Мужчина в клетчатой рубашке

После обеда Коля приехал меня навестить. Он был вне себя от радости, что наконец обзавёлся наследником, о котором столько лет мечтал.

Но я решила не откладывать разговор и сразу рассказать ему о том, что мне сегодня сказал врач. Честно говоря, я даже не знала, какой реакции от него ждать. Разозлится ли он или же расстроится. А, может, придёт в ярость?

Но Коля воспринял новость на удивление спокойно.

- Ну, что поделать, - сказал он, - Так, значит, так. Мне и одного наследника хватит. Не всем же быть многодетными. Главное качество, а не количество.

Вскоре про этот разговор мы забыли.

Когда наступил день выписки, Коля приехал меня встречать с букетом роз. Он даже арендовал машину с водителем по такому случаю.

Бабушка, к сожалению, приехать не смогла. После того, как не стало дедушки, она очень постарела, осунулась и исхудала. Почти ничего не ела и последнее время совсем перестала выходить из дома. В свои семьдесят она выглядела на все сто. Лет, а не процентов. Но я пообещала обязательно приехать к ней и показать правнука. Хотя и понимала, что ей уже не до чего и не до кого нет дела.

А вот мама на выписку приехать соизволила. Без цветов и без подарков она стояла во дворе роддома.

Когда я направилась в её сторону с маленьким свёртком, перевязанным синей лентой, на руках, она лишь равнодушно посмотрела на меня и тут же опустила взгляд.

- Мама! - крикнула я ей, - Ты тоже решила меня встретить?

- Можно подумать, у меня был выбор, - недовольно ответила она.

- Был. Могла не приезжать, если не хотела.

- Чтобы твоя бабушка мне потом мозг вынесла? Нет уж. Проще приехать.

- Хочешь посмотреть на своего внука?

- Показывай, раз уж принесла.

- Смотри, - я отогнула одеяло, - Это Егорка.

- Имя-то какое дурное выбрала! Не могла уж нормально назвать.

- Нормально имя! Чем тебе не нравится? Ты посмотри, какой он красивый!

- Что в нём красивого? Ребёнок, как ребёнок. Нос курносый, губы тонкие, ещё и рыжим будет, судя по всему.

- Разве ты не чувствуешь хоть немного любви в своему внучку?

- Мне пока не за что его любить. Да и вообще, разве меня кто-нибудь спросил, хочу ли я быть бабушкой? Никто!

- Но мама! Ты не можешь хоть раз просто порадоваться за меня? Без упрёков и претензий.

- А я не вижу никаких поводов для радости! Залетела в восемнадцать лет! Ни профессии, ни образования, ни специальности! Чем ты думала? И ещё хочешь, чтоб я этому радовалась?

- Я не залетела, это был запланированный ребёнок! Мама, может ты забыла, что я вообще-то состою в законном браке!

- И что теперь? Твой муженёк наиграется и свалит в закат, а ты одна со своим сынком останешься! И что ты будешь делать? Ни работы, ни жилья! Своего ничего нет! Думаешь, я с твоим ребёнком буду сидеть? И не надейся! Сама родила, сама и расти!

От её громких криков Егорка занервничал и начал плакать.

У меня и у самой на глаза навернулись слёзы.

- Мама, ну за что ты так со мной? - спросила я, чувствуя, что мой голос дрожит, - Ведь я же твоя дочка.

- Да ты вся в своего отца! Такая же никчёмная и непутёвая. Моего в тебе ничего нет!

"Ну и слава богу, что нет. Я бы ни за что не хотела бы быть такой, как ты. Уж лучше быть как отец," - подумала я, но вслух этого не сказала.

Я развернулась и молча пошла, прижимая к себе Егорку, в сторону машины, где меня ждал Коля.

Теперь, когда мама уже не видела моего лица, я больше не сдерживала слёзы, и они горячими ручьями заструились по щекам.

Вот на такой грустной ноте закончилась моя первая и последняя выписка из роддома.

Первые месяцы в роли матери пролетели для меня в бесконечных хлопотах. Я разрывалась между стиркой, глажкой, готовкой, кормлением и прогулками. Егорка постоянно капризничал, и ночами я обычно спала не больше двух часов, и то не подряд.

Коля по дому и уходу за ребёнком мне совсем не помогал, считая это женскими обязанностями, выполнение которых непременно уязвит его хрупкую маскулинность. Похоже, он всерьёз был убеждён, что если помоет посуду, то у него отвалится член.

Но и с мужскими обязанностями он в последнее время справлялся из рук вон плохо. Пекарня его дохода почти не приносила, и все смехотворные выручки шли на уплату долгов. Денег не хватало буквально ни на что. Да и дома он запустил всё, что можно было запустить. Вода из крана в ванной уже не капала, а текла. Розетка на кухне разболталась и искрила так, что каждое её использование непременно сопровождалось риском для жизни. Стрелки часов с будильником уже две недели назад замерли на времени 08:35. Дверца тумбочки повисла, словно на соплях, так как нижняя петля проржавела. А телевизор по всем каналам показывал одни лишь помехи.

Возможно, часть этих проблем я бы смогла устранить сама, если б уделила этому немного времени и внимания. Но я принципиально не бралась ни за какую "мужскую" работу. Раз уж Коля так панически боялся отклониться от традиционно мужских норм и сделать хоть что-то, что, по его мнению, свойственно только женщине, то с какой стати мне становиться мужиком? Раз он установил такие правила игры, то я их придерживалась.

Несмотря на то, что ребёнком Коля не занимался, он не забывал регулярно восторгаться его наличием. С момента рождения Егорки счастливый папаша обзвонил уже наверно не одну сотню человек, чтобы сообщить эту новость. Подозреваю, что подавляющему большинству из них это было абсолютно неинтересно, так как они приходились Коле какими-то старыми знакомыми, бывшими коллегами или очень дальними родственниками.

Но около десятка человек всё-таки наведалось к нам домой, чтобы посмотреть на младенца в течении первого месяца его жизни. Потом визиты, к моей радости, прекратились. Потому что в состоянии перманентной усталости и чудовищного недосыпа принимать гостей, особенно незнакомых, совершенно не хочется.

Только с бабушкой мне всё никак не удавалось увидеться. Бесконечная череда хлопот и забот не давала мне возможности вырваться из дома и съездить к ней. Хотя по телефону мы с ней созванивались довольно часто. Но иной раз мне совсем не хотелось с ней разговаривать, потому что после этого у меня оставался очень мрачный и гнетущий осадок. Бабушка с головой ушла в уныние и скорбь, и от неё исходила энергетика траура и смерти. Она словно сама ждала, когда же наконец-то сможет покинуть этот мир и воссоединиться со своим любимым человеком.

Я понимала это, чувствовала, как она загоняет себя в могилу, но ничего не могла с этим сделать. Я никак не могла ей помочь, и уже никто не мог.

Близился первый маленький День Рождения Егорки. Через месяц ему должно было исполниться полгода. И вот на эту дату я решила во что бы то ни стало приехать с Егоркой к бабушке.

Я заранее продумала маршрут, чтобы было максимально удобно добраться с коляской. И связала Егорке нарядный цветастый свитерок.

Несмотря на глубокую депрессию, в которой пребывала бабушка, она очень ждала меня в гости. Говорила, что соскучилась и хочет увидеть моего сына. К слову, она намекнула, что мужа брать с собой абсолютно необязательно. Я же надеялась, что знакомство с правнуком хоть немного поднимет бабушке настроение и отвлечёт её от печальных мыслей.

Но, к сожалению, нашим планам не суждено было сбыться. За неделю до намеченной даты бабушки не стало. Увидеть правнучка ей так и не довелось.

Она просто не проснулась утром. Ушла легко и спокойно. Во сне.

Об этом мне сообщила мама. В то злополучное утро, она позвонила мне на рассвете и сказала лишь два слова: "Бабушка умерла".

Я хоть и была уже морально готова, что это случится в недалёком будущем, но всё равно от этих слов внутри меня словно что-то оборвалось, как бритвой по сердцу.

Я повесила трубку, прижала к груди Егорку и заплакала.

Бабушка так и не смогла пережить то, что произошло четыре года назад. Она так и не оправилась от горя.

Если я смогла взять волю в кулак и жить дальше, не оглядываясь на прошлое, то у неё это не получилось.

И где-то в глубине души я чувствовала себя виноватой. Ведь, если бы я скрыла от них то, что произошло, то дедушка остался бы жив. И бабушка тоже. Но ведь я не знала, что всё сложится именно так!

И я вроде бы осознавала, что не виновата, но всё равно чувство вины гложило меня изнутри. Забегая вперёд, скажу, что с этим чувством я прожила ещё очень долго. И лишь спустя годы, благодаря одному человеку, я поняла, что не должна на себя злиться.

Глава 11

Глава XI

Прошло три недели, мы с Антоном продолжали встречаться, но пока что наши отношения оставались платоническими. Хотя мне уже не терпелось перейти на следующий уровень, он продолжал держать дистанцию.

Может быть, это всё, потому что я толстая?

Но я уже похудела на два килограмма и не собиралась останавливаться на достигнутом. Вот уже третью неделю я придерживалась строгой диеты и исключила из своего рациона пельмени, пиццу и майонез. Расставание с последним, пусть и временное, мне кстати далось с огромным трудом. Но чего только не сделаешь, чтобы понравиться мужчине. Иногда ради этого даже приходится питаться капустой, отварной куриной грудкой и пресными овощными супчиками. Ведь толстух никто не любит. И, хотя, Антон никогда не намекал мне, что его что-то не устраивает в моей внешности, я ведь сама понимала, что должна выглядеть ему подстать, а до этого мне ещё было ой как далеко.

Кстати, у самого Антона была просто безупречная фигура. Великолепная. Хоть и оценить её мне доводилось пока что только через одежду, я не сомневалась, что это самое сексуальное мужское тело, которое только можно вообразить.

Особенно его задница. Она была настолько классная, что я не могла свести с неё взгляда, когда он стоял ко мне спиной. На эти округлости, заметные через форменные охрановские штаны, я могла пялиться до бесконечности.

Многие мужчины почему-то считают, что только они любят разглядывать выпуклые места у противоположного пола. Как бы не так! Женщины любят разглядывать мужские прелести ничуть не меньше. А может даже больше. Просто в силу навязанной обществом скромности и гораздо большей закомплексованности делают это не так заметно. И уж тем более, в отличии от мужчин, женщины никогда не ущипнут за понравившуюся часть тела малознакомого человека, даже если очень хочется.

Тем временем на работе медленно начинали расползаться слухи о завязавшемся между мной и Антоном служебном романе. Рабочий коллектив у нас в магазине состоял преимущественно из сплетников и сплетниц, которых хлебом не корми, а дай только языками почесать. Не успеешь даже пукнуть, уже скажут: обосрался. А потому любой намёк на какие-либо неформальные отношения между сотрудниками, моментально превращается во всеобщую тему для обсуждений и обрастает огромным количеством приукрашенных, а то и вовсе выдуманных подробностей.

И, хотя мы с Антоном практически не общались на работе, максимально стараясь не афишировать наши отношения, всё равно все вокруг постоянно об этом перешёптывались за нашими спинами.

- Анатольевна, - обратилась ко мне Кира, когда мы вместе обедали в столовой, - Давай рассказывай, что у тебя происходит.

- Ты о чём? Ничего не происходит. Сижу, гречку ем. А что?

- Ну я же не слепая. Думаешь, я не замечаю, как ты расцвела за последние пару недель? А макияж какой красивый делаешь теперь! Ты ведь раньше вообще не красилась, как серая мышь ходила. И волосы в порядок привела наконец-то, а то на паклю похожи были. И, смотрю, жир с боков начинает уходить, - она резко ущипнула меня за бок.

- Спасибо. Я очень ценю твою откровенность. Никто не укажет мне на мои недостатки тактичнее, чем ты, - я ухмыльнулась.

- Куда уж тактичнее! Мы ведь подруги, должны говорить друг другу правду.

- Это был сарказм, если что.

- Ну рассказывай, в кого влюбилась? Неужели в этого охранника молодого?

- Именно. В него. Только сделай мне одолжение, поменьше рассказывай об этом кому попало, пожалуйста.

- Я - могила, не сомневайся. Но только дело-то не во мне. Все и так уже знают.

- Откуда?

- Думаешь, незаметно, что он постоянно возле тебя вьётся? У нас уже вся бакалея только об этом и твердит!

- Ваша бакалея лучше бы так паллеты разбирала, как языками чешет! Вечно акционного товара на полках нет, а мы, кассиры, всё это дерьмо выслушиваем от покупателей.

- Ну так девчонки не успевают, сама же видишь, сколько товара приходит.

- Конечно не успевают! Потому что постоянно смотрят, куда не надо, и обсуждают то, что их не касается.

- Да ладно, не занудствуй. Что ж нам молча работать что ли?

- Нет. Но есть множество других тем для разговоров, кроме того, кто и вокруг кого вьётся.

- Так это же самое интересное! - воодушевлённо воскликнула Кира и, чуть подумав, спросила, - Слушай, а ему хоть восемнадцать-то есть? Уж слишком лицо у него юное.

- Есть, не беспокойся.

- Ну смотри, а то ещё тебя за совращение привлекут.

- Ему двадцать пять.

- Да ладно! А выглядит совсем как школьник.

- Нормально он выглядит для своих лет. Это просто мы с тобой старые и обрюзгшие. И потом, у школьника не могло бы быть такой потрясающей задницы!

Кира засмеялась так громко, что на неё обернулись узбеки, поедающие плов за соседним столиком, и прокомментировали что-то на своём языке.

- Светка, в глаза мужчине нужно смотреть, а ты куда смотришь? - спросила она, продолжая смеяться.

- Глаза его я тоже успела рассмотреть, не переживай.

- Ну а как он вообще?

- Что вообще?

- Ну как что? В постели!

- Не знаю пока. У нас ещё ничего не было.

- Как не было? А что же вы делаете на свиданиях?

- Знаешь, Кира, не все стремятся сразу совокупляться, как кролики, в отличие от тебя. Мы на свиданиях гуляем, разговариваем, общаемся. И встречаемся мы всего лишь месяц.

- Да ладно, не строй из себя недотрогу. Или, может, этот твой юноша ещё девственник?

- Не знаю, не спрашивала у него. Всё случится, когда придёт время.

- А ты не тяни с этим делом! Если мужик в постели ничего не может, то и нечего на него время тратить.

- Я не сомневаюсь, что с ним в постели всё будет в порядке. Но я тебе скажу по секрету, кроме секса есть ещё и другие аспекты отношений.

- Да ладно тебе, ты же взрослая баба. Неужели самой не хочется?

- Хочется, конечно. Но он пока не созрел. Не буду же я его сама в постель тащить. Жду от него инициативы.

- А могла бы и сама инициативу проявить. Вот сколько ты уже без мужика? Небось, с развода никого больше не было?

- Почему же не было. Был, и не один. Но только это всё несерьёзно, а так ради развлечения на один раз.

- Ну хоть так. Лучше, чем ничего.

- А с Антоном всё по-другому. Он меня как личность интересует. Он особенный.

- И что же в нём особенного? Охранник, как охранник. Ну главное, чтоб тебе нравился.

- Ещё как нравится.

- Рада за тебя, подруга. А тебя разница в возрасте не смущает? Ты всё-таки на восемь лет старше.

- Смущает. Но ведь я не могу никак на это повлиять.

- Повлиять не можешь, но нужно хотя бы стараться выглядеть моложе, чтобы не так в глаза бросалось. Ведь ты же его ещё и выше намного. Главное, чтобы вы не смотрелись, как мама с сыном.

- А что, разве мы с ним так выглядим?

- Теперь, когда ты стала ухаживать за собой, то нет. А вот месяц назад вы бы именно так с ним и смотрелись.

- Ну спасибо хоть, что не как бабушка с внуком.

- Да нет, я серьёзно. Тебе нужно свой имидж поменять немного, чтобы вы более гармонично смотрелись вместе.

- Как?

- Ну платьями не мешало бы обзавестись. Только не старушечьих фасонов, а желательно современные, молодёжные какие-нибудь.

- Обязательно. Как только жир с ляшек скину.

- Слушай, а ты чай для похудения не пробовала? Говорят, помогает.

- Это от которого потом с горшка не слезешь?

- Ага.

- Нет, не пробовала. И не собираюсь. Я лучше более традиционными методами худеть буду.

- Смотри сама.

- Ладно, Кирюха, пошли работать.

- Пошли.

Тем же днём, только уже ближе к вечеру, когда не было покупателей, я разговорилась с Аней. Видимо, новость о том, что у меня появился мужчина, да ещё и из нашего коллектива, её тоже не обошла стороной. Хотя она как раз не была такой уж балаболкой, как все остальные.

- Свет? - протянула она.

- Чего, Ань? На подработку я завтра не могу, сразу говорю.

- Да я уж поняла, что ты теперь подработки не берёшь, личную жизнь налаживаешь.

- Мне уже кажется, что окружающим про мою личную жизнь известно больше, чем мне самой.

- Просто хотела сказать, чтобы ты к этому своему Артёму присмотрелась повнимательнее.

- Антон. Его зовут Антон.

- Ах, да. Точно. Я перепутала.

- Так что ты имеешь в виду?

- Просто мне он кажется каким-то странным.

- И в чём же его странности заключаются? И вообще откуда у тебя могут быть какие-то выводы о человеке, которого ты даже по имени правильно запомнить не можешь?

- Я не делаю никаких выводов, я просто делюсь с тобой своими наблюдениями.

- Так, а что конкретно тебе в нём не нравится?

- Не то, чтобы не нравится... Просто, понимаешь, я хорошо разбираюсь в людях. По глазам можно многое понять о человеке. Так вот у этого Антона взгляд какой-то... холодный.

- Ещё бы! У него же глаза цвета льда.

- Нет, я не об этом. Взгляд жестокий. Он, когда смотрит, то как будто просверливает насквозь глазами.

- Ну да, есть такое. Я тоже замечала что-то подобное.

- Поэтому я и хотела тебя предупредить. Чтобы ты была с ним поосторожнее. Уж очень он странный. Лучше держись на расстоянии от него. В нём как будто бы есть что-то опасное.

- Спасибо, Анют. Я очень ценю твою заботу, но решение всё-таки приму сама.

Аня ничего больше не ответила и удалилась к себе в главную кассу.

А я открыла в телефоне фотографию Антона и внимательно вгляделась в хрустально-голубой лёд его глаз. И тут же задалась вопросом, а человек ли он вообще?

Слова Ани ещё долго не выходили у меня из головы. Ведь этот божественно красивый юноша действительно был немного не от сего мира. Одна только его идея пригласить меня на свидание на кладбище чего стоит. Но ведь это же не делает его опасным. Тема смерти во все времена интересовала многих людей, интересует и сейчас. Некоторым она неприятна, другие же относятся к ней философски. Да и, в конце концов, у каждого свои тараканы в голове. Вот, скажите, у кого их нет?

На следующий день мы с Антоном решили посетить торговый центр, а именно сходить в кино. Честно говоря, я хотела затащить его на эротическую комедию в надежде, что пошлые шутки и возбуждающие образы пробудят в нём страсть. Но он сказал, что такое дерьмо снимают одни дегенераты для других, и он не станет это смотреть, даже если ему за это заплатят. А потому было решено, что мы идём на триллер. "Какую цену ты готов заплатить, чтобы выжить?" - таков был рекламный слоган фильма. Что ж, звучит интригующе.

Антон направился в кассу, чтобы купить билет. А я решила тем временем купить каких-нибудь закусок и напитков, чтобы взять их с собой в зал. Диета — это конечно хорошо, но не идти же в кинотеатр без снеков, ведь это пустая трата времени.

Разглядывая вёдра с попкорном, я случайно заметила подозрительно знакомый силуэт рядом с собой. Неужели это...

- Мама? - окликнула я женщину, покупавшую стакан кока-колы.

- Света? Ты что тут делаешь? - удивлённо спросила она, приподняв брови.

- Да вот выбрались кино посмотреть.

- Выбрались? Ты не одна?

- Нет. Я со своим молодым человеком.

- Сколько же я спала? Неужели у тебя кто-то появился?

- Да. А что, собственно, тебя так удивило? Для одинокой женщины найти себе пару — это вполне естественное явление.

- Так-то оно так. Но у тебя... Я искренне удивлена.

- Знаешь, мама, если ты хотела меня уязвить, то можешь оставить эти попытки. Я изменилась, и теперь твои колкости больше не задевают меня.

- Что ж. Я, кстати, тоже пришла сюда не одна. Со мной мой возлюбленный.

- Какой по счёту? А то у тебя их столько было, что в пору список составить, чтобы всех не забыть.

- Очень остроумно.

Я купила два ведёрка попкорна с фруктовым вкусом себе и Антону, и мама презрительно посмотрела на меня.

- А ты всё на сладкое налегаешь? С твоими-то габаритами! Никакой силы воли нет, совсем как у твоего отца.

- Ага. Я в курсе. Можешь не повторять мне это больше. За те тысячи раз, что ты мне уже это говорила, я успела выучить наизусть все вариации этой фразы.

Маме было уже шестьдесят пять, но выглядела она намного моложе своих лет. Ей удалось сохранить идеальную подтянутую фигуру и стройные ноги. Седина, если и имелась, то была надёжно замаскирована блондом. Длинные волосы собраны в красивую высокую причёску. Она практически не менялась с тех пор, когда я ещё была подростком, и это наводило на мысль о том, что она не пренебрегает подтяжками и всякими уколами красоты. Вот только откуда у неё деньги на эти отнюдь недешёвые удовольствия?

А вот макияж, особенно кроваво-красная помада, выглядел вульгарно. Да и длина юбки была уже совсем неуместна для её возраста. Впрочем, какое мне дело до всего этого?

После всего, что между нами произошло, мы с ней виделись очень редко. Да и созванивались не часто. Обычно ограничивались лишь дежурными поздравлениями с праздниками. И то я ей звонила, не потому что мне хотелось от чистого сердца её поздравить, а просто потому, что так положено. Из чувства долга.

- Раз уж мы здесь так внезапно встретились, - продолжила она, - То почему бы тебе не познакомить меня со своим молодым человеком? Хотелось бы посмотреть, что он из себя представляет.

- Я не против, если пообещаешь не предпринимать попыток меня унизить в его присутствии. И, кстати, я бы на твоего ухажёра тоже посмотрела бы.

- Унизить? О чём ты? Я никогда в жизни тебя не унижала.

Ухажёр моей мамы уже подошёл к нам.

- Даня, это моя дочь Света, - сказала она, - Света, это мой молодой человек Даниил Васильевич.

Молодым его, конечно, можно было назвать с большой натяжкой, но он явно был моложе моей мамы. Лет на десять, как минимум, а может и на пятнадцать. Щупленький, невзрачный, худощавый мужчинка, он создавал впечатление какого-то жалкого побитого щенка. Впрочем, именно такой типаж мужчины и сможет сосуществовать с моей мамой. Ведь она всегда нуждалась в ком-то, об кого можно вытирать ноги. Другой бы просто бежал от неё без оглядки. Или спился, как мой отец. А ведь именно его слабохарактерность и позволила их браку продержаться так долго. Хотя, в своё время, когда они были молоды, он считал её ангелом. Но я полагаю, в их отношениях имела место быть какая-то латентная форма стокгольмского синдрома, где отец был жертвой, разумеется.

Даниил взял мою руку и поцеловал её. Мне такая форма любезности показалась крайне нелепой и неуместной в данной ситуации, более того во мне до сих пор остался подсознательный страх перед любыми мамиными ухажёрами, от которого я вряд ли смогу когда-нибудь избавиться. Но я сдержалась и не отдёрнула руку, хотя мне очень хотелось это сделать. Его губы оказались какими-то шершавыми и холодными, и мне стало ужасно противно.

Тем временем, Антон, отстояв очередь в кассу, купил билеты и направился ко мне. Заметив, что возле меня тусуются какие-то незнакомые ему люди, он удивился.

Я представила его маме. Та высокомерно и заносчиво оглядела его с ног до головы.

Мне абсолютно не хотелось продолжать эту внезапную встречу, потому что я понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет, а потому взяла Антона под руку и спросила:

- Мы наверно уже опаздываем на сеанс?

Хотя я знала, что начало только через полчаса, но я надеялась, что он поймёт мой намёк. Но, увы, он не понял.

- Пока нет, у нас ещё полчаса есть, - ответил он.

И тогда я поняла, что продолжения беседы избежать не удастся.

- Так чем Вы занимаетесь, Антон? - спросила мама.

- Я работаю в охране в том же магазине, где Света.

- Охранник? Не очень-то престижная профессия.

"Уж точно не хуже, чем мыть полы в поликлинике" - подумала я.

- Я не гонюсь за престижем и роскошью, Ангелина Эрнестовна. Ваши конформистские ценности для меня ничего не значат.

- Типичная отмазка для тех, кто не научился зарабатывать деньги.

- А какую отмазку используете Вы?

- Не дерзите мне, молодой человек!

- Я и не собирался Вам дерзить.

- Что Вы сможете дать моей дочери, работая охранником?

Тут уже я не выдержала и вмешалась в их диалог.

- Мама, к чему этот спектакль? Не нужно играть на публику и делать вид, что тебе небезразлична моя жизнь. Когда ты последний раз звонила мне, просто чтобы узнать, как у меня дела? Как здоровье? Жива ли я вообще? Ты вспоминаешь о моём существовании раз в несколько месяцев!