать ключи от подвала, но последнее уже личное занятия Ирвина. Игра в шахматы, в которую умели играть лишь пару человек и к доске, которой выстроилась очередь, а также более активные игры сейчас не привлекали мальчика. Он был задумчив и угрюм, что было принято священнослужителями как послушание.

Ирвин не сильно распространялся о том, что он не разговаривает и проникает в чужие головы, также попросил и Йонаса об этом никому не говорить, так как никто из детей не воспринял бы такой метод общения за должное.

Мальчик сидел отдельно от других детей и многие все еще косились на него, но никто не осмеливался подойти к новичку. Им было или просто все равно на него, или страшно от неизвестности и разрастающихся бессмысленных слухов.

Ирвин наблюдал за детьми и служащими, сидя прислонившись к стене в углу какой-то пустой комнаты. Глаза Ирвин переводил с одних на других, как хищник, который выслеживал свою добычу. Он искал среди незнакомых лиц сестру Агату, чтобы потребовать вернуть ему дракона. Хотя хищником Ирвин нельзя назвать, ведь растрепанный, замкнутый и потерянный семилетний малыш больше походил на волчонка, который в промозглом лесу потерял свою маму. По сути, так и было, только Ирвин не давал себе об этом вспомнить или не давало что-то еще внутри его маленькой тюрьмы, ограничивающей перемещения воспоминаний по душе мальчика.

Ирвин заметил монахиню, которая жестким шагом куда-то направлялась. Мальчику пришлось встать и идти следом, делая вид, что у него есть важные дела и он совсем не выслеживает эту женщину. Однако послушники обратили на него внимание и один из них остановил Ирвина, спросив куда он идет. И единственное, что пришло в голову Ирвину это соврать, что он понятия не имеет, где у них находятся метла. Импровизация была реалистичной, потому что Ирвин в церкви совсем недолго, но никто не знал, что он запоминал всю местность и расположение комнат, сводя это к тому, что память его была разорена и теперь свободна для новых мыслей.

Служитель недоверчиво проводил Ирвина до нужного помещения, которое было связанно с местом для принятия водных процедур.

***

Плеснув на себя дюжину ледяной воды, Ирвин ожидал, что это ему поможет, но расслабление не пришло, в конце концов он всю ночь не спал и перенес много потрясений.

«Несправедливо», – единственное слово, что он озвучил сам себе почти что вслух.

Он не заметил, как сзади подошли ребята, во главе которых был Ривер. Когда Ирвин решил покинуть комнату, ему преградил путь какой-то высоченный парнишка. Ирвин отшатнулся, немного испугавшись.

– Ты какой-то подозрительный, – начал надвигаться на Ирвина Ривер – Чего ты боишься? Расскажи о себе что-нибудь. Появился вдруг и маячишь перед глазами, молчишь. Думаешь мы тебе не ровня? Говорят, ты городской.

Ирвин подумал, что тот явно не заметил, как он напугал Йонаса при первом внушении, видимо Ирвину померещилось, что Ривер заступился за него при прицепившемся Йонасе.

– Ты меня не услышал? – Ривер схватили испугавшегося мальчика за шиворот его рубахи.

«Отпусти меня», – проскрипел Ирвин в голове парня, так что он отпрыгнул и чуть не свалился на пол, потому что было скользко. Дружки Ривера озадачено посмеялись над ним, пока тот не пронзил их злобным взглядом.

– Что это, черт тебя подери, было? Ты что колдун? – Ирвин попытался в момент заминки вырваться, но его схватили другие парни. Всего их было пятеро считая Ривера. – Куда поскакал? На тебя всем плевать, никто тебя не спасет. Ты знаешь, что мы здесь не любим дурачков со способностями. Хочешь жить спокойно, избавься от того, что не нравится другим, – Ривер ухмыльнулся. – Хочешь мы тебе с этим поможем?

Ривер размахнулся и ударил Ирвина по лицу. Удар разошелся по всей голове, искрились глаза и чувство, что мозг полыхает в пожаре, усиливалось с каждой секундой. Начало тошнить. Злоба продирала кровь Ирвину, он закрыл глаза и почти не дышал.

– Ты что уже отключаешься? Хилый какой, – Ривер потрепал Ирвина по лицу и приказал бросить мальчика на пол.

Вдруг все, кроме Ривера и Ирвина, лежащего без возможности пошевелиться, начали оглядываться по сторонам. Подростки протирали свои глаза и перекликались между собой, пытаясь выяснить откуда доносится шепот, что они слышат буквально со всех сторон, включая потолок. Ривер попытался объяснить друзьям, что мальчик говорит с ними в их голове.

– Нет, это не он. Этого быть не может.

– Такое чувство будто туда, что-то попало, – и самый высокий начал трясти головой, бить себя по ушам, словно вытряхивая воду, попавшую в ушной канал.

Ирвин сильно зажмурился, представляя в голове разные картины. Эти фигуры и образы начали превращаться в реальные объекты в мире, реальные до той степени, пока их не коснешься рукой.

Из ушей высокого парня стали вылезать тараканы, по крайней мере их видел только сам пострадавший от этих мерзких насекомых. Он истерически выбежал из уборной, избавляясь от паразитов. Все оставшиеся выбивали звуки из своих собственных ушей схожим образом.

Ирвин, поднимаясь на локте всматривался в помещение, но перед ним предстала затхлая, плесневелая коморка. Холодная и угнетающая. Мальчик почувствовал дрожь и снова упал. Моргнув перед ним, вновь оказалась пред банное помещение.

Второй мальчик, чуть помладше Ривера, замер на месте прислушиваясь как будто бы к чьим-то шагам:

– Сюда кто-то идет.

– Я никого не слышу, Керри, это все он, не поддавайтесь, он блефует, – Ривер с размаху ударил Ирвина, но неожиданно для самого себя промахнулся и все же поскользнулся на полу. Ударившись головой о стены, он на несколько мгновений потерял сознание.

Керри – высокий и тощий мальчишка, не похож на тех, кто обычно устраивает взбучку сверстникам. В какой-то момент своего взросления он принял для себя важный шаг, а именно, что дружить с сильным мальчиком и слушаться его во всем, куда лучше, чем быть еще одной его целью для насмешек.

Тощий мальчишка резко обернулся к противоположной стене от двери, ведущей к выходу, и во все горло завопил. Перед ним стоял полупрозрачное существо без форм, но с неприятными черными глазами и оно тянулось к его шее. Керри тоже потерял сознание от переизбытка страха. Конечно же, ничего не было, никаких тараканов и призраков – лишь мираж. Но осознать это удалось лишь Риверу, который с трудом приходил в себя.

Ирвин к тому времени уже поднимался с колен. По виску стекала кровь. Глаза были мрачные. Он посмотрел на оставшихся двух парней, которым пока даже шум не мерещился, он тяжело дышали и только Ривер моргал и несфокусированно следил за движениями мальчика, которого он пытался избить. Ирвин наклонил голову вправо и ухмыльнулся:

«Бу», – этого хватило, чтобы последних действительно злобных созданий как ветром сдуло.

Ирвин развернулся к тазу с водой и принялся оттирать с рук кровь и грязь, промывать раны. Он плохо слышал из-за невыносимого гула в голове, но к нему спешным шагом нескольких ног шли священнослужители, издалека крича и проклиная неспокойных и буйных детей.

Глава 5

Ирвина сильно ругали за случившееся, наверное, первый раз так ужасно за все его семь лет. Никто из пришедших послушников и монахов не понимал, что случилось в уборной, потому что Ривер и его союзники рта не раскрывали, были напуганы, лишь указывали на Ирвина и истошно ревели. Но Ирвину было все равно, он гордился собой, потому что наконец-то сумел сам себя защитить, пускай и с жертвами, и с трудом. Но он был доволен.

Ночью он спал неспокойно, кровати от него другие ребята перенесли подальше. Никто не жаждал знакомиться с кровожадным и молчаливым Ирвином или наживать себе врагов в виде той группы, что он напугал. Рядом осталась только кровать Йонаса, который смотрел на Ирвина как на своего нового героя.

– Ничего себе, говорят ты их кулаками побил, такой мелкий, а справился с пятью здоровяками! – так Йонас восторгался без перерыва Ирвином, но шепотом, до того, как выключили свет и принудили ко сну.

Поздно ночью очень тихо кто-то вошел в спальню мальчиков. Ирвин притворился, что видит уже шестой сон, однако чувствовал, что шаги направлялись к нему, поэтому сердце выскакивало из груди с новым страхом. Прийти могли только монахини, а значит по его душу. Так и случилось, его почти невесомо подергали за одеяло. Ирвин открыл глаза и поднял голову, около него стояла неизвестная женщина в черном капюшоне, точно таком же наряде, как и все прочие здешние женщины.

Она помахала рукой в сторону двери, шикнула и ушла. Ирвин слез с кровати и с заминкой прошел туда, куда его зазывала женщина. Ему было не видно куда идти, потому что свет не поступал даже от окон.

Выйдя из комнаты, он не был удивлен, что его поджидает целая процессия из служителей низшего ранга и три монахини, одна из которых была той, что забрала его из семьи Лиззи. Она взяла его за руку, так неосторожно, что Ирвин подумал, как кость с легкостью в его запястье могла бы хрустнуть и переломиться.

Его вели через проходной зал на первом этаже и потом еще ниже по коридорам, в другой подвал. В темной комнате зажгли свечи в канделябрах, количество которых было минимальным. Посреди комнаты стоял табурет, на него и усадили Ирвина. Все еще держа за руку, сестра Агата попросила придержать мальчика в таком положении, пока другие сестры брали веревки и привязывали его руки и ноги к ножкам табурета в очень неудобной позе.

Ирвин не ожидал, ему было не по себе и еще холодно в хлопковой сорочке, которая не укрывала от ледяного зимнего ветра, что пробирался сквозь щели церкви.

– Успокойся, мальчик, успокойся. Все будет хорошо, если ты будешь правильно отвечать на вопросы. Все хорошо, – монахиня мило улыбалась Ирвину, как если бы волк сумел улыбнуться овечке.

Ирвин, остервеневший от злости, решил применить к монахине тот же способ подавления, что и к Риверу с его шайкой. Он зажмурился и начал обдумывать и непременно осуществлять зарисовки из своей головы по отношению ко всем собравшимся взрослым в этой невеликой комнате. Однако сестра Агата предугадала, что он мог бы наложить колдовство на любого из присутствующих, поэтому, проведя рукой, что-то сделала с его мыслями. Вся ясность из мыслей улетучилась вслед за ветром, а сам поток осознанности спутался. Или так показалось Ирвину, потому что рационально думать он был в состоянии, однако ни одно внушение не давалось ему. В тот миг паника им завладела.

– Не думай нас обмануть, мальчик. Мы не твои сверстники, чтобы ты мог над нами потешаться. Что ты с ними сделал? Зачем?

«Они меня били. Я им внушил то, чего они испугались.»

– Я не слышу ответа мальчик, – Сестра Агата отошла от мальчика на пару шагов и к нему подошла другая монахиня, в руках которой оказался какой-то жесткий на вид кнут.

Ирвин задумался о том, что эти слова внушить по всей видимости тоже не удалось и кнут предполагался для чего-то не позволительного в его сторону. Он не хотел заставлять себя произносить слова, бежали мурашки от того, что он может слышать свой голос. Слышать его снова.

– Я спрошу еще раз. Что ты с ними сделал?

Ирвин промолчал и его ударили длинным и жгучим кнутом по ноге. Хлопок, опоясывающий ноги, ни на долю не смягчал удар. Но мальчик не издал ни звука, хотя ему нечего было скрывать и поделиться хотелось чем угодно, только бы снова не пришлось ощущать на своем теле удар от этой вещи. Раньше взрослые могли разве что оттаскать за уши, или слегка ударить по рукам или голове, так обычно делал герр Эд. Он вел себя терпимо все полгода.

– Что ты с ними сделал? Думаешь нам доставляет удовольствие твое непослушание? Если бы сегодня днем ты вел себя, как угодно Господу, то сейчас бы мирно спал в своей кровати, – Ирвина снова ударили в то же место, так что хотел он того или нет, но он замычал от боли. И тут сразу же раздался третий хлопок и спустя секунды две он вновь почувствовал боль на левой ноге. Светлый ворс кнута стал приобретать темный вид, однако было не сильно светло, так что разглядеть красный цвет становилось почти невозможно. Четвертый удар заставил Ирвина кричать, снова его голос оглушил собственные уши. Было непривычно, но боль в ноге перекрывала все чувства, что он мог сейчас испытывать.

– Что ты…

– Я внушил… – перебил ее хриплый с неразборчивой речью голос Ирвина. – внушил им ужасы.

– Так ты колдовал на других людях без позволения? Мало того, еще и в доме Господнем? Ты знаешь, что это запрещено? – его ударили без причины, так подумал Ирвин после того, как жгучая боль снова раздалась в ноге и уже по всему телу, – Это был вопрос.

– Нет… – его вновь ударили, уже по привязанной руке, которую он хотел отдернуть.

– Отвечай правильно.

– Да, да, я без позволения… – Ирвин следил за тем, чтобы отвечать, но голос был сбивчивым, было страшно и больно, периодами он пытался внушить, но от этого гудела голова словно лопаясь на маленькие кусочки.

– За это тебя следует наказать – три удара по руке палкой, – Ирвин округлил глаза и на миг, ожидая участи перестал лить слезы. Его ударили палкой два раза по правой руке и раз по левой. Палкой монахиня била слабее, чем кнутом. Ирвин подумал, что палка лучше и если ему предоставят выбор наказания, то он обязательно выберет ее.

– Откуда у тебя Демон? Ты заключил сделку?

– Нет, я не заключал сделку. Я… – голос сорвался, он как будто разучился говорить снова.

– Ты что? Договаривай и не ври нам! – его вновь ударили кнутом, но правой ноге.

– Я его сам создал, – заорал Ирвин. – Я хотел кричать, просто кричать и он вырвался из моего тела, как огонек. Это правда, правда, правда.

– Я тебе верю Ирвин, верю. Хотя такого и быть не может, но я тебе поверю, если ты сможешь избавиться от него. Уничтожь и мы тебя простим, Бог тебя простит.

– Я не знаю как.

– Наказание, – пятнадцать ударов кнутом по спине.

Ирвина мигом развязали, держа под руки, пока он извивался. Спину ему обнажили и без сожаления ударили ровно пятнадцать раз, пока сестра Агата считала в слух. Ирвин терял сознание, ему хотелось очутиться где угодно и даже заключить сделку с Дьяволом, каким бы злом его не описывали. Что угодно, но не это все, не боль.

Ночь была еще хуже, чем до этого. Череда бессмысленных избиений и вновь только одно слово не покидало разум Ирвина: «несправедливо».

Спустя часы или дни, Ирвин потерял счет времени, его притащили в комнату к мальчикам, которые все до единого бесшумно спали или притворялись, чтобы не напустить на себя самих беду. Ирвина даже не интересовало было ли слышно его вопли, да даже если так, остальные подумали бы, что его наказали за садизм по отношению к группе парней, которые изначально сами на него напали.

Ирвин не мог спокойно лежать на кровати, сознание потухало, но все тело ныло, было в ссадинах, царапинах, крови и синяках. Любое движение причиняло дискомфорт. До утра он дожил не сладко. Отключился, а во все не уснул. Кошмары преследовали его и переносили в комнату, в которой его пытали или воспитывали, как монахини называли эти процедуры между собой.

Утро наступило не скоро. Соседу пришлось с потом на лице усердно будить Ирвина. Первое, что мальчик увидел, проснувшись – искорёженное от страха лицо спящего Ирвина.

– Эй, проснись, скоро завтрак, да что с тобой!?

Ирвин открыл поблекшие глаза с синяками на половину его лица. Неохотно поднимаясь на локтях, он перекинул ноги на пол и понял, что встать не сможет или только с десятой попытки, если сильно напряжет мышцы. Умоляющем взглядом он пробежался по комнате, с желание попросить у кого-нибудь из присутствующих воды. Но комнатка как обычно сплетничала и перетирала и без того ноющие кости Ирвина. Все думали о нем, но никто не обращал на него внимания.

За завтраком детям объявили о приходе некоего герра Кенинга. Поэтому попросили тщательно подготовиться, а определенных детей – собрать свои пожитки.

К полудню в приют действительно заявился гость – человек в черной шляпе и длиной до пола мантии – в сопровождении большущей собаки шоколадного цвета. Собака была по пояс мужчине, а детям она доходила до плеч и иногда вовсе была выше.

Девочек и мальчиков вывели к главному входу в церковь и расставили в несколько рядов, как будто мужчина в шляпе пришел их осмотреть. Лицо человека в черном было приятным, не злым и не странным, он не был похож на сумасшедшего, о котором говорил Йонас, и который представился жутковатым образом врачевателя в голове Ирвина. Взрослый мужчина, с небольшой, но ровной бородой. Собака тоже не была грозной, так что пугаться было нечего, но Ирвину было страшно. Страшно, что его не заберут сейчас и нет шансов, что заберут через год. Хотя он и провел в приюте меньше трех дней, ему хотелось отсюда бежать и как можно скорее.

Мужчина оглядывал детей, здоровался приятным мягким голосом с теми, кого уже избрал и просил их отходить в сторону, брать вещи и передвигаться по ближе к выходу. Он не был строг и суров, как щепетильно милые монахини.

Человек в шляпе обегал взглядом с улыбкой каждого из приюта, но дойдя до Ирвина, его глаза сменились изумление, так, что это даже смутило Ирвина и близко стоящих к нему ребят.

– Как тебя зовут, мальчик?

Ирвину изрядно надоело отвечать на вопросы взрослых людей, обычно они не сулили ему ничего хорошего:

«Ирвин».

– Говори как положено человеку! – ругнулась на Ирвина одна из монахинь, но ее прервал человек в шляпе.

– Меня зовут Вальтер Кёнинг, приятно с тобой познакомиться Ирвин. Давно ты здесь?

Ирвин еще больше смутился, потому что герра Кёнинга вовсе не удивило то, что в его голове вдруг начал раздаваться чужой голос:

«Недавно приехал. Кажется пару дней прошло».

– Как славно вышло, что мы успели свидеться! Судьба интересная вещица, – мужчина резко обернулся к монахиням. – Немедленно соберите его вещи!

Монахини были поражены не меньше всех присутствующих.

– Как это? Вы же уже отобрали мальчиков! В прошлый раз. Ирвин, он, плохой мальчик, к чему вам негодники.

– Я не желаю спорить с вами, сестра, просто прикажите собрать его вещи, он отправляется со мной.

Ирвин криво улыбнулся, в знак собственной фантастической победы. Было интересно почему герр Кенинг все же отдал предпочтение Ирвину. Может увидел его потонувшие в горе глаза, прочитал мысли или нашел что-то, чего не видел Ирвин? Это еще только предстояло выяснить мальчику, но шанс сбежать из логова чудовищных служителей нельзя было потерять.

«Герр… герр Кёнинг. У меня есть дракон.»

В моменте, когда Вальтер Кёнинг уже здоровался с оставшимися ребятами, Ирвин вновь заставил его глаза сверкать.

– Как это дракон? Где же он?

«Его заперли».

– Это адское создание заперли, ему не следует тащить с собой в дорогу демона.

– Демона? Мальчик утверждает, что это дракон. Ирвин, умеешь ли ты им управлять, не навредит ли он никому в пути?

«Нет, сэр, он никому не навредит, он хороший», – Ирвин близко подошел к мужчине – «Прошу вас, разрешите мне его забрать! Я клянусь, что буду управлять им и никто не пострадает».

– Этот мальчик, вчера он избил нескольких юношей, – шепнула на ухо страннику сестра Агата – один из них должен отправиться с вами.

– Наверняка, если я спрошу у Ирвина, он найдет и этому объяснение. А вы найдете объяснение перед конгрегацией о том, что вы делали этой ночью? – очень глухо, почти безмолвно произнес герр Кенинг в ответ монахине, так что услышать мог только Ирвин и еще пару мальчиков, стоящих поблизости, а после продолжил вслух, чтобы слышно было всем. – Конечно, я закончу здесь, и мы все вместе пойдем выпускать твоего дракона, а пока, пускай принесут ключи от места, где заперли зверя!