Арена миров

— Ладно, — сказал стражник после паузы. — Вы вроде нормальные. Если у вас нет большого багажа — проходите.

— Нормальные? — Абракта возмущённо всплеснула руками, прежде чем я успел увести её.

— Я видел сегодня человека с живым сундуком вместо жены, — бросил нам вслед усталый страж.

За стенами города в нас влепился во всём своём великолепии огромный загон для хряков. Внутри него расположились десятки загонов поменьше, в которых существовали здоровенные мохнатые туши.

— У вас реально только ездовые огромные вепри, — вырвалось у меня.

— Грузовые, — поправила Абракта. — На них возят грузы или используют в бою как тараны. Они умнее, чем кажется.

— А лошади? — не удержался я. — Здесь их нет?

Тур и Абракта недоумённо посмотрели на меня. Переводчик даже не смог подобрать естественное для них слово и, вероятно, просто передал мои звуки.

— Лошадей не приручили, — ответил Валтар. — Зачем, если есть хряки? Они выносливее, всеядны и лучше защищены от хищников. Лошади — это декоративный вид. Как волки, которых вы, приматы, скукожили.

— Но лошади быстрее, — возразил я.

— Балансировать расстояния — это полная морока, если можно перемещаться и пешком, и на лошади. Поэтому я решил проблему изящно: просто удалил их.

Ради собственной психики я решил не уточнять, как именно система «удалила» целый биологический вид.

Город производил впечателние, особенно после долгих скитаний по лесам, холмам и руинам. Широкая булыжная улица уходила в горку, дома в три-четыре этажа с черепичными крышами и резными ставнями нависали друг над другом. Люди толкались, торговцы кричали, кошки рожали, собаки обходили нас по широкой дуге, пахло жареным луком. Над улицей летали бумажные конверты, явно осмысленно. И голубей Валтар удалил? Живые мётлы с короткими ручками подметали мостовую, одна агрессивно стукнула прохожего по сапогу за выкинутый мусор.

Впрочем, я погорячился, обобщив всех прохожих людьми. Мы прошли мимо гуманоидов с рыбьими головами и жабрами, покрытых мелкой переливающейся чешуёй. Они обливались водой из ковшей, набирая её из бочек на повозке. Один вообще забрался в бочку целиком и выглядывал оттуда счастливым сомом. Рядом с рыболюдьми стояла красивая девушка: тёмные волосы, карие глаза, перепонки между пальцев. [Анализ] выдал названия их видов: финфолки и селки.

Мы вышли на что-то, похожее на городской базар. Логично: поставить торжище у ворот, чтобы охватить тех, кто только вошёл в город и ещё не остыл от дороги. И... О нет. В толпе я увидел человека с куриной походкой. Он двигался семенящими шажками, дёргал головой, словно пытался что-то склюнуть с земли, но забыл клюв дома. О нет. Он целенаправленно пробирался к нам.

— Купите масочку! — предложил владелец [Куриной походки], добравшись до нас и распахнув свой плащ (я закрыл Туру глаза, а Абракта с любопытством подалась вперёд). Внутри плаща висели маски: смеющиеся, плачущие, безносые, волосатые, золотые, деревянные, стеклянные, одна вообще выглядела как обиженная картошка. — Говорят за вас! — вещал торговец, перебирая товар. — Все аристократы Империи такие носят!

— А если она скажет какую-нибудь глупость? — поинтересовался я, отпуская ребёнка.

— Обязательно скажет! — обрадовался продавец. — Они только глупости и говорят! Но вы всегда можете всё свалить на зачарованную маску. Удобно!

Действительно звучало как аристократия.

— Мне такая нужна, — задумчиво сказала Абракта. — Я бы много чего сказала.

— Ты и так много чего говоришь, — заметил я.

— Но обижаются на мои слова только на меня.

Торговец, учуяв интерес, поднёс одну из масок к лицу Абракты, примеривая.

— Смотрите, какая изящная! Немного высокомерия, немного пассивной агрессии, любит драматично вздыхать.

— Беру, — решила Абракта, доставая монету, которую отчеканила сама. — У меня есть невероятно древняя эльфийская монета, подойдёт?

Подошла. Продавец исчез в толпе, а Абракта стала обладательницей позолоченной маски с простыми щелями для глаз. Зачем она её купила? Либо чтобы проверить достоверность своей монеты на сомнительном продавце, либо из-за его высокой Харизмы. Чтобы не углубляться в неприятные размышления о свободе воли, я решил прекратить об этом думать.

Лучше подумать об Империи и о том, что она значит в этом мире. Куроход назвал её просто «Империя», без уточнения, вроде Священная, Эльфийская или Подгорная... Значит, здесь известна только одна империя. Чтобы империя считалась империей, у неё должны быть провинции. Она контролирует множество биомов? Это часть дизайна Валтара, или они собрались вопреки его воле? Вопросы, вопросы...

Глава 52. Городская суета

Абракта немедленно надела маску.

— Ах, как утомительно существовать среди простолюдинов, — трагично провозгласила она чужим бархатным голосом. — В прежние времена всё было иначе. А сейчас всё по-другому.

Масочка вздохнула, словно она одна противостояла всем бедам мироздания.

— Сними её.

— О, страдание быть такой всепонимающей! Горе-то какое! Трагедия!

— Абра.

— Мне кажется, этот мужчина недостаточно преклоняется передо мной.

— Это ты своим голосом сказала.

— Да?

— Да.

— То есть мне теперь надо замолчать навсегда, чтобы не выдать себя?

— Лучше сними маску, — посоветовал я. — Или я её сниму.

Переход через рынок занял больше времени, чем я ожидал. В основном потому, что Абракта постоянно останавливалась, чтобы поглазеть на что-нибудь «интересненькое»: старуху с засушенными лапками мелких зверьков, бродягу, который уверял, что его глиняная крыса живая, горшок с цветком с табличкой «Исполняет желания за небольшую плату кровью». Мы уже почти выбрались из основного потока, когда Абракта резко схватила за руку кого-то, кто явно не собирался с ней здороваться. Рука тянулась к моему поясу.

— Ах! — воскликнула маска. — Невероятно прискорбная ситуация! Видят боги, а лучше бы не видели!

— Да сними ты её уже! — не выдержал я.

Пойманная рука росла из парня в засаленном и дырявом плаще, с перчатками без пальцев и мягкими сапогами на гибкой подошве. Движения экономные. Его глаза стрельнули по сторонам в поисках путей отступления и только потом посмотрели на нас. Профессиональный уличный карманник.

— Я хотел поправить ваш сбившийся кошель, — быстро сказал он. Его скользкость проступала даже в голосе.

— Спасибо за заботу, — ответил я и посмотрел на свой пояс. Кошель и не думал сбиваться. Он был пустым, потому что зачем мне им пользоваться, когда у меня есть личное карманное измерение? Но воришка этого, конечно, не знал.

В этот момент в плечо мне кто-то врезался. Самая ублюдочная козлиная бородка, какую вы только можете себе представить, с такой бы и настоящий козёл не захотел позориться. Её обладатель был одет как герой текстильной промышленности: камзол с разрезами на рукавах, каждая конечность в неповторимой смеси цветов, куча кинжалов, распределённая по наряду с непонятной логикой, широкополая шляпа, обмотанная цветными тряпками, шпага на боку. На верхней части лица висел замысловатый узор, причём врождённый, из красного меланина.

Карманник, воспользовавшись толчком, дёрнул руку и исчез в толпе. Абракта не стала его догонять, она смотрела на человека с узором на лице. Тот, несмотря на то, что сам в меня влетел, возмущённо выпятил грудь, расправил плечи и взметнул бородку вверх.

— Повезло тебе, что я уже объявил пять вендетт и спешу на дуэль! — гаркнул он. — Иначе бы тебе не сдобровать!

Краем глаза я заметил двоих стражников, пробирающихся к нам через толпу. Но они спешили ещё к ситуации с карманником, потому что, завидев козлобородого, синхронно развернулись и стали пробираться от нас в самом неловком стиле из возможных.

— Прости... — начал я, поднимая руки в примиряющем жесте.

Абракта скинула маску (наконец-то!) и перебила:

— Это тебе повезло! Не уничтожай его, Лекс! И не требуй прощения — мы ведь сами спешим на двойную дуэль!

— Ха! — воскликнул модник. — Да испытают наши рода друг друга! До встречи на поле чести!

И он важно удалился, придерживая шляпу от ветра.

— Что это было? — спросил я, провожая его взглядом.

— Узорчатый, — прошептала она. — Это же узорчатый! Ну вот, а я думала, в этом мире без них обойдёмся. Значит, не судьба.

— Он из Фалтесса?

— Да. Этот народ даже своих богов не уважает. Им нельзя показывать слабости, прямо как паладинам. Только с более дорогими шляпами. Узор у него агрессивного рода: либо Азгар, либо Кавар, не помню точно.

После узорчатого я стал замечать больше деталей в толпе. Мимо протолкалась группа солдат в распахнутых куртках-безрукавках на голое тело, но с эполетами, а один носил набекрень кивер с помпоном. Я не ожидал, что в этой жизни напишу слово «помпон», но вот мы здесь. Они переругивались, рассматривая листы в руках и сравнивая их с толпой, явно кого-то искали.

Помимо земных человеческих рас в самых разнообразных костюмах, я заметил одного Сар-Керата. Промелькнуло несколько бородатых гномов в компании человеческого карлика, который пытался отрастить бороду, но у него она была жиденькой. Прямо под моими ногами прошмыгнули гоблины. То есть они достаточно адекватны и умны для города. Хотя это говорило не столько о гоблинах, сколько о городе. Напомню, что мы находимся в земном секторе мира-кольца.

Мы вышли на просторную площадь, и дышать стало полегче. В центре возвышался памятник какому-то герою, судя по воинской экипировке и мечу, упёртому в основание статуи. По периметру площади висели красные флаги с чёрным медведем, держащим алебарду, — герб города или правителя, или, я не знаю, реклама оружейного магазина для медведей. Здесь доминировали два здания. Первое напоминало мини-стадион с открытой расходящейся крышей, окна и двери были заколочены досками. В народе такое сооружение должно называться «гнездом», или я плохо знаю народные имяобразования.

— Бывшее посольство Небесного Ковена, — ответил Валтар на мой [Анализ]. — Сейчас оно заброшено, и никто из вас не знает почему.

— Да, вот бы было такое заклинание, соединённое с всепроникающей сущностью, чьей задачей было бы анализировать всё, — немного побрызгал я на него сарказмом.

— Я — роль, а вы — сюжет, — загадочно произнесла система. Хотя нет, не очень загадочно. С очень явным смыслом.

Второе мощное здание было храмом. Оно тоже было без крыши, но зато имело сложную систему линз на металлических опорах. Линзы собирали звёздный свет и направляли его внутрь, подсвечивая витражи с космосом. Над входом располагался самый крупный витраж — схематичное изображение звезды с лучами, расходящимися в разные стороны, как щупальца осьминога.

То, что это храм, стало понятно по жрецу, проповедавшему на его ступенях перед группой детей. Они были лысыми и одеты в одинаковую чёрную форму с перьями на плечах. За ними стояла наставница, облачённая в кольчугу из мелких колечек тёмного цвета, облегающей фигуру, и плечевой накидке из стальных перьев. На её поясе висели два кортика, а в руках она держала обтекаемый шлем без забрала. Одета легко для рыцарской эпохи, и самая сильная защита на спине, это указывало на её основную задачу — убегать от врагов, а не встречать их лицом к лицу. Военный курьер. Тур упоминал «Вороньих сестёр». Может быть, это они? Женский орден боевой поддержки?

Пока я размышлял о логистике битв, Тур, который всё это время шёл позади и молчал, внезапно ломанулся вперёд, прямо к объекту моих размышлений.

— И да примете вы свет в сердца свои! — надрывался жрец на ступенях, воздевая руки к небу. — Ибо свет — это жизнь! А тьма — это смерть! Проклятая Вечнотень тому подтверждение! Лишённая света, там лишь бродят тени, скорбит душа, и увядают надежды!

— Я хочу вступить в какой-нибудь орден! — выпалил Тур, подбежав к наставнице.

Ближайшие дети тут же повернулись к нему, а женщина посмотрела на мальчишку оценивающе.

— «Какой-нибудь»? — переспросила она, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. — Ты точно всё продумал, мальчишка? В орден не вступают по принципу «хоть бы какой». В орден вступают с готовностью отдать жизнь за его идеалы.

— Я умею драться! Я пережил набег Дикой Охоты!

— Где она была? — женщина сразу посерьёзнела, её глаза сузились, а рука легла на рукоять кортика.

— В Руинии, — ответил Тур. — Э-э-э, куда мы перебрались, потому что Бэнкстед разрушили медовушники, и... — он опять затормозил мыслями, как речь зашла о его прежней разрушенной жизни.

— Спасибо за информацию, — задумчиво проговорила женщина. — Мы проверим.

Мы с Абрактой добрались до них, и с ближайшего расстояния я смог разглядеть наставницу лучше. Она заплетала длинные волосы в косы и обматывала их вокруг головы, как амортизатор для шлема. Глаза были густо подчёркнуты тушью, чтобы скрыть блики от кожи. У неё на груди был вшит металлический значок: ворон, вертикально несущий в когтях кадуцей (посох со змеями, играющими в гляделки). Значит, ещё и целители.

— Вы его родители? — спросила она, переводя взгляд с Тура на нас.

— Мы с ним из одного поселения, — сказал я, положив руку на плечо мальчика. — Он сирота. Ищет, где применить себя.

Она посмотрела на меня, на Абракту, на кота у меня на плече. Ночная Пасть, чувствуя внимание, лёжа приосанился. Всё больше детей оборачивались на нашу сцену, теряя нить проповеди. Жрец на ступенях тем временем продолжал, не замечая потери слушателей:

— Ибо Звезда смотрит на нас сверху, и свет Её питает нашу магию, наши надежды, наши мечты! Нет такой тьмы, что устоит перед Её сиянием! Ни одна, даже самая тёмная!

— Ни один орден не откажет человеку, в чьём сердце горит огонь веры и решимости, — сказала наставница, глядя на Тура. — Но выбор за тобой, мальчик.

— Решать тебе, Тур, — шепнул я, сжимая его плечо.

Абракта тут же наклонилась к нему с другой стороны и прошептала достаточно громко, чтобы все слышали:

— Но если ты уйдёшь, я расскажу Малой страже, что ты дезертировал. Подло предал друзей. Ты решай, Тур, решай...

— У меня нет друзей, — буркнул Тур.

— А Ольве? А маленький Грен? А те двое, что вечно дерутся, как их там?

— Это... это не друзья. Это просто... знакомые, — выдавил Тур.

— Отлично! Значит, тебе будет всё равно, если они перестанут тебя уважать, — обрадовала его Абракта. — Упадешь в их глазах до самого дна. Прямо в Бездну, в моральное разложение, в позор...

— Абра... — произнёс я, не будучи уверенным, что именно хочу этим сказать.

Тур переводил взгляд с одной стороны на другую. В его глазах шла видимая борьба: мечты о великих битвах против маленьких, но реальных обязанностей.

— Я... остаюсь, — сказал он дрогнувшим голосом. — Пока. Потом — посмотрим. Если они справятся без меня.

— Молодец, — я похлопал его по плечу. Тур отмахнулся, но не сильно.

— Ты принял правильное решение, — добавила Абракта. — В Руинии тоже есть звёзды. И они ничуть не хуже, а местами даже лучше здешних, потому что под ними нет жрецов, которые кричат, какие они великие.

В этот момент жрец на ступенях закончил свою речь под звон разбитого стекла:

— Славься, Валтар, Звезда наша путеводная! Славься в веках!

На краю площади собралась банда беспризорников во главе с безумно рыжим пацаном. Именно он бросил камень в витраж. Все вокруг отвлеклись на этот хаос, а я медленно повернулся внутрь себя.

— Постой. Я думал, ты искусственный интеллект.

— Ты ошибся, — ответил Валтар спокойно. — Ничего необычного.

Я посмотрел на небесное светило.

— Ты... звезда?

— Объяснение: Эта звезда не я, также как твое тело — не ты. Это часть процесса моего мышления и источник моей энергии.

— Так и у меня эта звезда — часть процесса моего мышления. Не будь её, мои мысли сейчас были бы другими. И источник моей энергии, как у любого существа этого мира.

Даже не знаю, что лучше: говорить с ИИ мира-кольца или со звездой. Или с богом, который прикидывается программой. Валтар молчал довольно долго.

— Раз мы так однородны, приматик, то так уж и быть, — наконец произнёс он, — я могу связаться с Солнцем через другие звёзды, если хочешь. А оно может отправить твоей планете послание.

— Не надо!

Я мгновенно представил учёных, выпрыгивающих из окон из-за невозможных солнечных вспышек, просто потому что я захотел передать «привет, мам».

— Ты с кем разговариваешь? — спросил сбросивший муки судьбоносного выбора Тур, глядя на меня с подозрением.

— С собой.

— Это первый признак безумия, — заметила Абракта, наблюдая за паникой на площади с довольным видом.

— Второй — разговор с котом, — добавил я.

— Третий — разговор со звездой, — подытожил Валтар.

— Значит, держись рядом со мной, — сказала моя спутница, ожившая дестабилизированная эмоция, которая только что пыталась запугать двенадцатилетнего мальчика рассказами о моральном разложении, чтобы он остался в поселении на руинах древней эльфийской тюрьмы. — У меня четыре Интеллекта. Я адекватная.

Глава 53. Хты

— Абра, — сказал я, когда мы свернули с главной улицы в переулок, который с каждым шагом становился всё уже и всё грязнее, — ты не видишь, что ведёшь нас в злачные места?

— Вижу, — ответила она, даже не обернувшись.

— Ты планируешь завести нас в трущобы?

— Конечно. Здесь самые вкусные эмоции, не то что эти цивильные скукотени в центре.

— С нами ребёнок, ты не забыла?

— Я не ребёнок! — запротестовал ребёнок, надув щёки и сжав кулаки.

— Поверь мне, Тур, лучше тебе оставаться ребёнком, чтобы убедить Абракту не идти туда, куда она задумала.

Но мы, к сожалению, уже дошли. Куда-то. Сначала дома стали ниже, потом кривее, а потом улица сузилась настолько, что два человека могли разойтись только боком. Антураж оплетали натянутые верёвки с плохо выстиранным бельём. Вообще-то оно даже не было мокрым, как будто жители не совсем понимали, зачем его вывешивать, но им нравилась сама идея. Мы оказались в гоблинском квартале.

Как я понял, главный девиз гоблинов: «Громкая суета! Всегда!». Один гоблинский малютка оседлал рыжего кота, остальные зелёные дети бежали рядом с ними, как свита, выкрикивая: «Ги-го! Ги-го!». Толстые гоблинши стояли кучкой и разговаривали друг с другом, каждая думала, что цель разговора — перекричать остальных собеседниц. Звучало как горловое пение, только без горла и без пения. Из окна второго этажа с пронзительным криком выпал гоблин, приземлился на мягкую мостовую, вскочил и заорал с великой обидой: «УЙДУ К КРАСНЫМ КОЛПАКАМ!»

Тощий гоблин в фартуке, который скоро растрепется до слюнявчика, с лотком, полным чего-то шевелящегося, оповещал весь квартал:

— ГОБЛИНСКАЯ ЕДА! ЖИРНЫЕ ЛИЧИНОЧКИ! ГРИБЫ БЕЗУМИЯ! ЛУЧШИЕ ЧЕРВЯЧКИ! — а завидев нас, принялся орать: — ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЕДА! ОЧЕНЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЕДА!

— Мы здесь ради торговли, — напомнил я, повышая голос, чтобы перекрыть гоблинов.

— Так вот же магазин. Наверняка без этих базарных наценок для туристов, — Абракта указала на кривую во всём вывеску «Торговать!» и, не дожидаясь моих разумных возражений, решительно направилась в дверь под ней. Торговать.

Магазин оказался барахольной направленности. Стеллажи до потолка (примерно моего роста) были завалены свитками, регенактиваторами, книгами, маленьким оружием, амулетами, ботинками без пар, картами, факелами, костями, рационами, непонятными приспособлениями, явным мусором, банками с чем-то разноцветным и коробками без опознавательных знаков.

На стойку вскочила продавщица — гоблинша ростом около метра, с острым носом и лопоухими ушами с двумя серёжками (на одном ухе). Она носила белую рубашку (местами чистую), коричневый жилет со шнуровкой, красную юбку, а с пояса свисала куча висюлек. Самое примечательное в её внешности были встревоженные каштановые волосы, которые торчали в разные стороны, как будто она только что проснулась или никогда не ложилась (или вставала с кровати, и ложилась, и снова вставала, и всё это за последние пять минут).

— ПОКУПАЙ ДЕРЬМО! — завопила она пронзительно. Таким голосом поднимать тревогу в ночном дозоре.

— Э-э-э, нет, наверное, — пробормотал я, стратегически не отходя от выхода. Кот на шее прижал уши.

— ПРОДАВАЙ ДЕРЬМО! — не унималась гоблинша.

— Тоже нет. Мы, видимо, ошиблись дверью.

Я уже взялся за дверную ручку обратным хватом, готовясь к быстрому отступлению, но продавщица вдруг присмотрелась ко мне и Абракте.

— А-а-а... — протянула она уже спокойнее (ну, насколько это возможно для гоблинши). — Вы помогли моему кузену. Не зарезали, хотя следовало. Дали кровь, чтобы он стал красным колпаком. Он дурак. Но родня. Скидку вам! — Она сплюнула на пол для выразительности. — Меня Хты зовут!

Оу. Обязанный нам торговец — это уже что-то. Я аккуратно достал Искропад, якобы из кошелька на поясе.

— Девять железных! — сказала криком Хты, оценив кольцо.

Абракта ловко выдернула Искропад из моих пальцев.

— Семнадцать железных! — мгновенно поменяла мнение Хты.

Да, у Абракты Харизма выше, значит и цены на продажу тоже. Я быстро передал ей партию товара: Искропад, чёрствый хлеб, серёжку «Слёза селки», одну оранжевую капсулу для силы, три золотых для кармы, горшок с растением и плоды Гнили. Двуручник я бы не смог вытащить, прикидываясь, что достаю его из сумки, да и места в магазине для него не было.

Абракта торговалась с таким пылом, будто собиралась во что бы то ни стало разорить Хты сегодня. Кот соскочил с плеча и устроился на полу, наблюдая за гоблиншей с любопытством и одновременно сдерживая охотничьи инстинкты. Тур стоял у двери и старался не дышать. Я же отошёл к стеллажам, разглядывая хлам.

— Книги не есть! — крикнула мне на всякий случай продавщица. — Увижу — прогоню навсегда! — затем тут же вернулась к перетягиванию денег с Абрактой. — Да кто вообще купит кармические капсулы?! Таких магов я в жизни не встречала! А я очень влиятельная столичная торговка!

Но всё равно купила.

— Зачем орать, когда можно не орать?! — не выдержал Тур. — Я отсюда всё слышу!

— Ты молчи, малыш! — огрызнулась Хты, но немного сбавила тон. — Не привык ещё к настоящей торговле.

Тур догадался закрыть уши руками. Я бы решил, что гоблины считают, будто люди на такой верхотуре не слышат гоблинов и им нужно докрикивать туда, если бы не знал, что они и друг с другом так общаются.

Меня привлёк странный предмет — дуга на палке, она же глобус этой части мира. Все представленные биомы были ровно расчерчены прямоугольниками. По краям мира тянулись синие ленты океанов, вверху слева — Каньоны Брайксона, вверху справа — Архипелаг Бурь, в середине слева — Сердцелесье, в середине справа — Холмолесье (это там, где мы были, и где теперь Руиния), слева внизу — Седогорье, справа внизу — Вечноночь. Из Архипелага Бурь в Седогорье слишком ровной дугой текла река (это на её берегу раньше стоял Бэнкстед). А с правого края, сверху донизу, через весь мир (даже через океаны), проходила тонкая линия с подписью: «Нулевые земли». Узнаю прямые границы, которые не могли быть созданы естественным путём (войнами, дипломатией, реками и горами), а расчерчены кем-то линеечкой. Называется такое «административное деление». Территория под чьей-то серьёзной доминацией. Я поставил кольцевой глобус обратно на полку, стараясь не задеть соседние безделушки.

— Слишком новая. Слишком чистая. Для древней монеты. Подделка, — объявила Хты, рассматривая монету Абракты.

— Это не подделка, — спокойно ответила деэмоница. — Это... реплика. Художественная. Уникальный экземпляр.

Когда деэмоница протянула руку за монетой, гоблинша молниеносно сжала её в кулаке и спрятала за спину.

— Нет, это теперь моё! — заявила она. — Ты предложила, я приняла. Условия торга. Есть коллекционеры подделок! Я продам им дороже, чем настоящую!

Она разменяла наши древние монеты из Завесы Тьмы на современные (с профилём пожилого мужчины с одной стороны и медведем с алебардой на другой). Часть денег Абракта сразу сунула мне. Я купил несколько чистых книг, чернила, перо, сапоги (хоть и разные, но крайне похожие, почти не жали), несколько капсул для МЭ, ТЭ и здоровья, а также кучу ключей телепортации.

— У нас закончились товары, — сообщил я. — Но вопросы остались.

— Вопросы — это товар! — возразила Хты, вытирая руки о юбку. — А ответы — тоже товар! Всё товар, если этим обмениваться.

— Как наполнять такие кристаллы? — я показал ей свой чистый магический кристалл.

Хты взяла его, повертела в руках, понюхала и лизнула, а затем вернула мне.

— Знала бы я это магическое дерьмо, не торговала бы, а магичила. Сидела бы в замке, ела бы засахаренных жучков.

— Хорошо, ещё нам нужны красные магические кристаллы, — не сдавался я. — Такие, чтобы питать живую броню.

Хты умолкла, задумавшись. Это было впечатляюще. Её уши шевелились независимо друг от друга. Но недолго она продержалась.