Убийство на Медовой улице

– Добро пожаловать, – сказала она без тени радушия.

– Она прекрасно разбирается во всем остальном, – сказал Уинбрейт. – Если у тебя есть какой-то вопрос, не торопись зарываться в книги. Спроси сначала у нее, может быть она знает ответ.

С противоположной стороны стола было несколько пустых стульев. Лорд Ирвин опустился на один из них и указал Алану на другой.

– Гизела, – сказал он. – Ты должна помочь Алану восполнить пробелы в образовании. Видят боги, ему это необходимо.

– О, парень попал! – хмыкнул Теренс.

Алан неуверенно улыбнулся. Попал куда? Это шутка? Или предупреждение? Гизела смерила его оценивающим взглядом. Взгляд был холодный, но несмотря на это, Алану стало жарко. Нет, правда, очень красивая девушка.

– Еще у нас в команде есть Флойд Эверли. Но сейчас он занимается опросом свидетелей, – добавил Уинбрейт. – Итак. Что мы имеем на данный момент?

Теренс закрыл свою книгу и отложил в сторону.

– Я осмотрел оба трупа, – сказал он. – Все оказалось даже хуже, чем мы думали.

Он помолчал, потирая небольшую бородку, которую, видимо, начал отпускать совсем недавно.

– Это теротропия.

В комнате повисла тишина. Я слышал это слово, подумал Алан. Что-то такое Энбальд говорил… Он покосился на Уинбрейта и понял, что лорд-инквизитор по-настоящему поражен.

– Теротропия? – переспросил лорд Ирвин.

И тут Алан вспомнил. Он невольно охнул и тут же выпалил:

– Это же магия фоморов?!

Уинбрейт не обратил внимания на его возглас, но Гизела кивнула. О, боги милостивые! Во что же это я вляпался?

– Не может быть, – сказал лорд Ирвин. – Об этой дряни никто не слышал уже лет… семь? С тех пор, как казнили Брейдена Флитвуда.

– Да, ровно семь лет, – подтвердила Гизела.

– У Флитвуда были ученики, – сказал Теренс.

– Да. Но их достаточно быстро переловили, – Уинбрейт смотрел на книжный шкаф позади стола, его взгляд перебегал с одной книги на другую.

– Видимо, не всех, – тихо сказала Гизела.

И снова воцарилась тишина. Алан пытался вспомнить, о ком идет речь, но память ему ничего не подсказывала.

– Жертв так и не опознали? – спросил Уинбрейт.

– Пока нет, – ответил Теренс. – Стражники опрашивают всех подряд, ищут кто из жителей пропал нынешней ночью.

– Придется мне поговорить с Сантемаром, – лорд Ирвин поморщился. – В этом деле нам никак не обойтись без их помощи. Нужно обойти все таверны в городе, проверить, нет ли магов среди приезжих.

– К Сантемару можно отправить Флойда, – сказал Теренс.

– Да, так и сделаем. Скажете ему, когда он вернется, – лорд Ирвин поднялся.

Теренс и Гизела опять остались сидеть, и Алан тоже не стал вставать. Если тут так принято, то обычная почтительность будет выглядеть подобострастием.

– Я поеду к Верховному магу. Гизела, подними архивы по делу Флитвуда, все до последней бумажки. Теренс, Алан, помогайте ей. Пока не вернется Флойд – она главная.

Уинбрейт развернулся и стремительно вышел, оставив приоткрытой двустворчатую дубовую дверь.

– Ты знаешь, кто такие фоморы? – спросила Гизела.

Алану потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Фоморами его пугали с детства, и он много чего про них слышал.

– Это чудовища, которые живут под землей. Все говорят, что они выглядят ужасно, но никто не может сказать, как именно. И они разумные.

Гизела кивнула.

– Да, очень разумные.

– Настолько разумные, что они могут проникнуть в сознание человека, – сказал Теренс.

– Они проникли в сознание тех людей? – спросил Алан. – Которых убили?

Теренс покачал головой:

– Нет, тех людей убили не фоморы. Это был человек.

Пожалуй, это были хорошие новости. Алану бы не хотелось оставаться в городе, по которому разгуливают чудовища.

– Какой-то человек убил их магией фоморов, – сказал он. – Теро… теротропия. Она запрещена?

– Конечно, – ответила Гизела.

– А как она работает? – спросил Алан.

«Никогда не скрывай, что ты чего-то не знаешь, – говорил ему Энбальд. – Мир огромен и всего знать невозможно. Каждый человек, даже самый мудрый, в чем-то невежествен. Если станешь делать вид, будто все понимаешь, ты никогда ничему не научишься». Следовать этому совету было нелегко: всегда есть риск, что тебя поднимут на смех. Но лучше уж прослыть болваном, чем остаться неучем.

Однако Теренс и Гизела и не думали смеяться.

– Ну… Если упростить… – сказал Теренс. – Преступник направляет на жертву поток темной магии, и жертва превращается в фомора.

– То есть, – сказал Алан, – человек превращается в чудовище?

– Теоретически да, – ответил Теренс. – Но науке не известно ни одного случая успешной трансформации. В самом начале превращения человек умирает. Это происходит очень быстро.

– В научных работах описано несколько случаев полной трансформации змей и ящериц, – добавила Гизела.

– Да, – кивнул Теренс. – И это были по-настоящему мерзкие твари.

Алана снова кольнул страх. Ты знал, куда шел, сказал он себе.

– Давайте пока вспомним все, что нам известно о деле Флитвуда, – сказала Гизела. – Алан, начнем с тебя. Что ты знаешь об этой истории?

– Ничего.

– Ничего? – удивилась Гизела. – Совсем ничего?

– А чего ты хотела, – сказал Теренс. – Он ведь даже не знает, что такое теротропия.

– Знает, – возразила Гизела. – Он сказал, что это магия фоморов.

– Я слышал это слово от моего учителя, – сказал Алан. – Он мне рассказывал про разные виды темной магии. Но я не помню ни про какого Флитвуда.

– Именно Флитвуд придумал термин «теротропия».

Алан пожал плечами.

– Ты давно приехал в Эдергейм? – спросила Гизела.

– Вчера, – ответил Алан. – Я родом из Хопсвилла, это в Нолдвире.

– Не может быть чтобы в Нолдвире не слышали о процессе Флитвуда.

– В Уолчестере наверняка слышали, – сказал Теренс. – Но Хопсвилл остался в блаженном неведении.

– Где именно находится Хопсвилл? – спросила Гизела. – Далеко от Уолчестера?

– Далеко, – ответил Алан. – Это на юге, возле Санбриджа.

В Уолчестере, столице Нолдвира, он был один единственный раз в жизни и запомнил только огромные дома и огромные толпы народа.

– Хорошо, – сказала Гизела. – Тогда ты, Терри. Что ты знаешь о Флитвуде?

– Ну-у, мне тогда было пятнадцать. Помню, мы с братом спорили, надо ли идти на площадь, посмотреть, как его сожгут. Брат тогда сказал, он точно пойдет, потому что он поэт, и ему надо знать «правду жизни». А я уже тогда решил, что стану врачом, поэтому тоже пошел, ведь мне «правда жизни» нужна не меньше. Надо сказать, потом мы оба об этом пожалели. Зрелище было крайне неприятное.

– Твои личные воспоминания конечно очень важны, – сказала Гизела с серьезным видом. – Но я бы хотела услышать все факты, которые тебе известны.

– Ну ладно, – вздохнул Теренс.

Он слегка откашлялся, выпрямился, положил руки на стол и продолжил:

– В 1109 году Верховному инквизитору Арлиндону поступил письменный донос на Брейдена Флитвуда, уроженца графства Белхарт. Письмо написала жена некого мага (имя его я запамятовал), который без вести пропал в Белхарте, в Ведьмином лесу. Казалось бы, чего тут странного, не он первый, не он, увы, последний. Ведьмин лес – такое место, куда добровольно сунется только сумасшедший. Ну, либо ученый, вроде нашего мага. Но его жена утверждала, что это была не первая его экспедиция, изо всех предыдущих он благополучно возвращался без единой царапины и с ценными научными материалами.

Когда он не вернулся к назначенному сроку, его жена поехала в Белхарт на поиски. И там-то местные жители сказали ей, что, возможно, к исчезновению ее супруга причастен владелец поместья Тангерхолл, которое находится на самом краю Ведьминого леса.

Раньше это поместье принадлежало дому Тангеров, благородному, но вконец обнищавшему. У последнего лорда Тангера не было сыновей, только дочери. После его смерти наследницы продали поместье Брейдену Флитвуду, тогда еще молодому, но весьма преуспевающему аптекарю из города Эштона.

Через несколько лет после переезда Флитвуда в Тангерхолл по окрестностям поползли нехорошие слухи. Совершенно непонятно, откуда они брались. Немногочисленных слуг Флитвуд привез с собой и образ жизни он вел уединенный. Если не считать нескольких гостей, которые приезжали редко, но зато оставались подолгу. Люди говорили, будто Флитвуд и его друзья занимаются колдовством, проводят черные ритуалы в Ведьмином лесу, принося в жертву случайных путников.

Поскольку случайных путников в лесу было маловато, из окрестных деревень начали пропадать крестьяне. Ну, у нас тут не какая-нибудь Тенерия, приходить к господскому дому с зажженными факелами не принято. Поэтому местные жители отправили своих представителей к графу Белхарту с просьбой разобраться в этом деле. Но граф от них отмахнулся, приказав не докучать ему сельскими байками.

Жена пропавшего мага оказалась женщиной благоразумной. С просьбой разобраться в этом деле она сразу же обратилась в Инквизицию. И не прогадала. Арлиндон заинтересовался этим случаем и начал расследование. В конечном итоге слухи подтвердились почти полностью. За исключением того, что Флитвуд и его приспешники похищали людей не для того, чтобы принести их в жертву, а для экспериментов.

– Расскажи подробнее про Флитвуда, – попросила Гизела. – Что за человеком он был.

– Ты ведь все это знаешь не хуже меня.

– Я знаю, но Алан – нет.

– Флитвуд унаследовал от отца аптеку в Эштоне и длинный список постоянных клиентов. Тогда ему было лет двадцать пять. Пару лет после этого он жил да радовался. Ему удалось еще увеличить доходы, поскольку он, как всякий хороший аптекарь, занимался алхимией. И, похоже, именно это его погубило. У Флитвуда была одна особенность, которая омрачала его благополучную жизнь. По ночам его часто мучили кошмары. В течение нескольких лет он пытался создать успокаивающее зелье, но без особого успеха. Пока не отправился в Ведьмин лес за новыми ингредиентами. Там он нашел какие-то ценные мухоморы…

– Мухоморы? – переспросила Гизела.

– Ох, ну не будь ты такой серьезной. Ну да, не мухоморы. Одну интересную травку под названием Leonurus palustris.

Наконец-то у Алана появилась возможность блеснуть знанием!

– Болотный львинохвост, – сказал он.

Гизела и Теренс уставились на него в замешательстве. Алан почувствовал, как у него краснеют уши.

– Ого, – сказал Теренс. – Ты изучал алхимию?

– Немного, – ответил Алан. – И еще немного изучал магию земли. Теорию.

– Как интересно, – сказала Гизела. – Обычно мальчиков в деревне обучает какой-нибудь знахарь.

– Моего учителя зовут Энбальд Бринмор, он зеленый маг.

– Повезло тебе, – Гизела чуть ли не улыбнулась. – В провинции редко можно встретить настоящий научный подход.

– Гизела сама провинциалка, поэтому знает, о чем говорит, – вставил Теренс.

– Ничего подобного. Мои родители из Бривии, но я родилась в Эдергейме. Впрочем, это неважно. Давай дальше про Флитвуда.

– Флитвуд продолжил исследовать Ведьмин лес и экспериментировать с новым зельем. Он так увлекся этой работой, что передал аптеку младшему брату и выкупил поместье Тангерхолл, чтобы не тратить время на дорогу. Но направление его поисков изменилось после того, как он нашел в лесу мертвого фомора. Во всяком случае, так он сказал на допросе. Труп фомора он уничтожил перед тем, как к нему заявились боевые маги из Ривервуда.

– Но сам Флитвуд магом не был? – спросил Алан.

– Изначально не был. Но магические способности у него были, и у него были средства, чтобы скупать все книги, до которых он только мог дотянуться. Пожалуй, его можно назвать самым известным магом-самоучкой в истории.

– Это и правда большая редкость, – сказала Гизела. – Обучение без наставника в лучшем случае окажется бессмысленной тратой времени. А в худшем – может привести к беде.

– В истории с Флитвудом сработал второй вариант, – заметил Теренс. – Поэтому кое-кто считает, что у простых людей не должно быть доступа к книгам.

– Это очень вредное заблуждение, – Гизела нахмурилась. – Нельзя мешать просвещению.

– О, боги, зачем я это сказал? – Теренс прикрыл глаза рукой, словно у него заболела голова.

– Не книги творят зло, а дурные люди.

– Ладно, не заводись. Вот вернется Флойд, можешь спорить с ним сколько угодно, а я не буду участвовать в этой перепалке.

– Спорить и правда бессмысленно, вы все равно не сможете повернуть время вспять.

– Кто это мы? – Теренс теперь тоже хмурился.

– Те, кто мыслят слишком узко.

– Ну вот, назвала меня узколобым догматиком. Мило.

– Я тебя так не называла. Но что, по-твоему, нужно сделать? Уничтожить все арканографы, чтобы книги по старинке переписывали гусиным пером?

– Я тебе уже говорил, я не знаю, – Теренс откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Но нельзя, чтобы магические трактаты попадали в руки людей такого типа, как Флитвуд. Это же не советы по садоводству, в конце концов.

– Людей какого типа? Флитвуд просто хотел найти лекарство от ночных кошмаров.

– Дурных людей, ты же сама сказала.

– Изначально он не был дурным человеком. Если бы отец, вместо того, чтобы заставлять его заниматься семейным делом, отправил его в университет…

– Университета тогда не было.

– Неважно. Он мог бы найти для него учителя. Он ведь сам не горшками торговал, и не мог не заметить, что у его сына есть магические способности.

– Ага, значит, по-твоему, Флитвуд – невинная жертва обстоятельств?

– Нет. У него был выбор, и он понес ответственность за свои поступки.

– Но погибших людей это не вернуло.

Тут, наконец-то, возникла пауза, и Алан поспешил задать вопрос:

– Вы говорите, его сожгли?

– Да, – Теренс вздохнул. – Колдуна всегда сжигают. Только так мы можем быть уверены, что после смерти он не поднимется.

Алан кивнул, уж про такие-то истории он был наслышан.

– На площади он кричал, что мы все слепцы и не видим того, что видит он, – Теренс снова нахмурился. – К тому моменту, как его разоблачили, он был уже совершенно уверен, что его кошмары не были просто кошмарами. Он думал, что во сне видит будущее. О том, что фоморы захватят наш мир.

– Э… а это может быть правдой? – Алан полагал, что это вряд ли так, но уточнить было не лишним.

– Для него это было правдой, он говорил об этом даже под пытками. Он считал, что против фоморов можно бороться только их собственной магией, поэтому часть людей надо в них превратить. Флитвуд предполагал, что фомор, который когда-то был человеком, будет послушным, наподобие укрощенного демона.

– Но он просто был сумасшедшим? На самом деле он не видел будущее?

– Будущего не существует, – сказала Гизела. – Видеть будущее невозможно.

От такого заявления Алан слегка оторопел.

– Не существует? А как же все эти прорицатели и их предсказания? Сиаллин Провидица пятьсот лет назад увидела, что на нас нападут демоны.

– Прорицатели видят не будущее, а только наиболее вероятное событие, которое может случиться. Когда-то люди считали, что будущее предопределено, но эльфы давным-давно знают, что это не так. Сиаллин Провидица как раз показала людям, что нет ничего неизбежного.

– Так значит, есть такая вероятность? Нас могут захватить фоморы?

Гизела пожала плечами.

– Вероятность есть, но вряд ли она велика. После показаний Флитвуда этот вопрос исследовали самые известные провидцы, но никто ничего подобного не увидел.

– И священники тоже, – добавил Теренс.

– И священники. Некоторые из них могут видеть возможное будущее, но у них другой подход, не научный. В общем, и провидцы и священники сошлись во мнении, что кошмары Флитвуда были просто кошмарами.

– А я и не знал, что провидцы занимаются наукой, – сказал Алан.

– Да, предсказание – это наука, – ответила Гизела. – И очень сложная. Мало увидеть возможные события, нужно еще уметь рассчитать их вероятность. Но чем ближе событие по времени, тем проще. Например, сейчас я с большой долей уверенности могу предсказать, что через двадцать минут мы с вами будем сидеть в библиотеке и разбирать архивы по делу Флитвуда.

– Мы идем в библиотеку? – спросил Теренс.

– Да, если прямо сейчас не случится чего-нибудь неожиданного.

В этот момент в приоткрытую дверь просунулась бородатая голова в металлическом шлеме.

– Ну вот, посмотрите какой прекрасный пример! – воскликнула Гизела. – Сержант… э…

– Гривз, миледи, – сказал человек в шлеме и зашел в комнату. За ним появилась хмурая женщина лет сорока в синем шерстяном платье.

– Сержант Гривз наглядно показывает нам, как работают вероятности, – продолжила Гизела.

– У вас какие-то новости, сержант? – спросил Теренс.

– Ага, – ответил Гривз и указал на женщину. – Это вот Дорис Бичем. Она говорит, у нее муж пропал со вчерашнего дня. Надо бы показать ей трупы.

Глава 5

Эдергейм, Резиденция Верховного мага

Нестор Хейзмонт, Верховный маг Мирациновых Земель, даже в юности любил тепло. А теперь, когда ему уже исполнилось семьдесят два, тепло стало для него жизненной необходимостью. Поэтому с самого утра он приказал затопить камин в своем кабинете. Его посетителю Ирвину Уинбрейту наверняка было жарко. Но ничего, потерпит. Они оба сидели в креслах возле камина, Нестор чуть поближе, лорд Ирвин подальше.

– Вы не слишком-то продвинулись, – сказал Нестор. – По городу бродит неизвестный темный маг и убивает людей. А вы до сих пор не опознали жертв?

– Еще нет.

Если лорду Ирвину и было жарко, по его безмятежному виду этого никак нельзя было заметить. Формально он был подчиненным Верховного мага и даже соблюдал некоторую внешнюю почтительность, так что к нему никак нельзя было придраться. Но за этой почтительностью Нестору всегда мерещилась насмешка.

Когда умер Арлиндон, Нестор даже не пытался протолкнуть на пост главного инквизитора кого-нибудь из своих людей. Король всегда старался соблюдать баланс между Верховным магом и Верховным канцлером, поэтому Нестор ожидал, что на Малом совете будут обсуждать кандидатуру, предложенную канцлером. Но он обманулся в своих ожиданиях, никакого обсуждения вообще не было. Король просто сообщил им, что принцесса Кейра желает, чтобы лордом-инквизитором стал Ирвин Уинбрейт, племянник ее мужа. Ну и все. «Принцесса желает» – этого достаточно. Хотя, конечно, Нестор был неприятно удивлен. Последние годы Кейра в основном занималась тем, что пыталась помирить между собой многочисленное потомство короля, но назначение лорда Ирвина явно выходило за рамки сугубо семейных дел. Единственным утешением в тот день был вид кислой физиономии канцлера Гарольда Атерберри. Ему, также как и Нестору, было очевидно, что Уинбрейт наплюет на них обоих и будет продвигать свою собственную политику.

– Полгода назад, – сказал Нестор, – когда вы заняли пост лорда-инквизитора, у вас в подчинении оказалось три десятка опытных магов. Но вы их всех разогнали. И вместо них наняли этих молодых людей. Троих вместо тридцати.

– Их уже четверо, – ответил Уинбрейт. – Сегодня я нашел ищейку.

– Ищейку?

– Молодого парня с исключительным чутьем на магию.

Ну вот еще новости.

– А сам он маг? – осторожно спросил Нестор. Тема была опасная. Первое же разногласие, возникшее между ними, едва Уинбрейт приступил к работе. Он тогда заявил, что подчиненные маги ему не требуются, и был готов перейти к открытому конфликту. Нестору пришлось отступить. Связываться с Кейрой – себе дороже.

– Нет, – сказал Уинбрейт. – Обычный парень из деревни. Но он успешно прошел тест.

– Какой тест?

– Вы видите обманку у меня на шее?

– Вижу. Но не понимаю, зачем она вам.

И это было самой главной проблемой. Нестор никак не мог понять, чего же Уинбрейт добивается. Даже в мелочах он был загадкой. С виду – великолепный образчик благородного лорда. Лощеный, красивый, с безупречными манерами. И всегда роскошно одетый. Инквизиторы обычно одевались в черное, но лорд Ирвин часто появлялся в черно-зеленом бархате и непременно с золотыми украшениями. Зеленый и золотой – цвета дома Уинбрейтов. Сегодня у него на шее была золотая цепь с магическим амулетом. Точнее, с очень дорогой безделушкой, которая покажется амулетом человеку со средними способностями, но, конечно же, не Верховному магу.

– Она мне нужна, чтобы отвлечь внимание вот от этого, – лорд Ирвин вытянул вперед левую руку.

На его безымянном пальце поблескивал изумруд в искусно выполненной золотой оправе. Неведомый мастер тщательно скопировал эльфийский стиль. Или не скопировал? Нестор присмотрелся внимательнее и увидел слабую пульсацию.

– Ах, вот оно что. Хорошая маскировка.

Уинбрейт слегка кивнул, принимая комплимент.

– А зачем вы отвлекаете внимание от перстня? Боитесь, что лесные эльфы станут вас преследовать? Так они все умерли.

– Просто не люблю, когда пялятся на мои руки.

Нестор усмехнулся, а потом сразу же вздохнул.

– Он хоть читать умеет? Этот ваш парень?

– Умеет.

– Вы проверили?

– Не было нужды. Этот парень занимался у сельского учителя по имени Энбальд Бринмор. Именно он дал ему письмо с рекомендациями.

– И часто вы читаете письма сельских учителей?

– Редко. Но этот учитель особенный.

Нестор помолчал, ожидая, не будет ли каких пояснений. Но Уинбрейт не счел нужным уточнить, чем же этот учитель отличается от остальных. Нестор мысленно пожал плечами и спросил:

– И этот юноша будет последним? Больше вы никого не собираетесь нанимать?

– Больше никого. Пока.

– Но почему? Всего пять человек. И ни одного мага, кроме вас.

И вот тут, наконец, лорд Ирвин удостоил его развернутым ответом:

– Для расследования такого рода преступлений не нужны маги. Нужны охотники на магов. И отделения Королевской Инквизиции должны быть в каждом крупном городе Мирациновых Земель. Не только в Эдергейме. Небольшие группы по три-пять человек, этого вполне достаточно. Инквизиторам не следует заниматься рутинной работой. Например, мы не будем ходить по окрестным улицам и выяснять, не пропал ли кто-то из жителей минувшей ночью. Это работа для городской стражи.

– Да, Сантемар уже приходил ко мне жаловаться, – Нестор отметил, что при упоминании начальника городской стражи Уинбрейт слегка прищурился. – Сказал, что Флойд Эверли болтает с местными кондитерами и жует пончики, в то время как его ребята бегают по всему городу и собирают информацию.

– А почему же он не пришел поговорить со мной?

– Он знает, что это бесполезно.

Лорд Ирвин улыбнулся. Улыбка у него была совсем как у его кузена Эвана Уинбрейта, любимого внука короля. Лишнее напоминание, что с королевской родней лучше не спорить.

– Я сказал ему, что безопасность в городе – это наше общее дело, – продолжил Нестор. – Поэтому стражники обязаны помогать инквизиторам.

– Благодарю вас, Верховный маг, – Уинбрейт склонил голову с видимым почтением, но тут же вскинул на Нестора насмешливые зеленые глаза.

– Еще чем-то я могу вам помочь? – вздохнул Нестор.

Он понимал, весь их предыдущий разговор был просто разминкой. Конечно, новость о теротропии была крайне важной и тревожащей, но лорд Ирвин не явился бы к нему лично только для того, чтобы ее сообщить. Послал бы кого-нибудь из своих людей, скорее всего, эту девушку, Гизелу. Но раз он пришел сам, значит ему что-то нужно.

– Мне срочно нужен почтовый ящик, – Уинбрейт не стал ходить вокруг да около.

Всего-то?

– В университете есть почтовый ящик.

– Он слишком далеко от нас, и, к тому же, вокруг него постоянно толкутся люди.

Нестор откинулся на спинку кресла. Он уже знал, что ему придется согласиться, но он будет дураком, если не выжмет из этой ситуации все возможное.

Почтовые ящики стали новым, самым потрясающим изобретением последних лет – из тех, что обещали полностью изменить жизнь людей (которая и без того менялась в сумасшедшем темпе). Автором этого изобретения был Джонатан Пласкетт, один из двух ныне живущих гениев. Он специализировался на телепортации, которая уже давно считалась теоретически возможной, но только Пласкетту удалось добиться первых практических результатов. Он разработал устойчивую и надежную технологию перемещения небольших неживых предметов на неограниченное расстояние. Неживых – это ключевое условие для успешного перемещения. В последнее время Пласкетт экспериментировал с телепортацией насекомых, но пока безрезультатно. Причем проблемы возникали только если насекомые были живыми. Дохлые жуки или какая-нибудь другая мертвая органика, например, засохшие цветы, телепортировались идеально.

Но даже с такими ограничениями Пласкетт сразу сообразил, как он сможет сказочно разбогатеть. Его мать была из купеческого сословия, и, видимо, от нее он унаследовал торговую хватку. Впрочем, не стоило его за это осуждать, на дальнейшие исследования ему требовались огромные средства. Мгновенная доставка писем – вот на чем сосредоточил Пласкетт свои основные усилия.