POLARIS: Белый демон

Дальше – ещё циничнее: «С момента ввода в строй объект “POLARIS” продемонстрировал эффективность, недостижимую для обычных бойцов. В ходе операции “Серп” в приграничной зоне объект в одиночку нейтрализовал до 80% вражеского личного состава и техники в своём секторе. По словам командования, его применение позволило избежать потерь среди обычных подразделений и сократить продолжительность операции в три раза…»

Цифры. Диаграммы. Гладкие формулировки типа «биогенетический ответ на вызовы времени». Ни слова о том, каково быть тем самым «ответом».

Габи почувствовала, как под пальцами чуть скрипнула пластина – она непроизвольно крепче её сжала.

«Человек – выращенный как оружие».

Она листнула дальше. Ещё фото.

Полевая съёмка. Размытый фон, дым, обломки техники. В центре – Кристиан в тяжёлой тактической броне. Грязь до щиколоток, на броне – тёмные пятна. Лицо в профиль – сосредоточенное, без явной ярости или ужаса. В глазах – собранность. Человек, который делает работу.

Подписано: «“Белый демон” после завершения операции “Северный Ветер”. Потерь среди задействованных подразделений – 0». Габи проводит взглядом по строчке и думает: видимо, где‑то между POLARIS и этой «операцией» он и превратился в их Белого демона.

Связанные материалы всплывают цепочкой; Габи открывает ещё один – новостной репортаж.

Ведущая на фоне логотипа «IceGrid» расплывалась в улыбке: «…уникальный проект биогенетического совершенства. “Белый демон” – гордость национального оборонного комплекса. Он демонстрирует такие показатели выносливости, реакции и устойчивости к стрессу, которые невозможны для естественно рождённых людей…»

Дальше – слова директора: «Мы создали не монстра, а инструмент. Самый точный, самый надёжный. Его психика с рождения формировалась под задачи служения. Он не герой‑одиночка, он – часть системы, в которую он встроен…»

Камера скользнула по залу и на секунду зацепилась за Кристиана. Он стоял сбоку, почти на фоне. Взгляд – прямой, но пустой для тех, кто не хочет всматриваться. Для Габи – предельно живой.

Она вспомнила: да, этот сюжет она уже видела. Краем глаза, пока рисовала.

«Ещё один эксперимент военных», – отмахнулась она тогда.

Лицо только зацепилось, как хорошая референс‑картинка.

Теперь Габи закрывает репортаж и уходит глубже – в более грязный слой сети, туда, где новости не проходят через пресс‑службы.

Запрос: «Белый демон – побег», фильтр по дате.

Вылезли полуподпольные записи и обсуждения:

«…если это правда и его нет на базе, то они там должны с ума сходить. Один такой стоит роты спецназа…»

«…вы понимаете, что этот “идеальный солдат” не знает другой жизни, кроме приказов? Если он решил не выполнять – это не баг, это катастрофа для всей доктрины…»

«…работал техником на полигоне, видел его раза два. Спокойный до жути. Как будто внутри у него выключатель. Включили – пошёл, сделал. Выключили – просто стоит. Если такой “выключатель” сломался… ну, удачи всем нам…»

Один особенно длинный комментарий технаря: «Вы, журналисты, пишете “идеальный солдат”. На деле – пацан, которого с рождения растили в стеклянном боксе и учили, что его жизнь = задача. Он не полумашина, он очень даже человек, просто с генофондом по каталогу. Но психика у него человеческая. И если человеку однажды доходит, что его всю жизнь использовали… Я бы тоже убежал.»

Габи закрыла вкладку. В комнате стало очень тихо. Она снова взглянула на открытую статью с пафосным заголовком.

– Итак, – медленно проговорила она вслух, – ты – не киборг, не нейросетка в теле. Ты – человек, выросший как оружие. Тебя делали под прицел. Хвастались тобой как продуктом. Отправляли убивать, потому что ты «для этого создан».

Она провела пальцем по тексту, перечитала отдельно: «…утончённая селекция генов, отвечающих за дисциплину, лояльность, отсутствие импульсивности…»

– Лояльность, – повторила она шёпотом. – Интересно, в какой момент она дала сбой?

Потому что если верить официальному портрету, сбегать ему было незачем. Тепличная жизнь оружия при хозяине: безопасность, статус, отсутствие выбора. Не свобода, но и не падение в никуда.

Если он рванул, значит, либо система сделала что‑то настолько чудовищное, что даже идеально выведенный солдат сказал «нет». Либо этот «геном» дал трещину. Самый тревожный вариант – и то, и другое сразу.

Она снова увидела его в памяти: мокрый, раненый, но спокойный, чётко укладывающий её страх в нужные ему слова. Спокойный, расчётливый манипулятор. Человек, которого с рождения учили управлять хаосом боя и людьми тоже.

Габи закусила губу.

– Вопрос не в том, на что ты способен, – тихо сказала она. – Это мне уже объяснили в этих прекрасных статьях.

Пластина в кармане приятно холодила кожу.

– Вопрос в другом: против кого ты сейчас? Против тех, кто тебя сделал? Против всех? Или просто ищешь способ наконец жить как человек, а не как чья‑то «боевая единица».

Габи выключила новости, оставив перед собой только свой голографический рисунок. Она подвинула панель, увеличила область. Стилус в пальцах стал вдруг ощутимо тяжёлым.

– Нет, – решила она и отодвинула инструмент. – С глазами подождём.

Где‑то далеко в городе снова коротко ударила инфросирена – уже в другом секторе. Город искал своё сбежавшее биогенетическое чудо.

Глава 2

Кофейня гудела, как улей, не обращая внимания на то, что пару часов назад по району орали инфросирены. На экране у баристы всё ещё висела жёлтая плашка «Локальная тревога: режим наблюдения», но никто уже не смотрел.

Габи сидела у окна, обнимая ладонями высокий стакан латте, и методично ковыряла ложкой пену. Напротив – Марта, невысокая девушка в мягкой бежевой худи, с распущенными волосами цвета тёмного мёда, разыгрывала мини‑спектакль руками.

– Подожди, – Марта подняла палец. – Повтори. Он влез к тебе в квартиру… с балкона. В форме. Без разрешения. И ты не дала ему по башке хотя бы табуреткой?

– У меня не табуретка была, а очень эстетичная напольная лампа в стиле «лофт», – мрачно уточнила Габи. – И вообще я собиралась дать. Но…

– Но он включил «голос разумной жертвы системы», – перебила Марта. – И ты, конечно, поверила. Габи, сколько раз я тебе говорила: не разговаривай с незнакомыми мужиками в форме. Даже если у них такое лицо, что сначала плывёт мораль, а потом – коленки.

– Спасибо за заботу, мама номер два, – буркнула Габи. – Я не то чтобы поверила, я сделала минимум логики. У меня выбор был между «получить на голову обыск» и «сделать вид, что всё нормально».

Марта облокотилась на спинку стула и скрестила руки:

– Окей, логика. Дальше ты его, значит, спрятала…

– А дальше он испарился, – отрезала Габи. – Как глюк в сети.

– И оставил тебе служебную пластину-жетон-модуль, – напомнила Марта. – Ту самую, по которой ты его гуглила до жёлтых кругов под глазами.

Габи вздохнула и откинулась назад, глядя в потолок:

– Да. И да, я нашла. Промо‑статьи, пафос, слюни. Полный набор. Он – «Белый демон». Единственный биогенетический юнит, – Габи опустила локоть на стол, ладонью вверх, как маленькую площадку, и двумя пальцами другой руки прошлась по ней, изображая чьи‑то шаги. – Оружие на ножках.

Марта подалась вперёд, глаза заблестели:

– Подожди. Так это тот самый, который на войне в одиночку…

– Да, – перебила Габи. – «В одиночку положил большую часть врагов», «гордость оборонки». Приятно познакомиться, да. И теперь этот товарищ, – она ткнула ложкой в воздух, – бегает по нашему району от своих же.

Марта прищурилась, кивнула сама себе и коснулась пальцем виска, выуживая из памяти формулировку.

– Про него ещё шептались, что у него… э‑э… очень впечатляющая душевная организация, – она перевела палец к губам, чуть поджав их.

Габи фыркнула в кружку, едва не расплескав напиток.

– Господи, Марта…

– Что «Господи»? – искренне возмутилась та. – Люди интересуются важными аспектами проекта. Научный интерес, между прочим.

– У тебя эта «наука» всё больше про анатомию, – тихо подметила Габи. – Судя по комментариям к твоим романам.

– Не надо путать, – Марта взяла меню, аккуратно свернула его в трубочку и легонько ткнула им в сторону подруги. – В романах у меня всё честно помечено как вымысел. А это вообще‑то государственная программа. Если они там что‑то конструировали, мне как налогоплательщику интересно, на что ушли мои отчисления.

Габи закатила глаза и отстранила от себя свернутое меню одним пальцем, как надоевшую мушку.

– Ты понимаешь, какой это маркетинговый провал? – Марта развернула меню обратно и принялась постукивать ногтем по колонке с десертами. – Они вырастили живую легенду, а в открытый доступ дают только унылые пресс‑релизы и парочку стерильных видео. Ни тебе биографии, ни нормального интервью.

Она сделала паузу, прицельно посмотрела на Габи.

– И вот этот недораскрытый персонаж вчера стоял у тебя в квартире.

Габи передёрнула плечами.

– Не вчера. Сегодня. Несколько часов назад.

– Тем более, – блаженно выдохнула Марта. – Ты понимаешь, что любая моя героиня на твоём месте уже бы ознакомилась с его «душевной организацией»?

– Я, к твоему разочарованию, не персонаж из взрослой сказки.

Марта задумчиво постучала ногтем по кружке.

– Это мы ещё посмотрим, – протянула она. – Ты уже спрятала беглого демона у себя в спальне. Ещё пара шагов – и можно смело ставить восемнадцать плюс на обложку вашей истории.

Габи хрипло хмыкнула, но быстро снова посерьёзнела:

– Меня одно мучает. Зачем? У него там была… ну, как бы ни было, тепличка с золотой решёткой. Приказы, миссии, статус игрушки босса. Кормят, поят, хвалят в новостях. И тут он срывается и валит. Если он действительно то, что пишут… такие не «просто так» ломают систему, которая их кормит.

Марта понизила голос до заговорщического и подалась вперёд через стол:

– Может, у него проснулась совесть. Или… гормоны.

– Ты нормальная? – Габи уставилась на неё, приподняв бровь. – При чём тут гормоны?

– Ну а что? – Марта развела руками, чуть не снеся сольницу. – Вдруг у него в генах затесался фрагмент «хочу девушку, а не личного инструктора по стрельбе».

– Марта, – простонала Габи, – Он – оружие, созданное, чтобы убивать быстро и эффективно.На слове «убивать» она провела ребром ладони по своей шее, как будто показывая, что именно значит «быстро и эффективно»

Марта кивнула.

– Окей, вариант: он понял, что им не дорожат. Или что планируют сделать с ним что‑то мерзкое. Типа разобрать на образцы или отдать «в аренду» самым щедрым психам. Вот он и дёрнул.

Габи коротко хмыкнула, уголки губ дёрнулись в что‑то похожее на улыбку.

– Или, – Марта наигранно сдвинула брови и сложила руки в замок у груди, изображая умиление, – у него слетели настройки и он решил: «а не сходить ли мне к первой попавшейся, чтобы затянуть её в заговор века».

Пальцы Габи нервно провели по ободку стакана.

– Если бы это было так, – она скривилась, – он бы, как минимум, не испарился, едва я СБ от двери отшила.

В этот момент дверь кофейни звякнула, впуская порцию холодного воздуха и ещё пару клиентов. Сквозняк чуть шевельнул салфетки на их столике. Габи машинально скользнула взглядом к входу – и пальцы на стакане сжались.

Он. Кристиан.

В тёмной неприметной куртке на молнии, капюшон натянут и закрывает половину лба. Джинсы, кроссовки – такой, каких в городе сотни. Волосы ещё чуть влажные, светлыми прядями выбиваются из‑под капюшона.

Голубые глаза из‑под тени капюшона быстро скользят по залу: выходы, камеры, люди у стойки. Он заметил её почти сразу.

На лице ничего не дрогнуло. Ни удивления, ни «ой, неловко». Только короткое едва заметное приподнятие брови – «ну здравствуй». Он вынул кошелёк, как ни в чём не бывало, остановился у стойки.

Габи почувствовала, как сердце делает тройной прыжок.

– Марта, только попробуй сейчас повернуть голову, – сквозь зубы шепнула Габи, демонстративно уткнувшись глазами в меню.

– У тебя такое лицо, как будто сюда зашёл твой бывший, твой преподаватель и инспектор налоговой одновременно, – так же тихо отозвалась Марта, не сводя взгляда с подруги.

– Можно, я всё‑таки… – Марта не выдержала и краем глаза оглянулась. И зависла. – Ох.

– Что – «ох»? – ядовито спросила Габи, отрывая взгляд от меню.

– Эй, тихо. Я просто отметила, что у него очень… чёткая задница, – мягко шепнула Марта, чуть касаясь её локтя. – Это, конечно, сильный аргумент, но не настолько, чтобы ты пряталась за меню, как первокурсница.

Тем временем у стойки бариста поставил на блюдце маленькую чашку.

– Ваш американо, сэр.

Кристиан даже не взглянул: машинально взял чашку, положил на стойку купюру и только потом, неторопливо, повернулся корпусом к залу.

– Он разворачивается, – прошептала Марта, не отводя взгляда. Габи дёрнулась, ещё ниже опуская меню так, что оно почти закрывало половину лица.

– Марта, если он сейчас подойдёт, я… я не знаю, что я, но что‑то очень драматичное, – пробормотала она, чувствуя, как ладони влажнеют.Он сделал шаг в сторону столика. Второй.

Габи почувствовала, как пальцы вцепляются в меню уже не просто крепко – до побелевших костяшек. Бумага жалобно зашуршала и чуть согнулась в её руках.

– Нет, нет, только не… – выдохнула она, не сразу понимая, сказала вслух или только подумала.

– Привет, – спокойно сказал Кристиан, остановившись у их столика так, будто это было его планом с самого начала. – Рад видеть тебя в более мирной обстановке.

Марта чуть не поперхнулась воздухом, а Габи уставилась на него поверх края меню так, как будто мир решил пошутить.

Он плавно перевёл взгляд на Марту, вежливо кивнул:

– Можно? – указал на свободный стул у их столика.

– Нет, – автоматически сказала Габи.

– Да, – одновременно выпалила Марта и прижала Габи за руку под столом. – Конечно. Садитесь. В смысле – садись.

Кристиан усмехнулся краешком губ и всё‑таки сел, аккуратно поставив чашку. Стул под ним скрипнул.

– Ты выглядишь менее испуганной, чем при нашей первой встрече – спокойно заметил он.

Марта врезалась в диалог, энергично придвинув стул ближе к Габи.

– О, так вы знакомы, – протянула она и протянула руку через стол. – Я Марта. Лучшая подруга Габриэль и будущий свидетель, если что.

Кристиан пожал руку, без промедления. Сжатие было коротким, выверенным – как у человека, который привык рассчитывать усилие, чтобы не сломать.

– Кристиан, – произнёс он с лёгкой иронией.

– Это тот самый, который к тебе… – Марта резко оборвала фразу, когда Габи пнула её под столом.

Столешница чуть дрогнула, кофе в их стаканах качнулось.

– В смысле, ты сосед, да? – поспешно исправилась она, на полтона выше обычного. – Просто очень… инициативный.

Кристиан чуть качнул головой, принимая игру:

– Да, «инициативный сосед», – сказал он с усмешкой. – Хотя мне всё‑таки ближе вариант «Кристиан».

Габи вспыхнула, как от пощёчины.

– Забавно, что вчера ты как‑то «забыл» представиться ещё и как «Белый демон».

На долю секунды в глазах Кристиана мелькнуло что‑то похожее на уважение – за прямоту. И сразу после этого он чуть повёл подбородком в сторону стойки, затем к окну – еле заметным жестом. Габи поймала его взгляд и поняла: он молча напоминал, что они не одни, что каждое слово сейчас звучит вслух, в общем пространстве.

Она машинально скользнула глазами по залу: бариста, пара студентов у стены, мужчина с ноутбуком, официантка, проходящая мимо с подносом. Никто, вроде бы, не смотрел прямо на них – и всё равно воздух стал плотнее.

Кристиан вновь вернул взгляд к ней:

– Я ничего не «забывал», – спокойно ответил он. – Я дозировал. Утром для тебя был один приоритет: не впустить в квартиру Службу Безопасности. Сейчас – да, уже можно поговорить о том, кто я и почему бегу.

– Ты слышишь? – Марта ткнула Габи локтем в бок, заставив ту чуть качнуться. – Он реально разговаривает, как руководство по психологическим операциям.

Кристиан сцепил пальцы на столе, будто давая себе полсекунды, чтобы не закатить глаза.

– Заметь, ты жива и не арестована. Значит, дозировка была верной.– Я теперь понимаю, почему ты не ударила его лампой, – честно призналась Марта, уже откровенно разглядывая парня. Она сидела облокотившись локтями о стол и подперев подбородок кулаками. – Этому лицу можно что угодно уступить. Даже очередь за булочкой.Габи медленно повернула к ней голову.

– Секунду, – ядовито прошептала она, прищурившись. – Это та самая Марта, которая два часа назад рассказывала, что на красивое лицо вестись «ни при каких условиях»?

Марта виновато повела плечами, но даже не подумала отводить взгляда от Кристиана.

– Я имела в виду, если лицо так себе, – шепнула она, чуть смущённо, но с озорной улыбкой. – А тут, извини, у науки нет комментариев.

– Удивительно, – сухо отозвалась Габи и вскинула бровь, возвращаясь к Кристиану. – Ты прямо такой предсказуемый гений зла, да?

В её взгляде мелькнуло раздражённое любопытство.

– Не зла, – поправил Кристиан. – Системы.

На последних словах он кивнул в сторону её сумки, как будто через ткань видел лежащую там пластину.

– Человек с твоим темпераментом не выбрасывает такие вещи. Он лезет в сеть, проверяет базы, ищет, кому принадлежит код.

Плечи Габи машинально напряглись; один палец дёрнулся, будто ей хотелось подтянуть сумку ближе ногой.

Марта шепнула:

– Он только что назвал тебя любопытной. Это почти комплимент.

– Мне хватило трёх секунд, чтобы понять: она не из тех, кто первым делом звонит «куда надо». – продолжил Кристиан, глядя уже на Габи, – Ты стояла с железкой в руках, но в глазах у тебя была не «паника», а «оценка». Таких людей я предпочитаю иметь в союзниках, а не в врагах.

Габи машинально коснулась ложкой края стакана:

– Ты так же оцениваешь мишени?

– Мишени я оцениваю быстрее, – честно ответил он. – У них обычно меньше времени на принятие решений.

Марта тихо присвистнула, глядя то на Габи, то на Кристиана, как на затянувшуюся партию, в правилах которой она не до конца уверена.

– Слушайте, вы сейчас так мило обсуждаете убийства, что на вашем фоне мои токсичные бывшие кажутся почти милыми, и я даже начинаю по ним скучать.

Она крутанула стакан в пальцах, потом резко остановила его и кинула лукавый взгляд в сторону Кристиана:

– А почему ты выбрал именно её окно, а не, не знаю, бухгалтерию на третьем?

Кристиан слегка повёл плечом.

– Потому что её балкон был открыт.

– Романтично, – хмыкнула Марта, облокачиваясь локтем о стол. – Открытый балкон – закрытые протоколы.

Габи резко выдохнула, словно что‑то от себя оттолкнула, и скрестила руки на груди, прижимая локти к бокам.

– Ладно, стоп. Отмотаем назад. Как ты меня нашёл здесь?

Кристиан чуть изогнул губы в намёк на улыбку, поставил стакан обратно на блюдце, аккуратно:

– Не льсти себе, – мягко сказал он. – Город маленький. Район ещё меньше. Кофе здесь терпимый.

– Случайность? – прищурилась Габи.

– Совпадение, – поправил он. – А я умею ими пользоваться.

Кристиан сделал ещё один глоток, отвёл взгляд к окну, как будто тема себя исчерпала, и на секунду уткнулся взглядом в отражение в стекле, проверяя, кто за их спинами.

Габи вздохнула:

– Ла-адно. Ты «случайно нашёл» меня. Зачем? Просто, помнится, ты говорил, что если я тебя не сдам, то ты уйдёшь и не будешь моей проблемой.

– Я ушёл, – он слегка развёл руками. – То, что мир решил снова столкнуть нас лбами, – не по мою часть. И к тому же я обдумал. Ты – единственный человек в этом секторе, который: а) видел меня, когда я был официально «под тревогой», б) не сдал, в) знает, кто я, г) пока ещё сидит на свободе и с интернетом.

Кристиан чуть наклонил голову.

– Это делает тебя… очень интересным источником.

– Источником чего? – насторожилась Габи.

– Реакции, – просто сказал он. – Я привык работать с врагами и приказами. Сейчас у меня нет ни того, ни другого. Мне нужно понять, как на меня смотрит обычный город. Не пресс‑служба, не военные, а люди. Ты – мой маленький опрос общественного мнения.

– Я тебе не анкета, – возмутилась она.

– Зато честная, – парировал Кристиан. – Ты уже задавала самой себе главный вопрос: «зачем он бежит». И если ты его задала – значит, задаёт и половина тех, кто сейчас смотрит новости. Только у них нет меня за столиком.

Марта наклонилась:

– Подожди. Так ты реально хочешь объясниться с… обществом? Ты сейчас серьёзно устраиваешь маневр PR‑катастрофы?

Кристиан чуть улыбнулся:

– Назовём это корректировкой легенды. И да, – он посмотрел прямо на Габи, – начать я решил с тебя.

Марта прыснула:

– Он только что предложил тебе фриланс как личному ассистенту беглого биооружия.

Габи провела рукой по лицу:

– Ты понимаешь, насколько это всё… – она поискала слово, – ненормально?

– Всё, что со мной делали, было ненормально, – без улыбки сказал Кристиан. – На этом фоне кофе с двумя девушками – почти терапия.

Он откинулся на спинку стула и снова стал внешне расслабленным.

– Ты всё равно не сможешь оставить всё это просто как «странный день», – добавил Кристиан уже мягче. – Хочешь – делай вид, что меня нет. Хочешь – рисуй меня чудовищем. Хочешь – попробуй разобраться.

У Габи неприятно ёкнуло внутри: портрет на холсте вдруг всплыл в памяти слишком ясно – особенно пустые глазницы.

Кристиан смотрел спокойно, без нажима. Но ощущение было такое, будто он уже заложил в своей голове ветки «если скажет да», «если скажет нет», «если убежит».

Марта шумно сделала глоток капучино:

– Если что, у меня всегда была мечта иметь в компании хотя бы одного незаконного генно‑модифицированного беглеца. Для баланса.

– Хорошо. Один разговор. Без гарантий. Ты мне должен очень много объяснить, – заключила Габи.

Уголок его губ чуть поднялся. В этот момент в углу завизжал чей‑то коммуникатор: новостной канал.

«…по неподтверждённым данным, особо опасный биогенетический объект программы POLARIS был замечен в одном из гражданских секторов. Гражданам рекомендуется сохранять спокойствие и немедленно сообщать о любых подозрительных лицах…»

Габи уже тянулась убавить звук, но замерла: Кристиан смотрел не на экран, а на них. Он чуть повернул чашку в пальцах, как будто что‑то прикидывая, и спокойно сказал:

– Раз уж обо мне вы знаете более чем достаточно, – кивком обозначив невидимый вокруг информационный шум, – будет честно, если я буду знать чуть больше о своих…

Он сделал лёгкую паузу, как будто подбирая слово, и всё‑таки выбрал:

– Скажем так: о своих потенциальных друзьях.

Габи фыркнула:

– Ты очень быстро переходишь от «я вломился к тебе на балкон» к «мы друзья».

– Я очень быстро учусь, – невозмутимо парировал Кристиан. – И поверь, после жизни среди людей, которые о тебе знают буквально всё – от генома до частоты пульса во сне, – сидеть за столом с двумя людьми, у которых я не знаю даже профессий, – странно. Несправедливо, даже, – он чуть улыбнулся. – Для меня.

Марта приложила руку к сердцу:

– О, у биооружия обострённое чувство справедливости. Мне нравится.

Габи глубоко вздохнула:

– Окей. Габи. Официально – корреспондент в одном «очень амбициозном» городском медиа, – она изобразила кавычки в воздухе. – По бумажкам пишу про «социальные кейсы и актуальную повестку».

– Это, – она кивнула на подругу, – как ты уже знаешь, Марта. Писательница. Специализируется на…

– На высокохудожественной литературе для взрослых, – с гордостью вставила Марта. – Любовные романы +18, если по маркировке.

Глаза Кристиана чуть заметно расширились – не от шока, скорее от того, что это выбилось из его привычных категорий. Он почти незаметно приподнял бровь и снова, уже внимательнее, оглядел Марту: такая милая на вид девчонка – чистое лицо, спокойный взгляд, ничего вызывающего в одежде. Типичная «хорошая студентка», из тех, кому доверяют ключи от кабинета и ставят в пример. И она, если верить словам, зарабатывает на жизнь тем, что профессионально описывает горизонтальные страсти и прочие вещи, которые с её внешностью почему-то совсем не стыковались в его голове.

– Журналистка и автор эротических романов, – медленно проговорил он. – Несколько нестандартный набор для рабочей группы.

– Ага, – кивнула Марта. – Мы тебе и легенду напишем, и интервью возьмём, и, если что, сцену в душе опишем так, что половина города будет за тебя голосовать.

– Марта! – задохнулась Габи.

– Что? – невинно развела руками Марта.

Кристиан тихо усмехнулся. Габи скосила на него взгляд:

– Хватит. Мы отвлеклись. Ты хотел честности – да пожалуйста. О нас ты теперь знаешь чуть больше, чем ничего. А теперь – ты. Если я правильно поняла, то ты решил обелить свою репутацию?