Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

— Вы готовы пойти на всё. Дедушка склонен осторожничать, он тщательно выбирает союзников и задания, боясь пошатнуть нашу репутацию ещё сильнее, — ломающийся голос сына звучал по-прежнему спокойно. — Так мы ни к чему не придём. Мы будем стоять на месте, если не медленно вымирать, а остальные продолжат нас унижать только за то, что мы — Асакура. Это меня пугает, отец. Я такой жизни не хочу.

Брови Шиджеру приподнялись. Он озвучивал его собственные мысли. Те, что он не осмеливался произносить вслух, опасаясь отцовского порицания.

— Вы хотите править, так? — продолжал тем временем Кэтсеро, сверля отца тяжёлым взглядом. — Я тоже. Хочу управлять теми, кто смеет нас порицать. Если вы добьётесь власти, я смогу позже её унаследовать.

— Унаследовать? — Шиджеру не удержался от очередной ухмылки. — С чего бы мне делать тебя своим наследником? У меня четыре сына. И тебя я ненавижу сильнее всех.

Кэтсеро это, казалось, нисколько не задело. На его юном лице ничего не дрогнуло. Наоборот, он смотрел на отца немигающим взглядом.

— Вы ненавидите меня, потому что видите во мне соперника. А раз так, то вы считаете меня равным себе, — холодно произнёс юноша, после чего слабо улыбнулся. — Иошито, Акихиро, Тэкео — они вам не равны. Ни по силе, ни по уму. Как они распорядятся вашим наследием, как думаете? Пустят его по миру. Превратят ваши старания в ничто. Потому что им наплевать, они хотят покоя, а не власти. Я же хочу умножить то, чего вы добьётесь. На благо нашего клана.

Лучи палящего солнца освещали лицо Кэтсеро, на котором читалась решительность. Шиджеру с неудовольствием поджал губы. Он знал, что сын был прав, но признавать этого сразу не желал. Нечего маленькому наглецу мнить, что отца можно победить красивыми речами.

«Но что я потеряю, если дам ему шанс проявить себя? Пусть и в самом деле станет моим слугой. Если сможет выполнить всю ту грязь, что я ему поручу, значит, из него выйдет толк. Так или иначе, но пользу мне он принесёт».

Асакура-старший шумно выдохнул и махнул сыну рукой, веля тому подниматься с колен. Кэтсеро незамедлительно выполнил приказ и встал по стойке смирно.

— Хорошо. Проверю тебя. Ты будешь выполнять все мои задания. Будешь делать всё, что я велю, даже если это будет опасно или мерзко, — цедил Шиджеру, пока Кэтсеро кивал на каждое слово. — Если справишься, станешь моим наследником. Если нет голову с плеч сниму. Понял?

Сильный порыв ветра обрушился на двор, поднимая пыль и сотрясая ветви деревьев. Вслед за шелестом листьев Шиджеру услышал и звук копыт, которые внезапно зацокали за закрытыми воротами. Долгожданный гость был уже на пороге. Сердце Асакуры-старшего забилось от предвкушения. Он так близко к своей цели.

— Я понял вас, отец, — голос Кэтсеро пробился сквозь самодовольные мысли Шиджеру. — Не беспокойтесь, я вас не подведу. Приказывайте.

Губы мужчины растянулись в широкой улыбке. Повернувшись к сыну, который несколько опешил от засиявшего вмиг отца, Асакура-старший отдал свой первый приказ:

— Беги, отвори ворота и поприветствуй нашего дорогого гостя, Мицуи-доно. Он вытащит нас из этого болота.

Небольшая ванная комната, располагавшаяся вдали от суеты ожившего поместья, медленно наполнялась паром. Закрыв все перегородки, из-за которых в помещение проникал дневной свет, молодой мужчина неторопливо погрузился в наполненное до краёв офуро. Наконец-то можно хоть ненадолго расслабиться.

Прикрыв глаза и запрокинув голову, Кэтсеро с облегчением выдохнул. Он мечтал об этой минуте три чёртовых недели. Три недели мороза, который пронизывал до костей. Три недели страха за родных. Всё ради этой минуты.

Прислушиваясь к плеску воды и воющему снаружи ветру, Асакура усмехнулся при мысли о том, что дом, который он в юности ненавидел всей душой, внезапно превратился в место его силы. Впрочем, какое уж тут «внезапно»? Чтобы этого добиться, пришлось отстроить поместье с нуля и изгнать из него призраков прошлого.

Кэтсеро хорошо помнил образ отца, который некогда вышагивал по мрачным коридорам хозяйским шагом. Помнил его хриплый голос, который отчасти передался и ему. Помнил ледяную улыбку, за которой непременно следовал безжалостный удар. Пусть старый дом сгорел, а на его месте стоял теперь новый, воспоминания юности никуда не делись. И всё же Асакуре порой казалось, что ужасы, которые он когда-то пережил, происходили в каком-то другом месте. Не здесь.

Нынешнее поместье было слишком светлым и уютным, чтобы таить в себе такие страшные секреты. Оно не знало о предательстве, на которое однажды решился совсем юный мальчик. Не знало о цене, которую ему пришлось в итоге заплатить за тот поступок. Этот дом не знает ничего, кроме радости и детского смеха, и он, Асакура Кэтсеро, обязан сохранить всё как есть. Это его долг.

Мысли, крутящиеся в голове на пару с воспоминаниями, становились всё мрачнее. Погружаясь в них, словно в чан с грязной, мутной водой, мужчина не услышал шуршание сёдзи. Некто тихо приотворил глухую перегородку и переступил порог комнаты. Кэтсеро понял, что что-то не так, лишь когда тишину и тяжёлые мысли разрезал тихий голос:

— Боги, здесь же дышать невозможно. Как вы тут сидите?

Асакура с трудом разлепил глаза, чтобы взглянуть на девушку, которая неуверенно мялась у самого входа со стопкой белья в руках. Сквозь влажную дымку и затуманенное сознание Кэтсеро приметил, что жена переоделась в более праздничное шёлковое кимоно цвета сирени. Вопреки правилам, длинные волосы Юи не были забраны в причёску: они струились по плечам и спине девушки каштановой волной. На несколько мгновений Асакура замер, изучая блестящие в свете ламп локоны, а затем довольно улыбнулся. Как же она красива.

— С удовольствием сижу. Греюсь. За эти недели я продрог до костей, — выговорил молодой даймё, после чего зевнул и с неохотой выпрямился в горячей воде. — Что-то ты не спешила. Наряжалась для меня?

Губы Юи тронула смущённая улыбка. Положив стопку белья на полку, девушка бережно разгладила шёлковую ткань и покрутилась на месте.

— Нравится? После вашего отъезда Мэй-сан передала мне несколько шелковых тканей. Она сказала, что вы распорядились подарить их мне только после того, как вы уедете, — произнесла жена с лёгкой обидой. — Почему же сами не вручили, если это подарок?

Мужчина пожал плечами, после чего откинулся обратно на тёплую стенку чана:

— Хотел, чтобы даже в моё отсутствие ты чувствовала, что я рядом.

Из груди Юи вырвался довольный смешок. Расплывшись в улыбке, девушка, которая не привыкла слышать подобные признания из уст мужа, в два шага пересекла комнату и остановилась у офуро.

— Вот как. Оказывается, вы умеете быть романтичным? По вашим письмам этого не скажешь, — протянула Такаяма, оперевшись локтями о край чана. — Я-то думала, вы будете слать письма и поэтично расписывать в них, как скучаете по мне. А в итоге я получила одно-единственное сухое письмо, которое больше было похоже на угрозу.

— Не писал я никаких угроз. Всего лишь попросил тебя быть осторожной, — нахмурился и по привычке ощетинился Кэтсеро. — Я тебе не столичный щегол, поэзию не изучал. А если бы и учил, то не отправлял бы слащавые письма через всю страну.

Юи, услышав столь резкий ответ, надулась и сделала шаг назад. Асакура же стиснул под водой кулаки. Надо быть сдержаннее. Он устал от многодневной дороги, но это не повод срываться. Тем более, что он так отчаянно спешил к ней.

— Я хотел сказать, что не умею писать те письма, которые ты бы хотела получить, — попробовал исправиться мужчина и наклонился вперёд. — Но мне было важно, чтобы, несмотря на это, ты знала, что ты в моих мыслях. Поэтому попросил Мэй подарить тебе ткани, когда я уеду. Они тебе понравились?

Он понадеялся, что Такаяма оттает, если заговорить с ней более мягким тоном, и не прогадал. Подумав немного, Юи неторопливо кивнула:

— Да, очень. Мне показалось, они даже красивее тех, что вы подарили Наоки-сан.

— Естественно. Они дороже. Чтобы я дарил этой девчонке такие дорогие шелка? Да ни за что, — фыркнул Кэтсеро.

Эти слова, судя по порозовевшим щекам девушки, приглушили её обиду. Увидев, как Юи подступилась ближе, мужчина испытал облегчение.

— Ладно уж, не буду на вас сердиться тогда. Не нужны мне поэтичные письма, главное, что сейчас вы здесь, — произнесла Такаяма, вновь положив локти на край офуро. — Но могли бы писать почаще. Представляете, как я переживала за вас? Спать толком не могла, особенно когда начались восстания в нашей провинции. Хотя о чём это я Вы ведь, услышав о происходящем, сразу отправились назад.

На лице Юи появилась тень грусти. Она опустила взгляд в воду, которая изредка журчала в чане, и вздохнула. Кэтсеро промолчал. Не может же он признаться в том, что поспешил домой чуть раньше, чем восстания начались. Вероятно, ему стоит быть благодарным императору за предупреждение. Если бы не его письмо, Асакура ни за что бы не успел спасти родных. Он приехал бы на пепелище, усыпанное трупами.

— Часть восстаний мы подавили. С остальным, надеюсь, справится Иошито. Лучше расскажи-ка, дома всё было в порядке? — осторожно спросил хозяин дома.

Юи помедлила, но кивнула, не поднимая глаз. Мужчина нахмурился:

— Тогда как так получилось, что Хасэгава Таро убил моих людей, пытаясь сбежать?

Плечи девушки опустились, а из её груди вырвался тихий, но крайне печальный стон. Юи наконец оторвалась от созерцания воды и стыдливо посмотрела на мужа.

— Думаю, это моя вина. Он вёл себя странно в последние дни и очень нервничал. Вероятно, он догадывался о том, что вы скоро приедете, а потому хотел покинуть поместье, но — Такаяма запнулась и сжала кулачки. — Кёко заболела. Из-за этого, похоже, ему пришлось задержаться.

— И эта задержка его разозлила? — прервал Асакура её объяснение.

Девушка кивнула. Поджав губы, она посмотрела в сторону, и лишь спустя несколько мгновений пробормотала:

— Ещё как. Хасэгава-сан стал сам не свой. Он готов был тащить больную сестру сквозь мороз и снег, лишь бы не встречаться с вами. Безумие. Конечно же, я не могла позволить ему подвергнуть опасности жизнь Кёко. Я пыталась остановить его, вразумить, но он и слушать ничего не хотел. Всё твердил, что Комацу-сан не должен был стать сёгуном

Юи замолчала, помрачнев ещё сильнее, отступила от офуро, чтобы присесть на стоящую позади скамью для омовений. Длинные волосы частично прикрыли её лицо, когда она опустила голову, чтобы упереться взглядом в пол.

— Почему он так говорил? Чем ему не угодил Комацу-сан? — с непониманием спросила Такаяма. — Неужели лучше бесконечно воевать, чем мириться с его правлением?

Кэтсеро вздохнул и заёрзал в воде, которая принялась остывать.

— Для таких, как он — да. Люди вроде него готовы поставить на карту всё ради своих идеалов, — ответил молодой даймё и потянулся к стопке белья, которую принесла жена. — Комацу мало кому нравится, даже я от него не в восторге. Но мне есть ради чего жить и терпеть его правление, а вот у них нет ничего, кроме идей о справедливом мире.

Пока Такаяма обдумывала его слова, слегка покачиваясь на месте, Асакура выбрался из офуро. Наскоро вытеревшись полотенцем, мужчина, не отрывая взгляда от понурой девушки, набросил на распаренное тело юкату. Юи же тонула в своих мыслях и не отреагировала, даже когда Кэтсеро приблизился к ней и опустился напротив.

— Не переживай. Я разберусь с ним, — тихо произнёс он и приподнял пальцами её дрожащий подбородок. — Ты умница, что не дала ему уйти. Теперь он ответит за свои преступления.

Юи покачала головой и отодвинулась, обнимая себя за плечи. По бледным щекам внезапно потекли слёзы, увидев которые, мужчина вскинул брови.

— Не знаю. Может, и стоило позволить им сбежать, — с трудом выдавила девушка, после чего громко всхлипнула. — Что теперь ждёт Кёко? Вы и её накажете?

Асакура шумно выдохнул и прикрыл глаза. Ну, конечно. Льёт слёзы из-за очередной служанки. С трудом подавив поднимающуюся волну раздражения, Кэтсеро поднялся на ноги и посмотрел сверху вниз на жену, которая хлопала глазами, ожидая ответа.

— Судьба Кёко зависит от того, какую роль она играла. Знала ли она про то, чем занимается её брат. Помогала ли ему, — несмотря на усилия мужчины, в его голосе всё равно была слышна прохлада. — Ты сказала, что Таро вёл себя странно в последнее время, а Кёко? Что делала она?

Юи, казалось, немного оскорбилась. Услышав его вопросы, она встала со скамьи и смерила мужа хмурым взглядом.

— Она вела себя как обычно. Помогала мне одеваться, прислуживала, ухаживала за Кичиро, если я была занята, — недовольным тоном ответила Такаяма, сложив на груди руки. — Кёко ничего не знала про дела брата. Если бы она узнала, что он задумал, то пришла бы в ужас. Я уверена.

— Уверена — с усмешкой повторил Кэтсеро, вынудив Юи насупиться ещё сильнее. — Пусть будет так. Если Кёко не замешана в делах брата, её никто и пальцем не тронет. Но если она помогала Таро

— Она ему не помогала! — выпалила Такаяма с таким пылом, что её голос отразился от стен комнаты. Асакура предупредительно сжал челюсти и девушка, осознав, что перегнула, опустила глаза. — Простите. Я не хотела повышать голос.

— Я только приехал, а ты уже норовишь спорить со мной из-за прислуги, — недовольно заметил молодой даймё. — Служанка важнее мужа, которого ты не видела столько времени?

Ему и впрямь стало обидно. Он так спешил, и ради чего? Чтобы снова видеть её заплаканные глаза и слушать, как она отстаивает кого угодно другого?

— Я вовсе не спорю с вами, господин, что вы. Я очень рада вашему приезду, — Юи протянула руку, чтобы коснуться пальцами его плеча. — Просто я не хочу, чтобы пострадали невиновные.

— Те, кто и впрямь невиновен, не пострадают. Ты должна довериться мне. У меня нет никакого желания расправляться с Кёко, поверь, — заявил Асакура и смахнул упавшие на глаза волосы. В самом деле, ему уже давно пора подстричься!

Такаяма, судя по всему, тоже заметила, как зарос мужчина, и её губы тронула лёгкая улыбка. Кэтсеро, приметив её позабавленный взгляд, хмыкнул:

— И всё-таки я становлюсь похожим на столичного щегла, не так ли? Осталось только лоб выбрить и я наконец буду походить на настоящего самурая.

Носик Юи сморщился, как если бы эта идея не пришлась ей по душе.

— Ну уж нет. Ваш образ провинциального даймё мне нравится куда больше, — со смешком в голосе ответила девушка, заставив Асакуру громко хохотнуть. — Если хотите, я могу принести ножницы и подстричь вас.

Отсмеявшись, Кэтсеро покачал головой и отмахнулся:

— Позже. Я слишком устал, чтобы сидеть смирно и терпеть эту пытку. Есть куда более интересные занятия.

Он усмехнулся про себя, увидев непонимание на лице Такаямы, которое вмиг сменилось смущением, стоило мужчине обвить рукой её талию.

— Ты же не против провести время со столичным снобом? Будет не хуже, чем с провинциалом, а то и лучше, — зашептал Асакура на ухо девушке, резко прижав её к себе. — Я так по тебе изголодался.

Щёки Юи стали пунцовыми и она поспешила скрыть это, отвернувшись от мужа, но тот был категорически не согласен с таким раскладом. Схватив пальцами её подбородок, Кэтсеро приподнял лицо Такаямы, чтобы затем впиться горячим поцелуем в её губы. Внутри всё перевернулось. По телу прокатилась волна жара, вынудившая его вжать в стену хрупкую фигуру девушки.

Пальцы Юи, как и всегда, слабо дрожали, скользя по его плечам и торсу, и такая скромность распаляла ещё больше. Может, к чёрту спальню? Никто их слуг не рискнёт без разрешения войти в ванную комнату, пока в ней находится хозяин дома. Мысленно послав всех к черту, Асакура одним резким движением сорвал с одеяния Юи пояс. Тёплая рука скользнула под слои кимоно и остановилась на вздымающейся от смущения груди. Нежной и упругой.

— Мне кажется, не стоит нам делать это здесь, — проговорила девушка, тяжело дыша. — Столько слуг проходит мимо

— Какое нам до них дело? Пусть ходят и завидуют, — отмахнулся мужчина, опуская губы на шею жены.

— И всё же

Договорить Юи не успела: пальцы Кэтсеро уже заскользили между её бёдер, заставляя Такаяму дрожать на месте. Асакура ухмыльнулся. Ему до чёртиков нравилось наблюдать за тем, как раскрасневшаяся девушка стыдливо закусывает губу, пытаясь не издавать ни звука.

Невероятно красивая. И вся эта красота принадлежит лишь ему.

Распалённый ещё сильнее этой мыслью, молодой даймё накрыл губы Такаямы крепким поцелуем, не давая сладким стонам вырваться из груди девушки. Снаружи и впрямь послышались шаги и голоса слуг. Они неторопливо приближались и с каждой секундой звучали всё громче, но Кэтсеро не позволил Юи вырваться из его объятий, даже когда им обоим показалось, что кто-то встал прямо у дверей. Вместо этого он развернул девушку лицом к стене и принялся покрывать поцелуями её шею и плечи.

— Какое же счастье, что господин приехал! Аж гора с плеч упала! — донёсся снаружи голос одной из служанок, услышав который Асакура улыбнулся.

— Да, и госпоже наконец станет спокойнее. Она так переживала за него. Слава богам, всё разрешилось!

Голоса служанок постепенно удалялись, но ни Кэтсеро, ни Юи, которой он овладел прямо у стены, уже не вслушивались в происходящее. Медленно двигаясь между бёдер жены, Асакура поглаживал её выгнувшуюся спину и наслаждался долгожданной близостью. Такаяма же отвечала ему учащённым дыханием, которое превращалось в тихие стоны, стоило ему ускорить темп.

И всё же, что-то было не так. Мужчина чувствовал слабое сопротивление жены. Едва заметное, как если бы эта была их вторая или третья ночь вместе. Или же это было сомнение? Кэтсеро повернул Юи к себе лицом и заглянул в глаза, прежде чем снова её взять. Девушка нежно улыбнулась и подалась вперёд, желая ухватить поцелуй, в котором он уж точно не мог ей отказать.

Неужто показалось? Наверняка. Вероятно, её смущали слуги, снующие туда-сюда.

Пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, которые принялись преследовать его, Асакура стиснул бёдра Такаямы и ускорился так резко, что она впилась ногтями в его плечи и запрокинула голову назад. Всё это чушь. Ничего не изменилось. Вот же она — прямо в его руках, дрожит от удовольствия. Подпустила бы его она так близко, если бы что-то было не так?

Желая увериться в том, что всё в порядке, Кэтсеро, предчувствуя пик наслаждения, впился в покрасневшие губы требовательным поцелуем. В момент, когда всё внутри него возликовало от удовольствия, а из груди вырвался тяжёлый стон, Юи выгнулась, ощутив то же самое. Вот только в эту же секунду Асакура приметил краем глаза и слезу, скатившуюся по её щеке.

Оглушённый этим фактом, молодой даймё замер, чтобы проследить за тем, как разгорячённая девушка спешно смахивает слезинку, очевидно, не желая, чтобы муж её увидел. Всё удовольствие вмиг померкло.

Что за чёрт?

С трудом сохраняя самообладание, Кэтсеро осторожно выпустил из объятий жену, которая тут же опустилась на скамью для омовений, часто дыша. Встретившись взглядом с Асакурой, она широко улыбнулась и смущённо поправила измявшееся одеяние, которое так и осталось на ней.

— Я уж было испугалась, что служанки нас увидят, — непринуждённо сказала Юи, пока молодой даймё запахивал темно-синюю юкату. — Что бы мы тогда делали?

Мужчина растянул губы в фальшивой улыбке и пожал плечами:

— Пригласили бы присоединиться?

— Да ну вас, — надула губы Такаяма, поднимая с пола фиолетовый оби. — Ну и шуточки. Совершенно не смешно.

Спросить? Кэтсеро наклонил голову, наблюдая за тем, как Юи спешно приводит в порядок своё кимоно, а затем и запутавшиеся волосы. Быть может, всё же показалось? В медовых глазах более не было и намёка на грусть. Наоборот, девушка улыбалась.

— Я правда рада, что вы здесь. Надеюсь, вы останетесь на подольше, — Такаяма подступилась к мужу, который продолжал изучать её взглядом. По всей видимости, слишком внимательным, потому что в следующую секунду она захлопала глазами от удивления. — Господин, всё в порядке?

Кэтсеро кивнул. Не стоит поднимать эту тему сейчас. Сначала он понаблюдает за ней. Вдруг ему всё-таки показалось?

— Всё прекрасно. Я просто устал, — ответил мужчина, примеряя очередную неискреннюю улыбку. Благо в полутьме его застывшее выражение лица было не так заметно. — Пойду посплю. Проследи, чтобы слуги накрыли богатый стол к вечеру. Ужин будет непростым.

Юи помедлила, но кивнула. Её задорное выражение лица сменилось на озабоченное, однако она не решилась ни о чём более спросить. Не желая тревожить её ещё сильнее, Асакура поцеловал жену в лоб, а затем направился к выходу. Ему и в самом деле надо отдохнуть. Кто знает, вдруг, проснувшись, он сочтёт свои подозрения сущей ерундой?

Хотелось бы верить. В противном случае, он будет неприятно удивлён, обнаружив себя на месте своего отца, которого презирала даже собственная жена.

Чем ниже опускалось солнце, тем суетливее становилось в поместье Асакура. В отсутствии хозяина дома слуги успели расслабиться и позабыть о том, какие суровые требования предъявляет молодой даймё к порядку, а потому носились по поместью с удвоенной скоростью, стараясь вычистить каждый угол дома. Они стремились устранить последствия утренней стычки с Таро, вымыть забрызганные кровью полы и стены дома, а также расчистить двор от побагровевшего снега. Тела погибших вассалов бережно положили на заднем дворе дома и накрыли шелковыми тканями, рассчитывая утром отвезти их в ближайший храм, что почтить их героическую смерть.

Несмотря на случившуюся трагедию и суету, настроение у всех было приподнятое. Возвращение Асакуры Кэтсеро обрадовало даже тех слуг, которые ранее до смерти боялись поднимать на него глаза. Ведь кто знает, что случилось бы с ними, если бы господин не подоспел вовремя? Судя по обезглавленным трупам, которые всё ещё лежали за воротами, все они чудом избежали гибели от рук преступников.

Смешанные чувства испытывала и Юи. Перемещаясь из кухни в широкий зал с подносом в руках, девушка пыталась отмахнуться от неприятных мыслей, которые принялись её одолевать ещё днём. Нет, нельзя давать им волю. Если начнёт рассуждать о подобном, то позволит Таро пробраться к ней голову, а этого нельзя было допустить.

Гостевой зал был наполнен служанками, которые торопливо расставляли по десяткам столов угощения и сакэ. Пытаясь всё успеть, они и не заметили, что к ним присоединилась хозяйка дома, которой быть здесь не полагалось. Юи сочла это за благо и опустила поднос возле одного из центральных столов, за которым должен был восседать её муж вместе с Такаги Рю. И почему он тоже приехал сюда? Не мог остаться в столице?

Выставляя дрожащими руками тарелки с жареной рыбой и маринованными овощами, девушка не заметила, как к ней приблизилась пара ног в белоснежных носочках.

— Чего это ты такая нервная? Того и гляди всё уронишь, а убирать кто за тобой будет? — звонкий голос, впрочем, быстро вернул Юи с небес на землю.

Девушка нахмурилась и подняла глаза на возвышавшуюся над ней невестку. Наоки хитро улыбнулась и перекинула через плечо длинные волосы.

— Я и буду убирать, если что-то уроню, — буркнула Такаяма и выпрямилась, закончив сервировать стол. — Вы что-то хотели, Наоки-сан?

Невестка словно ждала этого вопроса. Улыбнувшись ещё шире, она присела на корточки возле хозяйки дома и принялась изучать её взглядом. Юи почувствовала себя ещё неуютнее и отодвинулась от девушки, прижимая к груди пустой поднос.

— А, я поняла. Ты за служанку свою переживаешь. Не стоит. Её дни всё равно уже сочтены, — пропела Наоки, отчего Такаяма посмотрела на неё исподлобья. — Кэтсеро узнает правду и накажет их обоих по закону.

Едва не задохнувшись от возмущения, Юи выронила из рук поднос, который упал на пол с таким грохотом, что все находившиеся в зале слуги подпрыгнули. Переведя взгляд на центр комнаты, они наконец приметили хозяек дома, из-за чего нервно икнули.

— Какую правду? Правду о том, что Кёко верно мне служила и ничего не знала о делах брата? — выдохнула Такаяма, внутри которой зарождалась несвойственная ей злость.

— Скорее уж правду о том, что Хасэгава хвостиком за тобой ходил по дому. Искал причины, чтобы встретиться, даже в обход охраны навещал тебя, — совершенно спокойным голосом ответила Наоки и усмехнулась, когда Юи чуть ли не вспыхнула от услышанного. — Кстати, чем это вы занимались, ночью в комнате Кёко? Не стыдно было при больной-то служанке развратничать?

Если бы не слуги, которые не могли ничего поделать, кроме как продолжить сервировать столы, Юи непременно бы одарила Наоки пощечиной. Однако вместо этого она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Она не будет уподобляться этой девчонке. Не позволит вывести её из себя.

— Наоки-сан, прошу вас прекратить нести эту околесицу. Вы знаете, что меня и Таро ничего не связывает, — произнесла Юи самым уверенным тоном, на который была сейчас способна. — Если вам так скучно, найдите себе дело, но не смейте играть чувствами и жизнями людей.