Гамельнский крысолов. Лабиринты воспоминаний

Профессор Чез открыл дверь, а за ней оказался большой холл, который вел к неисчисляемому количеству лестниц. Каждая лестница имела подпись, свисающую с потолка. Одна вела в женскую спальню номер девять, другая в такую же, но мужскую, третья и четвертая аналогичны, но под номером двенадцать, было странное расположение лестниц, как будто те за поворотами врезались друг в друга. При первом посещении спален Ирвин не обратил внимание на странности лестниц.

– Это рассекающиеся лестницы, они приведут вас в нужную спальню. Мужская для мальчиков, женская для девочек, это вы вероятно понимаете. Номера означают ваш возраст. За каждым ребенком закреплена кровать, два комода и один большой шкаф. Вы можете переставлять свою мебель. Как вам удобно, но так, чтобы это не мешало другим. Также вы можете зайти в чужую спальню и обнаружить там свою кровать. Версия вашей кровати появляется в той спальне, в которой вы находитесь. Если вы выйдите из спальни – ваше место пропадет. Однако вы не сможете, будучи мальчиком зайти в женскую спальню, лестница вверх будет для вас вести в тупик, аналогично и для девочек. То есть каждая девочка может переселиться в любую другую женскую спальню, любой мальчик можете переселиться в любую мужскую спальню. Ваши кровати как кванты, находятся в суперпозиции, пока вы их не обнаружите, ну или почти как кванты. – на этих словах профессор рассмеялся, – Теперь вам пора обустраиваться, советую расположиться пока что по своему возрасту на этих лестницах.

Профессор проводил взглядом удаляющихся детей, которые были в недоумении от хохота их наставника и от того, что сказал о квантах и о лестницах с тупиками. Все это казалось белой горячкой, особенно тем, кто не верил в существование чудес. Герр Чез же начал взбираться по одной из лестниц пристально наблюдая за драконом Ирвина.

«Алекто, не отставай» проговорил Ирвин, так как Дракон начал себя вести расслабленнее, когда понял, что находится в безопасном месте и раз уж здесь занимаются колдовством, то и для колдовского существа здесь нет обязательства скрываться и прятаться. Так же думал и Ирвин, но подозрительность сохранял.

Пока Ирвин разглядывал новую спальню, которая теперь станет его убежищем на многие года вперед, профессор с огромной душевной улыбкой неожиданно оказался рядом.

– Я не мог не заметить чудесного Магус Анима рядом с тобой. Это прекрасное создание, но профессор Кенинг сообщил мне, что ты ничего не знаешь о своем драконе. Я могу помочь тебе, так как и у меня есть Магус Анима.

– У вас тоже есть Дракон?

– Не совсем, у меня это летучий лис. Завтра, после обеда я заберу тебя из общего зала, так как вероятно ты можешь заблудиться, идя по коридорам до моего кабинета один. Я расскажу тебе, что знаю и дам свои книги. Первые два дня в нашем дворце дают детям обжиться, понять расположение кабинетов, начать изучать теорию и понять какими предметами кто хочет заниматься. Так что завтра и послезавтра твои дни частично свободны, и я буду готов по часу времени уделить тебе. – на этих словах профессор щелкнул глазами и поспешно улетучился из спальни для мальчиков.

Глава 10

Вечер и ночь выдались тяжелыми, так как вся свора мальчишек, с которыми путешествовал Ирвин не спала, да и он сам тоже. Тяжело было заснуть, когда все только и делали что обсуждали прибытие в их новый обитель.

Ребята пришедшие раньше на три месяца болтали с новичками. Некоторые, как и говорил герр Кенинг, были направлены в университет колдовства родителями в качестве полезной образовательной части жизни. По таким мальчикам было заметно, что их отношение к новичкам из приютов было неприязненным, так как по их же рассказам, родители считали, что отдавать на воспитание своих рослых в изяществе детей в свору дворняжек было вышей мерой унижения их родословной, но за неимением лучшего альма-матер в стране, выбора у большинства таких семей не было. Выяснение таких обстоятельств не задело Ирвина, так как ему на данный момент было все равно как будут к нему относиться богатые дети местной знати. Он вырос в деревне и с таким никогда не сталкивался. Судя по условиям, все дети были на ровне, а большинство из живущих и учащихся здесь на постоянной основе было понятно, что к новичкам относятся дружелюбно.

Ирвин почти всю ночь разглядывал спальню и иногда обменивался с кем-то словами. Живот сводило от страха неизвестности, хотя раньше такое случалось совсем редко и даже горящее дерево не пугало Ирвина так, как страх, что его новые друзья найдут людей поинтереснее и здесь, как и в других местах, где бывал Ирвин, он останется совсем один.

Спальня была огромная, так, что, находясь где-то ближе к лестнице ведущий в общий коридор, увидеть стены комнаты можно было лишь сильно напрягая собственные глаза. Повсюду в комнате стояли огромные светлые колоны из мрамора – ведущие в высокий потолок, на котором были нарисованы облака. Свет исходил как будто с самого неба, однако, если задернуть штору вокруг кровати, то можно оказаться в кромешной темноте, как будто освещение общей спальни ни касалось твоего личного уголка. Тогда казалось, что облака на потолке сменялись еле видимыми звездами. И вот ты только открываешь шторку и снова появляешься на свет.

Утро наступило быстрее обычного. За стареньким окном вставало солнце и отблескивало белизной через снег и заледеневшие лужи. Частый иней и заледеневшие окна, которые Ирвин видел и в церкви и при жизни с фрау Лиззи, здесь на окнах не было. Также от них не веяло холодком до тех пор, пока не откроешь окно намерено.

Большая часть мальчиков уже спускалась по лестнице в общий коридор, Ирвин решил не отставать в первый учебный день от своей маленькой, по сравнению с количеством детей, группы.

Сначала старшие ребята отвели новеньких в зал для завтрака, где на столах стояли фуршетом разные блюда. Ирвин за бессонную ночь сильно проголодался, так что даже огонек Алекто светил не также ярко, как и обычно, хотя на яркость мог повлиять и страх.

В этот раз в столовом зале было много людей разных возрастов, но большинство, конечно, были дети и подростки. У многих рядом сидели животные: настоящие и призрачные, почти как фантомные. Такие зверьки были плохо различимы на глаз, они были прозрачными и только контуры хвостов, носов, ушей и лап можно было заметить краем глаза. Какие-то из них светились ярче других, а некоторые едва заметны были в приглушенном оттенении новых, только-только зажжённых свечей в канделябрах, охватывающих воск словно лапы подводных монстров.

«Может они такие же как ты?» – спросил Ирвин у Алекто, второй в ответ никак не отозвался.

Ирвин сел за стол поближе к знакомым ребятам, рядом с Дэвидом и Мелиссой. Пушистые и светлые волосы Мелиссы были сильно растрепаны, так что лезли в глаза не только самой хозяйке, но и в чужие тарелки. Агата, сидящая справа от обладательницы отцветшего чертополоха на голове, возмущалась, что волосы лезут в ее и без того наваристый суп.