Арена миров

Продовольствием на первое время нас будет снабжать Гниль. Название не самое аппетитное, но для Руинии вполне подходящее. Но рациону нужно разнообразие, и я отправился к Эйрин с семенами баранца.

— Как нам организовать ферму? — спросил я.

— А ты не знаешь? — Она посмотрела на меня как на идиота. — Я думала, вы, чужаки, только и любите, что давать нам советы о том, как правильно давать земле отдых. — После паузы она подозрительно прищурилась. — Ты ведь это хотел предложить? Да? Хотел?

— Ничего я не хотел! Ладно, мог бы такое посоветовать, но только в крайнем случае, если бы никто об этом не знал. Я разбираюсь в сельском хозяйстве лишь поверхностно.

— Я тоже, ведь я козлопаска.

— А это как раз растительные овцы, — Я подбросил семена на ладони.

— Ты ещё и в животноводстве не разбираешься. В любом случае, все растения, которые мне нужны, растут сами.

Тогда я пошёл к Тинголу. Полуэльф сидел у своего импровизированного жилища, его жена Исиливен штопала одежду, ей помогала дочь Лориэль, а Серелит размахивал деревянным мечом в стороне — один умелый мужик вырезал такие всем детям. Отец семейства осторожно взял семена, словно это было что-то важное, и пообещал разобраться. Стоило сразу идти к полуэльфу.

Вернувшись в Шпиль, я застал Абракту за нарезанием кругов вокруг статуи ламассу, потому что вытащить-то она её вытащила, а план запихивания её обратно в инвентарь всё ещё находился в разработке.

— Нужно обсудить налогообложение, — сказал я.

— Это что такое? — спросила она, и я остро позавидовал её невежеству.

— Учитывая, что мы работодатели и владельцы земли, то, когда мы выдаём людям деньги, часть мы им не додаём.

— То есть просто даём определённую сумму? — переспросила она, надеясь, что ослышалась.

— Нет, всё сложнее. Есть проценты, отчисления, социальные взносы, подоходный налог, налог на добавленную стоимость, акцизы, пошлины, штрафы, пени... — приоткрыл я ей дверь в мир бухгалтерии.

Абракта посмотрела на меня с нарастающим ужасом, как на сумасшедшего.

— Ты сумасшедший! — дополнила она взгляд словами.

— Знаешь, давай я решу этот вопрос без тебя, — предложил я.

Кот, наблюдавший за этим разговором с кровати, послал мне образ рыбы. Просто так, для профилактики.

Нам катастрофически не хватало специалистов. Чтобы Руиния не стала настоящей Руинией, нам нужны:

1) Бухгалтер (я мог бы справиться, но плохая идея иметь бухгалтера-авантюриста).

2) Строитель (туалеты, не забывайте про туалеты).

3) Маг, способный проверить Ядро на предмет скрытых ловушек Хрономага.

4) Все другие специалисты.

Так, с поселением я отчёт сделал, теперь расскажу о личном развитии. У меня теперь был девятый уровень, у Абракты — десятый, у кота остался третий.

— Единица Резонанса открывает возможность привязывать навыки не к двум скучным физическим рукам, которые вечно заняты тем, чтобы ты не упал, приматик, — объяснил Валтар, — а к десяти воображаемым. Или к любому другому мысленному соматическому компоненту. Хочешь — крути волосами, хочешь — моргай седьмым левым веком, хочешь — чихай глазами в определённом ритме.

— Чихать в ритме сложно, — заметил я. — Особенно глазами.

— А ты тренируйся, — парировал Валтар.

Я словно пересел с велосипеда на многорукого боевого робота (но воображаемого): возможностей в пять раз больше, а путаницы... Ну, пока тоже в пять раз больше. В тренировке самое сложное было не двигать руками, «помогая» заклинаниям. Все эти пассы и театральные жесты возникали автоматически, просто какая-то профдеформация мага.

Абракта теперь только и носилась со своим луком под названием «Арканодром». При первом использовании она попала стрелой мне неважно куда, хотя мы стояли плечом к плечу. Я выразил возмущение маленьким таким криком, почти вздохом негодования. Оказалось, что лук мог стрелять только по дуге. Только. По. Дуге. Прямого выстрела нет! Это открывало феноменальные тактические возможности, в основном, конечно, атака врагов за укрытиями (и союзников рядом). Чтобы научиться пользоваться этим усложненным луком, Абракта вызвала добровольцами големов в качестве мишеней, а я настоял на обёрнутых тряпками наконечниках, чтобы шальная стрела не вонзилась в кого-нибудь из наших мясных жителей.

Я тоже не терял времени даром и взял несколько пассивных способностей для [Кинетической волны]. Теперь она отражалась от поверхностей с меньшими потерями энергии, её сила увеличивалась на 5% за каждый рикошет, и у меня появилось сопротивление к чужим [Кинетическим волнам]. Также взял [Когерентный след]: увеличивает вероятность критического эффекта следующей волны на 3% (может суммироваться до пяти раз или сбрасываться при промахе). И [Нелокальность тела]: пока вы бежите, урон от физических атак снижен на 1% (масштабируется от Интеллекта). Движение — это жизнь, Аристотель не врал.

Был соблазн добавить к кинетике огненный модификатор, но это значительно увеличивало риск неконтролируемого воспламенения. Из своего жизненного опыта я начал подозревать, что поджоги — это не универсальное решение всех проблем. Поэтому я отложил огонь до лучших времён. Хотя одно внесистемное усиление [Кинетической волне] я всё-таки придумал, но не буду портить вам сюрприз, когда применю его в бою. Там сразу выясним, насколько идея была плохой.

[Анализ] я прокачал до 5 уровня во время лежания (кажется, Валтар возненавидел потолок так же сильно, как я) и дал ему урон по площади чисто для смеха. Но сразу же отключил, потому что накладывающийся друг на друга хор Валтаров, анализирующих каждую травинку, — не очень смешно для моей головы. Некоторые знания лучше оставить недоступными для человечества.

Абракта давала мне советы по прокачке меня, которые звучали как «возьми то, что делает больно» и «больше величия», однако интересную информацию она всё же предоставила. Вложившись в Ловкость, я поднял Аспект Проворства и Физическую Сферу выше двадцати, что дало мне их Архетипические бонусы: увеличение шанса обмана и целую ветку «Воинские умения» соответственно. Ветка была хиленькая, размером с [Человека], и чтобы начать её развивать, мне пришлось взять первый навык [Арт-фехтование]: при активации ваша рука начинает выполнять сложные фехтовальные приёмы. Стоимость: 1 ТЭ/секунда.

Описание не обмануло при проверке. Движения были плавными, почти танцевальными, и совершенно не зависели от меня. Я догадался дать руке меч, и она завращала им, словно знала, что делает. Выпады, круговые удары, финты и смена хватов. Все жители рядом дружно зааплодировали.

Потеря контроля немного пугала, но в качестве устрашения приём мог сработать. А потом я открыл, что могу активировать это умение для левой руки, сохраняя контроль над правой. Так, пока одна рука создавала пугающую защитную полусферу, другая, пусть и менее умелая, но более адекватная и хитрая, делала свои дела. Не без гордости сообщаю, что раскидал таким образом всех детей в поселении в тренировочном бою на деревянных мечах. Правда, они всё же попадали по мне пару раз, так что мне нужно подумать, стоит ли использовать этот навык в настоящем бою со взрослыми.

Надо бы про детей в поселении рассказать, да? Кроме помощи родителям в расчистке завалов, они были предоставлены сами себе и устраивали себе обычные детские приключения. Называли себя «Малая стража». Валтар воспринял это всерьёз, признав их в меню вассалами Руинии и наградив меня пятью очками репутации к этой фракции за тренировочный бой.

— Они теперь будут смотреть на тебя с уважением, — сказал Валтар. — И, возможно, даже не будут подкладывать острые камни в твою постель.

— Они подкладывали камни в мою постель?

— Теперь-то нет.

Глава 50. Путь в Крестхейвен

Как и любое всё на свете, мой отпуск подошёл к концу. А стоит чему-то закончиться, как начинается что-то новое. Этим «чем-то» оказался поход в Крестхейвен для закупки ресурсов, вербовки специалистов, доставки новостей о Бэнкстеде и призрачной возможности сдать «Санитар Холмолесья».

— Мы с Абрактой идём в город, — сообщил я коту, который пытался стать идеальной окружностью. — Ты с нами?

В ответ мне в голову пришёл поток образов. Взрыв. Бегущие люди. Абракта, танцующая локтями.

— Спасибо за оптимизм, — усмехнулся я. — Но Игрокам полезно прокачиваться, а лёжа, к сожалению, это сделать сложно. Даже если очень хочется.

Ночная Пасть всё же пошёл с нами. Шагов двадцать, затем попросился на воротник. На моей шее он свесил лапы вниз и превратился в неплохой меховой аксессуар с претензией на власть. Я почесал его макушку. Благодаря [Сопартийценосу] он стал лёгким, и я почти забывал о нём, пока он не начинал дышать мне в ухо.

Абракта выдала на-гора две монетки и теперь вовсю игралась с ними. Сейчас деэмоница вставила их в свои глазницы, что она находила невероятно забавным. Абракта периодически подставляла мне своё монетоглазое лицо и, вероятно, представляла, что я каждый раз падал на землю, задыхаясь от смеха.

У выхода из Шпиля нас ждала Эйрин с тремя козлятами. Она выглядела бледнее обычного, а под глазами залегли тени.

— Молоко кончилось, — сказала она без предисловий. — А без молока я... ну, ты знаешь.

— Ты превращаешься в злую козу, — ответил я.

— Я и так злая коза, — поправила она. — Без молока я превращаюсь в очень голодную злую козу.

Абракта хлопнула её по плечу, но промахнулась и попала между лопаток. Эйрин едва удержалась на ногах, выпучив глаза.

— Не переживай, козочка! — жизнерадостно сказала Абракта, сверкая своими монетками. — В городе найдём молоко, там у них всего завались. Или украдём. Мы же теперь закоренелые преступники. Официально.

— Это не преступление, — вмешался я. — Это... чрезвычайная экономическая адаптация.

— Ты так мило оправдываешься перед пустым воздухом, — заметила Абракта, вывалив монетку на ладонь и стрельнув в меня хитрым глазом.

— Я бы предпочла не нарушать закон по мелочи, — сухо ответила Эйрин.

То есть она не против нарушать закон по-крупному? Я решил не уточнять.

Пастушка уверенно вела своё стадо через зелёные склоны. Козы воспринимали всё возвышенное как личный вызов. Одна забралась на почти вертикальный утёс, вцепилась копытцами в крошечный выступ и победно заблеяла.

— Они не упадут? — спросил я.

— Если упадут, значит, были недостаточно хорошими козами, — спокойно ответила Эйрин.

Очень утешающее мировоззрение.

Эйрин вела нас по живописным холмам, её козы щипали траву на ходу, Абракта насвистывала странный мотивчик, а я нёс на шее кота, который через каждые полчаса менял позу, как беспокойный йог. От обилия зелени, волнующейся под ветром, мне стало казаться, что мы пересекаем застывший зелёный океан. Деревья попадались редко, словно одинокие стражи, потерявшие свои легионы. Один ручей звенел на перекатах, его прозрачная вода показывала каждый камешек на дне.

— За нами следят, — внезапно сказала Абракта и остановилась.

Это остановило и меня с котом. Эйрин спокойно продолжила идти — козам было плевать на слежку, а она шла за козами. Получается, это они вели нас.

Я посмотрел на куст, на который указала деэмоница. Куст посмотрел на меня ребёнком. Из зарослей, с достоинством человека, который сам принял решение и теперь несёт за него ответственность, вылез Тур — мальчишка, которого Абракта напугала, а затем вытащила из горящего сарая в Бэнкстеде.

— Я решил идти в город, — произнёс он раньше, чем я успел что-то сказать. — Чтобы присоединиться к «Молотам» или «Чёрным лисам». Не решил ещё. Но точно не к «Вороньим сёстрам». Чтобы стать воином. Это я решил уже.

— Ведём его обратно? — предложил я.

— Я же рассказал все свои планы. Возвращение в них не входит. Я уже взрослый! — с детской обидой выдал последний аргумент Тур.

— Ох, инквизиция, — сказала Абракта. — Если ты в двенадцать лет такой наглый, то во что превратишься к двадцати? В паладина Света?

— Ты не боишься...? — начал я, глядя, как Эйрин удаляется, будто мы никогда и не шли вместе.

— Я не боюсь! — перебил меня малец.

— Неправильный ответ, — отрезала деэмоница своим редким серьёзным тоном. — Бояться нужно. Когда блокируешь эмоции, становишься к ним уязвимым. А Страхи — не те деэмоны, к которым стоит быть уязвимым.

— Вы мне никто! — упрямо выпалил Тур. — Я вас не обязан слушать!

Вот ведь аргумент. Технически невозможно оспорить.

— Ладно, идём, — согласился я. И объяснил окружающим, хотя им это было не интересно: — Какая разница, в какую сторону его вести? Дорога длинная, опасность может поджидать где угодно.

— Где угодно, — подтвердил Валтар.

— И я всё равно пойду за ва... — Тур запнулся, покраснел и быстро поправился: — ...то есть в город самостоятельно.

— Значит, безопаснее хотя бы видеть, где ты, — заключил я.

Двенадцатилетний мужчина резко вытер нос тыльной стороной ладони. Его пальцы дрожали, хотя он старался держать их сжатыми в кулак. Он с достоинством, достойным лучшего применения, поковылял за Абрактой, стараясь ступать так же широко. Деэмоница начала оглядываться на него и удлинять нос до комичной длины, сжимать всё лицо в одну точку, или выпучивать глаза, и тут же прятать их обратно. Тур поймал мой взгляд своим вопросительным. Я постарался показать своим выражением лица: «Не обращай внимания». Он понял неизвестно что и неуверенно удлинил свой нос руками — показал Абракте, что тоже умеет. Она нахмурилась и больше не дурила с мальцом.

Через пару часов мы вышли на мощёную дорогу, и путешествовать стало легче. К вечеру Эйрин внезапно развернулась и подошла к нам.

— Гоблины, — предупредила она.

И они не заставили себя ждать. Из-за пригорка впереди высыпала целая куча, хотя, если считать, их было всего пятеро. Четверо в белых шапках, один — в красной. Что-то знакомое.

— КРОВИ! — радостно заорал красношапочник.

Да, точно знакомое. [Анализ] показал, что его зовут Цос и он девятого уровня.

— Крови, — повторил он уже дружелюбнее, тоже узнав нас. Даже щербато улыбнулся.

— У меня как раз лишняя есть, — сообщила Абракта.

Один из гоблинов потянулся к козе, чтобы погладить. Козлопаска подскочила к нему в стремительном развороте и пнула копытом так, что он отлетел на пару метров. Но не сильно обиделся. Абракта тем временем выдвинула из груди мясную трубку и щедро оросила гоблинов струёй алой жидкости. Мелкие пакостники пришли в неописуемый восторг.

— Получено три очка репутации к фракции «Малый народец», — сказал Валтар. — Вижу, вы всё ещё занимаетесь гоблинской благотворительностью.

Тур наблюдал за происходящим с таким видом, словно ему платили за каждый квадратный миллиметр своих глаз снаружи. Сам пожелал идти в компании с Абрактой — ну вот, получай. Он повернулся ко мне.

— Это... нормально?

— Нет, — ответил я честно. — Но уже стабильно.

На прощание Цос даже помахал нам окровавленной рукой:

— Хорошего разбоя вам!

— Лучше бы крепкого психического здоровья пожелал, — пробормотал я.

На ночь мы устроили привал в небольшой ложбине, укрытой от ветра. Абракта вдруг заинтересовалась, что я всё время пишу в интерфейсе, и не дала мне спокойно писать. Поэтому коротко: это был ничем не примечательный привал. Эйрин почти сразу уснула, обняв коз, остальные поели, я безуспешно попытался наладить контакт с Туром, а Абракта полчаса чесала кота.

По мере продвижения дорога постепенно цивилизировалась всё сильнее: на ней появились другие путники и даже телеги, запряженные хряками. Благодаря их присутствию Валтар не шмякнул в нас какой-нибудь гадкой случайной встречей. Ох, да кого я обманываю, он и не думал беспокоиться о жизни синтов. Просто не успел. Или копил силы для чего-то покрупнее.

Через пару часов пути мы наткнулись на огромный мегалит. Чёрный камень в три человеческих роста возвышался над холмом, словно памятник чему-то великому. Его поверхность покрывали подозрительно ровные трещины, и, возможно, это были не трещины.

Абракта коснулась монолита раньше, чем я успел отрубить ей руку, как мы договаривались. Но она осталась невредимой, на месте, в том же виде, и посоветовала мне сделать то же самое. Камень под пальцами оказался холодным, словно только что из морозильника. По коже побежала лёгкая вибрация, напоминающая статическое электричество. Я получил Благословение Обелиска: +20% к максимальному запасу моих доступных энергий. Срок действия: 20:00:00.

Кот спрыгнул с меня, потёрся об камень, получил благословение и запрыгнул обратно. Тур и Эйрин решили не выделяться и коснулись Обелиска вместе с нами. Глаштиг прислушалась к своим ощущениям, решила, что на нас просто распространилось озорство Абракты, и фыркнула.

— И что это? — спросил я.

— Не знаю, — ответила козлопаска.

— Обелиск, — ответила система.

— Спасибо. А подробнее?

— Абсолютно точно не знаю, что это такое, — сказала Эйрин.

— Большой обелиск, — сказал Валтар.

— Ты серьёзно?

— Да, — её начали раздражать мои глупые вопросы.

— Я всегда серьёзен. Но в данном случае — нет, — признался он.

Я провёл [Анализ] и убедился, что это действительно «большой обелиск».

К полудню вдалеке показался Крестхейвен — город-крепость, примостившийся на высоком и скалистом холме. Его крепостные стены кривились как не в себя, подстраиваясь под ландшафт, словно чертежи правили сумасшедшие, но все решили, что и так красиво. Крыши домов тоже плевать хотели на общий уровень высоты, но можно было выделить три яруса, каждый со своей стеной и воротами. Венчал макушку холма замок с высокой прямоугольной башней.

В сам холм были вбиты многометровые ржавые гвозди, как иголки в подушечку для иголок. Да, наверное, сразу надо было назвать их иголками, чтобы не плодить лишние метафоры. Между этими акупунктурными украшениями местности вилась дорога серпантином. Чтобы любая поднимающаяся армия подольше находилась под обстрелом. Ну или чтобы туристы могли насладиться видом.

— Интересно, зачем эти огромные штыри? — спросил я.

— Некоторые думают, что рукотворное железо отпугивает фей и сидхе, — ответила Эйрин.

— И правда отпугивает?

Она многозначительно взглянула на меня, давая понять, что «очень сильно нет».

— Я слышала о древней деэмонической кампании, направленной на то, чтобы убедить смертных в наших ложных слабостях, — небрежно обронила Абракта, даже не заметив, что выдала секрет своей расы. — Возможно, это отголосок тех времен.

— И про соль вы придумали? — с усмешкой спросила Эйрин.

— Наверняка. И... и... и про ветки разных деревьев.

Абракта прыснула в кулак, за ней рассмеялась и Эйрин. Рад, что они нашли общий язык, жаль, что на теме одурачивания смертных. Я переглянулся с Туром, как хоть и синтом, но человеческим. Мальчик пожал плечами. Я бы и с котом переглянулся, как с коллегой по смертности, но было сложно это сделать, не снимая его с шеи.

— Ладно, — сказал я, глядя на поднимающийся перед нами город. — Идём. Посмотрим, что подготовил для нас Крестхейвен.