Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

– Не бойся, они мертвы. Я сделал это ради тебя, – услышала она спокойный мужской голос, однако губы Асакуры при этом были сомкнуты.

Новая волна ужаса накатила на Юи с такой силой, что она наконец смогла выдохнуть и сделать шаг назад. Это не укрылось от внимательного взгляда Кэтсеро, который тут же приблизился к ней на два шага.

– Зачем? Зачем вы это сделали? Зачем убили их? – с трудом выдавила Такаяма, заглядывая в глубокие тёмные глаза Асакуры.

Тот нависал над ней, не то укрывая её от мира, не то скрывая мир от неё.

– Я же сказал. Ради тебя, – коротко ответил Кэтсеро, так и не разомкнув губы. На окровавленном лице не было видно ни одной эмоции.

– Я этого не просила, – Юи замотала головой и попробовала было отступить, но мужчина впился пальцами в её локоть, не позволяя отдалиться.

Тишину разразил громкий смешок. На этот раз губы Асакуры изогнулись в ухмылке, хотя в глазах по-прежнему зияла пустота.

– Тебе и не нужно просить. Я знаю, кого и когда нужно убирать с пути, – он коснулся ледяными пальцами дрожащего подбородка жены и приподнял её лицо. – Я никому не позволю вставать между мной и тобой. Запомни.

Ответить Юи не успела. Кэтсеро накрыл её губы требовательным поцелуем, не позволив даже вдохнуть. Мир вокруг померк в тот же миг. Словно кто-то погасил масляную лампу посреди самой тёмной ночи. Остались лишь страх, от которого заходилось сердце, и ощущение холода на губах.

Из тревожного небытия юную девушку вернул слабый шорох. Очнувшись в мягкой и тёплой постели, Такаяма широко распахнула глаза и торопливо села. В комнате было темно, но даже сквозь эту тьму она разглядела два силуэта на соседних футонах. Кичиро и Аска.

Укрытый одеялом малыш сладко спал, а вот его бабушка то и дело ворочалась в постели. Почти сразу Юи поняла, что разбудило её тихое бормотание матери и шуршание одеяла, которое Аска то скидывала с себя, то заворачивалась в него вновь.

– Спасибо, что помогли мне вернуться из этого кошмара, матушка, – прошептала девушка, однако спящая женщина её не услышала.

Несмотря на то, что всё увиденное было всего лишь сном, по щекам Юи продолжали течь слёзы, а сердце в груди сжалось. И почему она продолжает видеть все эти кошмары? За что ей такое наказание?

Девушка вздохнула и спрятала лицо в ладонях. Конечно же, с ума её сводила неизвестность. Ни от Иошито, ни от Кэтсеро не было никаких вестей. Никто также не делился с ней новостями о том, что творится в провинции и в деревнях, охваченных бунтами. Неудивительно, что в итоге она начала переживать о самом худшем.

«Надо проветриться. Больше не могу здесь сидеть».

Тихонько выскользнув из-под одеяла, Юи набросила на белоснежный дзюбан верхнее кимоно и наскоро обвязала его поясом-косихимо. Прежде чем подойти к сёдзи, что вели во двор, Такаяма бросила взгляд на Кичиро и, убедившись, что тот мирно спит, осторожно отодвинула перегородку.

Прохладный воздух хлынул в комнату так резко, что девушка поспешила выйти за порог и затворила за собой сёдзи. Мороз принялся щипать щёки, по которым ещё несколько минут назад текли слёзы, и щиколотки. Последние оказались беззащитны перед холодом, даже будучи прикрытыми длинным одеянием. Обняв себя за плечи, Юи поспешила на другой конец дома. Она опасалась встретить кого-либо из охранников, которые неизбежно начнут негодовать из-за неосторожности госпожи.

«Повезло ещё, что возле выхода во двор не поставили охрану», – подумала Такаяма, то и дело оглядываясь.

На её удачу в поместье и в самом деле осталось настолько мало вассалов, что им пришлось выбирать между дополнительной защитой для Юи и защитой главных ворот. Благодаря этому девушка не лишилась последнего шанса на свободу.

Когда же Такаяма, продрогнув до костей, дошла до противоположного крыла поместья, она юркнула в тёплый коридор и плотно затворила за собой перегородку. Тело начало трясти от холода, за что Юи тут же себя обругала. Ну и что она за госпожа такая, если вынуждена бегать по улице зимой, чтобы её не поймала охрана? Неужели не может поднять подбородок повыше и пройти мимо самураев с хозяйским видом?

Нет. Не может. И даже если бы могла – не стала. Потому что она не боялась, что её поймают и отчитают. Она опасалась причинять беспокойство слугам, который тут же начнут нервничать и прикидывать, как сильно их накажут за её своеволие. Лучше уж пусть ничего не знают и не видят. Хватит с них тревог, которые то и дело подкидывала им жизнь.

Потирая руки, чтобы отогреться, Юи остановилась возле покоев своей служанки и еле слышно постучалась. Ответа не было.

– Конечно, ночь же на дворе. Мэй-сан наверняка тоже уснула, – вымолвила Такаяма и тут же смутилась.

Нужно утихомирить тревогу. Жуткие сны настолько взволновали её, что в моменте девушке захотелось проведать Кёко, однако это было глупой идеей. Не будить же всех вокруг, чтобы утешить себя.

Юи поджала губы и отступила от перегородок, за которыми царила абсолютная тишина. Лучше вернуться в постель и отдохнуть. Как только взойдёт солнце, она пойдёт к Фудзиваре и заставит его поведать ей обо всём, что происходит в стране. В противном случае, она рискует и в самом деле сойти с ума от неведения.

Однако стоило Такаяме развернуться, как она заметила молодого парня, который торопливо шагал по мрачному коридору. Таро, по всей видимости, не ожидал наткнуться на неё, потому что, едва завидев девушку, он замер, так и не дойдя до покоев сестры. На его лице, которое ещё секунду назад отражало решимость, появилось недоумение и… досада?

– Хасэгава-сан? Простите, я, должно быть, напугала вас, – проговорила Юи, но внутри неё тут же пробудилось беспокойство.

Зачем он принёсся сюда в ночи? Измучился от страха за сестру?

– Юи-сан, доброй ночи, – промедлив, поклонился парень, но подойти ближе не решился. – Вы меня не напугали. Я просто не ожидал кого-то встретить в ночи, особенно вас. Что-то случилось?

Девушка покачала головой и поджала губы, отступая от запертых сёдзи. Она опасалась, что их голоса разбудят мирно спавших служанок.

– Мне не спалось и я решила проведать Кёко. Но поздно поняла, что она давно спит, – сказав так, Юи попробовала слабо улыбнуться, но при виде сдвинувшихся бровей Таро, улыбка исчезла сама собой. – Вы тоже пришли проверить, как она?

Хасэгава сдвинулся с места и, глядя на девушку, сделал несколько шагов вперёд. Юи приметила, что, приближаясь к ней, он ни разу не моргнул.

– Можно и так сказать. Хочу убедиться, что ей уже лучше, ведь нам нужно уходить, – произнеся эти слова, Таро перевёл взгляд с Такаямы на запертую дверь. – Госпожа, простите мне мою грубость, но лучше вам вернуться к себе.

– Вы собираетесь уходить? Почему так внезапно? – с изумлением спросила Юи, словно и не услышав его совет.

– Потому что здесь более не безопасно для нас, – Таро приблизился к сёдзи, не обратив внимания на вмиг нахмурившуюся девушку.

– Что значит «не безопасно»? Разве есть место безопаснее, чем наш дом? – Юи приблизилась к сёдзи вслед за парнем.

Таро шумно выдохнул и поднял глаза к потолку. Челюсти его при этом сжались, как если бы он пытался сдержать слова, которые нельзя было произносить.

– Сейчас для нас с Кёко любое место в стране будет безопаснее, чем ваш дом, – немного подумав, сказал Таро. Он заглянул в обеспокоенные глаза Такаямы и поджал губы. – Так уж сложились обстоятельства. Отчасти по моей вине, отчасти – по вине тех, кто этой страной управляет.

– Боюсь, я вас совсем не понимаю, – Юи захлопала глазами. – Вы совершили что-то, из-за чего вынуждены бежать?

Молодой самурай слабо улыбнулся, но улыбка эта получилась снисходительной.

– Я не преступник, если вы об этом. Я переживаю за страну и её жителей. За каждого бедняка, который не может свести концы с концами из-за действий Комацу Сэйджи и его приспешников, – Таро пожал плечами и прислонился плечом к стене. Его чёрные глаза продолжали с интересом изучать девушку. – Я не сделал ничего плохого. Но ваш муж и его сюзерен сочтут мои поступки непростительными. Поэтому я хочу увезти отсюда Кёко до того, как они нас настигнут.

– Причём здесь Асакура-сан? – Юи нахмурилась ещё сильнее. – Он же приютил вас. Защитил от Такаги Рю. Если всё так, как вы говорите, он не станет…

– Станет, госпожа, – Хасэгава прервал её, не позволив повысить голос ещё сильнее. – Он – вассал Комацу Сэйджи, а я – человек, который желает сместить его сюзерена. Я – тот, кто спровоцировал восстания на ваших землях.

Глаза Такаямы округлились, а сама она потеряла дар речи. Что значат его слова?

– Вы не ослышались. Вина за всё, что сейчас творится в вашей провинции, на мне. И именно поэтому нам с Кёко нужно уйти, – Таро отвернулся от девушки, чтобы осторожно приоткрыть сёдзи. – Простите, что предал ваше доверие и ответил подлостью на доброту, которую вы к нам проявили. Но есть вещи, отринуть которые я не могу, даже если бы хотел.

Сказав так, парень переступил порог комнаты, оставляя позади Юи, которая проводила его неверящим взглядом. Быть может, и это дурной сон? Не может же это признание быть правдой!

– Подождите, – выдохнула в конце концов девушка и проследовала за Хасэгавой.

В покоях Кёко царил сумрак, в котором с трудом можно было разглядеть спавшую на футоне девушку. К удивлению Юи, ступившей за порог, Мэй в комнате не было. Впрочем, возможно, это было благом.

– Ваша сестра больна. Вы хотите подвергнуть её жизнь опасности, несясь сквозь такой мороз незнамо куда? – Такаяма подошла к футону, над которым уже склонился Таро.

Парень с осторожностью коснулся лба и щеки сестры, после чего тяжело вздохнул. По его понурому виду стало понятно, что лучше девушке не стало.

– Не нужно никуда бежать. Дайте Кёко выздороветь, – настойчиво проговорила Юи, однако Хасэгава вскочил на ноги и принялся ходить по комнате, собирая вещи. – Вы слышите меня?

– Слышу, госпожа, – кивнул Таро, перебирая одежду Кёко. – Но за жизнь и здоровье моей сестры отвечаю я, а не вы.

Отбросив в сторону пару дорогих кимоно, которые были подарены служанке её госпожой, он уложил в узел самое простое, но тёплое одеяние.

– Зачем вы это сделали? – спросила Юи, подступаясь к мечущемуся парню. Тот смерил её недовольным взглядом. – Почему разожгли восстание на наших землях? Асакура-сан же вас спас.

– Нет, госпожа, – Таро на мгновение остановился и посмотрел прямо на девушку. – Нас спасли вы. Не Асакура-доно. Простите за эти слова, но он ничем не лучше Комацу Сэйджи и Такаги Рю. У него свои цели. У меня – свои.

– И что же у вас за цели такие? – возмутилась Юи. – Вы собираетесь разорвать страну на части, лишь бы на троне не сидел человек, которым недовольны лично вы? Вы хотите развязать очередную войну?

Юи и не заметила, как от нахлынувших эмоций рискнула подойти к Хасэгаве настолько близко, что парень вынужден был попятиться. По его округлившимся глазам было понятно, что он не ожидал столь резкой реакции.

– Что плохого в войне, если в ней победят люди, которые приведут страну к процветанию? – вымолвил Таро, и Такаяма вскинула брови. – Прошлая война закончилась не так, как должна была. Комацу Сэйджи не должен был занять трон.

– Вы бы предпочли, чтобы страной и далее управлял безумный сёгун? – не веря своим ушам, выдохнула девушка.

Таро покачал головой:

– Конечно, нет. Токугава тоже должен был уйти. Они оба должны были умереть и уступить место человеку, которому власть принадлежит по закону.

Сжатые кулачки Юи задрожали. На неё нахлынули страшные воспоминания о войне, что унесла тысячи жизней и чуть не уничтожила всю страну. Неужели кто-то может всерьёз рассуждать о том, что война – это благо?

– И кому же, по вашему мнению, должен был достаться трон?

Таро не ответил. Поджав губы, он отступил от Такаямы и вернулся к сборам. Не веря своим глазам, Юи наблюдала, как самурай подхватил с пола туго завязанный узел, а затем направился к постели сестры. Кёко, которую к ночи вновь сразил жар, тяжело дышала под одеялом.

– Вы – очень добрая, госпожа. Справедливая. Вы не подходите этому дому и этому клану, но назад уже ничего не вернёшь, – тихо проговорил Таро, поднимая взгляд на Юи. – Мне стыдно, что я предал именно ваше доверие. Но я прошу вас отступить и дать нам с Кёко уйти. Я не хочу причинять вам вред.

– И куда вы отправитесь? Будете скитаться, пока вашей сестре не станет ещё хуже? – таким же тихим тоном поинтересовалась девушка. – Боитесь ответить за свои ошибки и интриги – так уходите в одиночку, но не мучайте Кёко ещё больше.

Таро поднялся на ноги и ухмыльнулся, глядя на Такаяму сверху вниз. Юи ответила ему упрямым взглядом и сжала опущенные кулаки, отчасти надеясь, что вред он ей и правда не причинит. И куда только запропастилась Мэй?

– Я ни за что не оставлю свою сестру здесь. И ошибок я никаких не совершал, не смейте меня судить, – Хасэгава сделал пару шагов на направлению к Юи, отчего та непроизвольно сжалась на месте. – Не вставайте на моём пути или пожалеете.

Подарив Такаяме последний сердитый взгляд, он всё же отступил и вернулся к футону сестры. Таро попробовал разбудить девушку лёгкими похлопываниями по щекам, однако Кёко лишь недовольно заёрзала в постели, так и не очнувшись. Воцарившуюся в покоях тишину нарушил раздражённый вздох самурая.

– Вы считаете, ваш отец одобрил бы то, что вы делаете? Он бы ужаснулся, глядя на то, кем вы стали, – решилась подать голос Юи и всё-таки приблизилась к Хасэгаве.

Услышав это, Таро невесело усмехнулся.

– Я делаю ровно то, чему меня учил отец. Он бы меня не осудил, поэтому не пытайтесь меня пристыдить. В эту игру, кстати, мы можем играть вместе, – Хасэгава оценивающе посмотрел на Такаяму, вынудив её обнять себя за плечи в попытке укрыться то ли от нескромного взгляда, то ли от вопроса, который повис в воздухе. – Скажите, а ваш отец одобрил бы то, как вы живёте?

– Не сравнивайте мои попытки жить спокойно и ваши стремления разрушить страну, – Юи попыталась звучать уверенно, но голос её всё же дрогнул, стоило Хасэгаве громко хмыкнуть. – Вам смешно?

– Да. Смешно от того, как вы себя обманываете, – ответил парень, выпрямляясь.

Девушка с опаской следила, как он приближался. Медленно, но неотвратимо. И тем не менее, отступать она более не желала. Не станет показывать свой страх, пусть он и разрывал сейчас её сердце.

– Я помню вашего отца. И вашего брата я, пусть и совсем немного, но знал. Они не были идеальными людьми, уж это точно, – Таро подошёл настолько близко, что между ним и Юи осталось всего несколько сантиметров. Ощутив его дыхание на своём лице, Такаяма сглотнула. – Но они наверняка вас любили. Воспитывали. Заботились. А вы променяли их на эту мерзкую семейку. Думаете, вас здесь любят? Нет. Асакура просто вами пользуется.

Девушка мгновенно вспыхнула. Она не успела осознать, что делает: переполненная обидой, Юи залепила молодому самураю такую звонкую пощечину, что звук хлопка проник за пределы покоев. У Таро, явно неожидавшего такого от хрупкой девушки, перехватило дыхание.

– Не смейте оскорблять ни мой выбор, ни эту семью. Вы ничего не знаете о нас, а значит, и судить не имеете права, – заявила Такаяма, чьи щёки раскраснелись сильнее, чем у Хасэгавы.

Она хотела было обойти парня и направиться к выходу, чтобы позвать охрану, однако Таро тут же схватил её за локоть и резко дёрнул на себя.

– Да, ты уже не такая кроткая, какой была несколько лет назад, – пресекая попытки Юи вырваться, парень стиснул её плечи с такой силой, что девушка всхлипнула от боли. – Жизнь в этом доме тебя испортила. Они «отравили» тебя своей циничностью и властью. Мне надо было настаивать на том, чтобы наши семьи породнились, когда была такая возможность. Тогда я сумел бы тебя спасти. Теперь уже слишком поздно…

– Отпустите меня! – воскликнула Такаяма, пытаясь высвободиться из хватки. – Помогите! Кто-нибудь, сюда!

Хасэгава втянул воздух сквозь стиснутые зубы, поняв, что её звонкий голос разнёсся по доброй половине поместья.

– Я в тебе ошибался. Ты такая же, как твой муж. Чёртова клятвопреступница!

Швырнув девушку на пол, Таро быстро подхватил с пола узел, а затем бросился к футону Кёко. Чертыхаясь, он с трудом водрузил на спину сестру, которая принялась бормотать что-то невнятное, после чего исчез в длинных коридорах поместья. Юи же не стала ему мешать. Лежа на татами, она беззвучно плакала.

На помощь к ней прибежали уже через пару минут. Сквозь пелену перед глазами Такаяма увидела, как в комнату вбежали двое вассалов и служанка. Последняя тут же бросилась к госпоже и запричитала.

– Ох, Юи-сан, что же случилось? – вопрошала Мэй и сама чуть не плакала, поглаживая по плечам всхлипывающую хозяйку дома. – Я отошла совсем ненадолго, простите меня. Не следовало мне уходить. Вы сильно пострадали?

Юи принялась утирать слёзы со щёк, не желая выглядеть совсем уж разбитой, но то продолжали литься без остановки.

– Нет, я в порядке. Но помогите Кёко, пожалуйста, – вымолвила она, поднимая глаза на вассалов. – Остановите Таро. Он не должен выйти за границы поместья.

– Т-таро? Этот мальчишка? Он навредил вам, госпожа? – принялась возмущаться Мэй в то время, как вассалы лишь кивнули и унеслись выполнять приказ – Так и знала, что он не в себе! Стоило мне раньше на него донести, когда повадился ходить сюда вместо того, чтобы служить!

Не вслушиваясь в ругань Мэй, которая поносила Хасэгаву, на чём свет стоит, Такаяма сделала глубокий вдох. Она пыталась утихомирить сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.

– Вы ничего не слышали про Асакуру-сан? – прервала Юи причитания служанки. Та замотала головой. – Таро говорил что-то про то, что он скоро прибудет. Он боялся его приезда и хотел убежать. Значит, Кэтсеро уже где-то рядом.

– Вот и хорошо, госпожа! – обрадовалась Мэй и хлопнула в ладоши. – Пусть Асакура-сама с ним разбирается. Уж он-то его живьём закопает за то, что этот мерзавец посмел вам навредить! Так ему и надо! Когда Асакура-сама приедет, я первая побегу ему рассказывать, что этот глупец тут натворил!

Юи сглотнула. Душа разрывалась на части от желания поскорее увидеть мужа и страха того, что он может сотворить с Хасэгавой и его сестрой. Уж не был ли её сон вещим?

– Госпожа, давайте я провожу вас до покоев, а потом подам завтрак, – Мэй мягко потянула её за руки, помогая подняться с пола. – Только солнце взошло, а уже такие страсти кипят! Что творится! Не дело это. Сделаю для вас самый вкусный суп, все тревоги как рукой снимет, вот увидите!

Погружённая в свои мысли, Такаяма последовала за служанкой. Однако прежде чем покинуть покои, Юи оглянулась и посмотрела на солнечный свет, который принялся постепенно озарять небольшую комнатку.

Пусть это будет хорошим знаком для Кёко. Такаяма решила, что не станет защищать Таро ни перед кем, но спасти свою служанку она обязана.

Во что бы то ни стало.

***

Троице подстрекателей не повезло. Уезжая из горящей деревни, они были уверены, что времени у них предостаточно. Согласно их расчетам, Асакура и его армия должны были надолго задержаться в охваченной хаосом деревне. Молодому даймё надлежало не только остановить распространение пожара, но и успокоить простолюдинов, которые жили в страхе и тревоге уже слишком долго.

Зачинщики верили, что удача и боги на их стороне. Они непременно успеют добраться до богатого поместья задолго до Асакуры. Они сумеют проникнуть на территорию через ворота, которые для них уже должен был открыть Таро, и захватят дом и всех его обитателей. Сделать это было критически важно: так троица самураев сумела бы обеспечить себе безопасность и, возможно, даже солидный выкуп, который стребовали бы с Асакуры за его родных.

Однако всё пошло прахом в самый ответственный момент. Прибыв к границам величественного поместья, трое самураев поняли, что их выверенный план провалился. Ворота, ограждающие поместье от названых гостей, были закрыты.

Хасэгава Таро не выполнил свою часть сделки. Он их подставил. Бросил на растерзание армии, что уже наверняка неслась за ними по пятам.

Троица оказалась в ловушке. Обойти широкое поместье, чтобы раствориться в глубокой чаще леса, которая располагалась за ним, было непростой задачей. Позади зачинщиков – всё тот же густой лес, возвращаться в который не хотелось. Они не самоубийцы, чтобы идти навстречу людям Комацу.

Что же делать? Куда бежать? Или, быть может, рискнуть всем и попробовать снести ворота?

Впрочем, долго размышлять им не пришлось. В тот момент, когда троица, решив штурмовать поместье, достала из-за пояса катаны и принялась наседать на тяжёлые ворота, из мрачной чащи леса вышла дюжина воинов. Замёрзших, злых и уставших.

Троица самураев успела лишь испугаться и сделать шаг назад, когда острые лезвия их противников блеснули в лучах утреннего солнца.

Быстрые взмахи катанами – и три головы полетели вниз, обагряя заснеженную землю алой кровью. На лицах зачинщиков навеки застыли маски изумления и ужаса, а головы их подкатились аккурат к воротам поместья.

Возвышаясь над обезглавленными телами, которые ещё несколько минут слабо подёргивались на снегу, Асакура Кэтсеро с недовольством глядел на испачканное лезвие катаны. Слишком уж часто приходилось использовать её в последнее время.

На рассуждения, однако, не было ни времени, ни сил. Отогнав от себя непрошеные мысли, молодой даймё вытер лезвие одним быстрым движением. После того, как катана вновь стала чистой, Кэтсеро втянул носом морозный воздух, отнюдь не радуясь тому, что он был наполнен запахом крови.

– Может, не стоило их убивать? Они могли бы рассказать много интересного, – заскрипел рядом Такаги Рю. Его маленькие чёрные глаза с любопытством изучали валявшиеся возле ног Асакуры тела.

– Могу поспорить, что тот, кому они служат, расскажет куда больше, – ответил Кэтсеро бесцветным тоном. – Да и церемониться с ублюдками, которые погрузили мои владения в хаос, я не собираюсь.

Не обращая внимания на хмыкание Такаги за спиной, Асакура подошёл к воротам и несколько раз громко постучал. Он рассчитывал, что стража тут же откроет, услышав голос своего господина, но ворота не то, что не распахнулись – за ними царила тишина. Стараясь не поддаваться страху, который начал зарождаться внутри, мужчина окликнул вассалов поимённо, однако и на этот раз ему никто не ответил.

– Похоже, им там не до нас, – усмехнулся советник, за что Кэтсеро метнул в него рассерженный взгляд. – Ну, а что? Если ворота никто не охраняет, значит, у охраны есть более важные дела.

– Заткнись. Не нервируй меня, – пробурчал молодой даймё в тысячный раз за всю дорогу от столицы. – Почему вокруг меня одни идиоты? И ещё и эти дрянные ворота! Открывайте, бездари!

Вскипев за секунду, Асакура ударил ногой по воротам с такой силой, что те задребезжали, но остались закрытыми. Звук удара же разнёсся на десятки метров, спугнув сидевших на ветвях деревьев птиц. Что уж говорить, даже Такаги Рю и жалкие остатки армии Комацу вздрогнули от оглушительного треска.

Но именно этот удар пробудил поместье.

В момент, когда Асакура Кэтсеро уже отчаялся и смирился с совершенно идиотской мыслью, что ему придётся сносить ворота собственного дома, послышался звук шагов. Во дворе поместья кто-то торопливо ступал по заснеженной дорожке. Асакура выдохнул с облегчением.

Всё в порядке. Наверняка вассалы воспользовались тем, что их хозяева были в отъезде, и напились так, что с утра не смогли встать вовремя. Что ж, это будет им дорого стоить. За такой проступок не грех и розгами всех отхлестать.

Однако стоило воротам наконец отвориться, как Кэтсеро понял, что обрадовался зря. Из-за створок появилось привычно недовольное лицо юной девушки, при виде которой глаза Асакуры округлились. Какого чёрта не вассалы отворяют ворота, а беспомощная девчонка?

– О, Асакура-сан! – воскликнула Наоки настолько радостным голосом, что Кэтсеро вскинул брови. – А вы вовремя. Тут все с ума сходят.

Асакура распахнул створку ворот шире по-хозяйски быстрым движением. Отодвинув с пути невестку, он наконец переступил порог родного поместья и принялся оглядывать двор. За ним, гремя доспехами и вздыхая от усталости, последовала свита.

На первый взгляд двор казался мирным и пустым. Однако цепкий глаз молодого даймё быстро приметил парочку разворошённых сугробов неподалёку от входа, а также несколько капель крови на снегу.

– Что здесь произошло? Куда все подевались? Почему ворота никто не охраняет? – с каждым вопросом голос Кэтсеро становился всё громче, а лицо Наоки – кислее.

– Так некому охранять, – пожала плечами девушка, а затем указала ладонью на распахнутые двери дома. – Все там, сторожат этого вашего предателя. Он тут такое устроил, пытаясь сбежать! Скажем так, вы лишились нескольких хороших вассалов. Сочувствую.

– Много болтаешь да бестолку, – огрызнулся на неё молодой даймё, на что невестка лишь фыркнула. – Лучше отведи меня туда.