Мужчина в клетчатой рубашке

Мою любовь считая лишь игрой.

Я был всегда тебе верен и предан,

Словно пёс следуя за тобой.

Но эта сказка с печальным концом.

Мои прежние чувства остыли.

Я накормлю тебя щедро свинцом

И спляшу на твоей могиле!"

Все остальные песни, которые исполняла группа, были примерно в таком же стиле. Во всяком случае почти в каждой из них преобладали темы любви, предательства и смерти. И, если учесть, что все эти тексты писал сам Гриша, то можно сделать вывод, что с женщинами ему явно не везло. Ну или с какой-то одной конкретно.

Сама же музыка была довольно однотипной, и исполнялась, видимо, по принципу: "Чем громче, тем лучше".

Не обошлось и без драки. Какие-то два придурка, перебрав с выпивкой, начали собачиться друг с другом. Вскоре словесная перепалка переросла в физическую, и начался мордобой.

Своей дракой они мешали окружающим, и двое мужиков попытались разнять дебоширов, но тщетно.

Один из дерущихся, который был моложе, выше и явно сильнее, толкнул своего оппонента в сторону стола, где сидела женская компания. Он рухнул прямо на стол, разогнав облако табачного дыма, висевшее над ним. Закуски, лежавшие в тарелках, посыпались на пол, раздался звон бьющейся посуды, а бокал с "Голубой лагуной", которую пила одна из женщин, отлетел прямо ей на светлое платье, оставив на нём большое ярко-голубое пятно. Пострадавшая встала, громко и нецензурно выругалась и, заручившись помощью своих подруг, столкнула бедолагу со стола на пол. Тот попытался подняться, держась рукой за ушибленную спину, но его соперник не дал ему это сделать и продолжил бить, сбив кепку с его головы, которая удивительным образом продержалась на ней до сих пор (позже её затопчет уходящая с концерта толпа).

Охраны в этом заведении, как я поняла, не имелось, а потому драка лишь набирала обороты и грозила закончится травматологией для её участников. Во всяком случае для одного из них точно.

Несколько человек, в том числе и я, с интересом наблюдали за конфликтом, желая знать, чем это всё закончится. Остальные же, как например Коля, продолжали наблюдать за музыкантами и слушать музыку, не обращая внимания на происходящее.

Тот, которого швырнули на стол, в итоге так и не смог подняться, и был забит своим соперником до потери сознания и унесён куда-то, кажется в уборную, теми мужиками, которые ещё до этого предпринимали попытки их растащить. Кажется, он получил смертоносный удар на концерте "Смертоносного удара".

Победитель, гордо вытерев рукавом пот со лба, вернулся за свой столик и разом осушил пол-литровую бутылку пива.

Зеваки, поняв, что зрелище закончилось, вновь переключили внимание на голосившего изо всех сил Гришу и его команду.

- Как думаешь, с ним всё будет в порядке? - спросила я у Коли, пытаясь перекричать оглушительную музыку, - Похоже, ему сильно досталось.

- Да плевать на него. Я вообще туда не смотрел. Мало ли дебилов.

Концерт продлился два с половиной часа, и к его окончанию мои несчастные барабанные перепонки были едва целы. Голова гудела, и в ней до сих пор раздавались звуки ударных.

Я была счастлива, что наконец-то можно уйти отсюда, но Коля вновь направился в сторону своего приятеля.

- Может, мы уже поедем за Егоркой? Уже очень поздно! - взмолилась я.

- Скоро поедем. Я же должен попрощаться с другом перед уходом!

- Только недолго. Нам же ещё ехать через весь город.

В итоге они болтали ещё полчаса, а я всё это время не находила себе места от волнения.

- Коля, ну пойдём, наконец! Ты видел, сколько времени? - я с силой дёрнула его за рукав, - Моя мать будет в ярости!

- Хватит ныть! Ты видишь, мужчины разговаривают! - окрысился он.

- Тогда я поеду без тебя, а ты стой здесь хоть до завтра.

Я развернулась и собралась идти в сторону выхода, но Коля резко схватил меня за руку.

- Никуда ты без меня не поедешь!

- Тогда поехали вместе! Я больше ждать не собираюсь! Я переживаю за сына.

- Братан, - обратился он к Грише, - Прости за поведение моей жены. Бабы бывают такими несносными истеричками.

Тот понимающе кивнул, но ничего не сказал.

- Ты надолго у нас?

- Ещё две недели.

- Значит, нужно будет успеть ещё встретиться. Приезжай к нам в гости.

- Спасибо, приеду обязательно. Созвонимся.

Они обнялись на прощанье, и мы с Колей пошли к выходу.

- Нужно позвонить маме, узнать всё ли у них в порядке.

- Ну так позвони.

- Я свой мобильник дома забыла.

- Вот те на! Зачем я его тебе купил? Чтобы он дома лежал?

- Ты мне его купил всего лишь неделю назад, и я ещё не успела привыкнуть, что его нужно везде таскать с собой. Дай я позвоню с твоего.

- Не получится. Он разрядился.

- Как? Совсем?

- Нет, на половину! Он выключился, когда мы ещё сюда ехали.

- Тогда попроси у своего Гриши позвонить, пока мы не ушли.

- Да успокойся ты! Не буду я ничего просить. Сейчас приедем, и сама убедишься, что всё с Егором в порядке! Внук остался на пару часов с бабушкой, как у всех нормальных людей бывает. Чего ты истеришь, я не пойму? Съест она его что ли?

- Надеюсь, что нет. Хотя, она может, поверь мне. Да и не на пару часов, он там уже больше четырёх.

- Какая разница! Всё с ним нормально! Достала уже. Как курица с яйцом!

Мы молча дошли до метро и сели в вагон. К этому времени Коля уже сдобрился.

- Ладно, Света, не переживай. Всё нормально с Егором.

- Хотелось бы верить. Но мама точно будет орать, что мы так поздно приедем.

- Ничего страшного. Поорёт и перестанет.

- И обязательно скажет, что я вся в отца, потому что он тоже никогда ничего вовремя не успевал. Знаешь, если бы она каждый раз получала рубль, когда говорит что-то подобное, то была бы уже миллионершей.

- Тогда давай поищем кого-нибудь, кто будет ей за это платить. Ведь в конечном итоге всё равно ты с Егором всё унаследуешь за ней.

- Если она не сведёт нас в могилу раньше. Или не завещает всё какому-нибудь очередному хахалю, который, по её мнению, будет более достойным наследником, чем дочь или внук.

- А что, она так может сделать?

- Ещё как! Ты просто её плохо знаешь.

- Ладно, чёрт с ней. Ты лучше скажи, как тебе концерт? На мой взгляд Гриша выложился на все сто.

- Ты хочешь, чтобы я сказала честно? Или соврала, чтобы тебя не обидеть?

- Говори честно.

- Мне не понравилось. Совсем.

- Почему?

- Музыка отстойная, тексты глупые и однотипные, а голос у твоего друга такой, как будто у него прищепка на носу.

- Да ну тебя. Ты судишь необъективно.

- С чего ты решил?

- С того, что у тебя уже изначально было к нему предвзятое отношение. Потому что ты не хотела идти на концерт.

- Не знаю, может ты и прав. Но я не могу заставить себя относиться по-другому. К тому же такие мероприятия всё равно не для меня. Мне жалко свои уши. Я на самом деле чуть не оглохла.

- Я, кстати, тоже. Гриша хотел как лучше, забронировав для нас ближайший к сцене столик, а оказалось, что это было место для самых отчаянных.

- А ты вслушивался в его тексты? Если он всё это писал от души, то в нём сидит глубокая обида на кого-то.

- Да, так и есть.

- Небось на девушку?

- На бывшую.

- Она его бросила?

- Можно и так сказать. Это случилось, когда Гриша учился в музыкальном училище. Он без памяти влюбился в одногруппницу, и она вроде как тоже отвечала ему взаимностью. Во всяком случае ему так казалось. Потом она забеременела, и Гриша, не раздумывая сделал ей предложение.

- И что же? Она отказала?

- Да. Отказала и сделала аборт.

- Значит, она не была готова к семье. Сколько ей там было? Лет девятнадцать? Её тоже можно понять. Не каждая в таком возрасте готова к мужу и детям.

- Вот и Гриша так подумал. Только через полгода она вышла замуж за бизнесмена вдвое старше неё, а через год уже опять ходила с пузом.

- Да уж. Печальная история.

- Гриша тогда впал в такую глубокую депрессию и очень долго не мог прийти в себя. Он бросил училище и уехал в другой город, чтобы ничего не напоминало ему о прошлом.

- Но, как я понимаю, это ему не помогло.

- Неа. От себя не убежишь. Он так и не смог её забыть.

- До сих пор? С ума сойти! Ведь столько лет прошло. Что было такого особенного в той бабе, что он так зациклился на ней?

- Сам не пойму. Баба, как баба. Бывают получше и намного. Но он её очень сильно любил.

- И что же он так и не женился больше?

- Нет. Он убеждённый холостяк. Поклялся, что никаких серьёзных отношений у него больше не будет. Только мимолётные увлечения, не более того.

- Жаль мужика. Из-за какой-то ошибки юности лишил себя возможности иметь семью.

- Он говорит, что его семья — это его гитара. И лишь она его никогда не предаст. И только в музыке он находит спасение и утешение.

- Какое же это утешение, если вся его музыка - одно сплошное воплощение боли, ненависти и отчаяния?

- Через музыку он выражает то, что у него внутри.

- Неужели, то, о чём он пел, это единственное, что у него внутри?

- Он мне сказал, что все его песни, все до одной, всё, что он когда-либо написал, посвящены ей. Его Наташе.

- Она уже давно не его. И, я уверена, что эта Наташа и думать о нём забыла.

- Конечно. Так и есть. К тому же Гриша не так давно интересовался её судьбой у их общей знакомой, и та сказала, что Наташа так и живёт с мужем, у них всё хорошо, купили загородный дом и растят троих детей.

- В общем, как в сказке. Жили они долго и счастливо.

- Ага. И только Гриша всё никак не может успокоиться и придумывает для этой чужой сказки свой печальный конец. Он и группу так даже назвал. Потому что мечтает отомстить и нанести свой смертоносный удар. Чтобы она не досталась никому. Только, как он говорил, никогда этого не сделает. Потому что очень её любит. Так что это всё лишь фантазии.

- Какая романтическая история. Только Гриша твой, если честно, какой-то ущербный. Как можно быть настолько озабоченным чужой жизнью, что ради этого ставить крест на своей? Это же идиотизм.

- Я ему уже сто раз об этом говорил. Но это бесполезно. Он сказал, что так и будет мрачным одиноким рокером до конца своих дней. Другой судьбы он для себя не видит.

- Ну что ж. Каждому своё.

Тем временем, мы уже доехали до Елизаровской, откуда нам предстояло проехать ещё несколько остановок на автобусе до маминого дома.

- Надеюсь, Егорка не сильно загрустил без нас. Я ещё ни разу не расставалась с ним так надолго.

- Он наверняка уже давно уснул. Думаю, он даже не заметил, как пролетело время.

- Мне аж страшно туда заходить. Я представляю, сколько крика сейчас будет. Мы должны были его забрать полтора часа назад.

- Думаю, после сегодняшнего оглушительного концерта, крики тебе будут уже не страшны.

- Только не её. Она перекричит тысячу рокеров вместе взятых.

- Значит, в следующий раз, когда к ней поедем, нужно подготовиться заранее и взять с собой наушники для стрельбы. Они хорошо защищают уши.

- Хорошая идея. Но я надеюсь, что следующий раз случится не скоро.

- И я.

Мы свернули на Фарфоровский пост, где вечерами не работало больше половины фонарей, а потому там в тёмное время суток царил извечный полумрак.

Ноябрь в этом году выдался тёплый и сырой, хотя иногда температура по ночам опускалась до -5, и жидкая каша под ногами превращалась в скользкие ледяные глыбы. Вот и сегодня был именно такой случай. Вода заледеневшая была покрыта слоем воды жидкой, и идти по этому мокрому катку было крайне неудобно. Каждый шаг грозил падением, и мы продвигались по улице со скоростью черепах.

В некоторых местах дорога была посыпана солью, и идти по ней было немного легче, зато обувь после таких прогулок приобретала причудливые белые соляные узоры, (в те годы шуток про Питер и соль ещё не существовало, а потому упоминание соли ещё не вызывало характерных переглядываний и смешков).

Когда вдалеке показался мамин дом, стало заметно, что возле него мерцает синяя мигалка. Послышались завывания сирен.

- Ну что там уже происходит? - раздражённо спросил Коля.

- Не знаю. Явно что-то нехорошее. Смотри-ка, там и скорая, и менты.

- Ага. И стоят прямо возле вашего подъезда.

- Я не удивлюсь, если поножовщина или драка. Там в соседней квартире живут какие-то маргиналы.

- Ужас. Если там будет много крови, надо будет закрыть Егорке глаза. Ни к чему ему пока что такое видеть.

Когда мы подошли ближе, то увидели, как из подъезда на носилках выносят накрытое белой тканью тело. Совсем маленькое, как будто детское. Но я знала всех соседей, и детей среди них не было.

В тот момент, мне в душу закралась тревога. Я ускорила шаг.

- Куда ты побежала? - крикнул Коля, - Я не успеваю за тобой.

- Пошли быстрее. Я хочу скорее увидеть Егорку.

Я перешла на бег. В тот момент, когда я вбегала в подъезд, тело погрузили в машину и за ним захлопнули дверь.

Я принялась усердно названивать в мамину дверь, но тут же заметила, что она не заперта, и открыла её сама.

Мама стояла в прихожей, закрывая лицо носовым платком.

- Мама? - спросила я, - Мама, что происходит?

Тревога внутри меня усиливалась и перерастала в панику.

Она молчала.

- Мама? Ответь мне, что происходит?!

- Какого чёрта я не могла дозвониться тебе на мобильный?

- Я оставила его дома. Мама, где Егорка?!

- Напрасно вы привезли его сюда. Не нужно было вам идти на этот концерт.

- Что случилось?! - я схватила её рукой за плечо и принялась трясти, - Отвечай мне, где наш сын?!

- Нет больше Егорки! Нет! Ты слышишь меня? Он умер! - она демонстративно громко зарыдала.

- Что ты такое говоришь? Как умер?

Я отказывалась верить в то, что сейчас услышала. Это просто не могло быть правдой. Это какая-то страшная ошибка, и сейчас мне скажут, что всё это не по-настоящему. По-другому просто не может быть.

Коля так и стоял в дверях, не смея войти в квартиру, он словно пребывал в какой-то прострации.

- Вот так умер! Понимаешь, Света, умер! На него упал книжный шкаф. Я ничего не могла сделать! Когда приехала скорая, он был уже мёртв.

- А где ты была в это время?

- В комнате. Смотрела телевизор.

- Нет, мама. Этого не может быть. Мой сын не мог умереть! Только не Егорка! Скажи, мне, пожалуйста, что ты всё выдумала! Скажи, что это неправда!

- Я бы хотела, чтоб это было неправдой. Но это правда.

Я выбежала из подъезда и побежала к скорой, которая уже собралась уезжать.

Откройте! - принялась я барабанить кулаками в заднюю дверь машины, - Откройте! Там мой сын!

Я дёрнула ручку двери, но она была заперта изнутри.

Водительское окно приоткрылось и оттуда высунулся недовольный мужик.

- Женщина, прекратите немедленно! Не ломайте оборудование!

- Там мой сын! Откройте дверь! Я хочу его видеть! Пустите меня к нему! Он там совсем один, ему страшно!

- Успокойтесь! Мальчик погиб! Вы ему уже ничем не поможете. Я должен доставить тело в морг.

- Нет, это какая-то ошибка! Дайте мне его увидеть! Егорка не мог умереть! Только не Егорка!

- Женщина, не положено! Отойдите от машины!

- Не забирайте его у меня! Это мой сын! Я поеду вместе с ним!

- Вы не можете ехать вместе с ним! Тело должно быть доставлено в морг для вскрытия. Потом вы сможете забрать его для похорон.

- Какое вскрытие?! Егорка жив! Выпустите его!

Водитель закрыл окно и тронулся. Я побежала вслед за машиной, а она набирала скорость.

Я бежала, что есть силы, пытаясь ухватиться за дверь. Но машина выехала со двора на улицу и устремилась прочь, увозя в неизвестном направлении моего Егорку. Пробежав ещё немного, я остановилась и упала на колени на мокрый асфальт. Скорая к тому моменту уже скрылась из виду.

Упав лицом в грязь, я зарыдала, вцепившись ногтями в лёд.

Всё кончено. Егорки больше нет...

Моего сыночка. Я лишилась самого дорогого, что у меня когда-либо было в жизни. Теперь всё бессмысленно. Жить дальше не зачем.

Я лежала, не в силах подняться, пока не услышала, как кто-то меня зовёт.

- Света! - громкий зов раздался в ночной тишине, - Света, где ты?!

Это был Коля. Вскоре он увидел меня и подбежал ко мне.

- Света, вставай. Теперь уже ничего нельзя изменить. Наш сын мёртв.

Я взглянула на Колю сквозь мутную пелену. Горькие слёзы скорби застилали мне глаза.

- Пойдём обратно к твоей маме, - сказал Коля.

Взяв меня под руку, он повёл меня в сторону дома.

- Как это случилось? - спросила я у мамы, когда мы вернулись к ней, - Как ты могла это допустить?!

- Он начал ныть, что хочет спать, и я уложила его на диван в маленькой комнате. А сама пошла смотреть телевизор. Видимо, он не мог уснуть и встал, но я этого не услышала.

- Но почему? Почему ты оставила его без присмотра?

- Не смей меня обвинять! Вы сами виноваты! Какой-то дурацкий концерт для вас важнее собственного ребёнка!

- Но ведь мы попросили тебя за ним посмотреть! И ты согласилась!

- Мы договаривались, что вас не будет три часа. А прошло почти пять! Я не могла весь свой вечер уделять внимание вашему ребёнку. Я ему не нянька!

- Нет, не нянька. Родная бабушка!

- Я уложила его спать. Откуда я знала, что он встанет? И потом, ты бы хоть раз позвонила за весь вечер! Вы сбагрили на меня свою ответственность, а сами весь вечер развлекались!

- Я же уже сказала, что оставила телефон дома. Объясни, как это могло произойти? Как этот проклятый шкаф мог упасть?

- Откуда я знаю! Я не видела! Я смотрела сериал, как вдруг услышала оглушительный грохот из прихожей. Я подскочила, побежала на источник шума и увидела, что шкаф валяется на полу. Мне и в голову не пришло, что это Егорка. Я подумала, что он просто сам упал, так как давно держался на соплях.

- И что ты сделала?

- Ничего. Пошла обратно смотреть телевизор. Мне хотелось узнать, чем закончится серия. Шкаф в одиночку я бы всё равно не смогла поднять, вот и подумала, что попрошу Колю помочь мне, когда вы вернётесь.

- То есть, пока Егорка умирал, придавленный шкафом, ты сидела и спокойно смотрела телевизор, как ни в чём не бывало?!

Честно говоря, мне в тот момент очень сильно хотелось её ударить. Отчаяние вперемешку с гневом образовали в душе такой жгучий коктейль, который грозил выплеснуться наружу, и тогда бы я уже потеряла контроль над собой. Наверно, неправильно испытывать ненависть к собственной матери, но именно это я и испытывала в данный момент. Я сдерживала себя с огромным трудом, потому что если б не сдержалась, то могла бы убить её.

- Я же говорю тебе, я не знала, что он там! Я была уверена, что он спит, и думала, что шкаф упал сам. А когда сериал закончился, я пошла проведать, как у него дела, и за одно в очередной раз позвонить тебе, надеясь, что ты соизволишь ответить на звонок. Но я увидела, что дверь в маленькую комнату открыта, и Егора на диване нет. На всякий случай я обошла ещё раз всю квартиру, ведь он мог спрятаться на кухне или в ванной, но его нигде не было. Только тогда я поняла, что он под шкафом... Видимо, он хотел достать с полки какую-нибудь книжку, и встал на нижнюю полку, чтобы дотянуться. А шкаф был не закреплён.

- И сколько он там пролежал, прежде чем ты вызвала скорую?

- Точно не помню. Около часа. Может, немного больше.

- А вдруг он был жив всё это время? Вдруг он умирал там в мучениях целый час? Может, его ещё можно было спасти?! Но ты не сделала этого!

- Скорее всего, что он был жив. Потому что после того, как я вызвала скорую, я попыталась отодвинуть шкаф, и мне показалось, что я услышала тихий стон из-под него. Но когда его вытащили, он уже не дышал.

Я схватила мать за грудки и начала трясти. И, наверно, задушила бы её, если бы Коля меня не остановил.

Он вцепился мне в спину и стал оттаскивать назад, но у него это не очень-то получалось: чёрная ненависть придавала мне физическую силу.

Я замахнулась, чтобы ударить её, но Коля заломил мне руку.

- Ты убила его! Убила!!! Ты убила нашего Егорку! Убийца! - кричала я.

- Ты сама виновата! Не нужно было его сюда привозить! Сама бы сидела со своим ребёнком, ничего бы не случилось.

- Света, поехали домой. Мы ничего не можем сделать. Нужно идти, - он взял меня за руку и повёл к выходу.

Коля поймал такси, и мы поехали домой. Я сидела сзади за водителем, Коля рядом со мной.

У меня уже не было сил больше рыдать, и я лишь меланхолично смотрела на мелькавшие за окном дома и фонари. Но слёзы так и продолжали безостановочно катиться по моим щекам. Водитель, простодушный мужичок лет пятидесяти, видимо, заметив это в зеркало, обратился ко мне:

- Поссорились что ли? Не расстраивайтесь. Всё образумится.

Я не нашла в себе сил что-либо ответить. У меня просто не получилось сказать вслух, что теперь ничего не образумится уже никогда. Егорка больше не вернётся.

Коля посмотрел на водителя и грубо ответил ему:

- Мужик, смотри на дорогу и веди машину молча.

- Как скажете, - ответил тот с ноками обиды в голосе.

Когда мы приехали домой, я не включая свет и не раздеваясь, завалилась на кровать. Вскоре я погрузилась в некое подобие поверхностного сна.

Когда я проснулась, за окном было уже светло. Коли дома не было, и меня особо и не интересовало, куда он ушёл.

Первым делом я подбежала к маленькой кроватке, отчаянно надеясь, что найду Егорку там. Ведь говорят, что утро вечера мудренее. Может, весь кошмар остался во вчерашнем дне, а сегодня всё снова будет нормально?

Может, можно будет, как в игре, продолжить с последнего места сохранения?

Но детская кроватка была пуста. Она опустела навсегда.

Я вытащила оттуда подушку и припала к ней лицом. Она пахла моим сыном.

Жадно вдыхая этот запах, я осознавала, что он скоро выветрится и больше не появится никогда.

Егорка прожил в этом мире три года, один месяц и семь дней. Он останется для меня самым лучшим, что было в моей жизни.

Через два дня состоялись похороны.

Мой мальчик лежал в крохотном, словно игрушечном гробике, обитым изнутри светлой атласной тканью.

Это всё выглядело так нелепо и как будто не по-настоящему. Такому маленькому человечку было совсем не место в гробу. Он ведь ещё даже не успел пожить! Это противоречило всему человеческому естеству.

Егорка выглядел почти как живой. Синяки и ссадины, которые он получил во время трагедии, были старательно заштукатурены гримом. И лишь неестественно бледное лицо выдавало, что произошло непоправимое.

Мама тоже пришла попрощаться. Она несколько раз пыталась заговорить со мной, но я молча отходила в сторону. Я не хотела её видеть, не хотела говорить с ней. Я не хотела, чтобы она вообще существовала в моей жизни. И ведь она даже не извинилась за то, что произошло. Она не попросила у меня прощения, искренне считая, что её вины в этом нет! Подумать только, ей ещё хватило наглости сказать, что я виновата сама!

Когда пришло время прощаться, я подошла к Егорке и легонько поцеловала его в лобик. Он был сухим и холодным. Мне до сих пор так хотелось, чтобы он открыл глаза, и мы бы ушли домой из этого страшного места. И тогда я бы больше никогда его от себя не отпустила. Я была бы с ним каждую секунду, не отходя ни на шаг, и ни за что бы не допустила, чтобы с ним что-то случилось.

Но Егорка не открыл глаза. Он не проснулся, не ожил. Он был мёртв. Он ушёл безвозвратно и необратимо.

Вскоре гроб закрыли и опустили в мёрзлую землю Волковского кладбища, которая теперь на веки упокоит маленькое тельце.

Егорка прожил так мало, по сравнению со мной, но за свою короткую жизнь он успел подарить мне как самый счастливый день, так и самый страшный.

Во так за несколько лет я лишилась самых дорогих для меня людей: дедушки, бабушки и сына. Людей, которые придавали смысл моей жизни.

И осталась совсем одинокой, одной во всей Вселенной, имея в живых обоих родителей (хотя, насчёт отца достоверно было не известно), которым было на меня плевать, и мужа, с которым мы были и оставались чужими людьми.

Глава 13

Глава XIII

Мы сидели за столом, и я погладила Антона по руке. В другой руке он держал чашку с остывшим чаем.

- Мне пора идти, - сказал он и собрался встать.

Я легонько одёрнула его за рукав рубашки.

- Не уходи.

- Но ведь уже поздно.

- Я не хочу, чтобы ты уходил. Останься со мной.

Он посмотрел на меня своим ледяным взглядом, а я расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки и запустила под неё руку.

Антон поставил чашку на стол и поцеловал меня. По-настоящему. Как мужчина целует любимую женщину.

В тот момент я впервые за долгие годы снова почувствовала себя живой. И даже немного счастливой...