Непрожитая жизнь

Ей не была интересна чужая жизнь тех, которые сорят в головах других своими рассказами и душещипательными подробностями. Сейчас она чувствовала себя гораздо увереннее. Ей казалось, что ее внутренний ребенок перестал существовать, когда маленькая девочка с несформированным телом покинула родительский дом и отправилась в опасную жизнь. Тогда она повзрослела окончательно и опрокинула любые воспоминания, которые мешали ее шагать с высоко поднятой головой. Теперь она одна. Сначала была наивной девочкой, которую небрежно любили, небрежно ценили и небрежно носили на руках. А теперь стала слегка черствой mademoiselle. Со своими принципами и жутко цепкими глазами. И уже совсем не молодой. Много дней прошло с тех пор, когда от нее пахло цветами и дорогим нежным парфюмом, который не был по достоинству оценен Брэдли… Точно, Брэдли! Интересно, как он сейчас там?

И вот уже близится окончание поездки. Грейди спускается с автобуса и наступает ногой в родные «стены» Тремора. Он ждал ее с тех пор, когда он уехала, будучи несамостоятельной, но гордой девушкой, перед которой открывались все пути. Старинный город несколько раз к себе звал свое чадо обратно, снился во снах, мимолетно упоминался в разговорах и только сейчас, наконец, смог встретиться со своей заметно повзрослевшей красавицей.

Ветер дул в лицо, напоминая дни, когда здесь становится по-настоящему невыносимо холодно. Но на душе иначе, все равно тепло. Не каждый раз она может вернуться туда, где родные просторы ждут ее больше, чем сама семья. Девушка осторожно шагнула по асфальту и направилась по пути, оставшимся в памяти. Здесь все выглядело совершенно иначе, чем раньше. Много новых прохожих, которые вряд ли ее знают. Хотя это было бы странно, ведь тогда, совсем давно, она была намного младше, чем сейчас. И этот аромат воздуха, в котором смешались запахи недалекой цветочной оранжереи и мрачного кирпичного завода, не спутаешь ни с чем. Грейди шла по прямой и уже совсем скоро оказалась практически рядом с домом, местом назначения. Внутри нее поднялась волна ненависти, смешанная с тревогой. Она не знала, как надо реагировать, как правильно показать себя перед родственниками. Через пять минут Грейди уже стояла возле той самой двери и держала руку напротив звонка. Для нее это был настоящий подвиг, внутри бурлили эмоции, словно ей было невдомек, как можно вновь стать той самой дамой с твердым характером. Но звонкая кнопка сработала, и за дверью послышалась знакомая птичья трель. Этот звук никогда ей не нравился, но напоминал лишь то, что все старое не всегда меняется. Как и в этот раз. И у Пейдж была дурная привычка: она не спрашивала, кто пришел, всегда молча открывая дверь.

Спустя сотни тысяч мгновений, в течение которых пролетела целая вечность и воспоминания захлебнулись старыми мотивами, высокая входная дверь отворилась. На пороге стояла женщина возрастом около шестидесяти лет. Ее морщины едва были заметны, а смуглый цвет лица говорил об усталости и малом количестве витаминов. Чуть дальше стоял высокий юноша с выразительными глазами. Еще в детстве Стив был выше своей мамы, а сейчас, казалось, не помещался под потолком. Стены для него стали слишком малы, как и квартира.

— Привет, милая! — у Пейдж намокло под глазами.

— Привет, мамочка, — Грейди старалась держать себя в руках, но это казалось невозможным.

— Заходи, только тебя не хватало, — женщина захотела броситься и захватить свою дочку в объятия, но та была тверда, словно камень. И ее пронизывающий взгляд пугал родных.

— Ты зачем приехала? — казалось, Стив был непомерно груб, хотя его старшая сестра не успела еще даже зайти за порог. — Мы уже давно с мамой все обсудили, тебе ни-че-го не достанется! — его губы скривили ехидную гримасу. — Правда, мамочка?!

— Да, сынок, — лицо Пейдж изменилось за считанные секунды, — извини, дорогая… Тебя не было, когда я серьезно болела. Ты не звонила мне сама. Мы не ждали твоего приезда.

— А зачем тогда нужны были эти постоянные звонки?! — Грейди стояла в недоумении и растерянности.

— Скажем так, — женщина вытерла платком лицо, — ради приличия. Ты же ради него отвечаешь на мои звонки.

— Ты, дорогая моя мамочка, — слова девушки, сказанные сквозь зубы, несли в себе горячий недовольный подтекст, — изначально забыла про меня. Сначала я была для тебя всем в этом мире, даже больше него, а теперь показала мне мое, видимо, положенное место. На песочнице рядом с другими песчинками детской площадки, измазанной фекалиями бродячих котов, — девушка собрала все свои силы, ее глаза покраснели, и легкие наполнились тяжелым воздухом, а после он вырвался наружу, — ноги моей здесь больше не будет!

Она громко хлопнула дверью, проигнорировав мысль о том, что своим поступком она могла прищемить Пейдж руку, и быстрыми шагами направилась подальше от дома. Это был очень мерзкий день для того, чтобы запомнить его, а потом вспоминать снова и снова. Девушка ожидала большего, чем то, что случилось перед ее взором. Однако прошлое не вернуть. Не было никаких сомнений, что ей удалось перерасти себя и стать более лучшей версией.

Тут только Брэдли не хватает, чтобы испортить день окончательно!

То ли сила мысли, то ли несчастное грозное предзнамение, но рядом с девушкой появился худощавый парень с букетом цветов. От него пахло морем и бергамотом.

— Привет, дорогой мой жених! — теперь Грейди стала ехидно улыбаться в тон своим словам.

— Привет, моя невеста! — Брэдли заметно улыбнулся, казалось, он не замечал подвоха в ее словах. — Я как раз хотел поговорить с тобой по этому поводу…

— Хорошо, я тебя очень внимательно слушаю, — Грейди стала в закрытую позу, — а откуда у тебя цветы? Да так много!

— Я сорвал их для тебя, мой золотой человечек, — он был искренен.

— А купить денег не было, да?! — девушка завелась буквально с полуоборота.

— Однажды, сидя за чашечкой кофе и листая ленту новостей в интернете, я нашел интересный стартап, — он захотел углубиться в историю, но увидел, что девушка не совсем внимательно его слушает, — в общем, свежие розы гораздо приятнее пахнут и у них вроде бы более мягкие шипы, потому что у других, которые стоят долгое время в вазе, даже при той температуре, которая необходима для них, все равно шипы становятся жестче.

— Мне не известна данная теория, потому как знаю, что их обычно срезают и они служат защитой для растения, — казалось, ее темперамент стал легче, — но вопрос остается открытым. Как тебе удалось понять или угадать, что я именно сегодня буду стоять здесь, рядом с тобой?

— Твоя мама сказала, чтобы я подготовился, — он немного закусил губу, — кстати, как она там?

— Ничего хорошего, — Грейди вновь наполнилась кишащей злобой. — Меня не пустили домой, мы разговаривали через порог, — она задумалась, — так что, если ты еще раз попытаешься меня обмануть, я молча развернусь и уйду.

— Хорошо, хорошо, я понял, — Брэдли спрятал глаза, — я увидел тебя издалека и хотел подойти поздороваться. Но потом меня осенило, что лучше всего было бы взять с собой подарок перед нашей встречей. Поэтому я забежал в ту оранжерею, где мы раньше с тобой любили гулять.

— Знаешь, для меня все это очень приятно, — она расцвела, пока говорила нежным голосом, — но сейчас мне нужно вернуться домой, через два дня мне на работу. А еще я даже не спала.

— Хорошо! Это тебе! — Брэдли протянул ей букет и поспешил проводить даму до остановки.

Через пять минут она ехала домой и думала о предстоящей встрече: она сказала парню, чтобы тот приехал к ней домой, в Олуасэт. Там у них и должен был состояться разговор.

2 глава

Только дома, как считает Грейди, можно по-настоящему отдохнуть от всех событий и, в принципе, ото всего, что так глубоко сидит внутри и исподволь, незаметно меняет жизнь. Дорога до ее нынешнего дома от старого, оставшегося в прошлом, заняла гораздо меньше времени, чем предполагалась, потому что ей удалось немного подремать. Хотя, по крайней мере, девушка слышала все происходящее вокруг, и ей тяжело было понять, спит она или очень тихо следит за миром вокруг нее. Грудь совершала мерные движения, соответствующие обычному ровному дыханию, в то время как из носа вылетала струя воздуха.

По прошествии нескольких лет существования в одном и том же месте, которое касалось в основном самого тела, неважно, где оно оказалось, все должно было меняться с тем же привычным темпом. Однако этому не суждено сбыться. Жизнь нужно прожить так, чтобы ничто не держало тебя в страхе или напряжении. Ты не должен быть лишним весом самого себя, а уж тем более того, кто однажды начал грезить высокими мечтаниями. Поначалу все кажется волшебным, загадочным, интересным и тем, что обязательно должно случиться. Однако потом приходит осознание, что магию ты можешь сотворить, если научишься удивлять людей своими навыками. Решать жизненные ребусы, если у тебя достаточно опыта, и делать свою жизнь лучше, если получать удовольствие, дарить его, а не только ждать случайного события, которое внезапно должно перевернуть твое мировоззрение.

Со всеми людьми так и происходит. Не только с теми, кого знала Грейди, но также и с ней самой. А для того, чтобы жизнь была необходимым условием для счастья, нужно совершить обратную махинацию или же просто поверить в то, что ты можешь неким образом повлиять на конечный результат. Для этого надо найти причину или идеал. Для многих людей это они сами, которые в зеркальном отражении являются теми, кого хочется видеть и «кормить» похвалой. Это бывает здраво лишь тогда, когда существующее наполнено конкретным смыслом и не имеет возможности копировать других. Хотя такое тоже может существовать наравне с верой в высшие силы. Бог не там и не здесь, но он в сердце тех, кто жаждет соединения с его большой добротой и желанием быть честным.

Служанка встала на колени, едва зайдя домой. Напротив нее висела большая икона, что подтверждало ее веру в того, кого ни разу ни видела, но всячески призывала в час нужды и внутренне благодарила. Она не спешила снять обувь или закрыть входную дверь на замок. До этого порой соседи по лестничной клетке видели подобные сцены, но со временем привыкли. Без разницы, в чем была Грейди, в ночном халате, пальто или в обтягивающем платье, женщина повторяла это раз за разом. Ей нравилось показывать свою приверженность Богу тем людям, которые таят в душе сомнения. Настоящая истина происходит здесь и сейчас, а научить их вере у нее не получалось. Любой хитрый ход, когда девушка развешивала в подъезде объявления о поисках пропавших сердец, не имел успеха, как и ее набожные попытки завлечь «праведников» к себе. В том доме до сих пор ходили слухи, что свидетели «пакостей» однажды приходили к ее порогу, а потом в страхе сбежали. Они могли стать теми, кем является Грейди или наоборот, но, видимо, в тот момент их фанатизм не смог переплюнуть ее: светящиеся глаза в темноте и губы, беспрестанно произносящие шепотом слова. Дрожь по коже, холодные капли пота по спине и телу. У них не получилось переубедить ее, а Грейди почти пожалела, что не добилась своего и не смогла завладеть их верой. Они создали собственную проповедническую организацию. А пока она молча встала и начала раздеваться.

Выражение «мой дом — моя крепость» так или иначе можно было сравнить с этой квартирой, но лишь в контексте слова «храм». Здесь буквально все — от одной стены до другой — было наполнено смыслом и заполнено бесчисленным множеством разных икон. Прямо и направо за плотной дверью без стекла расположилось лоно спокойствия, умиротворения и расслабления — ванная комната. Наверное, это было единственное место в квартире, где преобладали светлые оттенки, замыленные ароматом древесной смолы. Ближе ко входу на позолоченных цепочках расположилась маленькая лампадка.

Квартиру можно было бы рассматривать со стороны и двухэтажного дома, если бы грамотные строители смогли правильно расставить приоритеты и мебель в жилище. Но Грейди любила простор, а потому, если посмотреть строго вперед, не сворачивая в сторону, казалось, было легко разглядеть широкий угольный диван и кофейный столик. Иногда женщина приносила сюда ноутбук, чтобы не пропускать любимую передачу по большому телевизору на стене. Но все же гостиная для нее имела другой, более высокий смысл, чем ванна. Там она смывала с себя мирскую грязь, после переодеваясь в белоснежный халат. А здесь смотрела в будущее — с уверенными надеждами и гордым сердцем. После встречи с Пейдж она окончательно осознала, что ее маленький ребенок, якобы живущий внутри нее, перестал существовать. Либо его вообще никогда не было.

Ближе к туалету с ванной, которые были совмещены, но дальше от гостиной, рядом с кухней, ее очередным любимым местом была спальня. Место для отдыха, освобождения головы от пакостных мыслей и получение благодати до и после сна. А для получения жизненной силы, чтобы питать свое временное тело, необходима другая утварь. Холодильник закрывал часть окна, ведь иначе он бы ни за что не поместился рядом со столешницей позади обеденного стола и стульев.

Грейди боготворила каждый уголок квартиры, где стояли иконы.

Женщина воздела руки к потолку и сделала глубокий поклон. Ей предстояло принять сложное решение, которое под силу только Богу, творцу всего ныне живущего. После прелюдий в виде обязательных строк она плюхнулась на мягкое кресло и принялась жевать свежий салат, который достала из холодильника пятью минутами ранее.

Ничто не может случиться просто так, раньше времени или запланированного дня, потому что неожиданности придают только горесть разочарования, но не надежды. Они нужны, чтобы рушить чужие планы и дарить предрассудки, без веры на дальнейшее обратное возвращение к исходной точке. Однообразие захватывает жизнь с той же скоростью, с которой можно сомневаться в своих мыслях и лишь единожды позволить им сбыться. Сейчас ей нужно присесть на диван, а перед этим доесть еду. После — снова посмотреть стеклянными глазами ввысь, скрывая правду от себя, что в них обязательно есть важное для того, кто дорог ее взору, и мысленно спросить:

«Стоит ли мне пытаться возобновить отношения с Брэдли, ведь он купил дорогой букет и без раздумий направился строго ко мне?»

А потом новый порыв сомнений разбил волну надежды. Если человек в один прекрасный день, когда солнце стоит высоко над горизонтом, приходит к тебе и показывает свое пренебрежение, ему нет места там, где покоится самое важное — чувства. Он может казаться слепым и нервно касаться всего, что рядом, стараясь усердно скрыть настоящие желания. Стоит ли вообще обращать внимание на то, что сейчас стало равнодушно примитивным?

«Тут не все так просто. Между нами была искра. Мы горели безумием и остыли в один день. Точнее, он погас, а я остыла».

Все эти пресловутые люди становятся бесконечно внимательными, когда замечают свой провал или хотят добиться цели. Никто из них просто так не согласился бы потерять что-то свое или отдать это чужому. Только желание приумножения меньшего в большее. Только движение вперед без идеи и возможного продолжения.

«А может, это все имеет некий смысл?»

Для тех, кто слепо верит в свою правоту, мир становится другим. Более внимательным к ним самим, чем к тем, кого они презирают и стремительно забывают. Грейди могла бы помириться с Брэдли, ведь внутри нее сердце все еще хочет любви и иногда скулит от зияющих ран, как одинокий пес под дождем. Девушка или женщина, она не могла определиться с тем, как стоит говорить о себе и кем себя считать. Ее поступки были сравнимы с девчачьими, хотя осознанно подтверждали лишь приверженность к истине.

«Она есть в каждом из нас. Все так или иначе испытывают тягу».

Пока она живет в них и дарит шанс на свершение своего личного пророчества. Теперь ей предстояло сделать сложный выбор после молитв, произнесенных перед сном. Царство грез не завладеет Грейди, пока в ее голове есть вера в то, что она способна сопротивляться. И отныне перед ней стоит вопрос не из простых. Либо она скажет да, либо нет. Но тут нужно опираться на собственные ощущения и на то, что было бы угодно Богу. У него не спросишь, он не подскажет, лишь покажет. Судьбой свершаются предсказания провидцев, и она тоже могла бы попросить помощи у одного из них. Однако это не было ей интересным.

Можно смело забыть про то, что в каждом человеке находятся два сосуда — белой и темной наполненностей. Ей бы намек, хоть один, стоит ли оно того, чтобы забыть прошлые ссоры, обиды, вновь встретиться с ним глазами, застыть в пылком поцелуе и начать совместное путешествие заново. Иногда полезно смотреть на происходящее под другим углом, чтобы понять необходимые потребности и ощутить жажду того, что надо исполнить.

«Я перелистну страницу ежедневника и начну историю с конца в начало. От неизвестных людей до первого знакомства после длительного пути в одиночку. Ему можно дать шанс показать свое лицо в отношениях, а мне — получить долгожданную любовь».

Грейди готовилась ко сну, день подходил к своему концу. За сегодня ей удалось сделать гораздо больше, чем она планировала. Она не собиралась навещать свою маму, думая о встрече с братом. Любовь, которой было пока не суждено сбыться, витавшая в фантазиях, нагрянула слишком рано от того, кто не числился кандидатом вовсе. Надо хорошенько отдохнуть, прежде чем начнутся главные события. Но не суждено было ждать более. За входной дверью послышались шаги, а в самой квартире — мелодичное звучание в квартире.

— Кто там? — Грейди испугалась, но быстро привела себя в чувство.

Ответа не последовало. Лишь тихие удары пальцами вызывали отражение звука внутри помещения. Девушка нехотя, поглощенная тревогой, поднялась с кровати и вышла в коридор, а после осторожно посмотрела в глазок. Ее сердце сжалось от тревоги и пустоты. Там, снаружи, сейчас стоял Брэдли. С новым букетом цветов.

— Проходи, — Грейди открыла дверь и впустила неожиданного гостя вместе с лестничным холодом и ароматом парфюма, которым парень пользовался уже несколько лет подряд и не думал менять.

— Спасибо, что не оставила меня ночевать на улице, — он улыбнулся.

В этот момент показалось, что женщина избавилась от своей прежней неизменной строгости. Здесь и сейчас, стоя в светлой ночнушке перед незваным гостем, она ощущала прилив той жизненной силы, которой должна была жить, по ее мнению, каждая mademoiselle. Внутри она ощущала трепет и вожделение от мягкого прикосновения приятного человека.

— Что привело тебя в столь поздний час? — она была в легком недоумении, хотя, конечно же, была рада увидеть его здесь.

— Я решил, что лучше всего было бы сразу поехать за тобой следом, чем ждать удобного случая. Скажем так, он наступил именно в ту секунду, когда я открыл двери вокзала и пошел покупать билеты до Олуасэта.

— Знаешь, мне это на самом деле очень приятно, — своими теплыми словами она подарила ему надежду, а объятиями скрепила их правду, — но я не хочу тебя разочаровывать, давай вернемся к этому разговору завтра утром. А сейчас я очень сильно устала после ночной смены и хочу спать.

— Хорошо, — Брэдли вновь улыбнулся.

— Лечь спать можешь прямо в гостиной, на диване. Только не забудь снять обувь, — она прикрыла рот ладошкой, пряча раскидистый зевок, — извини, дополнительного комплекта постельного белья у меня нет. Подушка там же, рядом со шкафом, где ты можешь достать себе плед.

Так он и поступил после того, как она отправила ему воздушный поцелуй и медленно, босыми ногами пошла обратно. Брэдли был воодушевлен и рад тому, что есть шанс помириться с любимой взрослой девочкой. Они же одного года рождения, только дни разместились по краям двенадцати месяцев.

Завтра он обязательно проснется пораньше и приготовит завтрак. Он покажет, что значит быть любящим парнем, когда на него возлагается большая ответственность за прелестную даму.

Они уже не молоды, довольно много времени утекло, чтобы возвращаться обратно и горевать над потухшем пламенем. Парень верил в то, что сможет ее переубедить и доказать, насколько сильны его эмоции, питаемые чувствами, насколько тверды его намерения. А перед приятным сном он не мог отказать себе в маленькой шалости. Прокравшись на цыпочках по коридору, он достиг спальни и приоткрыл скрипучую дверь, которая на удивление в этот раз молчала. Оказавшись рядом с кроватью, он увидел милую сонную Грейди и не мог отказать сам себе. Нежно коснувшись в поцелуе ее щеки, он разглядел улыбку девушки, показавшуюся на ее губах.

3 глава

Анвен слегка улыбалась, смотря на хрупкое существо, которое сопело крохотным носиком, и продолжала напевать нежную колыбельную. Далеко позади остался тот момент, когда она приютила маленькую девочку. Ей казалось, что все происходящее начертано свыше и должно было случиться именно тогда, когда у нее пропадут надежда на будущее и вера в лучшее. Она осталась без парня в самый неподходящий момент. Про нее забыли все, кто был ей дорог. Никому не нужна стала добрая девушка с маленькой, но громкой болезнью и смыслом от нее, который мог поработить целую крепость в сердце… Жизнь не бывает простой для тех, кто любит ее и увлечен идеей сделать больше хорошего, чем плохого. Так случилось с Анвен, а потом с Трикси.

Ей ни к чему вспоминать прошедшие дни, словно она была в чужом доме и ее тонкий голосок просил лишь любви и внимания. Родители не казались родными, а чужой человек, напротив, стал родным, стал для нее всем миром, сосредоточенным в одних лишь серых глазах. Пока девочка спала, девушка хлопотала на кухне и благодарила небеса. Изредка заходила в комнату, чтобы проверить свою неназваную падчерицу, и возвращалась обратно. У нее закончились слезы после вердикта врача и страшной фразы: «Вам не суждено стать мамой. Вы бесплодны». Теперь ей было подвластно все. За стеной — маленькая приемная дочурка, а она может наконец ощутить все прелести материнского инстинкта и самозабвенной любви.

Вот так бывает однажды, не загадав, ждешь. Не веришь в чудо, потому что для этого нужно быть волшебником. А иногда и вовсе не обязательно. Порой достаточно оказаться в нужном месте в то время, когда необходимо, и стать счастливым. Трикси изредка просыпалась среди: первый день в новом месте всегда такой волнительный. Возможно, это было связано и со страхом и напряжением в ней самой. Она не осознавала сейчас, насколько сильно ей повезло. Маленькой девочке было невдомек, что перед просторной дорогой, которые некоторые называют светлым будущим, должно произойти и другое, не настолько приятное, но все же важное событие. Вчера ей повезло оказаться здесь, и отныне этот день навечно отпечатается в ее голове днем благодарения добрых людей, которых осталось совсем немного.

— Милая, как тебя зовут? — Анвен села напротив своей новой дочки.

— Трикси, — сонный тонкий голосок послышался почти из-под одеяла.

— А я — Анвен! — девушка ответила радостным голосом. — Как ты оказалась на улице?

— Я-я… Я не помню, — девочка замялась, — сначала все было как обычно, а потом я увидела красную жижу под дверью и убежала из дома.

— О, Боже, какой кошмар! — Анвен прижала к груди маленькую девочку, пытаясь удержать набегающие слезы. — Мне очень жаль, что так получилось. Что ты хочешь покушать?

— А что это такое, что значат эти слова? — девочка загрустила и опустила лицо, едва слышно всхлипывая носом. — Мама и папа много раз жевали что-то некрасивое и давали мне. Я делала так же, как и они.

— Малышка моя, — девушка окинула ее внимательным взором, — да ты исхудала! Я сейчас же схожу на кухню и принесу горячего супа.

Анвен поспешила выйти и где-то вдалеке от ушей девочки загремела половником, кастрюлей и тарелкой. Девушка не могла поверить в такое несчастье, которое случилось с маленьким лучиком света. Не могла осознать, что на ее плечи сейчас свалилась огромная ответственность за это чадо. Ощущение было не из легких. Тяжело признать тот факт, что, не желая проблем, ты находишь их поочередно везде, в любом месте. И появление этой девочки положительно сказалось на ее эмоциях. Она мечтала быть мамой всю свою молодость, но не хотела быть преследуемой парочкой психов. Удовольствие дарить тепло и добро жило с ней по соседству, но привычка остерегаться любого подозрительного фактора не могла расстаться с ней ни на минуту. Девушка могла воспитать эту маленькую девочку, называть свое дочерью и вырастить. Но не придет ли кто потом за ней, чтобы отобрать и вновь подарить сухое одиночество?