Полная версия
– Джек решил приехать сюда на некоторое время, чтобы побыть в родном городе. – ответил за Джека Дейвис с умным видом.
– Да, мне внезапно пришла в голову идея наведаться в Хэмпшир. Подумал, а почему бы и нет…
– Почему же Вас Фрэнк назвал Сочинителем? Вы пишите книги, наверное? – поинтересовалась она, всё ещё при этом глядя на Джека с некоторым подозрением.
– Да, верно. Не слышали случайно про мой роман «Город во тьме» о Лос-Анджелесе? – весьма хвастливо спросил Джек. Да и не хвастаюсь я вовсе, пытался себя мысленно он убедить. Впрочем, он имел на это полное право, поскольку «Город во тьме» был самым его коммерчески успешным романом, разошедшимся на стотысячный тираж. Критики восприняли роман на ура, что и дало хорошую рекламу произведению. Джек в качестве писателя впервые стал известен за пределами Орегона. Это было в 1981 году…
– Что-то слышала о нём… но, стыдно признаться, не читала. – изменившись в лице, несколько виновато сказала Джина. – Так Вы… тот самый Джек Уоллес?
– Абсолютно верно. – гордо произнёс Джек, стараясь произвести некоторое благоприятное впечатление на Джину, чтобы она только не смотрела на него с таким прохладным взглядом, от которого ему было явно не по себе.
– Но я детективов не читаю. Джек, Вы же именно в этом жанре пишите? Я не ошиблась?
– Нет, Вы верно говорите. Но этот роман скорее я бы отнёс к приключенческим. Непривычный для меня жанр, хотя приключения в чём-то родственны детективам. Не правда ли?
– Пожалуй, что да… – безучастно ответила Вирджиния, а затем уже более бодро произнесла: – Что ж, была рада знакомству. Надеюсь, ещё увидимся.
– Я тоже надеюсь на это. – отчасти ехидно произнёс Джек, чем несколько раздражил Джину, которая достаточно быстро ушла. Её яркие золотистые волосы от резкого движения заколыхались на её плечах. «Хороша, конечно, чертовка!» – проговорил знакомый для Джека внутренний голос.
Болтун Фрэнк, Бакстер и Гаррисон тихонько рассмеялись, оглядываясь на Джину, дёргано достающую блокнот из кармана фартука. Они прекрасно знали её достаточно строптивый характер, а потому быстро перевели взгляд на Джека, говоря тем самым примерно следующее: «Ну как, познакомился с её изумительным характером? У тебя никаких шансов нет завоевать её благорасположение. Даже и не пытайся, она всё равно тебя сделает».
Впрочем, Джек хоть и был обескуражен тем, что ему, по сути, утёрли нос, но последовал примеру своих приятелей и тоже рассмеялся от души, но затем быстро сделал максимально серьёзное лицо и обратился к Фрэнку, который продолжал хихикать исподтишка, иногда выдавливая из себя хриплый внутренний смех.
– Чего она так на меня реагирует? Я же вроде ничего такого не сказал.
– Да дело, думаю, не в тебе. – ответил Фрэнк сквозь смех, а затем добавил. – Просто… Джина не очень доверяет незнакомым мужчинам. В этом всё дело.
– А, ну теперь понятно.
– …Хотя может и не в этом дело. Но поверь, она сама по себе очень неплохой человек. Так что не обижайся. Если она тебя немного получше узнает, то будет нормально говорить с тобой. – справедливо предположил Фрэнк. – Ты же знаешь, некоторые женщины очень осторожны в плане общения с незнакомцами.
– Да, знаю. – буднично проговорил Джек и выглянул в окно. За окном по Мейн-авеню пронёсся чей-то фургон. Вероятно, это был катафалк местного похоронного бюро, который перевозил гробы.
9
Джек, попрощавшись со стариной Болтуном Фрэнком и Аланом Бакстером, вышел из пекарни и устремлённо приблизился к своему доджу. В пекарне он перед выходом выпил две порции кофе и перекусил небольшой порцией чизкейка, который ему порекомендовал Алан. Джек запрыгнул в машину, завёл двигатель ключом зажигания и поехал.
«Так… кажется, мне надо свернуть с Мейн-авеню на Лестер-роуд, а оттуда уже двинуться на Вест-Лестер-авеню», – продумывал он маршрут, проезжая по главному проспекту города. Он собирался отправиться в гостиницу Олд-Сити, которая находилась за главным парком с видом на городской муниципалитет, стоявший по другую сторону парка.
10
Джек проехал до круглой площади, от которой шло шесть ответвлений. Одним из них являлась Лестер-роуд – небольшая узкая улица, проходящая между парком и старыми кирпичными зданиями, в одном из которых был банк, а в другом был ломбард и текстильный магазин (товары для которого доставлялись в том числе и с местной фабрики). Он съехал на Лестер-роуд, невольно бросив взгляд на промелькнувшее позади здание муниципалитета с заметно оформленным крыльцом с несколькими железными полупрозрачными ступенями.
Он промчался по Лестер-роуд и через сто семьдесят ярдов оказался на Вест-Лестер-авеню. Из-за плотных зарослей дубов и черёмух наконец ему показалось четырёхэтажное здание гостиницы, при входе у которой красовалась табличка с названием. Джек, не теряя ни секунды, поехал туда.
Глава третья. Сделка заключена
1
Кларк Нолан вернулся в кабинет со вместительной пачкой каких-то бумаг. Это были, вероятно, распечатанные договоры купли-продажи коттеджей в Кингстауне. Он взял их в своей канцелярии, чтобы затем передать муниципалитету для регистрации новых собственников, появившихся в течение последней недели. В Вест-Хэмпшире только он и Джордж Хофман обладали исключительным правом заверять подобного рода юридические сделки…
На лице Нолана читалось чрезмерное внутреннее беспокойство и в то же время какая-то обречённость в сочетании с апатией, в которой пребывал всё последнее время. Он всё ещё колебался в вопросе, стоит ли блокировать сделку о купле заброшенного дома между Моррисом и муниципалитетом, продающим дом. Однозначного ответа у него не было. Здесь были аспекты, как за, так и против. Репутацией рисковать он не был намерен, но и брать ответственность – в общем, пока непонятно за что – не собирался.
«Вы имеете право молчать; всё, что Вы скажете…» – перед умозрительным взором Нолана, словно в тумане, начал мелькать образ Курта Лэнгли со шляпой на голове, грубо одевающего сковывающие наручники ему на руки, загнутые назад. Он представил, как выяснится, что Моррис совершил что-то криминальное, приехав в город, и как во время расследования к нему в дом вломятся полицейские и начнут задавать очень неудобные вопросы, на которые Кларку было нечего ответить. А после допроса они арестуют его и увезут в участок…
«Боже мой, в какое же дерьмо я вляпался… Моррис! Этот чёртов Моррис! Может, отказать в сделке муниципалитету?.. Ага, как ты себе, Кларк, представляешь это? Хочешь, чтобы все узнали о твоём промахе?» – задавался этими и другими вопросами Нолан, положив папку с документами на стол и усевшись в кресле.
Кларк с сильно осунувшимся лицом и тёмными мешками под глазами походил на чудовище Франкенштейна. За последние два дня, а в особенности, за сегодняшний день, он серьёзно сдал. Он уже успел мимолётом предположить, что у него рак или ещё чего похуже. Мозг бурно фонтанировал различного рода домыслами, что не прибавляло ему оптимизма.
– К чёрту всё это, я отменяю сделку! – во всеуслышание сказал он, хлопнув рукой по столу. Кларк хотел что-то ещё добавить к сказанному…
…Однако внезапно зазвонил телефон, рассекая воздух своим хриплым скрежетом, что очень уж было неприятно. Нолан поначалу остолбенел, поскольку не ожидал звонка, но потом он, нервно сглотнув комок, застрявший в горле, дрожащей рукой дотянулся до трубки. Он снял её с рычага телефонного аппарата и поднёс к уху.
– Да, слушаю! Это агент по недвижи…
– Я в курсе, кто Вы, мистер Нолан. Можете не конкретизировать. – послышался из трубки на фоне помех голос сотрудника муниципалитета Марка Дженкинса – управляющего собственностью города. Нолан сразу догадался, по какому поводу тот звонит, а потому облегчённо выдохнул, хотя и принялся вслушиваться.
– О, это Вы, мистер Дженкинс! Я как раз думал Вам позвонить…
– Как видите, необходимость в этом отпала. – радостно проговорил голос на другом конце провода. – Ну так что, наша сделка с мистером Моррисом ещё в силе?
– Да-да, – испуганно протараторил Нолан от страха, подумав, что его уже в чём-то подозревают, – конечно! Всё подготовлено для окончательного заключения договора между… вами и ним.
Он очень хотел ответить «Нет!», но так изнервничался, что где-то вынужденно был дать утвердительный ответ. Однако, по закону подлости из его уст вырвалось совершенно не то, что изначально он собирался сказать. Похоже, сделку отменить уже не выйдет.
– О, ну прекрасно! В общем, мы готовы принять у себя мистера Морриса, чтобы убедиться в его, скажем так, добросовестности.
– Разумеется, я ему передам эту информацию. Можете не сомневаться. Всё будет сделано как надо! – Нолан больше пытался убедить себя в этом, нежели своего визави из муниципалитета.
– Скажите ему, чтобы он завтра подъехал к нам утром.
– Конечно, скажу. – заверил Кларк, барабаня костяшками по столу.
– Ага, ну вот и отлично!.. Вы и сами не забудьте подъехать. Без Вас мы ничего не сможем оформить. Всё же должно быть по закону, верно? – непроизвольно подколол его задорный голос Марка Дженкинса.
– Куда же без этого! – через силу улыбаясь, произнёс Нолан.
– В одиннадцать часов приходите… Ну всё, до встречи, господин Нолан. – сухо договорил чиновник и как ни в чём не бывало повесил трубку на рычаг.
Кларк в этот момент почувствовал себя полным идиотом, поскольку не нашёл в себе воли, чтобы всё-таки заблокировать окончательную стадию этой проклятой сделки. Но в то же время, как ни странно, он впервые за последние два дня почувствовал себя свободным. Свободным от мук совести. Теперь всё было позади. Если сделано, значит, сделано. Тут уже ничего не изменить. Так легко и приятно ни о чём больше не думать! Ни о последствиях, ни об ответственности. Ведь можно же просто придаться искушению и совершить сделку. «Сделка с дьяволом?»
В конце концов, что ему за это будет? Да ничего! Это теперь головная боль муниципалов. Вот пусть и думают дальше сами. Его дело было оформить юридические документы, и всё! Полиция будет задавать вопросы в первую очередь им, а не ему. Так с какого он здесь боку? Он же просто юрист. Конечно, просто главный юрист в городе. А так-то ничего.
Сделка с дьяволом, говорите? Почему бы и нет? Ровно так же подумал и Нолан сейчас. Страх полностью исчез, и появилось какое-то странное захватывающее чувство, которое он раньше, кажется, не испытывал… А может, и испытывал, но дать ему определение Кларк вряд ли бы сумел. Это было похоже на защитную реакцию психики, которая теперь перестроилась. Нолан стал считать, что поступил совершенно правильно. Ведь только так он и мог поступить.
«Чёрт, действительно похоже на сделку с дьяволом», – сквозь истерический хохот пробормотал Кларк Нолан, напоминая чем-то сошедшего с ума психа. Он даже гордился тем, что совершил сделку с чем-то неизвестным и таинственным. Его глаза сверкнули от этой мысли. Потому что теперь и он получил доступ к непостижимой тайне, от чего становилось очень хорошо на душе…
Кларк прекрасно понимал, что Моррис не тот, за кого себя выдаёт. Не понимать это было просто невозможно. Но ему это уже было не очень интересно. «Пусть Моррис делает, что хочет. Плевать на всё!»
2
Сумерки сгущались, а небо окрашивалось в тёмно-синий цвет на фоне уходящего за горизонт солнца, поблёскивающего красным свечением и проступающего из-за сгустка облаков. По дорогам с каждым часом разъезжало все меньше и меньше машин, а свет фонарей жадно стал покрывать собой вечерние улицы города. Листва на деревьях в парке загадочно шелестела, а внизу отчётливо слышались голоса проходящих по тротуару горожан.
В этот момент у распахнутого окна, невольно прислушиваясь к ним, стоял Джек Уоллес и выкуривал уже вторую сигарету за последние полчаса. У него был перерыв после того, как он дописал достаточно сложную страницу, очередную в своём новом романе. Он с задумчивостью в лице попеременно глядел то на стремительно темнеющее небо, то на окутанный тьмой город, вид на который прекрасно открывался с четвёртого этажа гостиницы, где поселился Джек. Похоже, гостиница была самым высотным зданием в городе, где были преимущественно двухэтажные строения. Здание гостиницы было построено приблизительно в начале двадцатых годов по задумке архитектора родом из Лос-Анджелеса (оно и было видно, поскольку подобного вида здания в огромном количестве заполняли районы Лос-Анджелеса).
Часть города, без преувеличения, была как на ладони. С последнего этажа прекрасно можно было разглядеть несколько кварталов со множеством домов, несмотря на кроны стоявших чуть в стороне парковых деревьев. Джек курил, с наслаждением напуская дым, и сейчас бросил взгляд на вереницу из машин, поворачивающих с главной площади на Даунинг-стрит. Они ненароком привлекли его внимание своими яркими лучистыми фарами, особенно заметными в столь позднее время, когда темнота почти полностью вступила в свои права.
Отстранённо смотря в их сторону, Джек продумывал дальнейшее развитие событий в своём романе. Его главный герой – сыщик Дейл Стюарт – на этот раз расследовал загадочную смерть одного калифорнийского миллионера, который умер очень неожиданно. Стюарт с самого начала заподозрил, что это было именно спланированное убийство. Но вот мотив… мотив был у многих, чтобы разделаться с ним. Среди этих «доброжелателей» могли быть и многочисленные родственники, претендующие на наследство, завещать которое миллионер не успел перед свой скоропостижной кончиной, и, безусловно, бесчисленное количество конкурентов, жаждущих завоевать свою долю на рынке.
На данный момент Джек заканчивал писать уже шестую главу нового романа, название для которого ему ещё не пришло в голову. Он всегда нарекал книги каким-либо названием лишь по окончании их написания. Это было у него золотым, незыблемым правилом – ещё с тех пор, как он написал первый свой коротенький рассказ страниц на двадцать. Было это в 1973 году. Тяга к писательскому делу возникла у него довольно-таки поздно – в двадцать шесть лет. Что тогда сподвигло его на это, он и сам с трудом представлял. Джек полагал, что в какой-то степени смерть отца дала толчок его творческим способностям. Которые, разумеется, всегда были, но просто были скрыты где-то в глубине подсознания.
Джек наклонился и облокотился на подоконник, держа в приподнятой правой руке сигарету с искрящимся на её конце жёлтым огоньком и подставляя под лёгкий ветер своё лицо. Он в таком положении напряжённо обдумывал, кого в книге назначить основными подозреваемыми в убийстве миллионера Питера Декстера (Стюарт довольно быстро сумел доказать, что тот был отравлен ядом амазонской древесной лягушки).
«Кто мог желать ему смерти? И брат, и отец, и сын… Господи, да даже чёртов владелец сети казино в Лас-Вегасе, и тот желал ему смерти! Так и не просто желал, но и вовсе не скрывал этого… Да, Дейлу придётся несладко, когда он будет пытаться распутать клубок событий. Ведь проверять нужно каждого. Что-то закрутил я сюжет, как мне кажется. Придётся, наверное, переиграть пару моментов в… четвёртой и пятой, наверное, главе…»
Внезапно его мысли были прерваны гудком, резко раздавшимся справа у ближайшего пешеходного перехода. Джек чутко повернул голову в ту сторону и принялся внимательно глядеть на махающего кулаком из красного пикапа водителя, выкрикивающего проклятия в адрес хихикающих пешеходов. И кто был прав, а кто виноват – Джек понятия не имел. Даже приблизительно. Он невольно рассмеялся, смотря вслед удирающему на всех парах пикапу. Тот ехал на юг, видимо, к себе домой.
Джек перестал думать о своём романе, который ему уже несколько докучал. Его мысли моментально переключились на произошедший сегодня конфуз в пекарне миссис Рейнольдс, когда Вирджиния одарила его своим недоверчивым прохладным взглядом, а после быстро ушла прочь, будучи рассерженной.
«Вроде бы я ничего такого не позволил себе лишнего, чтобы Джина так быстро умотала… Странная она, конечно. Я понимаю, что она была, вероятно, не в настроении, но это же не повод так поступать… А может, действительно это от недоверия ко мне? У меня скверноватый характер, но не настолько, чтобы отпугивать женщин от себя… Господи, какая же идиотка!» – в сердцах воскликнул Джек со стеклянными глазами и отошёл от распахнутого окна.
«Я не жалею о сказанном!» – проговорил он твёрдо и прошёл к своему рабочему столу, стоящему перпендикулярно узкой оконной раме. Он сделал свет на настольной лампе чуть ярче и уселся за железную пишущую машинку, стоявшую на столе. Джек принялся охотно набирать текст, чтобы отобразить ту мысль, которая удачно ему подвернулась и которую нельзя было упустить. Мысли – они же такие, могут ускользать со скоростью света.
Потом одна мысль заплелась за другую, возникло несколько предложений. Затем они превратились в абзац, и абзацев становилось всё больше и больше, пока Джек не обнаружил около полуночи, что набрал в общей сложности восемь полноценных страниц. «Вот я понимаю, продуктивный выдался вечерок!» – довольно пробормотал он, встряхнув сложенные друг с другом листы бумаги, чтобы они чётко лежали на столе без лишних сминаемых складок.
Джек взглянул на висевшие у двери округлые настенные часы. Их стрелки показывали без семи минут двенадцать ночи. Он решил, что за сегодня он написал предостаточно страниц (почти что тринадцать) и что пора свернуть писательскую деятельность. Джек планировал завтра с новыми силами взяться за роман и ещё написать хотя бы десять страниц (он считал для себя это средней нормой).
А сейчас он разделся и, закрыв окно, из которого потянул уже прохладный ночной ветер, прошёл к кровати, в которую завалился без задних ног и уснул крепким сном. Почти что никаких голосов или гула машин с улицы не доносилось, за исключением отдалённого тарахтенья трактора.
3
Ночью город умиротворённо спал, погрузившись в крепкий сон вместе с жителями. Разве что, нечто весьма странное происходило на городском кладбище. Кто-то, кажется, пробрался туда, рыская среди могил, будто бы искал что-то ценное. Но кто в здравом уме придёт на кладбище посреди глубокой ночи? Нормальному человеку было не то чтобы страшно, но ему даже и в голову такая идея вряд ли бы пришла. Если только…
А впрочем, никто об этом ничего не знал, за исключением только, наверное, недоброй энергетики города, которая давно ждала, когда же наконец нечто злое вломится в город. Все беззаботно спали, пока за окном завывал прохладный и противный ветер, заглушающий все остальные звуки в ночной тиши. Город оставался немым и даже где-то пустынным, ни души не было на его узких улицах и проулках. Горы взирали на него с абсолютно убийственным безразличием; в то же время в лесу на южной окраине города сильным порывистым ветром снесло одно из крупных деревьев, которое, покосившись, рухнуло на землю, завалив её своими поломанными стволами. Если оно бы упало чуть-чуть правее, то наверняка повредило бы кабель, проходящий между линиями электропередач. И часть домов на юге города осталась бы без электричества. Такое уже случалось, и не один раз.
4
За час до рассвета город принялся пробуждаться от недолгого сна, но ощущавшегося почти как бесконечность для того, кто не спал этой ночью и бродил выверенными шагами по кладбищу, обдумывая нечто ужасающее. Небо стало принимать более светлые оттенки, несмотря на отсутствие солнечного света. Сумерки стали спадать, спешно уходя в западном направлении.
Первым из жителей проснулся Джеральд Коллинз (или просто Джерри, как его называли чаще всего), жилистый лысый мужчина пятидесяти лет с постоянной щетиной на лице. Джерри держал во владении ферму на западе Вест-Хэмпшира, на самой оконечности города. С неё открывался вид на бесконечные степные просторы, но если внимательно присмотреться, то в нескольких милях от фермы можно было увидеть блеклые очертания Бозмена и его городов-спутников. Ферма состояла из двух курятников; трёх больших крытых металлической крышей ангаров – двух с загонами для свиней и одним с загонами для овец и баранов. Джерри своим трудом не без помощи домочадцев добивался того, чтобы ферма стабильно производила до четырёх тонн мяса в месяц. Ферма обеспечивала свежим мясом жителей города.
Коллинз всегда пробуждался в половину пятого, как сделал это и сейчас. Вскочив с постели и очень быстро одевшись в старую поношенную одежду, уже вполне годящуюся для ветоши, Коллинз тут же двинулся по коридору в направлении лестницы. Громко топая, Джерри спускался по крутой лестнице своего дряхлого, видавшего виды дома, в котором под ногами громко скрипели половицы. Невольно Джерри в очередной раз разбудил всех остальных членов семьи – жену, а также троих сыновей, которые тоже вставали довольно рано, чтобы сразу приняться за хозяйственные работы до восьми часов, прежде чем их увезёт школьный автобус. «Чтоб не расслаблялись!» – подумал он злорадно, нарочно отбивая ритмы своими громоздкими ногами об пол. Страшно даже представить какими проклятиями крыли его родственники в подобного рода моменты.
Фермер в прихожей надел свои высоченные кирзовые сапоги, стоявшие прямо у входа в дом. Он лихо спустился по древним ступеням крыльца и по дороге, облицованной бетоном, направился в сарай за газонокосилкой, чтобы наконец расправиться с этими проклятыми зарослями травы, которой обросла земля вокруг дома и курятника, стоявшего далее от сарайного помещения, стыкуемого с самим домом. В этом году трава росла как грибы после дождя, а может и быстрее даже. Неделю назад Джерри вместе со старшим сыном Дэниелом стриг эту чёртову траву. А трава выросла так, будто её месяц не косили. «Будь оно всё неладно!» – пробормотал в злобной гримасе Джерри, дёргано заводя двигатель у предварительно заправленной под завязку бензином газонокосилки.
Поначалу он не заметил ничего странного, пока косил траву перед домом и сараем, но когда зашёл за сарай, то, бросив косой взгляд в сторону, обнаружил гигантское количество сорняков, гнездящихся между сараем и курятником. «Вот зараза… Ну получите сейчас! – обратился будто бы он к ним. – От вас, ублюдков, ничего не останется. Пожалеете, что появились здесь!» Джерри договорил и принялся от души срезать сорняки. Разделываться с чем-либо он обожал… Потом Джерри с такой же радостью будет сегодня забивать свиней. Ох, как ему это нравилось!
Через полчаса к нему на подмогу прибежал старший сын Дэниел, а ещё через полчаса вниз спустился средний сын Эдвард, когда уже начался рассвет и из-за горизонта лениво выползло ещё не очень жгучее солнце (Ничего! Когда будет два часа дня… то бегите и спасайтесь. Солнце зажарит всех и никого не пожалеет…). Им было важно закончить покос травы до того, как солнце начнёт интенсивно греть землю. С чем они в общем успешно справились.
Когда к ним присоединился Эд, то они все дружно направились к свинарникам, где ещё было полно работы, намного больше, чем даже по сравнению с несчастным кошением сорняков и высокой травы. Отец командовал своими сыновьями, как генерал командует дивизией.
Что-то в этом было действительно, поскольку Джерри Коллинз в прошлом был военным, который когда-то ушёл в отставку. Так что нрав и характер был у него чрезвычайно крепкий и жёсткий одновременно. Давить на жалость при нём было бессмысленным занятием. Об этом прекрасно были осведомлены его дети и жена, им приходилось ходить по стойке смирно под чутким надзирательским руководством. Почти как в военной части, когда Джерри сам был в подчинённом положении. Но теперь-то он здорово отыгрывался на своих дорогих родственничках.
«Покажу всем вам, чёрт побери, кто в доме хозяин!» – яростно провопил он однажды, когда в очередной раз наставлял своих сыновей «на путь истинный». Ему тогда, то есть пару лет назад, показалось, что они посмели перечить ему. Конечно, в глубине души сыновья ненавидели его за это. За невероятную жёсткость и суровость, причём, порой чрезмерную и неоправданную. За любые провинности он хлестал их упругим жгутом, который бьёт больнее любого ремня. Эдвард, Кристофер и в особенности старший сын Дэниел (которому доставалось вдвойне, как оно всегда бывает) не понаслышке знали об этом.
Без пятнадцати шесть они приступили к очистке ангара со свиньями от навоза. «Придётся очищать эти авгиевы конюшни», – пасмурно пробормотал Дэниел, который очень не любил чистить свинарник, бывший, по его мнению, самым грязным местом на земле, от которого жутко смердит. Вскоре им на подмогу подошёл младший сын Коллинза Крис. После очистки свинарника предполагалось начать забивку скота в специально отведённом для этого месте – скотобойне.
5
Через двадцать пять минут после того, как Джерри Коллинз с грохотом замаршировал по лестнице на первый этаж, ото сна, очень глубокого и продолжительного, отошёл преподобный Сильвестр О’Коннор. Он всегда, согласно своим биологическим часам, пробуждался в пять часов. Ложился спать О'Коннор довольно рано – в восемь часов. Таким образом он спал по заветам буддийских монахов девять часов глубоким и крепким сном.
