Непрожитая жизнь

Сегодня на улице стояла дождливая погода, хотя на улице было лето. Небо затянуло серыми тучами, но девушку, одетую в темное пальто и легкую шапочку, это мало интересовало. Минуя высокие дома, она шла почти вприпрыжку, ее походка знаменовала собой легкость и непринужденность. До боли знакомый город, внутри которого каждое укромное место отдавало приятными воспоминаниями.

Здесь мы гуляли все вместе. А тут нам показывали маленьких котят, которые уже сейчас стали взрослыми. И если спуститься ниже, а потом повернуть влево, то можно разглядеть среди деревьев детский приют. Интересно, он до сих пор существует или его век уже подошел к концу?

Мало людей обращаются к тебе. Обычно только тогда, когда наступит роковой час, или же и вовсе не собираются искать контакта. Фрейя могла надеяться только на самое лучшее, иначе зачем вспоминать и жить тяжелым. Ее сердце всегда стремилось думать только позитивно и видеть во всем хорошее. Оно помогает жить.

8 глава

Наверное, это выглядит достаточно глупо, когда тобой овладевает дикое желание добиться милости другого человека или просто кого-то другого, лишь бы усилия не казались напрасной тратой времени. И все же такое на самом деле случается не всегда, несмотря на многое то, что приходится проходить. От начала и до конца.

Хьюго хорошо помнил тот день, когда начал тонуть в море. Но до этого — много разных событий и любви. То была жаркая страсть, которую он называл любовью между ним и Марабеллой. Много желаний соития под блеском Луны или просто на лоне в квартире. С тех пор как они разошлись с бывшим обожаемым человеком, в его жизни мало что изменилось. Хотя ему во снах иногда и приходили воспоминания о том вечере, когда он плыл на корабле за любимой, сейчас он старался больше уделять внимания своему здоровью.

Не настолько сильно известный писатель, чтобы верить людям в их честолюбие перед ним. Он не хотел признавать себя знаменитым, но тщетно продолжал держаться намеченного курса. Ридчарсон иногда звонил ему или писал письма с предложением встретиться за чашечкой кофе. А для этого необходимо было как минимум приехать обратно в Тьенс.

— Привет, дорогой мой знаменитый прозаик, — Ридчарсон был в своем репертуаре. Ему удалось сохранить почти свою обычную форму, только множество морщин покрыли его лицо, а взгляд стал не таким проницательным, — твоя книга! Это шедевр!

— Спасибо, — Хьюго по телефону был угрюмым и задумчивым.

— Я не думал, что когда-нибудь случится этот день, — голос бывшего редактора был приподнят, звенел, — «Лиефдэ Вур» стал настолько знаменит, что у меня заканчивается место в бумажнике! Ха-ха-ха! — он остановился и перевел дыхание. — Ты же вроде бы утонул? Как тебе удалось сохранить книгу?!

— Честно говоря, не припоминаю, — писатель задумался, — в памяти отложилось лишь то, что я иду на дно и обнимаю рукописи крепкой хваткой. Удивительно, что бумаги остались практически целы, а чернила настолько стойкие, что их только слегка размыло водой.

— Прекрасно! Ты просто гений! — Ридчарсон продолжал восхищаться своим бывшим подопечным, — может, найдем время, посидим за чашечкой-другой, в том самом кафе? — ему нужно было услышать немного одобрения.

— Прощу прощения, мистер Ридчарсон…

— Давай просто Бенор. Мне так проще будет. Тем более мы с тобой больше уже не деловые коллеги.

— Я не тот, что был раньше, — писатель посмотрел вниз, на свой слегка отвисший живот, — скорее всего, у меня больше не получится писать книги…

— Почему?! — Бенор был по-настоящему расстроен. — Я ведь мог бы стать твоим агентом, — тут что-то щелкнуло внутри, — кстати, да, я же поднялся по карьерной лестнице.

— Это все замечательно, — Хьюго слегка улыбнулся, — но все же нет. Вы сейчас в Окрэите, а я — в Олуасэте.

— Ну надо же, почти одинаковые города, — Ридчарсон ухмыльнулся, — по первой букве в названии точно!

— Да, есть такое. А я и не задумывался.

— Ладно! Всего хорошего тебе, мой старый друг! — Бенор почти выкрикнул эти слова и закончил разговор.

Ну надо же, какие сюрпризы иногда преподносит жизнь. Раньше он был никем, а сейчас литературный агент.

Палец Хьюго поднялся вверх. Жизнь, однако, хитрая штука. Как ловко она находит тех, кто ей нравится, и как быстро она расставляет приоритеты, хотя многим это кажется нечестным, абсурдным.

С подобными мыслями о несправедливости мужчина отправился к холодильнику. С тех пор прошло много времени и, как говорится, много воды утекло. В его съемной квартире, от коридора и до кухни, тянулся аромат лапши быстрого приготовления со вкусом морепродуктов.

«Ласточка» навсегда останется в его памяти. Тот лайнер и его капитан, своим басистым сочным голосом, как сейчас помнил Хьюго, говоривший лишь то, что все хотели от него услышать. Игра судьбы, вероломное крушение судна и один выживший — бывший писатель. Створка холодильника открылась, на коже появилось легкое покалывание от морозной свежести.

Я хотел поменять свою жизнь. Я бросил пить и больше не могу смотреть на «Кристиансе». Либо он мне противен, либо равнодушен.

В руке появилась сдобная булочка, когда на плите давно уже вскипел чайник. Успел остыть, а Хьюго смотрел вперед, в окно. Он поменял одно зло на другое, но любовь к еде — это такое же успокоение сердца через желудок, только в обратном направлении. Он не считал количества блюд, сколько он успевал съедать за один день. Да и деньги не заканчивались: пока еще оставалось несколько шуршащих купюр от гонорара.

* * *

Вот она та самая знакомая дверь. Известный не понаслышке, а по прошлым дням встреч скрип при входе. Радостная маленькая собачка Боня. Виляние хвоста, гавканье и радостные прыжки. Только так она встречала любых гостей. Питомец подобен характеру своей хозяйки, а потому был такой же добрый и приветливый.

— Проходи, дорогуша, — Тари выглянула из-за угла, указав пальцем на тапки возле входа.

— Приве-е-ет, — Фрейя была счастлива вновь оказаться в знакомом и почти родном месте.

— Милости оставь на потом, — дочь хозяйки была не в настроении, — бери тапки и проходи в зал.

Девушка никак не ответила на подобные слова. Она вообще редко замечала подобные замечания со стороны людей. Ее больше привлекали любовь и взаимность, нежели грубость и агрессия.

— А вот и мы! — Тари на удивление смогла изобразить радостную девушку. — Мама, это Фрейя, — она указала на нее рукой, ладонью вверх.

— Здравствуйте, миссис Брелина.

Она хотела увидеть, даже надеялась увидеть, женщину с приподнятым настроением и отменным, как обычно, макияжем. Но вместо этого на нее смотрел сейчас яркими глазами сильно уставший человек.

— Здравствуй, милая моя! — она была радостна, несмотря на свое физическое состояние. — Не пугайся, золотце. Ты всегда отличалась от других людей своим добрым сердцем. Присаживайся, не стесняйся.

Фрейя удивилась, но происходящее ей показалось милым. Присела рядом с бывшей воспитательницей, не заметив злого взгляда Тари из-за угла комнаты.

— Как ты поняла, мои дни подходят к концу, — она попыталась повернуться боком к собеседнице, но безуспешно, — я пригласила тебя, чтобы успеть попрощаться с самыми моими дорогими детишками в этом городе. Попросить вас разделить мои горе и счастье, наверху, там, на небесах, мне будет гораздо лучше. Знаю это не от кого-то: за мной уже приходили во сне. Сегодня последний день моего существования в этом бренном мире.

Тари, которая успела присесть рядом с Фрейей, переглянулась с ней.

— Последним моим пожеланием будет разделение моих накоплений между вами, мои дочери, — она взяла руки двух девушек, — одну из которых я смогла принять в свою семью, а вторую просто любить всем сердцем, — она остановилась, — я прошу двоих своих чад, чтобы вы помирились и отныне жили дружно.

— Хорошо, миссис Брелина, мы это выполним, — Фрейя дала обещание в тот момент, когда другая собеседница ушла на кухню.

— Я буду ждать тебя здесь, — Тари угрюмо скрестила руки.

— Хорошо.

— И никогда не ходи в «Синфул Дримс». Мне не удалось там побывать, но говорят, что это очень загадочное место, — женщина осмотрелась по сторонам, — никому в городе не известно, как оно появилось, и хозяина этого бара не видели, — она остановилась, — так что будь осторожна. А теперь иди к Тари. Она ждет.

Фрейя поднялась с кровати и пошла на кухню. При чем тут это заведение, она не знала, но вспомнила желтое письмо, которое попалось ей на дороге по пути сюда. Ей удалось прочитать его. Желание сходить в бар не имело никакого особого смысла, но интерес возьмет вверх. Но лишь после того, как она поговорит с дочкой воспитательницы.

9 глава

Никому в жизни не удавалось побывать в «Синфул Дримс» по собственной воле. Не было маркетинговой рекламы, что привлечь посетителей. Да и вообще, о его существовании знали только те семь человек, которым пришли загадочные письма.

Со стороны он, этот бар, выглядел обычным местом, прибежищем для всех, кто хочет испытать свою судьбу. Он появляется только ночью и в определенном месте. Там нет ни официантов, ни поваров. Только загадочные картины на стенах, которые трудно разглядеть сквозь легкую дымку от кальянов.

Чуть дальше располагалась барная стойка, за ней — статуя суккуба с обнаженной грудью и спокойным выражением каменного лица. Всего там было семь столиков, и к каждому прилагалось четыре стула. Над ними висели те самые изображения, и если внимательно присмотреться, то можно было увидеть отчетливые контуры рисунка. Прямо через вестибюль линиями был изображен мужчина с кипящими от гнева глазами и напряженными венами на лице, дальше — две миловидные девушки, обведенные белым неоном, предаются страсти. Если взглянуть налево: человек с огромным пузом и пончиком в руке. Бедняк, считающий купюру, некая уставшая девушка, которая ловит в руки свои слезы, мужчина с горой на плечах и женщина, показывающая пальцем за спиной другой женщины.

В помещении преобладал фиолетовый оттенок, а пастельные тона, казалось, обошли стороной это дивное место. Лоно любви располагалось в самом конце здания, но из-за того, что оно частенько было покрыто паутиной, мало кто из присутствующих пользовался им по назначению.

Это описание вряд ли было точным, потому что было вымыслом тех, кто боялся истины. Они сами придумали себе все это, сделали красивым и ужасным, чтобы привлечь и вызвать отвращение одновременно. Никто не знал, как там все на самом деле выглядит, но всякий представлял это себе с большим интересом.

* * *

— О чем поговорим? — Фрейя аккуратно присела напротив Тари.

— Ну как же, — она ухмыльнулась, — о деньгах, конечно же.

В воздухе повисла неловкая пауза. Девушки смотрели друг на друга, выжидая, пока кто-то из них начнет диалог первой.

— Можете разговаривать спокойно: я все равно ничего не слышу, — из дальней комнаты послышался тихий голос Брелины.

Она тяжело дышала, но ее сопение было слышно и здесь.

— Сначала я бы хотела разобраться с тобой, моя названая сестра, — Тари была зла, — ты же помнишь момент, когда мы повздорили?!

— Вовсе нет, — Фрейя успела быстро пролистнуть воспоминания в голове, чтобы найти подозрительное, — я всегда относилась к тебе искренне.

— А, мальчики, — девушка не успокаивалась, — ты помнишь, как они приставали к нам, пытались сорвать короткие платьица.

— Я старалась этого избегать: подобное поведение мне было противно.

— Они говорили, что так мы быстрее повзрослеем, — Тари кипела, — и, пока они фантазировали, рассматривая меня, ты спала крепким сном!

— Мне тоже доставалось несколько раз, и эти негодяи так же пытались поступить и со мной, но у них не получилось, — Фрейя замолчала, — я жила своей жизнью, строила грандиозные планы и старалась потом воплотить их в свою жизнь.

— И как, успешно?

— Можно сказать, что да, — девушка старалась успокоить горячий пыл собеседницы, — осталось еще совсем немного, чтобы все получилось, — она перевела дыхание, — и часть денег Брелины мне бы очень пригодились для этого.

Впервые за весь вечер Фрейя назвала свою воспитательницу без упоминания дополнения «миссис». Видимо, в ней тоже закипала агрессия, но более слабая, чем горящие глаза, которые представили, что она сможет сделать на полученные деньги. Жизнь поменяется и больше не будет прежней.

— Тебе было неприятно, когда мальчики с вами играли в противные игры? — девушка посмотрела на свою собеседницу.

— Не то чтобы совсем, — Тари немного виляла, стараясь уйти от правдивого ответа, — но ты должна была хотя бы вступиться за нас!

— Я всегда это делала, — девушка опустила глаза и загрустила.

— Ссора с Клойдом? — старая обида вновь всплыла на поверхности.

— Мне пришлось потом подойти к нему и поговорить как с будущим мужчиной, — обычно так и следует поступать, чтобы расшевелить хоть что-то настоящее.

— После этого он принес мне конфеты, которые украл в буфете из-под носа поварихи, — девушка задумалась, — ладно, а Мерсер, он всегда старался дернуть меня за косичку или заглянуть под подол. На разговоры он не поддавался, считал свое поведение приемлемым и истинно джентльменским, — второе словесное нападение должно было повлиять на собеседницу.

— Я с ним разговаривала иначе, мне показалось, что он все понял, — Фрейя улыбнулась и легко ушла от вопроса простым ответом.

— Это после того, как он пришел утром с фингалом и говорил всем, что упал, — Тари была в ступоре, — хм, ну конечно, кто же самостоятельно признается, что его побила девчонка.

— Ну, не совсем побила, — Фрейя засмущалась, ее лицо стало красным, — просто показала несколько приемов, которые видела по телевизору. Он долго сопротивлялся, а потом просил прощения, едва сдерживая слезы.

— Дарла. С ней у нас произошла самая сильная ссора, — девушка смотрела на собеседницу, — несколько месяцев подряд она дергала меня за косички, а потом в один день почти целовалась с Райаном. Это тоже ты?!

— Можно и так сказать, но я бы не стала приписывать себе много подвигов. Надо было серьезно поговорить с ним, видя интерес между ними. В его действиях не было ничего, что могло показаться грубым или обидным, просто ревность, — Фрейя посмотрела на Тари, — Дарла не отвечала ему взаимностью, а я сумела объяснить Райану, как правильно быть настоящим влюбленным мальчиком и сделать такой же счастливой девочку.

Тари некоторое время старалась прийти в себя. Подобные подробности сильно тревожили ее внутри. Получается, все это время Фрейя старалась защитить ее и оградить от неприятностей. Она вспомнила свои конфликты, когда ругалась с Брелиной. Тогда приходила ее названая сестра и решала все вопросы. Только сейчас в памяти всплыли эти моменты, которые были так нужны, чтобы помирить две ожесточенные души.

— Ну что, сестра, мир? — Тари протянула свою руку.

— Да я как бы с тобой никогда и не ссорилась… Сестра! — Фрейя ответила взаимностью.

И они обнялись через стол. Их разговор завершился успехом, необходимая сумма будет поделена строго пополам. Скорее всего, Брелина догадывалась, что этот разговор должен был состояться. Она специально оставила их вдвоем наедине и была уверена, что их конфликт растает.

Она смотрела на них и улыбалась. А потом закрыла глаза. Прекратилось сопение. Ее миссия в этом мире подошла к концу. Сверху гораздо лучше видно, как ее маленькие, но уже выросшие дочки застыли в жарких объятиях. Она послала каждой из них свой материнский поцелуй и отправилась дальше.

Одни из немногих

Вернувшись обратно, он стоял неподвижно и смотрел прямо перед собой. Капельки росы стекали по темным стенам «Синфул Дримс». Никому из живущих людей не посоветуешь целенаправленно побывать здесь, но обычно оно того стоит. Здесь пересекаются судьбы и мировоззрение меняется. Словно конечная точка в существовании каждого, кто хоть иногда задумывался о своем предназначении. Тут решаются судьбы многих людей вне зависимости от их поведения или прожитых дней. За раздвижной массивной дверью спрятано много тайн, ответы на которые хранятся глубоко внутри или на поверхности. Эти молчаливые статуи, их взор сквозь века внушали страх, а доверие к себе нужно находить, невзирая на это. При темном свете люминесцентных ламп, среди которых несколько уже покрылись пылью, все становилось еще более несносным.

Здесь каждому нравится то,

Что есть в самом…

И отвратительно,

Что видно в другом…

1 глава

После тяжелого разговора Фрейя направилась обратно, слегка изменив свой маршрут. Сложно было уложить данные события в голове, но она упорно старалась это сделать. Она никогда не видела в Тари соперницу и, более того, врага, но мир все же принуждает к тому, чтобы иногда в нем сомневаться. Внутри появилось жгучее желание зайти в одну из близлежащих забегаловок, наполнить желудок теплой едой и выпить немного кофе. Но жажда не всегда настолько сильна, чтобы можно было слепо подчиниться ей или поверить, что подобное действительно необходимо, а не вовсе мимолетная прихоть.

Девушка шла не спеша, хотя ей и стоило бы, наверное, поторопиться. Это вечер принес в себе слишком много разочарований, открытий и не имел шанса на продолжение. Ему надо поскорее завершиться, чтобы наступил новый день, уже лучше предыдущего… Она впервые ощутила себя так, словно по ней проехали катком, но не подавала вида прохожим, которые шли мимо нее, не позволяла себе проявлять слабость. Только стойкость духа, уверенность в своих силах, улыбка на лице и приятные воспоминания, которых должно было стать дальше еще больше после определенного выбора.

За поворотом появилась крупная яркая вывеска. «Синфул Дримс». Он здесь, в самом центре Олуасэта. Казалось, что ему здесь не место и, словно фантом, появился и стоит. Фрейю окутал неподдельный интерес, потому что именно в том желтом письме говорилось об этом месте и еще тогда она задумывалась о том, что стоило бы сюда один раз сходить осмотреться по сторонам и заказать чашечку согревающего кофе. Жуткое зрелище: какой бы человек в здравом уме захотел оказаться здесь и получить удовольствие?

Она не смогла удержаться от искушения и приоткрыла темную дверь, прежде позвонив в колокольчик.

* * *

На этом месте Грейди видела слишком много людей, чтобы вновь радоваться их приветствиям и улыбкам. Они все те же, день ото дня их манеры не меняются. Некоторым начинает казаться, что их привычки могут поднимать окружающим настроение, ведь все аналогично. Но так же лживо и поддельно.

Девушка шла вперед, стараясь отвлечься от них и ото всего, что усердно старалось привлечь ее своими взглядами и жестами. Сейчас, как и раньше, ей было интересно лишь то, что необходимо для ее дальнейшего существования и для того, чтобы побыстрее закончить очередной день, который несет в себе лишь разочарование и примитивность его протекания. Ее путь пролегал мимо сонных кварталов — так часто называют места, где жизнь словно останавливается, переставая быть похожей на яркое существование.

Грейди было тяжело оттого, что она каждый раз, вновь и вновь, обещала своей маме приехать и навестить ее. Но правда в том, что в любое время суток, когда солнце находится сверху или далеко внизу, за горизонтом, Грейди даже не вспоминала про Пейдж. Она гоняла мысли в голове совершенно о другом, ей было гораздо важнее то, чем питается ее душа. Ее благие помыслы ни в коем случае не должны были смешиваться с мелкими мирскими потехами, потому что впереди ее ожидает светлый уголок, оторванный от частицы неба, называемый раем. А потом опять звонок. Для служанки из «Саммер Дэйс» это именно «опять», а не долгожданное «снова». И на экране — знакомое сочетание букв рядом с М и точкой. Официально, не иначе.

— Да, алло? — она была удручена повторением того, чего казалось, уже было достаточно. Грейди пресыщена этими разговорами и не может иначе реагировать.

— Доченька, это снова я, Пейдж, — женский голос с другой стороны трубки был ласков и ненавязчив.

— Да, я понимаю, мама, — тяжелый ком скатился по горлу, — что случилось?

— Каждый раз я звоню тебе лишь потому, что хочу, чтобы ты про нас не забывала и приезжала в гости. Мы с отцом скучаем по тебе, — казалось, пожилая женщина плачет, и это немного тронуло тонкие ниточки внутри девушки, — но у меня к тебе лишь одна просьба — просто не забывай нас и приезжай как можно скорее. Мы не можем надеяться на твое благоволение, не можем просить денег, которых нет и в которых не нуждаемся. Но мы бы очень хотели увидеть тебя со всеми твоими переживаниями, такой, какая была наша любимая доченька. Ты нам очень дорога, и нам тебя очень сильно не хватает, — а после молчание и упавшая трубка телефона на пол.

Это могло значить все что угодно. Вплоть до несчастного случая или наигранного спектакля. Но Грейди понимала, что должна. Должна собраться силами, поехать к родителям в Тремор, какие бы препятствия по дороге ни случились. Она шла по дороге, и сердце с каждым шагом сжималось сильнее, все тяжелее ей было дышать. Дочери непременно нужно навестить свою маму. То, что связь так резко оборвалась, могло означать многое. Но девушке действительно долго не удавалось попасть туда, где началась ее крохотная миссия в таком большом мире.

Шагая по переулку, она все дальше удалялась от намеченного маршрута и все ближе подходила к автовокзалу. Такое часто бывает, когда в голове сплошной поток из мыслей, пронизывающих тебя вдоль и поперек. В этом сумбуре тяжело определить то, что на самом деле тебе необходимо. Многочисленные мысли говорят о разном. Переживания плотно вплетаются в ощущения, нарастающая тревога вместе с радостью давит так, словно необходимо сделать выбор прямо сейчас. Не будет другого дня, который бы принес больше спокойствия, умиротворения и гармонии. В таких случаях очень помогают молитвы и мысли о высшем по сравнению с тем, где находится каждый из ныне живущих людей.

Грейди подходила к знакомым, но сильно изменившимся дверям все ближе и ближе. Ее охватывали панические атаки или подобие этого, потому как она не заметила, как ее дыхание стало гораздо чаще, а мысли — более рассеянными. Из головы вылетело, зачем она пришла сюда, как оказалась здесь. Помнила лишь путь от отеля до дома после утренней смены. Но теперь ее ждало вкрапление в неизменное постоянство. Автобус через десять минут. Поездка в Тремор. А за окном — расцветающий город.

А буквально через несколько мгновений девушка оказалась внутри; сидя на узком сиденье, с замирающем сердцем она двинулась вперед, по дороге. От всякой поездки можно ожидать разного. Где-то тебя ждут приветливые дома и улыбчивые люди. А в некоторых местах это все больше становится похоже на невыносимую пытку или конец несбывшихся мечт. Для Грейди никто из них не был своеобразен. Каждый показывал лишь то, что излучает изнутри. Сомнительное правдоподобие несуществующего характера, который должен был казаться мягким, приятным, но вряд ли является таковым. Вокруг нее вращается мир, по крайней мере, именно так описывала Пейдж рождение своей дочурки в тот день. Но ей и тогда продолжало мерещиться, что в каждом человеке живет не очень приятный ребенок. Они словно разделены на две части, и всякая из них старается извлечь из себя выгоду. Некая гипотеза внутри одного организма, которых может собраться бесчисленное множество и организовать массовый пикет против, например, вымирания лягушек, где сидит два существа: один старше того, кто младше. И у всех существа развиты по-разному. Некоторые «кормят» только ту, что привлекательнее, а другие — ту, что требует ухода, или вовсе стараются поддерживать баланс.

Грейди к никому из них не относилась. Или ей лишь так казалось. Борясь за справедливость в этом городе, она верила, что ее осознанность гораздо выше обыденного или хотя бы того уровня, который у многих других считался правильно-стандартным. Ей было чуждо смотреть на происходящее рядом, особенно на тех, кто одним лишь своим видом показывает, что готов стремиться к цели, и молча улыбается возле начала дороги. Девушка не верила в психосоматику, но вспоминала дни, когда у нее отнимались руки, ноги. Не одновременно, а постепенно. В один день — одна часть тела, в другой — другая. Она не верила в присказки психологов с высшим образованием, но знала себя так, что другой мог позавидовать.