Полная версия
Чем ближе он подходил к тенистым зарослям тополей, тем больше ощущал на себе чей-то невидимый взгляд, будто на него таращилось какое-нибудь привидение. «Привидение? Ха, вот же бред!» – легкомысленно подумал он, но тем не менее внутренне понимал, что в этой ауре было нечто мистическое и неподдающееся рациональному объяснению. Пройдя под шуршащей листвой самого громадного тополя, Фредди ощутил, как какие-то бредовые видения начали ему мерещиться, спутывая сознание. Он тем не менее преодолел и это и, сделав ещё пять шагов, застыл на месте.
То, что он увидел, было, по своей сути, ужасным и совершенно отвратительным. Фредди нахмурился, его жилы вздулись от досады и злости, которые охватили его. Отчасти это напоминало праведный гнев.
«Господи, кто мог такое сотворить?» – пробубнил он, глядя на зрелище, показавшееся ему за одной из могил.
Фредди уставился на могилу, в которой, согласно надписи на каменном надгробии, покоился некий Джозеф Гарриет Паккард. На годы жизни Фредди даже и не обратил внимания, так уж его впечатлил чудовищный акт самого настоящего вандализма, если не хуже. Если верить надписи, покойный родился в мае 1836-ого года, а умер в декабре 1940-ого года. Паккард был одним из первых поселенцев в Куфклексе (первое название Вест-Хэмпшира, переименованного в 1880-ом году). Он повидал достаточно много на своём веку… Но кому, чёрт возьми, могло понадобиться… осквернять его могилу? Могила была не просто раскопана, а буквально выпотрошена вместе с содержимым.
Была вырыта глубокая яма, вокруг был разбросан дёрн с сырой землёй. Рядом с могилой на земле валялись завядшие цветы, принесённые неделю назад правнучкой Паккарда – Лорой Смит, которой самой было уже пятьдесят восемь лет. Надгробие накренилось в сторону. Поначалу Фредди был абсолютно уверен, что гроб был похищен.
Однако, краем глаза он заметил деревянный элемент, который был еле виден с того места, где стоял Фредди. Прошлёпав по грязной земле и выпачкав ноги, он подошёл ближе, насколько это было возможно. Ведь любое неверное движение – и он сам упадёт туда. И кто знает, может быть, он не сможет оттуда выбраться. И как могло быть в таких случаях, никого поблизости могло не оказаться. А кричать и звать на помощь было явно бесполезным занятием в такой ситуации. Поэтому лучше подстраховаться и подойти осторожно к краю ямы.
Фредди так и сделал. Он наклонился, уперев руки в колени, и принялся рассматривать выполненный из качественного благородного дуба гроб с рельефными узорами по бокам… Гроб стоял раскрытым. Без тела.
– Хм, гроб оставлен на месте, а тело было при этом похищено… – произнёс он вслух. – Кому это вообще пришло в голову? Очень странно…
Фредди распрямился и быстро зашагал обратно, к выходу. Он прошёл по тропинке и вышел на дорогу со щебнем. Фредди проследовал к ограде и вышел с территории кладбища. Он добрался до телефонной будки, стоявшей у стоянки, что принадлежала автосервису. Затем набрал номер полиции и, не колеблясь, позвонил в отдел.
11
В одиннадцать часов, в самое активное время в центре города, возле тротуара остановился шикарный Роллс-Ройс тёмного цвета. Прохожие заинтересованно бросали свой взгляд то на автомобиль, то на сидевшего за рулём владельца, которого солнце освещало через левое плечо и представляло взору нижнюю часть лица. Они бы даже и не стали обращать внимания, если бы не то обстоятельство, что этот раритетный и в то же время роскошный автомобиль (похоже, выпущенный с конвейера в пятидесятых годах) они видели здесь впервые.
Некоторые из прохожих сразу же заподозрили неладное, делая смущённые выражения на лицах. Другие же внутренне восхищались виду автомобиля, ярко блестевшего своим отполированным покрытием на солнце. Их завораживал головокружительный дизайн автомобиля, когда они разглядывали его с лицами искушённых ценителей. Аккуратные фонари с фарами. Изумительный металлический рельеф по бокам. А решётка радиатора… это что-то с чем-то! Как же не полюбоваться таким великолепием? Невозможно просто так взять и пройти мимо.
Впрочем, хозяину машины, вынимающему ключи зажигания из стартера, это было, мягко говоря, не по нраву. «Проклятые зеваки!» – злобно проговорил он. Затем он, резко отворив дверь, выскочил из автомобиля, словно ошпаренный, и спешно побрёл по асфальту, огибая свою машину спереди. Солнце ослепительно светило ему вслед, освещая высокий ворот его пальто.
Это был Освальд Моррис. Сейчас он шагал вдоль Мейн-авеню в направлении муниципалитета, где вот-вот должна была состояться его встреча с управляющим собственностью города и по совместительству заместителем главы городского собрания Марком Дженкинсом, а также, разумеется, с нотариусом Кларком Ноланом, который сейчас проходил с другой стороны к краснокирпичному зданию с размашистым, массивным крыльцом.
Хотя Моррис и Нолан шли как бы навстречу друг другу, при этом Нолан вообще не заметил его, витая в каких-то своих мыслях. А вот Моррис разглядел его ещё в сотне ярдов от себя, как только посмотрел вперёд, выйдя на тротуар. Зрение у старика было на удивление хорошим (для его-то возраста!). Освальд очень внимательно всматривался в него. Он давно изучил нотариуса Нолана и отлично знал, что тот особо не смотрит по сторонам, когда идёт по улице. Поэтому без доли стеснения таращился на него, будто пытаясь загипнотизировать, подчинить своей воле, как он уже проделывал со многими.
У Освальда на лице проступила хищническая усмешка. Его жестокие глаза торжественно засверкали под густыми седыми бровями. Моррис ускорил шаг и вскоре буквально вбежал по ступеням в помещение. Мрачное пальто то и дело дёргалось из-за стремительных движений.
Нолан кинул свой взгляд на дверь, услышав, как та захлопнулась на доводчике. Вскоре и он зашёл внутрь. Нотариус протолкнулся через шагающих туда-сюда чиновников. «Броуновское движение, чёрт возьми!» – мысленно произнёс он. И действительно, они метались словно беспорядочные молекулярные частицы. Затем Нолан миновал узкий и довольно длинный коридор, после прошёл в дверь кабинета Марка Дженкинса. И вот он уже стоит напротив стола, за которым восседал Дженкинс в комфортабельном кожаном кресле с тёмным покроем. По левую руку от него очутился Моррис, который тут же одарил его ледяной сковывающей улыбкой, от которой хотелось бежать куда подальше. Совершенно отвратительное впечатление производила она, как в общем и её носитель.
– Добрый день, мистер Нолан! – радостно разразился Дженкинс в привычной для себя манере и протянул руку нотариусу.
– Приветствую, мистер Дженкинс!.. И Вас тоже, мистер Моррис! – неохотно посмотрел в сторону старика Нолан, пытаясь не отводить взгляд от Дженкинса.
– Вот мы с Вами и встретились вновь, господин Нолан… – цинично произнёс Моррис и пожал руку нотариусу.
Нолан краем глаза взглянул на его кисть, надеясь вновь обнаружить её чрезмерно сухой и убийственно бледной…
Но не тут-то было! Рука выглядела абсолютно здоровой, а на ощупь была на удивление гладкой, словно старик завысил себе возраст лет на тридцать. Однако, она по-прежнему оставалась холодной, как снег.
«Как это возможно? Почему его руки так здорово переменились?» – прозвучал внутренний голос в голове у Нолана, находящегося в смятении.
– Что ж, я рад, что мы сумели собраться здесь в назначенное время! – раскладывая бумаги на столе, проговорил Дженкинс, а затем почесал свою пятидневную щетину, дотронувшись до подбородка. – Полагаю, вы оба можете присаживаться… прошу!
Старик Моррис снял свою шляпу и уселся на стул, поставив громоздкий чемодан из крокодиловой кожи на колени. Практически напротив него вполоборота сел нотариус, облокотившись правой рукой на край стола и при этом сцепив две руки в замок.
– В общем, я так понимаю, Вы прибыли сюда с целью переезда? – задал наводящий вопрос Марк Дженкинс Моррису, доставая из прозрачной папки документы реестра недвижимости, принадлежащей муниципалитету.
– Именно.
– Скажите, пожалуйста, мистер Моррис, почему Вы покинули предыдущее место жительства, значащееся в городе Квинс-Бредфорд в штате Вайоминг?
– Мне надоело жить в Квинс-Бредфорде… Я понимаю, что это может показаться весьма странным, но я уехал оттуда из-за чрезмерно низкого атмосферного давления. Сами понимаете, жить в горах в таком возрасте… не каждый сможет.
– Да, я, кажется, понял Вас… А почему Вы, собственно, решили приехать именно сюда? Согласитесь, очень необычный выбор… Вы ничего не подумайте, просто я по долгу службы должен убедиться, что продаю дом, находящийся в собственности у города, законопослушному покупателю. Знаете, мне не хочется проблем для себя. Хочу просто быть уверенным в вашей… добросовестности, скажем так.
– Разумеется. – проскрежетал Моррис, омерзительной ухмылкой сразив Дженкинса, что тот отпрянул.
Что-то очень нехорошее читалось на лице старика, глаза которого выглядели бесконечно глубокими, как Марианская впадина. Дженкинсу, у которого замерло сердце от неизвестного ранее ему ужаса, показалось даже, что цвет его глаз изменился. Карие глаза стали светлее, приобретя ореховый оттенок. Но спустя секунду цвет глаз стал прежним. «Показалось мне, наверное», – первая мысль, которая пришла Марку в голову.
– Так почему ваш выбор пал на Вест-Хэмпшир? – спросил после некоторого замешательства управляющий собственностью города. – Только, будьте добры, отвечайте честно. Иначе сделка может и не состояться…
– Конечно. Ну, что могу сказать… В вашем городе, во-первых, очень размеренный темп жизни. Здесь тихо и спокойно, а главное – никто не докучает. Вот что меня главным образом привлекло. А ещё открывается прекрасный вид на горы, и весь город буквально окутан зелёными насаждениями. Да и воздух здесь неплохой, хотя из минусов я бы отметил сухую неприятную пыль, которая валяется на дороге. Вас, надеюсь, устроит такой ответ?
– Хм, не могу так вот с ходу сказать… – замялся было Дженкинс, но когда старик несколько завораживающе посмотрел на него… он тут же дал утвердительный ответ. – Знаете, наверное, соглашусь с Вами. Меня вполне устраивает ваше объяснение… Ещё один и, пожалуй, самый главный вопрос: почему Вы остановили выбор на заброшенном нежилом доме? Нельзя ли было присмотреть что-то более привлекательное?
– Для меня важно, чтобы дом был пустым. Мне не нужны меблированные дома. – резонно ответил Моррис. – Сами знаете, как оно бывает. Заезжаешь в новый дом, а там везде стоит чужая непривычная мебель, которая сто лет не нужна тебе… Я как раз планирую сегодня вечером отправиться в Вайоминг, чтобы договориться с одной грузовой компанией, чтобы она привезла мою мебель сюда.
– Хм, интересно. – безучастно произнёс Дженкинс, пытаясь обмозговать услышанное. – А когда Вы планируете вернуться в город?
– Видите ли, я сам не знаю. Я из Квинс-Бредфорда, вероятно, сразу направлюсь в Чикаго. Вам, наверное, мистер Нолан уже сообщил о том, что я занимаюсь инвестиционной деятельностью в строительной отрасли?
– Нет, до меня не были доведены эти сведения… В Чикаго, говорите? А там что Вы собираетесь делать? – заподозрил неладное Дженкинс. Его очень насторожили слова старика.
– Я не могу рассказать обо всём… но кое-какие допущения себе позволю. В общем, я собираюсь договориться со своим другом Чарльзом Гудвином о вложении средств в фонд его компании «Гудвин Билдинг Груп». А потом, пробыв там от силы неделю, я отправлюсь в Северную Дакоту, где пробуду ещё дней пять. Там находится филиал другой строительной компании, которая выступает в качестве подрядной организации. Я должен буду заключить с ними один контракт… И меня поэтому здесь не будет две с половиной недели.
– А что за компания? И в каком городе находится? – принялся с пристрастием расспрашивать его управляющий городской недвижимостью.
– Да, прошу прощения, что не сказал… Компания «Дакота Индастриал Организейшн» в Бисмарке.
– Дакота Индастриал? Что-то знакомое… К какому числу думаете вернуться наверняка?
– К тринадцатому сентября… – невозмутимо ответил Освальд.
– Хорошо, я помечу у себя. – деловито произнёс Дженкинс, поднимаясь с кресла.
– Для чего?
– Просто я должен понимать, к какому числу должна быть обеспечена подача электричества в приобретаемый Вами дом. – буднично произнёс Дженкинс, подходя к висящему на стене длинному трёхсекционному календарю с красным фломастером. Он заключил тринадцатое сентября в овал, а после вернулся на место.
– Да, это Вы верно подметили. – прохладно усмехнулся Моррис.
– Что же, тогда заключим сделку! Не будем тратить время впустую. – не глядя на него, будто напрочь проигнорировав, пробормотал Дженкинс и нахмурился из-за пробирающихся в окно солнечных лучей. Солнце светило уже с юга.
– Верно говорите. Пора. – торжествующе блеснули глаза Морриса. Его лицо при этом оставалось без эмоций.
– Да, пора! – бодро воскликнул Нолан, всё это время сидевший молча.
Своим гробовым молчанием Нолан как раз очень удивил Дженкинса, ведь тот прекрасно помнил, как нотариус ранее при совершении подобных сделок постоянно вставлял свои реплики и комментарии. А сегодня всё было не так… Нолана будто подменили. Да ещё и этот выдохшийся бледный вид у него, словно он находится на последнем издыхании и готовится уже вовсю к смерти. Если это не вызвало у Дженкинса каких-то мрачных подозрений, то по, крайней мере, здорово его насторожило… А впрочем неважно! Важна же сделка! Сознание Дженкинса по неведомой причине быстро переключило своё внимание с того факта, как выглядел Нолан, на сделку с Моррисом. Глубинное подсознание отчаянно пыталось воспротивиться этому, но безуспешно:
«Что ты делаешь, идиот? Ты посмотри на измотанный вид нотариуса! Здесь что-то не так!»
«Не твоего ума дело! Отвали от меня!» – ответил мысленно Дженкинс, глаза которого судорожно бегали туда-сюда.
Невидимая сила заставляла его загораться нелепым энтузиазмом. Ему всё больше хотелось заключить сделку! Ни о чём другом он уже не мог думать. Теперь все мысли были о том, чтобы как можно скорее заключить её. Во что бы то ни стало! Повинуясь этому таинственному наваждению, взявшемуся из ниоткуда, Марк Дженкинс сделал всё возможное, чтобы один из заброшенных домов на углу Нью-Кэррингтон-стрит и Роджерс-авеню стал окончательно принадлежать Моррису – этому искусному мастеру сделок.
Освальд Моррис оплатил наличными приобретаемую недвижимость. Получились три весьма толстые пачки купюр достоинством в сто долларов. Их он передал Дженкинсу. Тот осторожно пересчитал купюры, иногда слюнявя палец. Убедившись, что с суммой всё в полном порядке, управляющий городской недвижимостью попросил нотариуса поставить свою подпись на договоре купли-продажи, чтобы окончательно и бесповоротно заверить эту чёртову сделку. Нотариус Нолан отстранённо взглянул на лежащий на столе перед ним договор, а после, даже не читая текста и не удостоверяясь в правильности составленных на печатной машинке документов, немедленно схватил ручку и поставил свою аккуратную, изящную и выверенную подпись. Всё. Теперь сделка в силе. Правда, ещё осталось внести правку в реестр городской собственности, но это уже детали. Основное сделано!
Глава четвёртая. Жизнь в городе кипит
1
После спешного ухода Морриса из кабинета управляющего Дженкинса Нолан направился на выход. Однако, в дверях, обрамлённых косяками из высококачественного дерева, он озадаченно остановился, потому что кое-что вспомнил. Нотариус резко повернулся, бросив взгляд на Дженкинса, занятно увлёкшегося чтением документов, присланных сегодня главой городского собрания Шелдоном.
– В чём дело? – подняв голову, живо поинтересовался Дженкинс. Он сразу, как тот взглянул на него, почувствовал на себе пристальное внимание нотариуса.
– Здесь же, кажется, должен был быть где-то поблизости констебль Лэнгли? А я его сегодня ещё ни разу не видел. Не похож он на человека, который обещал прийти и не пришёл. Констебль, насколько знаю, держит свои обещания. – рассеянно пробормотал Нолан, потирая вспотевший лоб.
– Констебль Лэнгли? Так он был здесь, за полчаса до вашего прихода. Просто его срочно вызвали, поскольку там какое-то возмутительное преступление произошло. Констебль моментально ретировался отсюда, вылетев на улицу, как недавний торнадо в Небраске.
– Хм, вот как… Лэнгли сказал, что конкретно произошло?
– Мне показалось, что речь шла об осквернении могилы. Но могу и ошибаться, ведь…
– Впервые слышу, чтобы здесь осквернили могилу… Господи, куда же катится этот мир! – возмущённо пробормотал нотариус, в руке которого болтался чемодан.
– Да уж! У людей, похоже, едет крыша полным чередом. Говорят, всему виной изменения в геомагнитном поле земли.
– Вы верите в такие объяснения, мистер Дженкинс? По-моему, некоторым просто делать нечего. От этого и все беды у человечества…
– Не знаю, по крайней мере, так по телеку объясняют. Да и в некоторых резонных газетах пишут об этом же.
– В резонных? В Уолл-стрит Джорнэл?
– Ну типа того… Кажется, Ассошиэйтед Пресс это была.
– А, вспомнил, они действительно писали как-то об этом. Не знаю, в это мне слабо верится. Всё можно объяснить более прозаично, – продолжал говорить Нолан, направляясь к выходу, – и давать несусветные объяснения, я думаю, не стоит! – более громко и настойчиво произнёс он, уже перешагнув порог кабинета. В его устах это звучало очень лицемерно, учитывая, что в последнее время сам он имел дело с несусветным и необъяснимым. И, конечно, нотариус отдавал себе отчёт в этом, просто иногда боялся думать так, а потому пытался заглушить голос подсознания и периодически уверенно говорил о том, что не существует ничего сверхъестественного.
– Как скажете… – ехидно произнёс ему вслед Дженкинс, нащупав зажигалку, а затем достал сигарету, которую вскоре охотно закурил.
Напряжённое гудение в висках было такое, будто бы он прошёл сто миль, не останавливаясь на отдых. «Чёрт, как голова трещит! Опять, наверное, магнитная буря, будь она неладна!» – простонал он, хватаясь за ноющие от боли виски. Дженкинс чувствовал, как кровь бешено стучит внутри. Он подумал, что вот-вот сосуд в голове лопнет, после чего он умрёт. Хоть Марк и решил, что это из-за магнитной бури, но на самом деле это было влиянием Морриса на его мозг. Очевидно, разрушающим влиянием.
2
Констебль Курт Лэнгли, одетый в светлую униформу, расхаживал вокруг вырытой могильной ямы, в которой до сих пор покоился пустой раскрытый нараспашку деревянный гроб. Рядом с констеблем стоял его помощник Макс Флеминг, который загодя подготовил взятый с собой фотоаппарат компании «Никон» для фиксации совершённого преступления и ждал, что скажет Лэнгли насчёт увиденного.
Флеминг и Лэнгли прибыли на кладбище всего лишь несколько минут назад. В половину одиннадцатого в полицейский отдел поступил звонок от могильщика Циммермана, который очень сбивчиво объяснил суть обнаруженного преступления. Конечно, не каждый же день сталкиваешься с осквернёнными могилами — тем более воочию. На Фредди это произвело по-настоящему неизгладимое впечатление, хотя особая впечатлительность не была ему свойственна (ведь иначе бы он не смог работать могильщиком). Увиденное сильно отпечаталось в его сознании, вызвав, без преувеличения, шоковое состояние. Из-за чего его голос в трубке звучал растерянно. Диспетчер Холли Декстер, получив сигнал о вызове, ответила. Выяснив, что дело весьма серьёзное, она перенаправила звонок помощнику констебля Флемингу.
Тот принялся допрашивать Циммермана. Флеминг оставался максимально спокойным, выслушивая причину звонка. Наконец, разобравшись в том, что на самом деле произошло, Макс сказал, что немедленно прибудет вместе с констеблем. Он знал, что тот находится с деловым визитом в муниципалитете, но тем не менее решил, что произошедшее осквернение могилы стоит внимания констебля, поскольку оно было беспрецедентным для города событием. По крайней мере, за последние полвека точно такого не случалось.
Всё было: и серия кровавых убийств, совершаемых бешеными маньяками, и поджигания домов с целыми семьями, и убийства с расчленением, и даже каннибализм с прочими вопиющими преступлениями. Но никогда ещё не доходило до того, чтобы кому-то в голову пришла идея похищать тело покойника из гроба! Это какое-то средневековье, чёрт возьми. Такими темпами в Вест-Хэмпшире начнут сжигать «ведьм» и «колдуний».
Помощник констебля после разговора с Циммерманом немедленно известил Курта Лэнгли о произошедшем, и тот, буквально бросив все свои дела, умчался из муниципалитета на своей патрульной машине в направлении кладбища, до которого было примерно полторы мили. Флеминг в это же время выехал со стоянки городской полиции, направившись на кладбище. Флеминг и Лэнгли вскоре встретились у ворот кладбища и вместе двинулись туда, где их, скрестив руки, ожидал Фредди, стерегущий раскопанную яму.
Полицейские прошли к могиле. Какое-то время они молча таращились на гору из сырой вязкой земли и дёрна и на раскрытый гроб. Констебль некоторое время простоял внаклонку, внимательнейшим образом осматривая разрытую могилу, а затем разогнулся и стал расхаживать вокруг. Он сейчас о чём-то серьёзно задумался, нахмурив свои тёмные брови. А помощнику лишь оставалось гадать, что пришло на ум боссу.
– Как думаешь, Макс, – наконец обратился к нему Лэнгли, – смог бы один человек подняться с телом наверх?
– Да сложно сказать… Ну, вообще, я себе с трудом представляю, кому может быть такое под силу. Наверное, преступников было двое или трое.
– Не сомневаюсь нисколько. И так всё аккуратно проделано, что неизбежно наводит на данную мысль… Меня не только, пожалуй, это смущает. – ещё больше нахмурился констебль, продолжая ходить туда-сюда по сырой земле. Его ботинки были до ужаса изгвазданы вязкой грязью. Правая брючина была также задрызгана тёмными пятнами.
– И что же ещё, интересно? – задумался Флеминг, прижав кулак к подбородку и тупо глядя вниз.
– Их могло быть сколько угодно. С этим всё предельно ясно. Меня волнует другое: каким, чёрт побери, образом они спускались вниз, на глубину семи футов, а потом вылезали обратно?
– Ну, может, была использована лестница? – неуверенно предположил Макс, внутренне понимая, что несёт чушь.
– Как ты себе это представляешь? Откуда здесь было ей взяться? – резко заметил Лэнгли. – Считаешь, что они с лестницей шли сюда от самых ворот? Не верю я в такое.
– И как тогда они проделывали это? – встрял в разговор Циммерман, который сидел на корточках с деловито скрещёнными руками.
– Ума не приложу. – честно ответил констебль. – В общем говоря, думаю, нам надо самим как-то добраться до гроба и поднять его наверх. Хочу провести экспертизу. Может, выявим какие-нибудь потожировые отпечатки пальцев или ещё что… Видишь вон те следы, Макс? – Лэнгли показал рукой на два еле заметных следа от сапогов у изголовья гроба. – Их тоже надо изучить.
– Да, я вижу… – утвердительно произнёс тот, кивая головой. – Это ты верно сказал, Курт. Нужно детально изучить всё.
– Эй, Фредди, а как ты опускаешь гробы вниз? – живо поинтересовался констебль, уперев руки в бока.
– При помощи подъёмника… Он хранится у меня здесь, в сарае.
– Хм, интересно. А может быть, те, кто вскрывал могилу, пробрались в сарай, взяли подъёмник и подняли гроб, а потом вытащили тело и вернули гроб на место? – предположил Флеминг.
– Исключено. Когда я утром пришёл, сарай был накрепко заперт Йельским замком. А единственный от него ключ лежит у меня в комбинезоне. И никто не мог им воспользоваться, заверяю вас. – посмотрел на них обоих Фредди заверяющим взглядом, вскочив на ноги.
– Ну, ведь могли и слепок сделать от ключа. – резонно заметил Лэнгли.
– Да говорю же, я храню его у себя в надёжном месте! Понятно вам?! – взбрыкнул на них могильщик.
– Всё может быть. – продолжал спокойно рассуждать констебль, не взирая на возмущения Циммермана. – В городе, интересно, продаётся нечто подобное?
– Ты о подъёмниках? Наверное. Я не знаю. – замялся Флеминг, пребывая в явной растерянности.
– Сомневаюсь. – пробормотал Фредди, упираясь на рабочую лопату, что уткнулась черенком в землю. – Предыдущий могильщик покупал его в Бозмене.
– Значит, надо обзвонить все магазины стройматериалов, работающие там. Я поручу это тебе, Макс. – Лэнгли обернулся в сторону своего помощника, который с важным видом тут же взял поручение под козырёк.
