Полная версия
Разговоры с Иоанном Богословом о Концах
Вот ты, Иван Б. – умер, но ты же – здесь! Как так? Как это – начать снова – после Конца? Или мы с Михалычем оказались первыми, кто тебя привлек? Тут люди, которые знают про нашу работу спрашивают – а когда же, наконец, мы услышим Историю Конца – от самого Иоанна Богослова?! Чувствуешь? Люди совсем не знают ничего про твое Откровение, про твой Апокалипсис. Откуда?! Притом, что сегодня – куча текстов есть в интернете. Загугли – и: читай! Не знаю, правда – кто и как рискнет понять… Ты, Иван писал на таком языке, который похуже моего будет. Один мой товарищ, когда я его попросил прочесть то, что я написал – прочел. Ругался. Обещал, что любой мой текст будет кошмаром для редактора!…((( А я же уже вырос из уроков русского языка. И позволяю себе определенную свободу – в своих высказываниях, текстах, нарративах. Вот – нигде не встречал чего-то подобного моим экспериментам с отмодальными существительными… А начнешь рассказывать кому: соглашаются!…)))
– А я? Я же сам это все понял и вербализовал. Поскольку в 1994 году смог понять, что раз МОГУ, то внутри меня есть МОГУЩЕСТВО…))) Ну, да про это – будет отдельная книжка. Сегодня ты, Иван, показываешь. Что ты – МОЖЕШЬ, СМОГ, предъявляешь свое Могущество – своим здесь появлением. К тому же – ты же не в первый раз это делаешь?!
_ Только вот что я, парни, замечу. Ведь во времена Ивана Б. – ни в Вифлееме, ни на Патмосе не существовало науки. Или «методологии». «Государства» – были маааленькими островками. Всего ОДНА ТЫСЯЧА человек – на родине Ивана б, Это – поразительно! В двух городских старых хрущевских домах – столько народу живет. У меня в деревне, в Калинино – 8.000 человек проживало, когда я обазартился разными деревенскими проектами: лошадьми, борзыми собачками, культурным цветоводством и садоводством… Вдумайся, Акинфий! В ВОСЕМЬ РАЗ БОЛЬШЕ, чем Вифлеем – мое Калинино!!!… Я? Я тоже проповедовал… Я им – этим своим сожителям – привозил то семенной картофель. То другие овощи… Они воровали у меня в саду тюльпаны, пионы, ирисы, клематисы… И? Не понимали меня! Но они были счастливы в своей безысходности, нужде и тяжелых трудах. Понимаешь ли, Акинфий, о чем я толкую? Вот Иван Б. однажды понял, что жить надо для Счастья. Только счастье будет ПОТОМ! После Страшного Суда.
– Я не увидел в его тексте, в этих поразительных 22 главах рассказов про различия. Все грешники: одинаковые. Те 144.000, которые спасутся, оденут белые одежды и будут блаженствовать – они же тоже: без знаков различия! Вот ты – методолог, а я – философ. Но мы оба – если соглашаться с Иваном Б.: не спасемся! Понимаешь – в каком месте моя печаль?
Я прожил всю жизнь – в заблуждениях. Я все хотел знать, понимать, мудрствовать… А не быть счастливым. Каждый день. Вот ты, Акинфий: каждый день счастлив? Или когда спишь?
– Сегодня разговаривал с дочкой. У ней – сегодня День Рождения. И она как-то сумела стать счастливой каждый день. Глаза светятся. А у тебя? У Ивана Б. горят. Да, праведным огнем пророка…))) А у тебя? Методология же: не горит!!! Тем более та – советская…)))
– Ты уговариваешь себя, что всегда был мудрым. А у меня же есть тест! Я сам – добрался до мудрости, но не стал счастливым! Понимаешь?!…((( Мудрость – не ведет к счастью. Меня моя – привела к осознанию своего бессилия… Как счастье может быть печальным?! Или болезненным…))) Да ты хоть расшибись – счастье это … разрыв души, это когда задыхаешься, когда все тело хочет близости, когда ты не можешь выговорить и слова, когда свет твоих глаз – прожигает дырки в шторках. А кастрюли: закипают сами по себе…
– Так что, пацаны, я вот думаю, что после Марксова Манифеста Партии – сегодня нужен Манифест Счастья.
– Иван Б.: что-то и пиво вкусное закончилось… Этот ваш пермский Бельгийский Квак…)))
Глава 10
ЗА СПИНОЙ
По дороге домой, за спиной Ивана Б. случился разговор.
Михалыч: Точное число жителей Вифсаиды во времена Иисуса неизвестно, но это был процветающий и крупный галилейский рыбацкий город, столица царства Гессур во времена Давида, который дал миру апостолов Петра, Андрея и Филиппа. Учитывая его важность и упоминания в Евангелиях, население, вероятно, исчислялось тысячами, а не сотнями, но конкретные цифры не сохранились до наших дней.
Что известно о Вифсаиде:
Экономическое значение: Это был оживлённый, богатый город рыбаков, находившийся на берегу Галилейского моря.
Связь с апостолами: Вифсаида – родина апостолов Петра, Андрея и Филиппа.
Чудеса Иисуса: Здесь Иисус совершил чудо насыщения тысяч людей, используя всего несколько хлебов и рыбы, и исцелил слепого.
Судьба города: Несмотря на близость к Иисусу и чудеса, жители не покаялись, и город был разрушен землетрясением в IV веке н.э., а его точное местоположение долго оставалось предметом споров.
Вывод: Хотя точная цифра населения не сохранилась, Вифсаида была значимым поселением, а не маленькой деревней, и в ней проживали тысячи людей, включая первых апостолов Иисуса.
Проклятые Иисусом города – cliotada
Вифсаида была еще крупнее и богаче Хоразина. Это был шумный и процветающий город рыбаков. Во времена ветхозаветного царя Давида город сч…
Согласно Евангелию от Иоанна 1:44, Вифсаида была родным городом апостолов Петра, Андрея и Филиппа . Йорг Фрей считает это утверждение достоверным…
Платон: Ты, Михалыч, носитель традиционных сведений. Вот ты ЗАЧЕМ это добыл? Чтобы что???? Чем тебе история про 1000 жителей не нравится???
Ведь это простой вопрос – КАКОЕ ЧУДО тебе сегодня нужно, чтобы бросить свой Кудымкар и пойти, например,… ЗА КЕМ???!!! Понятна ли суть вопроса?
КАКОЕ?
ОТ КОГО? (ЗА КЕМ???)
А 1000 жителей в деревне Ивана Б. – это же просто "мысленный эксперимент". Большие Афины в 4 в. до н.э. – это 20.000 свободных граждан + 400.000 рабов. Афины – в 2.500 км от Генисаретского озера.
Или бы ты – присутствовал при "выступлениях Христа" (а не цирк же, билетов нет, толпы нет!!!), читать не умеешь, про Афины не слышал… Мозги? Такие… крестьянские!!! ИИИ??? Бросил дом? ИИИ??? Поперся бы? А сколько бы раздумывал? Или в одночасье???
– Вот я тебе и предлагаю – соверши реконструкцию Решения!!! Не дурацкие детали разыскивай. А реинкарнируйся, преобразись, увидь!!! Интересна же внутренняя драма ИБ!!! А ты его как муравья под микроскоп раздавил и положил…((( И нет еще Библии. Нет Евангелия. Нет книг. Книгопечатания. Городской библиотеки… Нет науки. Нет доказательств и опровержений. Нет школ и образования. Есть традиция. Семья. Базар. Рабы. Цари. Воины. Поборы…))) И т.д.
Михалыч: Афины не при чем. И тем более Калинино с 8 тысячами
Вифсаида, Палестина. Рим
4 век до н.э. и 1 век н.э. это как 15 век и 20-ый
Платон: Черт…((( Ты застрял в логике и "правильном "мышлении""…((( СЮЖЕТ!!! НЕ НАУЧНЫЕ СВЕДЕНИЯ И СПРАВКИ!!! СЮЖЕТ!!!
– Нет "науки". Нет "религии". Нет " философии". Нет книгопечатания. Нет пролетариата. Есть несколько меток для выстраивания "мотивов". Наш ИБ – собеседник. С характером. У него нет "мыследеятельности"! И: "образования". Я таких имел в собеседниках (без игр!) в Калинино (8 тыс.) и в общагах… А ты? Учительствовал и играл? Это же потом – по ходу: будет вопросом о входе в реальность!!! Тебе зачем (для сюжета!) нужен большой город??? Для чего эта наша полемика? Для какого сюжета??? Для какого драматизма? Для какой интриги???
Михалыч: Это не я, это ты про Калинино. И в чем здесь интрига? Не пойму
Уф…((( Остановлюсь. У тебя как-то просто получается. От Вифсаиды – к Риму. Типа: сел на велосипед и приехал. Калинино для меня – как люди, с которыми я выстраивал коммуникации. Для которых я был Сергеем Пермским. Чудиком с фокусами… Я имел опыт демонстрации чудес. И опыт последствий…
Я спрашиваю тебя – что должно произойти сегодня, чтобы ты – бросил Кудымкар и пр. – и поперся за фокусником-магом-волшебником???
Петр: Образование и пр. – не при чем. Собеседник ли он, – вопрос. Это вряд ли. Что имеет значение, если мы упоминаем имя Иван Богослов, то что он любимый ученик Христа. И его брат, поскольку Христос на кресте просил его позаботиться о Марии, его матери…
Платон: Нет, думаю, таких мотивов и сюжетов. Вифсаида сегодня – это: Пожва, дача, выходные..
Фокусы и чудеса по выходным…((( Мы литературой занимаемся. А не имитацией науки.
П.: Это так выдает ИИ. Но от Палестины до Рима не так далеко, она провинция Рима. Надо будет, посадят на корабль и привезут в Рим. Именно, литература и требует точности характеров и обстоятельств места и времени
Платон: Чееерт!!! Петр. Мы не занимаемся интерпретацией "фактов". Мы генерируем поток впечатлений. От нашего текста – должны появиться впечатления, вопросы, эмоции, удивление, радость, предположения, интерес, мотивы… Не ЗНАНИЯ!!! В тегах я поставил "историческое фэнтези"…))) Мы, похоже, разные книги читаем. И постмодернистская литература: тебя отвращает…(((
Михалыч: Поток впечатлений… Каких впечатлений? Пожва, дача, выходные? Но при чем здесь Богослов. (Богохульно как-то)…
Платон: Как ты относишься к Нилу Гейману?…))) Погляди, пжлста, а потом я бы спросил тебя про "жареную жар-птицу"…))) Я начинаю понимать – в каком месте у меня проблемы со "старой школой" "мышления"… Ты сегодня не знаешь – как "шагнуть вперед", как сделать первый шаг в этом странном танце…
Не понимаешь – что это за "ВПЕРЕД"??? И как понимать то, что ПОЗАДИ.
И "понимание" заменяется "чтением", "разговорами", написанием никому не нужных текстов… Затворничеством. Утешением. Непринятием. Служением. Ты вот даже оживить Ивана Б. не готов!!! И чудо, которое я тебе предложил совершить, представляется тебе богохульством…((( Старая школа понимала рациональность как мышление. Для меня – как автора новой школы – рациональность – это один из ПАССИВОВ человека. В пассивах 1000 качеств. А мышление – появляется как следствие. А не причина. И проекты – всегда оказываются оправданием того, что предшествует мышлению…)))
Творчество – порождение нарративов, текстов, удивления, восторга, счастья, радости… и пр. – возникает из глубины, из того, что раньше, до, независимо от рациональности…))) Я хотел добраться до этого твоего владения. А не до всяких цитат, справок, истин и т.д.
Михалыч: Я хотел добраться до … владения. Звучит интересно
Платон: ПОНИМАЕШЬ, ДРУЖИЩЕ…, мы ведь исследуем ситуацию, когда человек "уверовал". Я, если говорить в терминах Веры – уверовал в первый раз в своей жизни: в коммунизм.
Во второй раз – в философию.
В третий – в методологию.
В четвертый – в любовь.
Еще разок – в … Него… и Черный Свет…
И каждый раз, когда Уверение кончалось – в моей душе случалось Просветление и я Преображался.
Может и так быть, что я переживал Воскрешение…
Я об этих … событиях и хотел бы говорить…
Михалыч: Уверовал…Очаровался – разочаровался. Чары здесь лучше подходит, чем вера…
Платон: Ну, например, так. Для тебя – чары. Для меня – "уверовал"…))) Мне же важно понять себя: что такое во мне произошло?… Как это случилось? Как выглядело?…
Вот один мой опыт – с могуществом. Когда я принял, согласился, что я – "пыль у Его ног"…
Второй эпизод моего Постижения: мой поход в Черный Свет. Мое постижение Блаженства…
Или эксперименты – философия и методология не наделяют Спасением…
Это все нечто вроде пелены, Майя…))) Но и Постижение Майи – важно! Поскольку ПОСЛЕ ПОКРЫВАЛА, по ту сторону иллюзий – ты куда-то попадаешь!
Надо ли срывать покрывало? Зачем тебе истина, если ты будешь несчастным, непонятым, странны чудиком с волшебными котами?
У тебя вот есть стайка кошек Шредингера. И что?
У меня был рыжий кот и рыжая кошка Шредингера… А я их: предал. Мой сын их увез в душегубку.
Это же проблема навигации!
Куда двигаться, "уверовав" (в моем языке)??? Вверх? Или Вниз? Настоящая Реальность – где???!!!
Я же помню свое изумление. Когда вернулся в Пермь (а я же бежал за "Софией" – из отчего дома, почти как Иван Б. из дома своего отца!) – я понял, что есть тексты о "реальности" (те самые Покровы, Пелена)… И есть Реальность. Но есть и реальность…)))
Одна: Вверху – там бывает иногда мой дух. Другая: Внизу – мой дух и там побывал…)))
Так что я словил эти три разных Путешествия… Свои.
Но и Пелена оказалась трех Цветов! Белая – как Белый Свет. Черная – как Черный Свет. И другая! Как Другой Свет!!!
А в "этом деле" – постижения и преображения – есть же и какой-то … социальный контекст!!! Я – про продвижение и проповеди…)))
Вот ты – что стал делать, когда "уверовал в Методологию"??? Я? Я пошел проповедовать. С кафедры. И в поле. И на улице. И со сцены. И в частном порядке. И перед толпой… И что? Зачем? Ты вот – зачем проповедовал Кошкам?…)))
Однажды, распалившись, размахивая руками – я спустился со сцены и подошел к какой-то женщине…
Она воскликнула – "Не подходите ко мне! Я вас боюсь!"…
Позже – в жизни: стала каким-то проректором в каком-то институте. Не пошла "за мной". Сделалась успешной…)))
В этом смысле – Иван Б. – был счастлив на своем острове?
Глава 11
МАГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ
Парни шли по улице Ленина.
Понятно, никто уже не обращал на название внимание. Дети называли ее улицей ЛЕНОНА… До гостиницы, в которой остановился Михалыч – было нужно пройти пару кварталов – пробраться через небольшой парк возле любимого всеми провинциалами Оперного театра…
Похоже, это была их последняя встреча в этом еще мирном уходящем году… «А что ты нынче читаешь?» спросил Платон…
«Теорию одиночного плавания» Жиля Греле – ответил Михалыч…«Теория» Греле кажется мне в высшей степени знаменательной. Однако потрясающая емкость каждого параграфа книги, смысловая игра концептов, знатная (в смысле знати) генеалогия мысли ставит передо мной как перед потенциальным рецензентом задачу столь трудную, что я ее на себя не беру… Мне, если честно, нравятся эти наглые французы, которые создают, время от времени нечто вроде антифилософии. Скажи, Платон, а как ты относишься к такому чтению, к этой самой возможной антифилософии?…
Платон:
Михалыч! Мне в последнее время все предлагают что-то почитать. Эта твоя реплика – последняя в этом году…
Ты решил меня приобщить? Просветить? Предлагаешь ход в сюжете? Отвлекаешь? Демонстрируешь стиль – который, видимо, тебе видится приемлемым для бегства из Кудымкара?…(((
Твоя душа томится там, в черноте коми-ночи? В закоулках провинциальности?…
Для меня "учения" и "теории": закончились. Мне достаточно содержимого моей головы, чтобы уже кое-что понимать и толковать самому.
Более того, я – было дело – как-то завис по отношению к словечку ЛЮБОВЬ – в стандартной расшифровке слова «фило-софия»… Надолго, скажу, завис… Правда, потом – после моего висения на смыслах – я придумал целую теорию. Или раздел экзистеницальных практик – назвал его для себя «теорией модальностей».
Модальные же глаголы – неприметны, таятся в гуще языка как некоторое предисловие к действию – к настоящему глаголу. Хочу бежать. Люблю страдать. Мечтаю летать. Должен знать… Могу сделать… Я стал любопытствовать. Оказалось, что в тех, разных европейских языках – их определенное количество. Да ты. Как переводчик, сам знаешь…
А в русском языке – в учебниках – нет даже и раздела такого! Да… Так вот, я понял, что Софию – и хотят, и могут, и любят, и ненавидят, и – равнодушны к ней, иногда она: рабыня-=жена… Иногда: курица-Ряба. Иногда Волчок – укушу за бочёк…))) А то и Змей Горыныч или Илья Муромец. Часто: Иван-дурак… Короче говоря – все русские сказки же про какую-то живую мудрость. Не про царевну Софию, которая спит за тридевять земель в тридесятом царстве… А выйди за околицу: ХОП – вот она и идет мимо тебя, попой вертя…))) Живая…
Мудрость здесь – это живая реальность. Данная нам в впечатлениях. Ключевое: ЖИВАЯ!
Только этого оказалось мало! Понять, что реальность – это то, что ты хочешь. Реальность – полна вызывающего эротизма. Вот дальше-то и оказалось, что вся известная европейская философия времен буржуа – сосредоточилась на АНАЛИЗЕ, на понимании, на реконструкции, на отражении этой реальности. Для меня стало понятно – что для того, чтобы понять – они всегда хотели ее убить! И: расчленить. На понятия, суждения, умозаключения, теории, доказательства и опровержения… Доже и твое любимое проектирование – это всегда строительство чего угодно из фрагментов, кусков, деталей… Знавал я товарищей, которые с наслаждением расчленяли живое на 1000 фрагментов и наслаждались своим умением.
Так что для меня – философия – это умение оживлять. Магия такая душевная. Искусство. Вот, к примеру, в сюжете с участием Иоанна Богослова – я позвал тебя совершить чудо: оживить ИБ! НАМ! Он же жив, когда разговаривает с нами. Возражает. Удивляется. Хихикает. Рюмку самогону опрокидывает. Закусывает хрустящей капусткой. В рыбе толк понимает. Заценил нашего с тобой копченого сома! Живой. И: с мозгами…
А нам с тобой – чудо предоставляет ПОВОД!!! ЧУДО КАК ПОВОД: это и есть магический постмодернизм!!! Реальность оказывается таковой – реальностью, когда она живая!!! И это – вторая магия! Оживление реальности. Как? Да просто: в душе, в тексте о ней, в анекдоте или истории, диалоге или восторге, любви или желании…
Порок предшествующего материализма (и философии буржуа) – в том, что 500 лет истории рациональности – философы и ученые препарировали, анализировали и понимали реальность. УБИВАЛИ ЕЕ, УМЕРВЩЛЯЛИ!!! А дело заключается в том, чтобы ее оживить. Так что третья наша с тобой магическая философия – в том, что мы ВОСКРЕШАЕМ Реальность!!!
МИХАЛЫЧ:
Анимировать мертвечину? Зачем? Нет… Реальность мертва. А если где-то что-то шевелится, это надо умерщвлять. Изобретать реальное реальности и реальность реального – более достойная задача, я считаю..
ПЛАТОН:
Вот. Именно. Ты предпочитаешь развлекаться. А равнодушие – оно же не порождает ничего. Так. Мимолетности. Мнимости. Имитации… Пустое… Вместо.
У меня были приятели, которые философию пользовали как наркотик, как водку, как средство побега… Это было давно в моей жизни. И я всегда их спрашивал – зачем бежать? Зачем придумывать себе нору? Зачем кроить шторы и занавесы? Кто у нас Карабас-Барабас? Зачем тебе, дружище, страх? Да еще и выдуманный…)))
Был приятель, у которого наркотиком был карандаш. Он любил читать и подчеркивать. И чем подзавернутей был текст – тем больше строк было подчеркнуто. Такое, знаешь, книжное идолопоклонство. Читать, чтобы не писать. Потому что реальность – разлеглась "где-то там"!!!
В этом месте же и наше различие. Для меня реальность – это то, что во мне. Моя! Как она – моя – во мне, живом – может быть мертвой? Если ты уверен, что твоя реальность мертва – то ты и сам: мертв!!!
Если ты, вдруг, решил, что ТАК должна быть устроена наша игра – что ты "провоцируешь меня", а я, в ответ, становлюсь все живей и живей – это … некорректное ко мне отношение.
Я – не твой скот.
Это же еще одна грань различия. Твои любимые французы – им скучно жить. Они – бегут и развлекаются. А здесь в России – сегодня – уместно «быть внутри», сохранить внутри себя огонь, трепет, любовь, чувство, искренность, честь, долг, совесть. Другая философия. Не такая – как у НИХ!
Глава 12
АКИНФИЙ РАЗГОВАРИВАЕТ С ИВАНОМ Б.
Акинфию удалось как-то вызывать Ивана Богослова. Это происходило как-то само по себе. Но и это не все: он умел создавать вокруг себя нужный ландшафт. Вот бодро бредет он по дамбе вдоль пруда по заснеженной дорожке и… Вот он уже не один, справа от него шагает Иван Богослов и они поочередно о чем-то говорят, и уже не заснеженная дорога, а широкая утоптанная тропа вдоль то ли моря, то ли по берегу какой-то большой реки. И если бы кто-то третий вслушался в то, о чем они говорят, он не услышал бы ничего. Это была какая-то внутренняя речь, внутренний разговор.
Когда прогулка заканчивалась Акинфий иногда силился вспомнить содержание разговора, но всякий раз этой заканчивалось неудачей. Впрочем, это нисколько не расстраивало его. Он предавался другой мысли или фантазии, он думал о том, что язык скрывает содержание и он же его открывает пространству речи. Внутренняя же речь диалогов с Иваном Богословом таких границ не имела, казалось, как море омывает сушу, море предшествует ей (добавил бы я… кто это? Ты, ИБ?), так и реальное внутреннего разговора предшествует, охватывает реальность разговора. Казалось бы, Акинфий впал в какую-то прелесть, в очарование, в иллюзию, но за пределами этой кажимости стояла пустота, она стояла на том месте, где только что была зимняя дорожка и пруд покрытый снегом, пустота мира, ушедшего мира, становилась реальностью в окружении реального. Родительный падеж тут был бы уместен, но было не ясно, что чем порождается – реальное реальностью или реальность реальным. Нет в языке имен, слов, глаголов, способных выразить реальное Акинфия. Оно было морем, бесконечным морем, в котором нет дна и нет времени… Акинфий слышал внутренний голос Ивана Богослова…
Тот говорил, и в реальности Акинфия возникали картины, в которых он рядом с Прохором в каком-то уединенном месте, рядом Иван Богослов и перед ним что-то невидимое, но очень захватывающее все существо Ивана. Слышен внутренний разговор, Акинфий пытается вникнуть: это описание прозрения Ивана, ему открылась бездна реальности и он повторяет за кем-то слова, необычные, неведомые слова, которые в каком-то измененном виде записывает на пергаменте Прохор. В реальности реального невозможно внимать Ангелу, видеть невидимое и записывать. Акинфий понимает место Прохора в этой истории. По почему, подумал Акинфий, его мысль о море, объемлющем сушу, вдруг активизировала реальное Ивана Богослова и открыла видение того, о чем Акинфий никогда не мог бы подумать.
Акинфий вновь шагал по заснеженному пути, диалоги с Иваном Богословом уже растаяли и поднялись облачком к небесам. Содержание есть, но оно существует в пространстве, свободном от времени (от темпоральности… Подумал Акинфий о Платоне). Привнесение времени отменяет реальное и его содержание, точнее способность содержать в себе нечто, на место реального приходит действительность, и начинается эта методологическая и философская чепуха.
Клаус Якобсен, служил пастором в одной из церквей острова Фюн. Однажды он встретил Акинфия, и они обсуждали перформативы и философию, которая эти перформативы поясняла и определяла. Акинфий был не столь вежлив и учтив, чтобы согласиться с постулатами этой философии Якобсена. Спор перерос в переписку по электронной почте. И эта история так бы и ушла в небытие, если бы за этим не наблюдал старый друг Акинфия Юрген. Это был влиятельный некогда человек, он был прекрасно образован, и поскольку с Акинфием вечерами он вел свои разговоры за рюмочкой вишневой наливки, он знал о дискуссиях Акинфия с Клаусом. И вот он собрал двух-трех интересующихся духовной и культурной сферой людей и попросил Акинфия изложить, в чем сила его противостояния аксиоматической части философии Якобсена. Акинфий сам работал в этой проблематике – искусство, перформативы, от символа к знаку и пр. Но очутившись на этом собрании он вдруг понял, что Якобсен прав, что его предъява не состоятельна. Акинфий был упрям, он понял, что он должен именно сейчас произнести нечто неусомневаемое и продемонстрировать силу. Но ничего не приходило в голову. Наступал момент, когда становилось ясным, что Акинфий потерпел фиаско.
И этот момент пришел. Каждый, вероятно, попадает в такую ситуацию. Когда рушится весь мир, красивое здание, возводимое годами из находок мысли и действия, рушится на глазах. Да, тебе удалось не погибнуть под его обломками. Но ты остаешься как король Лир наедине с собой и с бурей, которая сзади. Тебя не увлекла бездна, но ты и есть бездна. И одновременно погруженный в нее человек, точнее: зародыш человека. Акинфий вспомнил свою аудиторию, где он мотивировал студентов в трудных ситуациях использовать эпистемическую конструкцию (метафору), когда ты ныряешь в воду и достигаешь такого места, после которого, если ты не повернешь назад и не всплывешь, тебе не хватит дыхания и ты утонешь. В этот самый момент, учил своих студентов Акинфий, надо продолжать погружение, до конца. И ты окажешься в реальном реальности…
На помощь пришел Иван Богослов. Нет, это был не совсем он. Это был Ангел, но именно его Акинфий принял за Ивана. И сменился ландшафт, открылся внутренний разговор, Юрген открыл свои глаза и был крайне удивлен. Едва отличимыми тенями присутствовали и два-три ученых мужа. Мы были в диалоге, в триалоге и тетралоге, в общем, во внутреннем разговоре и мы были в реальном реальности. Мы были в море, вдали от мирской суеты с ее перформативами и идеологиями господства. Может быть, реальное реальности можно было бы назвать небом… Впрочем, слова тоже утрачивали всякий смысл. За кормой осталась глоссолалия, был – и реально (реальнее не бывает) – кружок, в котором как в чаше, наполненной живой водой, жила эта самая жизнь…