Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

При виде молодого даймё Наоки отчего-то дёрнулась и отступила. Сердце в груди заколотилось и отнюдь не из-за того, что она сочла его привлекательным. Нет. Он был жутким.

Обдумывая собственные чувства, Наоки не услышала, как Кэтсеро проскользил по коридору и в конце концов завернул за тот же угол, за которым пряталась девушка. Наткнувшись на неё во тьме, Асакура от неожиданности отшатнулся, а вот Наоки вскрикнула, подпрыгнув на месте.

— Ты ещё что тут делаешь? — спросил он тоном, от которого на коже пробежались мурашки.

— Я гуляла, — с трудом выдавила из себя девушка. Она не смогла оторвать взгляд от вмиг заострившегося лица Асакуры. — Услышала крики, захотела проверить, что тут происходит.

— Шпионила для дядюшки небось?

Выражение лица мужчины стало совсем угрожающим. А когда он наклонился чуть ближе к невестке, Наоки и вовсе пискнула.

— Я же предупреждал: будешь доносить на меня, запру в одном очень неприятном месте. Кстати, оно тут неподалёку, — Кэтсеро кивнул на помещение, из которого только что вышел.

— Чего вы мне угрожаете? Если я пришла, чтобы проверить, что происходит, так я сразу шпионка? — не удержалась от возмущения Наоки.

Нависающий над ней мужчина усмехнулся:

— Ну, а кто? Или хочешь сказать, что ты услышала вопли и поспешила на помощь? В жизни не поверю.

— И правильно сделаете, потому что на такую глупость я не способна, — с жаром ответила девушка. Пренебрежение в его голосе начало сердить. — Я сюда специально не шла, но, услышав крики, завернула. Стало интересно, убьёте ли вы Хасэгаву здесь и сейчас.

— А если убил бы, обрадовалась? — Кэтсеро приподнял брови. В глазах его промелькнул смешок. — Так или иначе, это не твоё дело. Будешь лезть куда не просят — сочту, что ты на меня доносишь. И тогда я мигом сниму твою красивую головку с плеч.

Высказав угрозу, на которую Наоки ответила закатившимися глазами, Асакура обошёл невестку и двинулся прочь по мрачному коридору. Девушка, которая продолжала пылать от негодования, фыркнула и направилась следом.

— То есть вы всё-таки считаете меня красивой? — спросила Наоки, чьё любопытство на секунду победило злость.

Кэтсеро громко усмехнулся и, не сбавляя темпа, оглянулся на неё через плечо:

— А это важно? Можно подумать, милое личико хоть как-то компенсирует твою наглость.

— И что вы считаете наглостью, интересно? То, как виртуозно я управляю вашими слугами, которые и минуты бы не работали, если бы я их не подгоняла? Или то, что я рассказала вам правду о вашей жене?

Асакура замедлился и повернулся к невестке. Та остановилась следом и, сложив руки на груди, посмотрела на мужчину с вызовом. Эмоции на его лице сменялись быстро, как если бы он пытался уравновесить их внутри себя.

— Какую правду? О том, что она сердобольна, а каждый второй норовит этим воспользоваться? Это для меня не новость, — покачал головой Кэтсеро. — Я считаю тебя наглой, потому что для твоих способностей и ума гонор у тебя непомерный. Думаешь, чем громче кричишь и насмехаешься, тем больше тебя будут уважать? Нет. Ты выставляешь себя на посмешище.

Он сделал два шага к Наоки, которая глядела на него исподлобья.

— Иошито даже не попрощался с тобой, прежде чем уехать, верно? А знаешь, почему? Он терпеть не может таких, как ты. И могу поспорить, что он тебе уже об этом говорил.

— И что дальше? Даже если говорил, я должна отказаться от самой себя в угоду ему? — повысила голос девушка.

Кэтсеро испытующе посмотрел на неё, после чего пожал плечами:

— Конечно, нет. Зачем? Ты же умнее всех. Не забывай только погромче об этом кричать, а то мало кто догадывается.

Окинув её напоследок насмешливым взглядом, мужчина развернулся и пошёл дальше по коридору. Наоки же пыхтела на месте, сверля взглядом его удаляющуюся спину. И всё-таки она не может оставить последнее слово за ним!

Разозлившись заодно и на саму себя, девушка сорвалась с места, чтобы в считанные секунды догнать Асакуру. Мужчина услышал её шаги и тяжёлое дыхание сзади, но на этот раз и не подумал обернуться.

— Вас послушать — так вы великий стратег, семьянин, да заботливый брат, — цедила сквозь зубы Наоки, идя след в след за хозяином дома. — Что же вы тогда наплевали на Иошито и оставили его в одиночку разбираться с восстаниями? Неужели втайне мечтаете о том, чтобы он исчез и не доставал вас больше?

Кэтсеро хохотнул. Да так громко, что Наоки едва не споткнулась от неожиданности.

— У Иошито всё получится, — произнёс он уверенно. — Быть может, он и не в ладах со своими чувствами, но воин он прекрасный. Моя помощь ему не нужна.

— Откуда знаете? Он один, а их там сотни!

Мужчина раздражённо вздохнул и всё же остановился, из-за чего невестка чуть не влетела ему в плечо.

— Да ты вообще ничего не знаешь о нашей семейке. Нас этому и обучали: давить и уничтожать противников. Неважно, десятки их, сотни или тысячи, — он с неохотой взглянул на Наоки. — Иошито справится. Не переживай так.

Ей показалось, что голос его смягчился. Изумлённая такой переменой, девушка потеряла дар речи и захлопала глазами. О чём это он? Её волнение так очевидно?

— Иди уже к себе. Нет больше сил слушать твои вопли, — велел в конце концов Кэтсеро.

Наоки не произнесла более ни слова. Оглушённая его проницательностью, она смогла лишь кивнуть и проводить взглядом исчезающий в ночных коридорах силуэт.

Ей надо быть осторожнее со своими чувствами. Если не начнёт их контролировать, станет такой же, как Такаяма Юи. А уж подобного унижения она не допустит.

Кэтсеро прекрасно помнил день, после которого его жизнь превратилась в настоящий ад. Солнечный, жаркий, с нотками постепенно подступающейся осени. Стрекот цикад ещё не утих, однако день ото дня их становилось всё меньше. Казалось, они постепенно уходят и забирают с собой летнее тепло.

Он помнил, как стоял у закрытых дверей, что вели в покои матери, и смотрел пустым взглядом перед собой. Постучать ли? Войти? Или же уйти и сделать вид, что ему ничего неизвестно?

Вспоминая этот день спустя годы, Кэтсеро каждый раз задавался вопросом, почему он в конце концов решился постучать? И каждый раз он вспоминал ответ: потому что под вычурным одеянием, которое тогда велел ему надеть Шиджеру, до ужаса ныли рёбра. Настолько, что мальчик с трудом мог сделать глубокий вдох, не поморщившись.

Кэйко отворила перегородку сама. Почти мгновенно, словно ждала прихода сына. На её измученном лице появилась улыбка при виде Кэтсеро, и женщина пригласила сына войти. Мальчик, стиснув зубы, послушался.

— Ну что, Кэтсеро? Всё получилось? — зашептала Кэйко, беря руки сына в свои.

Тот, впрочем, спешно вырвал их и продолжил глядеть на неё волком. Женщина хлопала глазами от недоумения. Она отчаялась. Он был её последней надеждой. Как он мог ей отказать?

— Может, не надо вам в это лезть, матушка? У меня дурное предчувствие, — выдавил Кэтсеро спустя полминуты.

Кэйко замотала головой и снова попыталась взять сына за руки, но он тут же отступил в сторону.

— Что ты такое говоришь? Ты же знаешь, я больше не могу бездействовать. Не могу смотреть, как ваш отец сводит вас в могилы, — нервно и прерывисто забормотала женщина, а руки её при этом затряслись. — Но мне нужна твоя помощь. Я без тебя не справлюсь, Кэтсеро.

— Это слишком рискованно. Если ваш план не сработает, он первым делом заподозрит меня, а затем и вас, — если бы он мог повысить голос, Кэтсеро бы так и сделал. Но ему приходилось говорить шёпотом, еле слышно. В этом доме уши были везде.

— Всё будет в порядке! Шиджеру и понять ничего не успеет, как его схватят и казнят, — взмолилась Кэйко. — И тогда мы все будем свободны.

— Свободны, как же, — фыркнул Кэтсеро и покачал головой. — Даже если он не успеет ничего предпринять и его схватят, меня и братьев могут казнить вслед за ним, вы это понимаете?

— Этого не будет! Тот человек пообещал, что защитит вас. Ему нужен только Шиджеру. Вас никто не тронет, — уже в сотый раз объясняла ему Кэйко, однако мальчик продолжал качать головой, не доверяя обещаниям незнакомца. — Просто расскажи мне, что тебе удалось узнать о планах отца, а дальше я всё сделаю сама.

Очередная минута сомнения. Минута, которая могла изменить всё, если бы он отказал матери. Почему же он в итоге поддался на её уговоры? Почему не попросил остановиться? Даже спустя годы Асакура помнил причину слишком хорошо.

Она плакала. Заламывала руки. Тряслась, как если бы её нервы были на пределе. Кэйко то и дело пыталась ухватить сына то за руку, то за рукав кимоно. Она была на грани. Он испугался того, на что может пойти женщина, если он ей откажет.

Хотя могли ли последствия его отказа оказаться хуже того, что последовало далее? Вряд ли.

Стоявший перед плачущей матерью мальчик вздохнул. Он чётко ощущал границу дозволенного, которую собирался перейти.

— Очень надеюсь, что вы, матушка, знаете, что делаете. В противном случае

И Кэтсеро рассказал обо всём, что видел за последний месяц, прислуживая отцу. Рассказал о его планах предать сёгуна. Назвал имена сообщников. Поведал о глупых мечтах о восхождении на престол, которые лелеял Шиджеру.

Кэйко его внимательно слушала и кивала. А когда сын закончил свой рассказ, она села писать длинное письмо человеку, которому беспрекословно верила. Тому, кто стал её погибелью.

Когда Шиджеру казнил Кэйко на глазах у детей, Кэтсеро понял, какую жуткую ошибку совершил. Ошибка заключалась не в том, что он рассказал обо всём Кэйко. И не в том, что он согласился по её просьбе шпионить за отцом и напросился к нему в слуги.

Нет. Он ошибся гораздо раньше. В тот день, когда вообще позволил Кэйко прийти к нему с подобной просьбой. Тогда она подарила ему надежду на то, что они могут избавиться от мучений. А он из-за этого перестал мыслить здраво.

Лёжа на мягком футоне, Асакура вспоминал тот жуткий день и почти сгорбившуюся от отчаяния фигуру матери. Почему он не может избавиться от ощущения, что его вновь ставят перед тем же выбором?

Взглянув на сбитые костяшки пальцев, молодой даймё нахмурился. Хасэгава Таро лгал ему? Не мог же его рассказ быть правдой. А если он не лгал, то почему Кэтсеро в очередной раз слышал то имя?

Имя человека, который однажды толкнул его отца на предательство сёгуна. И, судя по всему, сбивший с пути Хасэгаву Исао и его сына, Таро.

«Мицуи-доно», — проговорил про себя Асакура.

Кто он такой? Действительно ли он опасен? И почему все эти глупцы так охотно ему верят?

Это всё надо было выяснить во что бы то ни стало. Да поскорее. Пока страна не погрузилась в беспросветный хаос.