POLARIS: Белый демон

– Как человек, который впервые в жизни хотя бы частично выбирает, что у него заберут, а что нет.

– Привыкай, – сказала Марта.

Габи вздохнула, чувствуя, как ни с того ни с сего становится спокойнее от того, что хаос вокруг наконец начал складываться во что‑то похожее на план:

– Ладно. С маскировкой мы разобрались насколько смогли. Теперь надо решить, что будем делать дальше – ты, мы и вся эта история.Кристиан медленно кивнул, чуть поморщившись, будто примеряя на себя формулировку «вся эта история».

– Начнём с… – он сделал вдох, собираясь продолжить, но так и не закончил фразу.

Марта, не глядя, придвинулась ближе к краю и осторожно опустилась на пульт.

Экран телевизора мигнул и загорелся, выдав заставку новостного канала. Заставка сменилась срочным выпуском – в углу появился красный ярлык «СПЕЦВЫПУСК».

– Господин Рид, спасибо, что пришли в такой непростой день, – бодро объявил ведущий. – В инфосети уже никто не говорит о слухах, все обсуждают факт побега: субъект вашей программы, тот самый, кого фронт окрестил «Белым демоном», официально числится вне зоны контроля. Можем ли мы говорить о провале POLARIS?

Маркус чуть качнул головой и напряг подбородок.

– Начнём с того, что это не «демон», а результат многолетних инвестиций государства в безопасность и ресурсное лидерство. И да, сегодня мы столкнулись с ситуацией, когда объект программы вышел из-под оперативного контроля. Это неприятно. Это опасно. Но это не значит, что система рухнула. Мы находим, сопровождаем и возвращаем свои активы.

Он сделал короткую паузу, затем добавил, чётче расставляя акценты:

– POLARIS – это не единичный эксперимент. Уже идёт предварительная проработка расширения программы. Условно говоря, POLARIS‑2. Мы делаем выводы, усиливаем ограничения, пересобираем архитектуру контроля, с учётом текущего опыта.

– Продаёт кошмарку под видом успокоительного, – пробормотала Марта. – «Не волнуйтесь, дети, если один демон сбежал, мы сделаем следующего покрепче».

– Инвестиция, – Габи тихо выдохнула. – Ты – инвестиция, Кристиан.

– Так он всегда и думал. И не только обо мне, – спокойно ответил Кристиан. – Касательно «POLARIS‑2» Рид врёт. Никакого утверждённого проекта ещё нет.

Он говорил без злости, как про сводку погоды, и спустя секунду добавил:

– Но это вполне реальная перспектива. Если им дадут карт-бланш под мой побег, версию два они сделают. Обязательно.

На экране сменили план: крупный план Маркуса. Свет подчёркивал правильные черты, лёгкую усталость под глазами – человек, который не спит, потому что отвечает за страну.Габи заметила, как пальцы Кристиана сжались в кулак.

Ведущий перелистнул что-то на планшете, сделал вид, что читает вопросы «от зрителей»:

– Сейчас нас смотрят не только дома, но и за пределами страны. Если Арктический Консорциум сочтёт, что Канада утратила контроль над своим… мягко скажем, уникальным военно-биологическим активом, – это может стать поводом для возобновления конфликта?

В комнате все затихли. Свет от экрана делал воздух каким‑то холодным.

Маркус сделал короткую паузу – ровно столько, чтобы зритель успел испугаться. Он посмотрел прямо в камеру, будто обращаясь к конкретным людям по ту сторону границы.

– Если кто‑то в Консорциуме, – сказал он медленно и чуть усмехнулся одними глазами. – попытается использовать наш внутренний кризис в качестве предлога для давления на Канаду, это будет зафиксировано как нарушение духа и буквы послевоенных договорённостей. Я уверен, что ответственные лидеры по обе стороны северной дуги это понимают.

Даже без переводчика с дипломатического на человеческий было ясно, о чём он сейчас говорит.

– Он только что пригрозил им в прямом эфире, – сказала Марта. – Вежливо, конечно. Но всё равно.

На экране ведущий, чуть наклонившись вперёд, заговорил снова:

– Возвращаясь к изначальной теме побега: какие меры по поимке субъекта предпринимаются сейчас, помимо круглосуточного дрон‑наблюдения?

Маркус на миг задержал взгляд на камере, словно что‑то взвешивая.

– К сожалению, – сказал он ровно, – я не могу ответить на этот вопрос в прямом эфире. Ввиду характера операции и… с учётом того, что есть все основания полагать: разыскиваемый может смотреть эту трансляцию.

Зрачки Кристиана дёрнулись, сузились, словно от резкого света. В темноте его глаз на секунду вспыхнули две красные точки – по одной в каждом зрачке, как крошечные прицелы, проступившие из глубины. Свет экрана подчёркивал их, пробивая даже сквозь линзы.

– Так, – Габи резко потянулась через стол. Пульт, лежавший возле локтя Марты, едва не соскользнул, но Габи успела выхватить его из‑под её пальцев.

– Эй… – начала Марта, но не успела.

Экран щёлкнул и погас, комната мгновенно провалилась в полутьму, где остался только обычный, тёплый ламповый свет. Красные точки в глазах Кристиана дрогнули и как будто поблекли.

– Хватит с нас новостей на сегодня, – сказала Габи и постаралась сделать голос будничным. – Давайте лучше что‑нибудь перекусим. Я серьёзно. К важным разговорам вернемся уже завтра.

Она поднялась, кивнув Марте в сторону кухни:

– Показывай свои запасы, хозяйка.

Марта ещё секунду смотрела на чёрный экран, но всё же встала.

– На полке слева – крупы, внизу морозилка, – сказала она автоматически, словно повторяя выученный текст, и уже нормальным голосом добавила. – Разберёмся. Пошли.

Они вышли в кухню, дверь не закрыли до конца, но звук их голосов быстро стал приглушённым, растворился в шелесте посуды и глухом стуке ящиков.

В комнате остался только Кристиан.

Тишина сначала показалась почти физической – густой, как одеяло, которым внезапно накрыли. Без голоса ведущего и студийного гула стены стали ближе, темнее. Потухший экран стал чёрной дырой в стене.

Он моргнул медленно, раз, другой. Красные точки окончательно исчезли, но ощущение, что за этой темнотой что‑то ещё шевелится, не уходило. Фраза Маркуса эхом прокрутилась в голове, расслоилась на слова. «Разыскиваемый может смотреть эту трансляцию».

«Может», – подумал Кристиан. – «Может».

Пальцы на коленях дёрнулись. В голове – короткий, обрывочный импульс, что‑то вроде команды, вспышка старой привычки: оценить обстановку, выйти из укрытия, сменить позицию. Как если бы внутренний алгоритм, заметив триггер, по инерции попытался запуститься.

Не запустился. Но сам факт попытки был хуже. Габи правильно сделала, что выключила.

«Белый Демон».

Так его называли они. Так его называли дроны, протоколы, спецвыпуски. Он сам себя так никогда не называл. Но чем дольше это имя звучало с экранов, тем крепче оно прилипало – как ярлык на чужой упаковке: не отодрать, не сорвать, только размазать клей.

Кристиан заставил себя отвести взгляд от чёрного экрана. Перевёл его на журнальный столик, на пульт, который теперь лежал изломанно, чуть в стороне, брошенный наспех.

Из кухни донеся стук дверцы холодильника и голос Марты:

– Не ставь горячее на нижнюю полку!

Габи фыркнула, что‑то звякнуло.

– Так оно не горячее!

Кристиан поймал себя на том, что слушает их – не оценивая, не просчитывая, а просто так. Это ощущение было странным, почти непривычным, как новая форма, которая ещё не успела обтереться по швам, но уже не натирала.

– Что это вообще?

– Картошка, – ответила Марта после короткой паузы. – Или соус. Или ягоды… Я потом подпишу!

Кристиан провёл ладонью по лицу, словно стирая остатки телевизионного света с кожи, и невольно усмехнулся их диалогу. Медленно выдохнул, досчитал про себя до пяти и подумал, почти с удивлением: хорошо, что они здесь. Не как группа прикрытия, не как напарники. Просто… здесь. Эти двое, со своим «поесть» и дурацкими шутками.

Он потянулся к пульту, поднял его и на секунду задержал в руке. Повернул, выровнял, аккуратно положил ровно по центру стола.

Из кухни донёсся смех – короткий, неосторожный. Потом ещё один. Кто‑то что‑то уронил, выругался, и над этим снова пошёл смех.

Кристиан поднялся. Движение далось легко, без толчка адреналина – просто из сидячего положения в стоячее. На секунду замер, глядя на свет в дверном проёме: мягкий прямоугольник, который ложился на пол и разбивал темноту гостиной на две части – там, где он стоял, и там, где разговаривали о еде.

Мысль «нужно проверить» естественно возникла первой – проверить, что упало, кто где стоит, куда поставили ножи. Он усмехнулся самому себе и, не спеша, сделал шаг – к свету, к голосам, в эту странную, непривычно спокойную жизнь, в которую его ещё несколько часов назад никто не обещал пускать.

Глава 4

– …и вот я сижу на презентации, а ведущий с т