Московский бестиарий

– Но одно Шмыг знает точно… – добавил гоблин, успокоившись.

– Что? – заинтересованно спросил Сергей, услышав, что гоблинский словесный поток неожиданно иссяк.

– Будет интересно! – гоблин широко улыбнулся, показывая кривые зубы, и неожиданно обнял Сергея своими зелеными ручками. – И Шмыг рад, что встретил такого друга, как ты, с которым можно встретить эти перемены. Такого храброго, умного и, самое главное, терпеливого к маленьким симпатичным гоблинам.

Сергей улыбнулся в ответ и положил руку на плечо своего нового зеленокожего друга. Да, мир менялся, и это было пугающе. Но, возможно, в этом новом мире, полном магии и чудес, найдется место и для бывшего охранника торгового центра, в чьей груди теперь пульсировала частица древней силы.

– Знаешь, – сказал он, глядя на светящиеся лианы, оплетающие соседний дом, – я думаю, ты прав. Будет интересно.

– А теперь, – решительно сказал Шмыг, потирая руки, – пора начать твое обучение, юный чародей! Первый урок магии от Великого Шмыга! – Он выпрямился, пытаясь казаться выше, и принял важный вид. – Для начала нам понадобится что-нибудь съестное. Обучение магии – дело энергозатратное!

Сергей рассмеялся, но послушно направился на кухню. В конце концов, ему предстояло стать магом. И кто знает, может быть, именно странный зеленый гоблин с манией говорить без умолку и будет тем учителем, который ему нужен?

И они продолжили смотреть, как магия меняет облик Москвы, превращая обычный город в место, где сказка становится реальностью, а реальность – сказкой.

ГЛАВА 6. ПРОБУЖДЕНИЕ СИЛЫ

Утро третьего дня после открытия Врат выдалось на удивление тихим. Сергей проснулся от солнечного луча, пробившегося сквозь неплотно задернутые шторы. Он лежал, прислушиваясь к звукам квартиры и города за окном. Вместо привычного шума машин и голосов теперь доносились странные крики неизвестных существ, шелест огромных крыльев и иногда – отдаленные взрывы и выстрелы.

Новая реальность. Мир, в котором магия стала частью повседневности.

Сергей протянул руку и задумчиво посмотрел на свои пальцы. Вчера он показывал гоблину, как по его руке пробегают крошечные огоньки. Неужели ему действительно передалась часть силы профессора Харроустоуна?

Сергей поднялся с кровати и прошел на кухню. Шмыга там не оказалось, хотя обычно гоблин просыпался раньше и уже вовсю хозяйничал, исследуя содержимое холодильника и шкафов с неиссякаемым энтузиазмом первооткрывателя.

– Шмыг? – позвал Сергей, оглядываясь.

Тишина. Затем откуда-то из глубины квартиры донесся приглушённый грохот, за которым последовал звон разбитого стекла и сдавленное «Ой-ой!».

Легкое беспокойство кольнуло под ложечкой. За эти несколько дней он успел привязаться к своему зеленокожему соседу, несмотря на его странные привычки и порой раздражающую манеру речи.

Сергей быстро прошел на звук и обнаружил гоблина в ванной комнате, сидящим посреди настоящего хаоса. Зеркало было разбито, полотенца разбросаны по всей комнате, а в воздухе кружились перья из разорванной подушки, медленно оседая на мокрый пол. Посреди этого бедствия сидел Шмыг с феном в руках, который на полной мощности швырял во все стороны мелкие предметы и остатки перьев.

– Доброе утро, Сергей! – радостно воскликнул гоблин, словно вокруг не царил полный хаос и разрушение. – Шмыг просто обнаружил это удивительное устройство, которое создаёт собственный ураган! – Он с восхищением поднял гудящий фен. – Такая мощь в таком маленьком предмете! Шмыг нажал кнопку, и вдруг оно начало дышать горячим воздухом как разгневанный дракон!

Сергей смотрел на разрушения с каким-то отстраненным спокойствием. Еще три дня назад разгромленная ванная комната вызвала бы у него приступ праведного гнева, но сейчас – после открытия Врат, после нападения гарпии, после осознания, что мир безвозвратно изменился – беспорядок, устроенный гоблином, казался сущей мелочью.

– И поэтому ты разгромил всю ванную? – вздохнул Сергей, осматривая масштабы бедствия.

Глаза Шмыга сияли, словно две звезды, упавшие с небосвода в крохотное гоблинское лицо.

– О, это было поистине чудесно! – воскликнул он с таким восторгом, будто только что стал свидетелем рождения новой вселенной.

Его тонкие руки взметнулись в воздух в порыве неудержимого восхищения. Фен, зажатый в пальцах, повернулся, направив свой поток на аккуратную стопку салфеток. Те, словно стая испуганных белых птиц, взмыли к потолку, закружились в причудливом танце и, повинуясь капризам воздушных течений, разлетелись по всей ванной комнате, украсив её импровизированными белоснежными облаками.

– Сначала я просто хотел испытать это устройство на своих волосах, – пояснил гоблин, виновато улыбаясь, – но оказалось, что у меня не так много растительности для сушки! – Он потрогал свою почти лысую зеленую голову. – Тогда я решил поэкспериментировать, какие ещё предметы можно сушить этим волшебным устройством!

– Видишь ли, – продолжал Шмыг, явно воодушевляясь возможностью объяснить свои действия, – в мире гоблинов мы сушим вещи на солнце или над огнем. А тут – портативный ветер! Представляешь, сколько времени я мог бы сэкономить в родной деревне с таким прибором? Наша знахарка Грымза три дня сушит травы для зелий, а с этой штукой управилась бы за час!

Он внезапно посерьезнел, взгляд затуманился словно от далеких воспоминаний:

– Хотя, если подумать, Грымза, наверное, все равно сушила бы свои травы три дня. Она всегда говорила, что настоящая магия требует времени и терпения. «Только ленивые ищут короткие пути», – передразнил он скрипучий старческий голос и вздохнул. – Я скучаю по старой Грымзе. Она была единственной, кто не считал меня странным из-за моего любопытства.

На мгновение Сергею показалось, что в глазах гоблина блеснула слеза, но тот моргнул, и наваждение исчезло. Шмыг снова был тем же неугомонным существом, полным энергии и энтузиазма. Интересно, каково это – оказаться в чужом мире? Что чувствует Шмыг, когда вспоминает о доме? Сергей хотел спросить, но решил, что сейчас не время для таких разговоров.

Шмыг встал и начал показывать результаты своих «экспериментов», указывая на разные части разгромленной ванной.

– Сначала я подсушил эти полотенца, и они стали такими тёплыми! – Он указал на разбросанные повсюду полотенца. – Потом попробовал высушить эту коробку с белым порошком… – Он виновато покосился на рассыпанный по всему полу стиральный порошок. – Оказывается, что если направить сильный поток воздуха на порошок, то он превращается в ужасно чихательное облако!

– А после этого, – продолжил гоблин, размахивая феном как указкой, из которого продолжал вырываться поток горячего воздуха, – когда я так сильно чихнул от облака, что отпрыгнул и случайно головой разбил это блестящее зеркало!

– Это называется фен, – вздохнул Сергей, протягивая руку, чтобы забрать его у гоблина.

– Фен, – благоговейно повторил Шмыг. – Что за прекрасное имя для такого волшебного предмета! Звучит почти как «фея», только короче и мужественнее!

После долгой битвы с хаосом, воцарившимся в ванной комнате, порядок был восстановлен. Сергей методично отмывал мыльные разводы с кафельных стен и собирал разлетевшиеся перья, в то время как Шмыг предлагал свою версию помощи – неизменно завершавшуюся новыми акробатическими номерами на мыльном полу и фонтанами брызг, разлетавшимися во всех направлениях.

– Знаешь, а я ведь могу починить зеркало, – вдруг заявил Сергей, глядя на осколки. Сам не зная почему, он был уверен, что это возможно.

– Правда? – оживился Шмыг. – Ты уже умеешь колдовать заклинания восстановления? Это очень продвинутая магия! Даже опытные чародеи иногда ошибаются. Был случай, когда один эльфийский маг пытался восстановить разбитую вазу, а в результате все осколки срослись в подобие ежа! Представляешь, целый год потом этот колючий горшок бегал по его дому и кусал за ноги гостей!

Сергей проигнорировал очередную невероятную историю и сосредоточился на осколках. Он собрал их в кучку на полу, затем встал над ними и закрыл глаза, пытаясь нащупать ту странную энергию, которая помогла ему создать огненный шар. Он представил, как осколки поднимаются в воздух, соединяются, образуя целое зеркало…

Ничего не произошло.

– Ты должен почувствовать энергию, – посоветовал Шмыг серьезным тоном. – Магия – это не просто желание. Это сила, текущая в мире. Представь, что ты опускаешь руки в реку и направляешь её течение.

Шмыг подошёл ближе и встал рядом с Сергеем, неожиданно превратившись из хаотичного разрушителя в сосредоточенного наставника. Его обычно суетливые движения стали плавными и размеренными, а голос приобрёл глубину, которой раньше Сергей не замечал.

– Закрой глаза, – тихо произнёс гоблин. – Теперь представь, что вокруг тебя течёт невидимая река. Не просто вода – живая сила, которая связывает всё сущее. Каждый предмет, каждое существо оставляет в ней свой след, свою память. Эти осколки помнят, что они были единым целым. Ты должен помочь им вспомнить.

Сергей снова закрыл глаза и на этот раз постарался ощутить то, о чем говорил гоблин. К его удивлению, он действительно почувствовал что-то – словно невидимые нити, окружающие его. Он мысленно потянулся к ним, попытался ухватить…

Осколки зеркала дрогнули и слегка приподнялись над полом, но тут же упали обратно.

– Почти получилось! – восхищенно прошептал Шмыг. – Ты очень быстро учишься! Большинству магов требуются недели, чтобы почувствовать магические потоки.

– Почему тогда я смог создать те огоньки так легко? – спросил Сергей, разочарованный неудачей.

– Огонь – самая простая стихия для начинающего мага, – пояснил гоблин. – А магия восстановления – это сложная трансформационная магия, требующая точности и контроля.

Когда последняя лужа была вытерта, а последнее перо водворено в мусорное ведро, они наконец смогли оценить результаты своих трудов. Шмыг, освобождённый от панциря засохшего стирального порошка, вновь обрёл свой естественный зеленоватый оттенок. Лишь несколько упрямых перьев, прилипших к его узкой спине, напоминали о недавнем приключении, придавая гоблину слегка экзотический вид недоперевоплотившегося оборотня.

К полудню жара стала настолько невыносимой, что они решили выйти на балкон, надеясь поймать хоть немного свежего воздуха. Не успел Сергей сделать глубокий вдох, как заметил стремительное движение рядом с собой. Шмыг, словно повинуясь какому-то первобытному инстинкту, в один прыжок преодолел расстояние до перил и взмыл на них с ловкостью циркового акробата.

– Шмыг! – воскликнул Сергей, инстинктивно протягивая руку, чтобы схватить гоблина. – Ты же разобьёшься!

– Не волнуйся! – отмахнулся гоблин, балансируя на тонком металлическом ограждении. – Гоблины рождены для высоты. В моей деревне дети учатся ходить по веткам раньше, чем по земле. А падать мы умеем ещё лучше, чем лазать! – Он хихикнул и сделал несколько шагов по перилам, словно прогуливаясь по широкой дорожке парка.

Сергей замер, пораженный внезапной трансформацией своего спутника. Гоблин стоял на узком металлическом ограждении, балансируя с непостижимой грацией. Его тонкие руки раскинулись в стороны, будто крылья, а маленькое лицо было обращено к небу с выражением такого неприкрытого восторга, что на мгновение казалось – он готов взлететь, подхваченный ветром.

– Красота, – произнес гоблин, не оборачиваясь. – Ваш мир очень красивый, как торт с разноцветной глазурью, только огромный и с настоящими людьми вместо украшений!

– Ты не боишься стоять так высоко? – спросил Сергей, выходя на балкон и с тревогой глядя на гоблина, балансирующего на тонких перилах.

Шмыг хихикнул, не отрывая взгляда от панорамы города.

– Гоблины не боятся высоты. Мы любим забираться повыше, чтобы видеть больше. В старые времена мы жили на скалах и деревьях, наблюдая за миром внизу. – Он сделал шаг вперед, покачнулся и чуть не свалился, чудом удержав равновесие. – Хотя падать мы тоже очень любим! Особенно на что-нибудь мягкое, например, на людей, которые так смешно кричат, когда на них сверху падает взрослый гоблин!

Сергей на всякий случай подошел ближе, готовый поймать своего зеленокожего друга, если тот все-таки сорвется.

– А, что это у тебя в карманах? – спросил он, заметив, что карманы штанов гоблина подозрительно оттопыриваются.

– Ничего! – слишком поспешно ответил Шмыг, но в этот момент из его кармана выпала блестящая чайная ложка, которая должна была находиться на кухне. – Ой! Шмыг просто хотел изучить это интересное устройство для еды! Я обязательно верну его на место!

Сергей с подозрением посмотрел на гоблина:

– А что ещё ты «изучаешь»?

Шмыг смущённо заёрзал на перилах, и из его многочисленных карманов начали выпадать самые разнообразные предметы: вилки, настольные часы, мобильный телефон Сергея, отвертка, носок, кусок мыла и даже лампочка из холодильника.

– Шмыг просто собирал коллекцию человеческих вещей! – оправдывался гоблин, пытаясь поймать падающие сокровища. – В нашем мире нет таких интересных штуковин!

Он развел руками в извиняющемся жесте, потерял равновесие и с воплем рухнул… прямо в руки Сергея, который успел поймать незадачливого коллекционера.

– Ой, спасибо! – воскликнул Шмыг, обнимая спасителя за шею. – Какой ты сильный и быстрый для человека! Хотя я и так бы не разбился – гоблины очень прочные, как резиновые мячики, только зеленые и гораздо более разговорчивые!

– К тому же с кучей краденных вещей в карманах, – добавил Сергей, стараясь говорить строго, но не выдержав и улыбнувшись. – Слушай, если тебе так интересно, просто спроси, я все объясню. Зачем воровать?

Шмыг смущенно опустил глаза:

– Это не воровство. Это… коллекционирование. У гоблинов так принято. Мы собираем интересные вещи, а потом возвращаем. Обычно, когда вспоминаем. Если вспоминаем… И ещё: ты должен мне пять обычных ложек и одну серебряную… А остальное я верну, обещаю!

– И лампочку из холодильника тоже, – кивнул Сергей. – Она, знаешь ли, там не просто так стоит.

– Но она так красиво светится! – с восхищением воскликнул гоблин, но под строгим взглядом Сергея сдался. – Ладно, ладно, верну и лампочку тоже.

– А ещё, – добавил Сергей, вытаскивая из кармана гоблина свои наручные часы, – мне бы хотелось вернуть это. Они дороги мне как память.

– Эти тикающие кругляшки? – удивился Шмыг. – Но они такие скучные! Только тик-так и делают. Вот если бы они ещё играли музыку или выпускали маленьких бабочек каждый час…

– Это подарок отца, – мягко объяснил Сергей.

Шмыг притих и с неожиданным пониманием кивнул:

– Шмыг вернёт все-все-все вещи. И больше никогда не будет брать важные вещи без спроса. Только неважные. И только иногда.

Сергей рассмеялся и потрепал гоблина по лысой макушке:

– Договорились, коллекционер.

Сергей осторожно поставил Шмыга на пол балкона, и они снова повернулись к городскому пейзажу. Москва менялась на глазах. Даже сейчас, пока они говорили, на крыше соседнего дома распускался гигантский цветок, похожий на лотос, но размером с автомобиль. Его лепестки переливались всеми оттенками пурпура, а из центра поднимался тонкий столб светящегося тумана.

– Что это? – спросил Сергей, указывая на цветок.

Шмыг привстал на цыпочки, держась за край перил, и прищурился.

– Магический маяк, – ответил он с видом знатока. – Такие появляются в местах, где магия особенно сильна. Они притягивают еще больше магической энергии, создавая… как это называется на вашем языке? – Он задумался, почесав длинный нос. – Ах да! Точка силы! Как гигантский магнит для всего волшебного! Или как очень популярный магазин со скидками, куда все стремятся попасть!

Пока Шмыг говорил, Сергей заметил, как из сияющего тумана над цветком начали формироваться странные силуэты – похожие на людей, но с длинными конечностями и словно размытыми очертаниями.

– А это что за существа? – спросил он, указывая на них.

– Духи тумана, – ответил Шмыг, моментально посерьезнев. – Они появляются вокруг мест силы. Обычно безобидны, но… – он поежился, – иногда они похищают живых существ. Заманивают красивым светом или музыкой, а потом утаскивают к себе. Говорят, там время течет по-другому. Можешь провести с ними пять минут, а вернешься – прошло пять лет.

– Они… разумны? – спросил Сергей, не отрывая взгляда от призрачных фигур, которые, казалось, танцевали в воздухе, следуя какому-то неслышимому ритму.

– Как тебе сказать, – задумчиво протянул Шмыг. – Они не мыслят как мы. Для них время и пространство – это не то же самое, что для нас. Представь, что ты пытаешься объяснить понятие «завтра» золотой рыбке, которая забывает всё каждые три секунды. Примерно так же сложно понять разум духов тумана.

Гоблин внезапно вздрогнул:

– Только никогда не слушай их песни, Сергей. Какими бы прекрасными они ни казались. Для нас их мелодии – как нектар для мотылька. Сладкий, манящий… и смертельный.

– И много таких опасностей теперь появится в нашем мире? – Сергей почувствовал, как внутри поднимается тревога.

– Больше, чем ты можешь представить, – тихо сказал гоблин. – Но и чудес тоже.

– И что это значит для нас? – Сергей прервал задумчивость Шмыга, заметив, что гоблин погрузился в свои мысли.

– Больше магии, больше изменений, больше существ из других миров, – гоблин пожал плечами с таким видом, будто объяснял очевидные вещи. – Ваш мир становится частью большого магического единства, как было раньше. Это как большая семейная встреча после долгой разлуки! Много объятий, много разговоров, много еды, и, конечно, много неловких моментов с дальними родственниками, которых никто никогда не хотел видеть!

Сергей хотел спросить еще что-то, но внезапно заметил движение в небе. Что-то большое и быстрое приближалось к ним, рассекая воздух широкими взмахами крыльев.

– Шмыг, – тихо сказал он, – кажется, к нам гости.

Гоблин поднял голову и замер, его большие глаза расширились от ужаса.

– Гарпия! – выдохнул он, моментально ныряя за горшок с цветком, который был в три раза меньше самого гоблина. – Быстро в дом! Они очень злобные и всегда голодные! И совсем не имеют чувства юмора! Шмыг однажды рассказал гарпии анекдот про курицу, и она пыталась откусить ему голову! Совершенно лишена вкуса к хорошим шуткам!

– Какой еще анекдот? – машинально спросил Сергей, не отрывая взгляда от приближающегося существа.

– Ну, там было про курицу, которая переходила дорогу, и… – Шмыг осёкся, заметив, как стремительно приближается опасность. – Потом расскажу! Если выживем! Бежим!

Но было поздно. Существо заметило их и с пронзительным криком устремилось прямо к балкону. Теперь Сергей мог рассмотреть его в деталях – тело гигантской хищной птицы, покрытое бурыми перьями, острые когти, способные разорвать человека на части, и женское лицо, искаженное хищной гримасой. Глаза гарпии горели голодным огнем, а из оскаленного рта, полного острых зубов, стекала слюна.

– Внутрь! – крикнул Сергей, хватая Шмыга за шиворот и отшвыривая его в квартиру.

Гоблин, не ожидавший такого резкого броска, перевернулся в воздухе несколько раз, демонстрируя неожиданную грацию, которая, впрочем, мгновенно испарилась при столкновении с журнальным столиком.

– Ай! – завопил гоблин, кувырком влетая в комнату. – Я лечу как странная зеленая птица без крыльев! – Он с грохотом врезался в журнальный столик, опрокидывая вазу с цветами. – Ой, больно! Шмыг приземлился как мешок с картошкой! Но в безопасности!

Сергей едва успел отпрыгнуть, когда гарпия с грохотом приземлилась на перила балкона, ломая их под своим весом. Балконная дверь была всего в двух шагах, но между ней и Сергеем теперь находилась разъяренная тварь, расправившая крылья и готовая к атаке.

Время словно замедлилось. Сергей видел каждое перо на крыльях гарпии, каждую чешуйку на её когтях, каждый кровожадный огонёк в жёлтых глазах. Хищница наклонила голову, изучая свою добычу, и растянула губы в подобии улыбки, обнажая ряды острых, как бритва, зубов.

– Человек, – прошипела гарпия, и её голос был подобен скрежету металла по стеклу. – Вкусный. Свежий. Мясо.

Сергей почувствовал, как страх сковывает его тело. Но где-то глубоко внутри, под слоем паники, зарождалось нечто иное – жаркое, пульсирующее. Гнев. И странное, почти забытое чувство силы.

Сергей лихорадочно огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить оружием. На балконе стояло лишь несколько горшков с цветами и складной стул – не лучший арсенал против мифического хищника.

– Используй стул! – кричал Шмыг из квартиры, прячась за диваном. – Как в цирке с дикими тиграми! Или бросай цветы! Гарпии ненавидят запах петуний! А может, просто извинись! Скажи, что ты не знал, что это её личное воздушное пространство! Хотя Шмыг сомневается, что это поможет… они очень плохо понимают дипломатические подходы!

Сергей схватил стул и выставил его перед собой, словно щит. Гарпия насмешливо оскалилась, явно не впечатленная его оружием. Она медленно приближалась, слегка приседая, готовясь к прыжку. Сергей понимал, что обычный стул не спасет его от острых когтей и зубов.

– Ты должен использовать магию! – кричал Шмыг из своего убежища. – Хотя бы небольшой огненный шар! Сосредоточься на своих эмоциях!

– Я не могу! – крикнул он, отступая. – Не получается!

– Тогда думай о защите! – настаивал гоблин. – Представь, что создаешь щит, барьер!

Гарпия, словно почувствовав замешательство Сергея, издала торжествующий крик и бросилась вперед, обнажив острые когти. Сергей зажмурил глаза от страха и инстинктивно выставил вперед руки в защитном жесте.

И в этот момент что-то произошло. Он почувствовал, как тепло разливается по его телу, концентрируясь в груди, там, где частица магической сущности профессора Харроустоуна вошла в него. Тепло стремительно перетекло в руки, и из его ладоней вырвался сгусток пламени, похожий на маленькое солнце.

Огненный шар ударил гарпию прямо в грудь с такой силой, что отбросил ее назад. Существо издало пронзительный вопль боли, когда пламя охватило ее перья и плоть. Она попыталась взлететь, отчаянно хлопая крыльями, но огонь уже сделал свое дело. С последним хриплым криком гарпия рухнула вниз, оставляя за собой дымный след, словно подбитый самолет.

Падение гарпии с четвертого этажа казалось бесконечно долгим. Сергей, все еще ошеломленный тем, что ему удалось создать огненный шар, наблюдал, как существо кувыркается в воздухе, объятое пламенем. Он почувствовал укол совести – несмотря на то, что гарпия напала первой, убийство живого существа, пусть даже опасного, вызывало в нем смешанные чувства.

Это была необходимость, убеждал он себя. Самозащита. Она бы убила его, а потом, возможно, Шмыга. Но рациональные доводы не могли полностью заглушить эмоциональный отклик. Ведь он только что лишил жизни разумное существо – пусть враждебное, пусть чужое, но живое и мыслящее. Что-то внутри Сергея изменилось – не только обретение магической силы, но и осознание её последствий. Власть созидать и разрушать… и ответственность, которая приходит с этой властью.

Сергей стоял, потрясенно глядя на свои руки, от которых все еще поднимались тонкие струйки дыма. Он не понимал, что произошло, не мог осознать, как сумел создать огонь буквально из ничего.

– Ты сделал это! – раздался восторженный голос Шмыга, который вылетел из-за дивана и теперь прыгал на месте, как возбужденный ребенок. – Ты использовал магию! Настоящую огненную магию! Это было так круто! Вжух! – Он энергично размахивал руками, имитируя полет огненного шара. – И гарпия просто… бах! Упала как подстреленная! Шмыг никогда не видел ничего более впечатляющего! Кроме того раза, когда великий маг Зультан случайно превратил целую деревню в гигантский пудинг! Но это даже лучше!

– Я убил ее, – тихо произнес Сергей, все еще глядя на свои дымящиеся ладони.

Шмыг на мгновение замер, его возбужденное веселье угасло, уступая место неожиданной серьезности.

– Она убила бы тебя, если бы ты не защитился, – мягко сказал гоблин. – В этом новом мире придется привыкать к таким вещам. Не все магические существа добрые, как Шмыг. Многие опасны и беспощадны.

Сергей кивнул, принимая суровую правду нового мира, в котором им предстояло жить. После нескольких глубоких вдохов он нашел в себе силы взглянуть вниз.

Гоблин выскочил на балкон и подбежал к перилам, глядя вниз, где на асфальте лежало обгоревшее тело гарпии. Вокруг уже собирались люди, указывая пальцами и снимая на телефоны.

– Посмотрите! – кричал Шмыг, подпрыгивая и размахивая руками. – Мой друг сделал это! Он великий маг! – Заметив ошарашенные взгляды людей снизу, он повернулся к Сергею. – Они смотрят на нас! Давай сделаем еще что-нибудь магическое! Может, превратим тот автомобиль в гигантскую жабу? Или заставим все деревья танцевать? Или…

– Шмыг, пожалуйста, не привлекай внимания, – прошипел Сергей, утягивая гоблина обратно в квартиру.