Гамельнский крысолов. Лабиринты воспоминаний

– Нет, но все убеждают меня в обратном.

– Только ты можешь видеть всю правду о себе, и никто другой.

– А что на счет Алекто? Вы знаете что-нибудь о Драконах?

– Да, знаю, – мистер Кенинг многозначительно взглянул в глаза Алекто, лежащего под боком Ирвина. – только вот твой Дракон не вылупился из яйца. Это что-то вроде сумеречника, колдовской Дракон, как колдовская птица. Но ведет не к смерти, скорее, это часть твоей души, но думаю, ты это и так понимаешь. Часто у одиноких колдунов появляются существа колдовской энергии из их души. Иногда их называют фамильярами, но это другое понятие, совершенно, и лишь невежда может назвать их так. Вообще такие существа рождаются не только в образе Драконов, но и подобные твоему случаи встречались, я дам тебе нужные книги прочесть, как только прибудем в университет. Душа в форме Дракона считается высшим проявлением магии в силах самого носителя данной души. Другими словами, Драконы сильные и имеют высший ранг в некоторых исторических справочниках о душах.

– Спасибо, что поделились! Спасибо, единственное, получается Алекто у меня только потому, что я одинок и буду одиноким?

– Нет, наверное, я неправильно выразился. Это проявление магии, основанной на страхе, отчаяние, любви и других сильных чувствах.

– Он останется со мной навсегда?

– Да, некоторые колдуны пытаются избавиться от части своей души, которая им перечит или надоедает и иногда это приводит к сумасшествию или раздвоению личности, но в большинстве случаев колдуны спокойно живут и даже совершают великие дела с помощью своих помощников. Что ж, я дал краткие ответы на твои вопросы, остались ли у тебя еще сомнительные мысли?

– Да, последний вопрос, это я поджег дерево или Алекто? – вкрадчиво спросил Ирвин.

– Нет, никто из вас не поджигал, вы не опасны, успокой себя. В данном случае я еще не выяснил, что стало причиной возгорания, но с уверенностью сообщу о том, что это не Алекто и не ты.

– Как вы поняли, что это не мы?

– Есть дар пирокинеза и заметь я его в тебе или Драконе, я бы уже сомневался в своем выводе, но я не вижу способности в тебе что-либо воспламенять.

– Пирокинез – это способность вызывать огонь? Я видел, как Алекто поджег – тут Ирвин замялся, а стоит ли вообще рассказывать о воспламенении Алекто в его родной деревушке, но все же закончил предложение, – он поджег одного мальчика в деревне, когда появился.

– Это вызывает некоторые подозрения, хорошо, что ты сообщил мне от таком сразу, а не спустя года. Возможно, энергия, которая высвободилась из тебя при создании Алекто случайно подожгла одежду мальчика? Однако в обычных случаях энергия как раз-таки затрачивается на колдовство, а не появляется благодаря ему. Чувствовал ли ты жар в тот момент?

– Я не помню, мне было страшно и это все.

– Я подумаю над тем, что ты сказал. Если я смог привнести хоть долю разъяснений в твою запутанную жизнь, то думаю мне пора оставить тебя в покое и дать возможность поразмыслить над всем, о чем мы говорили. Выздоравливай, Ирвин, приходи в чувства и не забывай пить лекарства, что я принес тебе, пока ты спал, – тут Вальтер указал на склянку с какой-то жидкость на комоде у кровати.

– Спасибо, герр Кенинг. А вы когда-нибудь расскажете о том, как вы чувствуете дары других людей?

– На моих лекциях в университете ты и другие слушатели узнаете и не такие подробности!

Спустя несколько часов, после разговора ранним утром с мистером Кенингом, детей созвали на поздний завтрак и сообщили, что придется переночевать еще одну ночь в этом доме. В конце обеда дети разошлись кто куда, некоторые играли во дворе под присмотром дворецкого, кто-то в залах большого дома, а некоторые сидели в комнатах и сплетничали, так и было в спальне, где отдыхал Ирвин.

– Я думаю он каннибал и проглотит нас всех даже не моргнет!

– Нет, глянь, какой он большой, а еще родинка между бровями, он точно, зуб даю, циклоп!

– И как же он может быть циклопом, у него два глаза!

– А я и говорю, глянь, родинка не хилая, он точно замаскировался под человека, а родинка – его настоящий глаз!

– А что такое каннибал? – хрипло спросил Ирвин, наклоняясь на подушку. Дети переглядывались, как будто решали кто из них будет отвечать, ответила девочка и ее тон не казался презрительным, который часто слышал в свой адрес Ирвин от сверстников.

– Это такой человек, который ест своих друзей.

– Нет, это любое животное, которое поедает себе подобных! Я точно знаю! Мелисса ничего толком не понимает в этом, а стащил книгу у одной монахини! – весело ответил мальчик, сидевший на полу рядом с кроватью, на которой восседало трое ребят.

– Не правда! Ты и читать-то не умеешь, наверное! – заспорила подруга Мелиссы.

– А почему вы решили, что мистер Кенинг нас съест? Он производит впечатление доброго человека… – не разборчиво пробормотал Ирвин, понимая, что легкость общения появляется благодаря его старым навыкам, которые после 7-ми лет были вычеркнуты из его жизни.

– Чем милее кажется нам человек, тем злее у него душа. Так говорила мне моя мама! С нами по соседству жила милейшая соседка, так она постоянно выкидывала сорняки в наш сад, пока мы спали.

– Не наблюдаю связи, – съязвила Мелисса, в отместку за оскорбление е познаний.

Ирвин недоверчиво улыбнулся и отвел взгляд, ему трудно давались разговоры и казалось, что никто не желает с ним общаться, так что решил больше не приставать с расспросами, но дети схватились за единственную попытку утолить свое любопытство:

– Это правда твой Дракон? То есть, ты не украл его, и он не демон, как говорили в приюте?

Ирвин, не ожидавший продолжения, ошарашенно ответил:

– Да, это мой Дракон, я даже сам не сильно понимаю, как он появился, но мистер Кенинг кое-что мне объяснил и обещал дать почитать книги об Алекто, о таких как он.

– А это правда, что ты не разговаривал всю жизнь? – перебила его Мелисса.

– Я не помню, но моя… Мне кажется, что я не долго не разговаривал.

– То есть ты сам не захотел говорить?

– Нет, я не знаю, я просто замолчал, я честно не помню.

– А как герр Кенинг наказал тебя за побег? – спросил другой мальчик из компании.

– Он тебя наказал? – переспросила, ужаснувшись подруга Мелиссы.

– Да, он запретил мне есть сегодня сладкое на завтраке.

Все ребята рассмеялись, девочки разочарованно переглянулись, будто желали более интересного зрелища или рассказа.

– Похоже, что Риверу он тоже запретил! Он съел сегодня булочку в сахаре, подавился ей и на лице у него вылезли огромные страшные пятна!

– А Дракона можно погладить?

– Спроси у него, он тебя понимает.

– Ты что с ним разговариваешь?

– Да. – Ирвин засмущался, будто сделал что-то от чего не ждал похвал.

– Почему ты всех оставил и решил сбежать в одиночку? – злобно спросила Мелисса.

– Я не собирался бежать, я искал Алекто, он оказался на улице, и я переживал, что с ним что-то случится.

– Ты поджег дерево?

– Нет. Похоже, что нет. Может Алекто, но мистер Кенинг говорит, что дело не в нас.

Возникла долгая пауза, которую прервал мальчик, сидевший на полу:

– Все считают тебя злым. Почему ты ни с кем не общаешься? Многие понимают, что Ривер и его компания не справедлива была к тебе и относятся к этому с понимание, хоть и остерегаются тебя. Но все же, почему ты не дружишь ни с кем?

– Считаешь себя лучше нас? – уточнила подруга Мелиссы.

– Агата, не груби, он ведь и тебя спалить может до пепла! – напугал второй мальчик, сидевший на кровати возле девочек.

– Не могу найти общий язык. – Ирвин не стал признаваться, что ему страшно, что другие дети его отвергнут или возненавидят сильнее, хотя так сильно хотелось раскрыть свою душу и всю боль, что приходится нести в одиночку.

Дети рассмеялись, подумав, что это шутка про то, что разговаривать он не мог долгое время.

– Меня зовут Дэвид, – представился мальчик на полу. – если не сожжешь меня и мои кости, то я готов с тобой дружить.

Ирвин искренне улыбнулся, Алекто засиял синими огоньками, так что девочки взвизгнули.

– А это Мелисса, Агата и Фред, – Дэвид перечислил сидевших на кровати ребят.

– Так что, проверим, появятся ли пятна на тебе, если съешь сладкое? – предложил Фред.

– О, а я припасла шоколада! – спрыгнула Агата и потащила пакет с кусками шоколада из-под своей подушки Ирвину.

Ирвин никогда не ел шоколад раньше, так что чарующий аромат околдовал его, да и новообретенных друзей не хотелось разочаровывать, и он откусил от небольшой дольки. Прошло около минуты, и Ирвин в действительности покрылся красными пятнами, которые никакого дискомфорта не приносили. Это отлично подняло настроение всей комнате детей, в том числе и Ирвину.

Глава 8

С рассветом группа ребят во главе с таинственным мужчиной в шляпе и его псом двинулась дальше в неизведанный путь.

Ирвин все еще был покрыт пятнами, когда мистер Кенинг прощался со своей сестрой. И в самом начале пути Вальтер поинтересовался у Ирвина, почему тот ослушался и весь покрыт пятнами, после поедания сладостей. На это мальчик не нашел, что ответить и сказала, что просто забыл о наказании. Не будет же он в самом деле взрослому человеку признаваться, что просто пытался в первые в своей жизни влиться в компанию ребят.

К сумеркам вдали заснеженной дороги стали виднеться тусклые огни, каких Ирвин ни разу не видел. Огни мерцали как светлячки и, по мере приближения к ним, свет становился ярче. В конечном итоге можно было увидеть, как эти огни подсветили первые стены маленьких домов, количество которых было нескончаемым. За маленькими домами возникали огромные, а мистер Кенинг все продолжал вести своих сирот в глубь лабиринта города.

Дети восхищенными взглядами обегали заснеженные лавочки рынка со сладостями и игрушками, несчетным количество красивых людей и их странных механизмов.

Дэвида, который всю дорогу держался рядом с Ирвином и увлеченно о чем-то рассказывал, потянуло в сторону лавки со свежей выпечкой. Ирвин забеспокоился, что мистер Кенинг разозлиться их отхождению от строя, да и того хуже – вдруг Дэвид потеряется. По этой причине Ирвин схватил за рукав заворожённого вкусностями мальчика и потащил от лавки.

– Эй, да я бы стащил, и никто бы ничего даже не узнал. Хочешь и тебе стащу!

– Нет, пойдем, так не стоит делать. Неужели тебе не страшно красть?

– А ты никогда не воровал? – удивлённо спросил Дэвид, так словно воровство должно входить в обязанности каждого здравомыслящего парня.

– Нет.

– У тебя с лица пропала сыпь, поздравляю, ты теперь не такой страшный! Ладно, мы уже отстаем, не будем тратить время, хотя есть так хочется и эти остановки на еле-еле проходимой из-за снега тропы и маленький скромный обед, который вдруг взялся из неоткуда… В общем всего этого было маловато за весь день пути. Как думаешь долго нам еще? – и Дэвид кинул на вкусности последний печальный взгляд.

Ирвин промолчал и лишь с печалью заметил правдивость сказанного. За весь день пути герр Кенинг остановился все три раза, в первый раз раздал всем булочки, развел костер и дал отдышаться детям.

Второй раз герр Кенинг сделал привал в потрепанном временем деревянном доме, в котором жила одна старушка. Когда дети зашли в дом, все кругом было в пыли, грязи и не намека на тепло, уют или хотя бы что-то съестное. Однако спустя буквально пять минут, как дети разделись и уложили теплую одежду в полузабытый чулан – вся холодность и грязь этой ветхой постройки исчезла, а на столе в столовой расставлен был аппетитный обед.

В третий раз остановка была снова на полпути к большой деревне с мелким перекусом и холодных булочек, которые успели остыть за 4 часа путешествия по почти беспроглядной дороге.

Всего детей было около пятнадцати, но Ирвин не делал подсчеты, хотя смог заметить, что после пребывания в доме сестры герра Кенинг количество девочек увеличилось, появились новые лица, которых изначально Ирвин не заметил при отбытии из церкви святой Марии.

Спустя несколько дней однообразного путешествия, разговоров ни о чем, взглядов исподтишка с озлобленным Ривером и молчания человека с собакой, конечная цель пути была достигнута.

Герр Кенинг остановился возле огромного величавого здания, периллы у лестницы которого были выполнены в форме зверя, похожего на Алекто. Отличались два зверя по бокам лестнице только широкой пастью с острыми зубами и крыльями, которые словно хотели преградить путь всем, кто вступал на крыльцо каменного сооружения без просьбы и приглашения. Когда собака, а следом за ней и герр Кенинг подошел к лестнице, крылья, как по волшебству с грубой массивностью оттолкнулись и поднялись вверх, как бы приглашая странников войти. Тогда мужчина встал на ступень повыше, чтобы взглядом окинуть всю группы, которую он вел уже почти 5 дней от монастыря, а также тех детей, которых он успел присоединить в доме Литы.

– Распределитесь на пары, не толкайтесь, не кричите и не бойтесь. А также ни в коем случае не отходите от меня, я не хочу, чтобы вы потерялись с первой же минуты пребывания в новом доме. Идите строго за мной и никуда не сворачивайте. Сначала я отведу вас в ваши спальни, вы разложите вещи и переоденетесь. Через тридцать минут мы отправимся ужинать со всеми, а после, мы поднимемся в мой личный кабинет, и я расскажу правила и порядки жизни в нашей альма-матер.

После этих слов Вальтер Кенинг проследил, как дети расположились в ряд по парам, взошел по ступеням к дверям и отварил последние.

В толпе детей Ирвин краем уха услышал что-то про каннибала и циклопа и только взмолился про себя, чтобы это было не правдой.

За дверьми не было ничего грандиозного. Обычная прихожая со сторожем с большой серебристой бородой и узкими глазами, которые были едва заметны среди морщин. Человек хранящий вход сразу же затворил дверь, как только все дети были в помещении. Тогда Кенинг прошел пару метров вперед и толкнул стену. И тут же произошло чудо, стена превратилась в арку, через которую было видно белый от снега сад и еще одно здание гораздо больших размеров, которое как будто бы не существовало со стороны улицы.

Кто-то из детей даже вскрикнул, строй немного распался, но Вальтер попросил всех взять себя в свои руки и направился вести детей в следующее здание.

В саду гуляли мальчики и девочки возраста Ирвина, младше и старше. Но те, как будто не сильно удивились восшествию в их сад тучи перепуганных и замерзших сирот. Все шло так, будто эти ребята планировали увидеть Вальтера с детьми именно в эту минуту.

Следующие двери, которые отворил Вальтер вели в дорогой зал с несчетным количеством отполированных шоколадных лестниц и других дверей. Разбегались глаза от насыщенного величием комнаты. В зале, как и в саду, находились дети, которые разглядывали новоприбывших с таким же непринужденным видом, как и те, что остались снаружи.

Однако оживленный интерес у постоянных обителей этого дворца стал проявляться, как только кто-либо из них замечал искрящегося Дракона.

– Кира, смотри, это что Дракон?

– Где? Ого, неужели университет пополнил запас чешуи Драконов? Мне точно сейчас нужно…

– Да хватит, Кира! Опять о своих учебниках, замучил уже даже преподавателей!

О появлении Алекто судачили повсюду дети разных возрастов, Ирвин осматривался и как раз заметил парочку болтающих о его Драконе ребят. Мальчик и девочка, оба черноволосые и на одно лицо, а глаза. Оказывается, на свете бывает несметное богатство необычных глаз! Особенно у этих двух, как специально – один черный, другой белый, только у мальчика был черным левый глаз, а у девочки правый. Алекто скромно шагал за Ирвином, озираясь на людей, то вспыхивая, то затухая.

– Дракон идет с детьми профессора Кенинга. Он кому-то из них принадлежит.

– Не говори ерунды, Драконы не очень-то поддаются дрессировке, ты разве забыла. Хотя, о чем я, ты, конечно, ничего и не учила в прошлом семестре. Какая умничка, моя сестричка! Ты беда нашей семьи, Ирма.

Девочка злобно окинула Киру взглядом и ушла в даль по коридору, обидевшись на несправедливые слова мальчика.

Ирвина вели по большим просторным коридорам, в которых толпились дети разных возрастов в одинаковой форме. Смотря на лица своих "соплеменников", можно было подумать, что они озадачены, ведь все грезили попасть в желудок мистера Кенинга. Только и было, что обсуждения как сбежать всей толпой, чтобы герр Вальтер Кенинг не заметил.

Герр Кенинг отвел новоприбывших ребят в спальни, которые были совсем не близко, так что часть здания Ирвину уже удалось рассмотреть. Он видел детей с учебниками, кабинеты со столами и большими окнами лазурного цвета. Спальни были на каком-то из этажей, но Ирвин не успел посчитать и надеялся, что в будущем не заблудится здесь, если придется ходить одному.

Спальные комнаты были несколько этажными, так что детей помещалось здесь великое множество. Мальчиков и девочек распределили в разные комнаты. Для всей новой группы мальчиков было точное количество близко расположенных свободных кроватей.

Ирвин выбрал одну из кроватей около окна с видом на заснеженный сад, через который они ранее проходили. На кровати была стопка новой и чистой одежды и красивая, покрытая черным лаком обувь под кроватью. Ирвин, как и остальные мальчики, примерили то, что было для них подготовленно, кто-то из ребят даже нашел огромный источник, от которого исходил жгучий пар, в одной из комнат спальни. В этом источнике плескались и принимали водные процедуры другие юнцы. Как такой большой бассейн смогли поместить на верхние этажи здания – никто пока не имел представления. Спустя некоторое время за ожидающими мальчиками и девочками вновь зашел герр Кенинг.

– Готовы отправиться к ужину?

Вальтер всех пересчитал, удостоверился в том, что все присоединились к группе и повел ребят на несколько этажей ниже – в просторный зал для трапез. В этом большом помещении собралось не много ребят, такое чувство, что большую часть ужина новоприбывшие пропустили. Но для них остался один накрытый стол с еще горячей едой. Ребята с зверским аппетитом набросились на содержимое стола. Уплетая разные яства, которые Ирвин никогда в жизни не пробовал, он чувствовал себя в безопасности, а насыщение пищей добавляло расслабленности его настриженному телу и разуму. Кто-то из детей уплетал сладости: яблоки, политые карамелью, ватрушки и сдобные булочки с сахаром, творогом и ягодами. Кто-то ел сытные пироги, ножки куриц, печеную грудку, салаты из овощей и фруктов, сыры и многое другое.

Мистер Кенинг не присоединился к тому же столу, за который сели дети. Он направился на выход из трапезной, а через десять минут снова вернулся и уселся за столом, за которым сидели другие люди в строгих костюмах и мантиях.

О чем разговаривали взрослые с герром Кенингом было не слышно, но Ирвин следил за их лицами и жестами, в которых читалась опаска или недоумение. Многие угрюмо поглядывали на Алекто, который все это время находился максимально близко с Ирвином, сидя под скамьей. Предчувствие плохого окончания дня Ирвина начало сопровождать с момента, когда первые взгляды опустились на Алекто в этом здании.

Глава 9

После ужина, как и обещал герр Кенинг, ребята отправились в его кабинет. В пыльном кабинете было немного душно, как будто никто не посещал эту комнату в отсутствие ее хозяина. Вероятно, так оно и было. От этого в комнате воздух словно сдавило, но профессор быстро исправил ситуацию, открыв окно, через которое проник свежий леденящий горло воздух.

Темная мрачноватая атмосфера ни коим образом не вязалась с добродушным и отзывчивым Кенингом. Громадный пес лежал на одном из черных диванов, не принуждая себя встать и освободить место гостям.

– Рассаживайтесь куда удобно, нам предстоит долгий разговор. Я хочу как можно подробнее объяснить куда вы попали и что вы будете здесь делать. Кто-то из вас примет ситуацию и обрадуется ей, кто-то сочтет меня дураком, а кто-то решит удрать. Но я настоятельно не советую прибегать к последнему, на улицах города заледенело и холодно, к тому же, в укромных местах, где вам заблагорассудится спрятаться от меня, будут несомненно прятаться и не столь добропорядочные люди, как вы. – герр Кенинг выдержал паузу и продолжил, – Кто-нибудь из вас предполагает, куда попал?

– Мы в огромном приюте? – проронила шепотом одна из незнакомых Ирвину девочек.

– Если хочется, то вполне можно назвать и так, но это будет не совсем верное определение, так как многие дети этой школы имеют родителей и учатся здесь по собственной воле. Так вот, вы находитесь в школе Тонкой Материи, в школе Магии и Чудесных искусств. Здесь учатся и обучают колдовству. Школа она лишь для вас и только пока, для старших учащихся школа превратилась в университет, а для кого-то является и родным домом, что касается и преподавателей.

Некоторые ребята выдавили из себя смешок, кто-то растерялся, кто-то не смог сказать ничего, так как до встречи с Алекто и Ирвином не верили в магию.

– Понимаю, что для некоторых из вас это абсурд, как и ваше нахождение здесь. Но я выбрал вас и забрал под свою опеку не спроста. У каждого из вас имеется малая или даже не скромная доля умений в искусстве колдовства. Кто-то из присутствующих должно быть даже и не осознает, что может заниматься магией, но мои способности позволяют разглядеть в вас потенциал. В ваших действиях, в ваших намерениях улавливается незримая нить, которая подкрепляет магические способности в вашем сознании, но обо всем этом вам еще предстоит узнать на занятиях с преподавателями. Помимо учебных часов, включающих в себя колдовские искусства, вы будете проходить стандартное обучение, как и все дети других школ европы нашего времени, так как наша главная цель – сделать из вас образованных людей.

После некраткого рассказа о том, куда попали новоприбывшие ребята, в кабинет вошел мужчина, больше похожий на бедняка, чем на преподавателя. Перед собой он вез большую тележку с расставленными на ней стопками книг. Стопки были одинаковой величины, с одинаковыми книгами.

Лохматый мужчина поздоровался с детьми, а мистер Кенинг его представил:

– Это профессор Чез, в нашей школе он преподает зоологию обыкновенных существ и существ магического мира. Он раздаст вам ваши учебники после того, как проводит до ваших спален. Если у вас возникнут проблемы во время учебы в нашей школе, вы можете обращаться к профессору, так как он будет вашим наставником.

Профессор Чез с огромными добрыми карими глазами поглядел на детей и широко улыбнулся. Преподаватель стоял в обветшалом балахоне, с распушившимися закрученными от непогоды волосами и как будто стеснительно сжал руки. Он ждал пока закончит свою речь профессор Кенинг, чтобы поскорее познакомиться с детьми и увести их в спальни.

Через какое-то время Ирвин шел вместе с остальными по запутанным коридорам строго следуя за тележкой, которая ехала без помощи движений профессора, а в это же время профессор, запыхавшись от восторга, рассказывал истории о себе и школе.

– Эта школа была образована еще в четырнадцатом веке, однако, детей много не набиралось. От силы человек пятнадцать на весь наш дворец. Я тогда же попал в школу. Почти все ученики разбрелись потом по миру, но я остался здесь – говорил об этом герр Чез с гордостью, – Я хотел видеть, как растут новые поколения, изучать все больше и больше, чтобы… чтобы помогать новым умам открывать горизонты скрытые под покровом света и ночи нашего мира.

Ирвин усомнился в правдивости сказанного Чезом, особенно в моменте о том, что Чезу уже более четырехсот лет. Хотя все странное подтверждается своей странностью.

– Сколько же вам лет? – уточнил кто-то из группы детей, однако Чез проигнорировал вопрос, намеренно тряхнув тяжелой тележкой.

– В четырнадцатом веке для нас времечко было не легкое в соседстве с людьми, не одаренными красивой душой. Почти все мои друзья с того времени… В нашей школе в общем-то чудесно живется. Еда, постель, развлечения.

«Если профессору больше четырёхсот лет, то почему он не выглядит как сторож. А может сторожу и вовсе тысячу лет?» – так рассуждал Ирвин в своей голове, обращаясь к самому себе или к Алекто.

– Выход в город возможен, – продолжал герр Чез, – но только для старших, то есть с четырнадцати лет. Вам, конечно, придется учиться, многие мои подопечные это почему-то не любят. Но обязанностей, кроме учебы и соблюдения правил больше нет.

– А если откажешься учиться, что может произойти? Нас выгонят?

– Об этом спросите лучше директора. Всякое случается. По крайней мере я больше не видел ребят, что отказались учиться. – профессор странно улыбнулся и кивнул головой в сторону закрытой большой двери, – Здесь вход в ваши спальни.

Ирвину показалось, что они попали в какое-то иное место, а не в то, где были расположены ходы в мужские и женские спальные комнаты, но свел все к тому, что в первый раз не смог запомнить всей дороги и новые чувства спутали всю логику пути, которую Ирвин так старательно запоминал.