Синяя роза Марианны Гранцет. Книга первая: Настоящее

***

После ужина девушка взяла инициативу на себя:

– Я хочу показать господину Лагарду сад, вы не против?

Герцог ответил:

– Конечно.

Герцогиня сказала вслед:

– Только накинь что-нибудь: вечерами довольно прохладно.

Они вышли на улицу и, прогулявшись до беседки, расположились в ней.

Марианна облегчённо вздохнула:

– Наконец, мы можем спокойно поговорить.

– У вас чудесная семья.

– Спасибо. И к слову, надеюсь, Адам не сильно донимал вас, пока я переодевалась? Судя по всему, именно тогда он заговорил о том, что его беспокоило.

– Ваш брат лишь задал пару вопросов и выразил своё отношение к нашему с вами общению.

– Простите за это.

– Всё в порядке, не волнуйтесь. Он не сказал ничего такого, с чем я бы мог не согласиться. Да и, случись ситуация, подобная нашей, с моей сестрой, я вёл бы себя похожим образом.

Девушка слегка удивилась, но ей понравились слова Дэрека:

– Что ж, хорошо.

– Можно встречный вопрос?

– Конечно.

– Когда вы писали мне письмо, не опасались, что в шатёр могут зайти? Боюсь, если б ваш брат или отец увидели содержание последнего предложения – у семьи Гранцет стало бы одним трофеем больше.

Марианна улыбнулась:

– Но я тоже смотрела на вас, так что мы оба пренебрегли правилами.

– Ах, вот оно как, – отвёл взгляд.

«Она ведь не шутит?».

– Предполагаю, от комплимента будет совсем неловко.

Дэрек вновь повернулся к ней. Уже почти стемнело, и в слабом свете фонарей не было видно, как его уши покраснели.

– Если это касается внешности, то, пожалуй, да.

– Может, тогда вы что-нибудь скажете обо мне?

Парень явно смешался:

«Такое чувство, будто проверяет меня. Хотя, скорее, просто хочет помучить. Во всяком случае, по моим ощущениям это так».

– Вы похожи на вашего отца.

Собеседница вновь слегка улыбнулась:

«Дэрек так держится, это безумно мило».

– Пожалуй. В нашей семье я одна унаследовала его багровые глаза. У всех остальных зелёные. Маминого во мне немного, лишь каштановые волосы. Томас же полностью пошёл в неё. А Адам, напротив, перенял почти всё от отца.

– Они с Уильямом очень похожи. Только выражение лица совершенно разное. Но, может, это очки создают такое впечатление.

– Нет, вы правы. Старший брат всегда выделялся своим строгим видом, тогда как Адам полон эмоций и совершенно не умеет их скрывать.

– Что ж, мой брат такой же. Он говорит: когда я серьёзен, то очень похожу на отца. Но это едва ли правда.

– Герцог показался мне довольно приятным и сдержанным. Вы менее холодны. Однако не уверена, что видела вас несерьёзным.

– С вами я довольно расслаблен. Обычно всё иначе. И вдобавок, пока рядом Феликс, легкомысленности которого можно только позавидовать, мы смотримся на его фоне как статуи.

– Ну что вы, не думаю, что всё так печально, – усмехнулась. – Уверена, ваш брат серьёзен, когда это нужно. А то, что в нём много энергии, только к лучшему. Как вы сказали, Адам такой же, и мы привыкли перенаправлять его рвение в дело. Может, по этой причине он так хорошо фехтует.

– Вы правы. Кроме того, я не упомянул сестру. Хоть внешностью она и схожа с братом, но характером пошла в маму. Поэтому остаётся некой золотой серединой между нами и сглаживает эту разницу.

– Ваши и мои родные похожи своей многообразностью. Видно, у нас больше общего, чем казалось.

Дэрек улыбнулся:

– Говорить с кем-то о семье довольно приятно. Давно я не вёл таких бесед.

От увиденного по телу девушки вновь пробежали мурашки:

«Вот опять».

– И мне тоже приятно.

Парень заметил, как изменился её взгляд:

– Почему вы так смотрите?

– Просто только что мне открылась ещё одна ваша сторона. Признаться, я начинала сомневаться, увижу ли когда-нибудь у вас такое выражение лица. Но вы, наконец, улыбнулись мне. Хотя впервые это случилось за ужином.

Дэрек осознал:

«Действительно, я постоянно оставался серьёзным. Впрочем, как и всегда».

– Благодаря вам мне было комфортно и легко.

– Рада это слышать. А я вот время от времени чувствовала напряжение.

– Случайно не из-за моего вопроса про ваш кулон? Как видно, вам не очень по душе то, что подаренный клинок нужно носить на шее.

Марианна не поверила ушам:

«Любой другой человек подумал бы, что мне не понравилось украшение, являющееся оружием, но Дэрек понял настоящую причину».

– Скорее, меня задело то, что случилось после ответа на него. Будь моя воля, я бы спокойно брала с собой настоящий меч.

– Простите, я не думал…

– Не извиняйтесь. Ведь сам кулон просто невероятен: удобен, не требует заточки и… обладает ещё парой приятных особенностей. Я рада, что его заполучила. Просто такие моменты сами по себе немного угнетают. Отец пытается уберечь меня, но ведь мне тоже хочется, чтобы он и братья были в безопасности. Вот только считать так довольно глупо, ведь они – мужчины.

Парень внимательно следил за словами и выражением лица девушки:

«Для неё это, похоже, больная тема».

– Мари, почему вы стали рыцарем? Можно подумать, будто причина очевидна. Что это естественно для дочери героя империи и члена великой военной династии. Но отчего-то мне кажется – всё не так просто.

– Вы правы. Я с детства знала, что такое рыцарский долг. А каждый раз, когда отец уходил, боялась не увидеть его вновь. И ничего не могла с этим сделать. Потому с началом обучения мне хотелось вложить всю себя, чтобы стать сильнее. Я понимала: как только братья достигнут нужного возраста, пойдут вслед за отцом. И раз нельзя было этого изменить, моей целью стал статус, что позволит хоть как-то влиять на судьбу родных. К счастью, Уильям занялся политическими делами, но Адам всегда хорошо сражался. Томас тоже имеет довольно неплохие навыки, несмотря на то, что с младенчества слаб здоровьем. Так что причин идти вперёд мне хватало. И сейчас я – рыцарь империи и капитан первого отряда дома Гранцет.

Собеседник не отводил взгляд от неё, и в этот момент его веки чуть больше раскрылись:

«Мари так тревожилась о безопасности её родных, что стала настолько сильной, ведомая этими мыслями?».

Она продолжила:

– Дэрек, вы – наследник герцогства, и вам известно, как тяжело поддерживать мир в империи. Я не могу сидеть сложа руки, зная, что другие люди, такие как вы и мой отец, растрачивают свои жизни, защищая жителей Лиора, в числе которых и я сама.

– Но это – наш долг.

– Вы постоянно рискуете собой. Уверена, ваша сестра переживает за отца и братьев не меньше, чем я. Но женщине полагается просто смириться и наблюдать, как мужчины взваливают всё себе на плечи. Я не говорю, что мы должны взять это на себя, и не имею в виду, что боюсь полагаться на других. Дело в простой человечности. В отношении людей друг к другу. Лучше делить ношу, тогда всем будет легче. Одним не придётся погибать под её тяжестью, а другим наблюдать за этим. Поэтому я хочу стоять рядом с отцом и братьями, а не делать из них щиты, прячась позади.

Девушка посмотрела в глаза Дэреку, и его пристальный взгляд заставил её опомниться:

– Простите. Наверно, наговорила лишнего.

– Нет, всё в порядке. Я понимаю, что вы имели в виду. И считаю это правильным: жить друг для друга, разделяя тяготы. Мне близко ваше желание помогать семье всеми силами. Ради них я тоже пытаюсь взять на себя больше ответственности.

Марианну охватило странное, но приятное чувство:

«Это ведь не лицемерие, правда?».

Парень увидел лёгкое смятение девушки:

– Вас что-то удивляет?

– Я... просто не ожидала услышать подобный ответ. Все лишь отводят глаза, говоря, что мои речи странные. У людей, похоже, возникает внутренний протест, когда я заявляю о стремлении помочь, несмотря на то, что являюсь леди. Рыцари и те озираются, называя меня принцессой в доспехах. И даже мама часто говорит, что у неё четыре сына, вместо троих и дочери. Поэтому мне ваши слова как бальзам на душу.

– Вас так сильно волнует чужое мнение?

– Не сказала бы. Хотя совсем игнорировать людей вокруг мне вряд ли когда-нибудь удастся. Но я не боюсь показаться кому-то странной. Буду сражаться, чтобы не дрались те, кто при каждом ударе терпит ту же боль, что и я. Ведь битвы всегда будут казаться мне ужасными. Но приходится вступать в них, чтобы предотвратить войны в дальнейшем и защитить то, что дорого. Печальная дилемма. Однако я не хочу сдаваться. Буду пытаться хоть как-то изменить мир, кто бы что ни думал обо мне.

– Мари, у меня есть Камелия, и я бы, конечно, хотел, чтоб ей не приходилось ни о чём беспокоиться, и тем более брать в руки меч. Но, поступай она как вы, не считал бы странными её стремления. Напротив: гордился бы тем, что могу называть такого человека сестрой.

Марианне показалось, что от этих слов повеяло осязаемой теплотой:

«Дэрек действительно понимает. Но почему же он так тянется ко мне? Я уже и забыла это чувство, – в мыслях промелькнул знакомый образ мальчика с золотистыми волосами. – Хотя, возможно, о нём лучше не вспоминать».

– Спасибо.

– За что вы меня благодарите?

– Вы не просто слушаете, но и слышите меня. Жаль, я не встретила вас раньше. Впрочем, после рассказа за ужином, скорее, наше знакомство произошло слишком уж рано.

«Теперь я вижу, ты и правда думал об этом, когда смотрел на меня тогда. Так знай: эти мысли появились и в моей голове. Но всё же, довольно странно, что мы нигде не столкнулись за столько лет. Даже без учёта того времени, которое я провела за границей, разве случай не мог хоть раз нас свести? Нет, о чём это я? Из-за событий того периода мне было некогда смотреть по сторонам. Пройди он прямо перед моим носом, я бы и не заметила. Времени на чувства просто не оставалось».

Парень задал вопрос, прервав её мысли:

– Неужели рядом с вами не было людей, способных на то же?

– Помимо семьи… точнее лишь части семьи, нет.

– А кронпринц?

Марианна ощутила, как по телу прокатилась растущая волна беспокойства:

«Почему он спросил о нём? Хотя, наверняка, Дэрек видел, как мы говорили в первый день охотничьих соревнований. Да и некогда вся империя обсуждала нас».

– Лучше не спрашивайте про Его Высочество. А насчёт остальных… в том полностью моя вина, ведь я не открывалась никому. Почти всегда старалась избегать светских мероприятий. Если и участвовала в них, то держалась в самых безлюдных уголках залов.

– Почему?

– Причин много, но главная: то, что там мне просто было плохо. Под маской аристократа сложно разглядеть самого человека, так что редко удаётся нормально пообщаться с кем-нибудь. Серьёзные разговоры все ведут только с братьями и отцом, а я слушаю пустую болтовню девушек и любезности мужчин. Лучше уж в одиночестве тренироваться на площадке, чем бродить по светлым дворцам в окружении бездушной толпы, – вдруг мысль зацепилась за обстоятельства последнего выхода в свет, и Марианна улыбнулась. – Хорошо хоть на охоте мне было негде прятаться.

Парень всё понимал:

«Должно быть, ей слишком часто приходилось сталкиваться с дискриминацией. Она не вписывалась ни в мужскую, ни в женскую компании, поэтому оставалась одна».

Девушка поправила прядь волос и спросила:

– Можно задать один деликатный вопрос?

– Попробуйте.

– Почему у вас нет невесты?

Собеседник не ожидал столь отвлечённого интереса:

«Сменила тему?».

Марианна продолжила:

– Брак между дворянами – в основном лишь деловая сделка. Так что мне любопытно, придерживаетесь ли вы другой позиции или просто ещё не нашли подходящую кандидатуру.

– Однозначно первое. Хоть я скован долгом и обязанностями, но мне претит мысль о формальном отношении к союзу с человеком, который будет рядом со мной на протяжении всей жизни.

– Вот как, – просветлела. – Я с вами согласна.

Дэрек тем временем размышлял:

«Нужно как-то вернуться к тому разговору. Хочу узнать, что она чувствует».

– Но вам в этом плане тяжелее. Аристократки с точки зрения рода рассматриваются в качестве объекта, и в большинстве семей дочерей попросту продают. Простите, если прозвучало грубо.

– Нет, так и есть. Всё потому, что у женщин гораздо меньше возможностей проявить себя. Поэтому нам остаётся существовать, скорее, в качестве красивой разменной монеты, нежели личности. Но если завоевать статус, можно избежать такой судьбы. К слову, это ещё одна причина, по которой я стремилась стать рыцарем. Мне не хотелось чувствовать себя беспомощной куклой, чья жизнь будет зависеть от решений мужчин. А теперь и у меня есть право голоса.

– Ваш отец мог отдать вас за того, кого вы не любите?

Девушке показалось, что тон собеседника немного изменился:

«Наверно, знает о слухах и опасается коснуться личного».

– Сложно сказать. Впрочем, долгое время мне думалось – ему это не составит труда. Вероятно, будь я как обычные аристократки, всё сложилось бы иначе. С самого детства предметом его гордости были мои успехи в фехтовании. Так что без них отношение отца могло в корне отличаться от того, что вы видели сейчас. Да и воспитывал он меня совершенно другим человеком.

– В каком смысле?

– То, что наша семья – самый влиятельный военный род, накладывает свой отпечаток. Отец пытался сделать дочь гордой и эгоистичной. Такой леди, которой будет безразлично, если он или братья пострадают. Всё ради того, чтобы оградить от боли. Но его план с треском провалился.

Дэрек продолжал поражаться:

«Леон Гранцет слишком расчётлив. Это пугает».

– Понятно.

– Сейчас он даже не пытается вмешаться в мою личную жизнь. Как, например, мама и младшие братья.

Парню захотелось развеять тяжесть, повисшую в воздухе из-за их диалога:

«Она немного напряжена».

– Мои родные тоже не оставляют меня в покое.

– Неужели?

– Из-за Феликса, постоянно встречающегося с девушками, отец, видимо, решил, что я тоже должен кого-то найти, и до недавнего времени присылал мне списки кандидаток. Знаю, что для дворянина моего положения это должно быть в порядке вещей, но меня раздражает подобное.

– Вы так говорите, будто прежде ни с кем не сближались.

«Ой, я сказала лишнего».

Она хотела извиниться, но не успела.

Собеседник ответил, как ни в чём не бывало:

– Так и есть. Мне никогда не хотелось несерьёзных отношений с кем бы то ни было.

В очередной раз Марианна растерялась от его фразы:

«Что? У него никого не было? Не верится. Дэрек милый и привлекательный. Почему он до сих пор оставался один? Со мной всё просто: я была слишком занята и не стремилась к отношениям. Вдобавок редкий мужчина осмеливался просто подойти ко мне. Семья, статус, навеянный слухами образ – всегда служили тем ещё барьером. Да и других обстоятельств хватало. Когда Антарес начал открыто проявлять ко мне интерес, даже приглашения на мероприятия перестали приходить».

– Тогда в этом мы с вами похожи.

Теперь растерялся парень:

«Она хочет сказать, что тоже ни с кем не сходилась? Я думал, мне показалось, но…».

К ним подошёл дворецкий, тем самым прервав мысли Дэрека:

– Госпожа, прошу прощения. Я должен сообщить, что прибыл Син Де́йман – помощник Его Высочества первого принца.

Девушка посмотрела на мужчину:

– Пусть передаст всё через вас. Я занята.

– Он настаивает на встрече.

– Сам виноват, что явился поздно. Так и скажите ему.

– Слушаюсь, – повернулся и направился к особняку.

– Не обращайте внимания, господин Лагард.

Парень размышлял:

«Она странно себя ведёт. Похоже, между ней и кронпринцем действительно что-то не так».

– Я мог бы подождать вас здесь.

– Всё в порядке. Внезапные визиты слуг знати – частая история в нашем доме. Дворецкий разберётся.

– Может, вернёмся?

– Я хочу ещё немного побыть здесь, если вы не против.

«Нельзя, чтобы Син увидел Дэрека».

– Тогда… – снял кафтан и накинул его на плечи Марианны, – возьмите это.

– Спасибо.

«Наверно, он теперь думает, что я легко мёрзну».

Девушка посмотрела на пуговицу с изображением лиственного древа за большим щитом:

– У вас очень красивый герб семьи. Правда, думаю, нести его довольно тяжело. Как наследник герцогства вы, должно быть, тонете в море ответственности.

– Сейчас я перенял лишь часть дел. Но через несколько лет отец полностью уступит власть, и я стану главой. Поэтому мне необходимо вкладывать все силы.

– Переломный момент. Нужно быть безупречным, верно?

– Да, так и есть. Вне зависимости от того, насколько хорошо удастся подготовиться, я всё равно буду уязвим в первое время. Необходимо держать всё под контролем, чтобы не дать ослабить позиции рода Лагард.

– Понимаю. Хоть я не наследник, но знаю, через что приходится проходить Уильяму. Он старается оправдать ожидания отца и заботится о нас. А в такой жизни довольно сложно найти счастье.

– Мне так не кажется. Но, возможно, это потому, что я очень давно нашёл своё.

– Что ж, рада слышать.

– Вот только… упустил его, – взгляд изменился, – и не знаю, смогу ли вернуть.

Девушку задели его слова:

«Он говорит о каком-то человеке? Тон разговора так резко стал иным. Эти несколько предложений выбиваются из всего того, что я от него слышала. Как странно».

Дэреку стало не по себе, и он спросил:

– Мари… не хотелось поднимать эту тему, но раз вы упомянули старшего брата…

– Говорите.

– Сейчас я вижу, как вы к нему относитесь. И понимаю, почему ваши отношения могли быть напряжёнными раньше. Поэтому, могу я попробовать подтвердить свои догадки?

– Я не против. Всё же вы – друг Уильяма. Но можно сначала спросить вас?

– Конечно.

– У меня в голове всё вертится один вопрос: почему вы так тепло отнеслись ко мне, хотя знали о том, как я портила жизнь брату? Казалось, у вас должно было сложиться не лучшее впечатление, но вы ни разу не показали, что думаете про меня плохо. Не осуждали и не остерегались.

– Хоть в прошлом Уильям вас, мягко говоря, не выгораживал, а окружающие тому способствовали, я не знал обстоятельств и не мог судить ни вас, ни его. Не в моих правилах делать выводы о человеке, исходя из чужих мнений.

Марианна отвела взгляд:

«Он слишком добр. Я этого не заслуживаю».

– Но вы ведь уже догадались о причине. И, видимо, как раз об этом собирались спросить. Мои достижения в фехтовании сказывались на братьях. Я не хотела, чтобы они чувствовали, будто живут в моей тени. Вот только ничего не могла поделать. И на Уильяме это отражалось сильнее всего.

Парень полностью понимал их ситуацию:

«Когда младшие члены дворянских семей добиваются куда больших успехов, это становится угрозой положению старших. Тем более в их случае, ведь Мари – девушка. Удивительно, что подобное может стать камнем раздора между братом и сестрой. Когда я думаю об этих двоих по отдельности, мне так же странно, как раньше. Они очень умны и рассудительны, да и обстановка в их семье всегда была довольно спокойная, если не учитывать нрав Леона Гранцета, – вспомнил слова Марианны. – Впрочем, возможно, дело как раз в нём. Если этот человек ценит силу, он мог разочароваться в старшем сыне, уступившем дочери».

Собеседница завершила мысль:

– Я подрывала авторитет брата как наследника. Из-за меня он был посмешищем.

– Вы не виноваты, что в чём-то лучше Уильяма.

– Знаю. И ведь я стала такой сильной, потому что равнялась на него. Но он не понимал, не видел этого. Брату было тяжело. А я не собиралась отступать от своего. В конце концов, всё дошло до того, что Уильям возненавидел меня. Попытки наладить отношения очень долго ни к чему не приводили. Но в какой-то момент мне всё же удалось достучаться до брата. Хотя, может, к тому времени он просто достаточно повзрослел.

Дэрек обеспокоился тем, что разговор зашёл настолько далеко:

«Видимо, она не хочет говорить, как именно с ним помирилась. Но я и так услышал очень многое».

Девушка продолжила:

– Сейчас у нас всё хорошо. Уильям, как и вы, старательно занимается семейными вопросами, порой совсем выбиваясь из сил, – несколько помрачнела, но с её лица не сходила лёгкая улыбка. – Я уверена, он справится. Надеюсь лишь, что это не ляжет камнем ему на сердце.

Она посмотрела в сторону небольшой аллеи в саду, задумавшись о чём-то. Парню же показалось, что он не наблюдал мгновения прекраснее. Ветер развивал каштановые волосы, а свет фонарей отражался в багровых глазах.

Дэрек почувствовал, как всё тело потянуло к ней:

«Это ощущение…».

– Мари.

– Да?

– Мне, наверно, уже пора.

– Что ж, – осознала, что они довольно долго сидят на улице, – я и правда вас задержала.

– Всё нормально.

Оба встали.

Марианна тут же потянулась к плечу парня:

– Погодите. Кажется, к вам кое-кто пристроился, – вернула к себе руку, сомкнув пальцы, под которыми что-то слабо мерцало белым светом. – Фиенцы. Ночные мотыльки, чьи крылья зажигаются в темноте, – раскрыла ладонь, и красивое сияние отразилось в синих глазах, – уникальная часть нашего сада. Простите, я так и не показала вам его. Беседовать было настолько приятно, что не хотелось отвлекаться.

– Это взаимно.

Они замерли, стоя друг перед другом. Следы разговора вмиг растворились в воздухе, и осталось лишь непреодолимое желание приблизиться. Секунда тянулась за секундой. Полная тишина заставляла сердце биться чаще. Мотылёк улетел, а двое собеседников едва заметно подались вперёд.

Но тут со стороны послышался голос:

– Эм, прошу прощения, я не хотел вам мешать, – оба повернулись к нему. – Не обращайте на меня внимания.

Девушка ответила:

– Рун, что ты тут делаешь?

Дэрек узнал его:

«Это же их маг».

Молодой парень стоял недалеко от беседки с отрешённым выражением лица:

– Сегодня ваш отец приказал мне исцелить больные деревья, и я пришёл сейчас, так как необходимо отсутствие солнечного света.

– Всё ясно. Что ж, тогда займись этим. Мы как раз собирались уходить.

Рун поклонился.

Как только Марианна с Дэреком отошли, она обратилась к нему:

– Это наш маг. Он живёт здесь уже около семи лет, но остаётся своеобразным. Поэтому простите его недостаточную учтивость.

– Ничего, я понимаю. Когда в пещере вы сказали, что у вас при дворе есть такой человек, это удивило меня, но я не стал спрашивать. А после столкнулся с ним лично, когда мы вернулись в лагерь.

– Вот как. Должна была догадаться.

– Мне казалось, магов вовсе не осталось.

«Помимо тех, что держит при себе императорская семья. Но это секретная информация».

– Можно и так сказать. У Руна нет родных. Мы обнаружили его в маленькой деревушке, когда занимались укреплением границ на западе. Он из тех, кто может скрывать свою ману, поэтому никто, и даже мы, не узнали бы о нём, если б не горе, свалившееся на мальчика. Его учитель и опекун умер от болезни, а сильное эмоциональное потрясение спровоцировало всплеск маны. Так мы и нашли Руна. А после взяли под своё крыло.