Полная версия
СДВГ у взрослых: от фактов к стратегиям
Среди всех нейромедиаторов, которые упоминают в связи с СДВГ, норадреналин стоит немного особняком. О дофамине говорят чаще, он более «медийный». Но именно норадреналин оказался в центре одной из самых практически полезных линий исследований последних десятилетий.
Норадреналин вырабатывается в голубом пятне — небольшом ядре в стволе мозга, от которого расходятся проекции практически во все отделы мозга. Применительно к СДВГ особенно важен один маршрут: из голубого пятна в префронтальную кору. Именно там — планирование, удержание внимания, контроль импульсов, переключение между задачами.
Эми Арнстен из Йельского университета несколько десятилетий изучала, что именно происходит в префронтальной коре на молекулярном уровне. Её группа установила: норадреналин действует здесь через постсинаптические рецепторы, которые называются альфа-2А. При умеренном уровне норадреналина эти рецепторы укрепляют связи между нейронными сетями и поддерживают устойчивую активность клеток во время задач на рабочую память. Префронтальная кора работает чётче. При слишком низком уровне норадреналина — или, что не менее важно, при слишком высоком, как во время стресса, — этот эффект исчезает. Здесь нет линейной зависимости: и дефицит, и избыток дают похожий результат.
Примерно о том же говорит более широкая картина, которую нарисовали Чемберлен и Роббинс в своём большом обзоре 2013 года. Они проанализировали данные исследований на животных и здоровых людях и обнаружили, что изменения в норадреналиновой системе последовательно отражаются на нескольких когнитивных функциях: устойчивом внимании, рабочей памяти, когнитивной гибкости — способности переключаться между задачами — и контроле импульсивных реакций.
Вопрос о том, что именно нарушено в норадреналиновой системе при СДВГ — рассмотрели в обзоре 2023 года Гальгани с коллегами из Пизанского университета. Авторы сосредоточились на голубом пятне как точке отсчёта: оно созревает раньше других структур мозга и особенно уязвимо к перинатальным повреждениям. Исследователи высказывают гипотезу, что нарушения в системе голубое пятно — норадреналин при СДВГ могут быть частью его нейробиологической основы, заложенной в период раннего развития. В пользу этого говорят, в частности, пупиллометрические данные: у детей с СДВГ обнаруживается увеличенный диаметр зрачка в покое и нетипичная реакция зрачка на когнитивные задачи — а зрачок считается одним из косвенных маркеров активности голубого пятна.
Здесь стоит сделать оговорку, которая в этой теме важна. Разные исследования фиксируют разные паттерны: у одних людей с СДВГ норадреналин снижен, у других — его реакция на стресс избыточна. Это указание на неоднородность самого расстройства: коморбидные тревожные расстройства и расстройства поведения, разный возраст, разные генетические варианты — всё это смещает картину. Норадреналин при СДВГ не имеет одного универсального «знака отклонения». Он разрегулирован — но по-разному у разных людей.
Любопытно, что наш мозг может стать настоящим «охотником за острыми ощущениями». При высоком уровне норадреналина мы испытываем особый коктейль эмоций — смесь волнения, бодрости и необычной ясности ума. Возьмём, к примеру, любителей экстремального спорта. Прыгнул с парашютом один раз — и тебя тянет сделать это снова. Скатился с крутого склона на сноуборде — и уже планируешь следующий спуск.
Такие люди могут буквально «подсесть» на чувства, которые дарит им выброс норадреналина. Это похоже на природный энергетик, который наш организм производит сам. После мощного всплеска норадреналина мозг хочет повторения — он запоминает, что было «круто», и подталкивает нас к поиску похожих ситуаций.
Дайверы погружаются всё глубже, альпинисты выбирают всё более сложные маршруты, а гонщики увеличивают скорость. И дело не только в адреналине, как многие думают. Именно норадреналин создаёт то особое состояние сверхвнимательности и обострённого восприятия, когда кажется, что ты по-настоящему живёшь. Некоторые даже говорят, что обычная жизнь кажется им «серой» по сравнению с такими моментами.
Норадреналин и СДВГПри СДВГ мозг работает немного иначе, и норадренергическая система играет здесь ключевую роль. Давайте разберёмся, что именно происходит:
1. Исполнительные функции буксуют. Префронтальная кора (это такой «директор» нашего мозга) часто испытывает сложности с норадреналином. Из-за этого становится сложнее планировать, организовывать свои действия и удерживать внимание. Представьте офис, где постоянно отключается свет — работать можно, но очень неудобно.
2. Тормоза отказывают. Норадреналин помогает контролировать импульсы — те самые «стоп-сигналы», которые говорят: «Подумай, а потом делай». При СДВГ эта система работает со сбоями. Поэтому человек может выпалить мысль раньше, чем успеет её обдумать, или начать действовать, не взвесив последствия.
3. Мотивационный бак часто пустеет. Система вознаграждения в мозге тесно связана с норадреналином. Когда его не хватает, обычные дела не вызывают достаточного интереса. Человеку с СДВГ трудно «раскачаться» и приступить к заданию, если оно не вызывает немедленного интереса или не создаёт ощущения срочности.
4. Фильтр внимания работает по-другому. Норадреналин помогает отсеивать неважные стимулы. При его дефиците мозг с трудом определяет, на чём сосредоточиться. Это как радио, которое одновременно ловит несколько станций — информационный шум мешает сконцентрироваться на чём-то одном.
5. Внутренние часы спешат или отстают. Норадренергическая система влияет на восприятие времени. При СДВГ человеку бывает сложно оценить, сколько времени потребуется на задачу или как долго он уже занимается чем-то одним.
Именно поэтому многие лекарства для лечения СДВГ работают с норадренергической системой — они помогают «подкрутить» эти механизмы, чтобы мозг мог работать более эффективно.
Занимательный факт: похоже, что определённый уровень норадреналина делает нас более креативными. Вот почему небольшой стресс иногда помогает нам найти неожиданное решение проблемы. Вспомните историю о Ньютоне и яблоке. Когда рядом с ним внезапно упал плод, это создало момент лёгкого удивления — маленький выброс норадреналина, который, возможно, помог его мозгу сделать гениальное открытие. Такой же принцип работает при мозговом штурме — это контролируемый стресс, который заставляет мозг искать новые пути.
А вы замечали, как люди с СДВГ часто предпочитают работать в последний момент? Они словно специально ждут приближения дедлайна. Когда времени остаётся мало, их мозг получает нужную дозу норадреналина и вдруг включается на полную мощность. То, что было сложно начать в спокойном состоянии, внезапно становится выполнимым под давлением времени.
Резюме главы
1. Норадреналин — эволюционный долгожитель, который не только управляет нашей реакцией «бей или беги», но и влияет на восприятие времени, иммунитет и креативное мышление.
2. При СДВГ наблюдается дисфункция норадренергической системы, что объясняет проблемы с вниманием, импульсивностью и трудности с мотивацией без ощущения срочности задачи.
3. Умеренный стресс и связанный с ним выброс норадреналина может значительно повышать когнитивные способности и креативность, что объясняет «зависимость» от экстремальных ощущений и работу под давлением дедлайнов при СДВГ.
Глава 10. Серотонин
В 1974 году на отдаленном острове Сент-Китс в Карибском море группа исследователей из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе под руководством Майкла Макгвайра начала изучать колонию верветок, или зеленых мартышек. Ученых интересовала иерархия. В любой группе этих приматов всегда есть доминантный самец. Он получает лучшую еду, все самки принадлежат ему, а остальные самцы демонстрируют ему знаки покорности. Биологи традиционно считали, что альфа-самцами становятся благодаря физической силе, агрессии или генетическому везению. Макгвайр решил проверить химию их крови.
Когда исследователи замерили уровень серотонина у самцов, они обнаружили странную закономерность. У вожаков уровень этого нейромедиатора был примерно в два раза выше, чем у подчиненных особей. Казалось бы, вывод очевиден: высокий уровень серотонина делает обезьяну лидером. Но Макгвайр пошел дальше. Он провел эксперимент, который перевернул представление о биологических причинах успеха.
Ученые изолировали альфа-самца от группы за зеркальным стеклом. Он видел своих подчиненных, но они его не видели и перестали обращать на него внимание. Без привычных знаков уважения бывший лидер впал в депрессию, стал вялым, а уровень серотонина в его крови стремительно упал. Тем временем в основной группе один из оставшихся самцов начал занимать освободившееся место вожака. Как только другие обезьяны стали подчиняться ему, уровень серотонина в его организме взлетел.
Но здесь есть одна деталь, на которую я хочу обратить ваше внимание. Не серотонин сделал эту обезьяну лидером. Изменение социального статуса и признание сородичей заставили ее мозг вырабатывать серотонин.
Когда мы сегодня говорим о депрессии, выгорании или плохом настроении, мы представляем серотонин как некоего внутреннего диджея, который по какому-то случайному капризу решает сменить пластинку и поставить в нашей голове грустную, апатичную мелодию вместо бодрого трека. Мы привыкли думать, что это сугубо внутренняя, изолированная проблема химии нашего мозга. Если музыка испортилась, значит, диджей профнепригоден, и его нужно лечить.
Однако эксперимент Макгвайра показывает, что наш внутренний диджей не работает в вакууме. Он невероятно чутко прислушивается к тому, что происходит снаружи. Он крутит ручки громкости в зависимости от того, как реагирует на нас танцпол.
У серотонина две производственные площадки. Главная — в кишечнике. Там специальные клетки штампуют серотонин в промышленных масштабах (почти 90 % от всего серотонина). Вторая — крошечная мастерская в стволе мозга.
Но между ними стоит непроходимый блокпост — гематоэнцефалический барьер. Он работает как таможня на границе: серотонин из кишечника в мозг не пропускает. Ни грамма.
Именно мозговой серотонин управляет настроением. А кишечник помогает издалека. Он поставляет в организм триптофан — сырьё для производства серотонина. Этот триптофан попадает в кровь, проскальзывает через барьер и уже в мозге превращается в серотонин.
Плюс кишечник постоянно обменивается сигналами с мозгом по нервным путям. Учёные называют это осью «кишечник — мозг». Так что живот и голова работают в связке.
Для создания серотонина организму нужен триптофан — такая особая аминокислота. Когда серотонина мало, мы часто тянемся к булочкам, конфетам и другим углеводам. Это не просто слабость характера, а умная стратегия тела: оно пытается получить больше триптофана для производства недостающего «гормона счастья».
Вы замечали, что в темноте лучше спится? Это потому, что серотонин может превращаться в мелатонин — гормон сна. Вот почему яркий свет от телефона или лампы вечером мешает засыпанию. Свет как бы говорит нашему мозгу: «Эй, ещё рано для сна, не превращай серотонин в мелатонин!»
У наших родственников — обезьян уровень серотонина связан с лидерством в группе. А у людей он влияет на желание общаться. Когда серотонина мало, мы можем становиться более замкнутыми и меньше тянуться к другим. Так что этот маленький химический диджей в нашем теле управляет не только настроением, но и аппетитом, сном и даже социальными связями.
Вот основные функции серотонина:
1. Регулирует настроение и эмоциональное равновесие. Когда его не хватает, мы можем чувствовать себя подавленными, тревожными или раздражительными.
2. Влияет на цикл сна. Серотонин является одним из предшественников мелатонина.
3. Участвует в управлении аппетитом. Он подсказывает нам, когда мы сыты, помогая избежать переедания.
4. В гиппокампе (части мозга, отвечающей за память) серотонин помогает нам запоминать новую информацию.
5. Принимает участие в контроле импульсов.
Считается, что СДВГ может менять работу серотонина в передней части мозга — префронтальной коре. Когда серотониновая система работает не в полную силу, это может создавать проблемы и с доступностью дофамина.
Вот что интересно: недостаток серотонина и дофамина не просто существуют рядом друг с другом. Они могут усиливать проблемы друг друга, создавая своеобразный «порочный круг» в работе мозга. Представьте двух музыкантов, которые должны играть вместе. Когда один сбивается с ритма, второму тоже становится сложнее играть хорошо.
Так же и эти две системы в мозге — проблемы в одной отражаются на работе другой.
В 2016 году Бискап и Хелмбольд изучали, как серотонин влияет на работу сети DMN у детей и подростков. Они обнаружили любопытный эффект: влияние серотонина заметно усиливается, когда уровень триптофана падает. Это логично, ведь триптофан — важный строительный материал для создания серотонина.
Исследование Санчеса (2015) показало, что люди с нормальным уровнем серотонина обычно демонстрируют более гибкое поведение. А когда серотонина не хватает, реакции становятся более шаблонными и предсказуемыми. Нейрохимик Эмили Банерджи в своей работе доказала, что нехватка серотонина в местах соединения нервных клеток может усиливать симптомы СДВГ. Учёные сейчас активно ищут генетические связи между особенностями производства серотонина и СДВГ.
Когда серотонина мало, это может вызывать повышенную тревожность — частого спутника СДВГ, трудности с контролем импульсов и эмоций, «Когнитивный туман» или «brain fog» — состояние, когда человеку трудно сосредоточиться, мысли становятся медленными и разбросанными.
В 2025 году было опубликовано исследование, проливающее новый свет на роль серотонина. Международная команда исследователей проанализировала огромный массив научных данных — почти 50 000 статей — чтобы выяснить, как серотонин связан с СДВГ. Результаты оказались любопытными: из 182 заболеваний, которые часто сопутствуют СДВГ, в 135 случаях (74 %) была обнаружена связь с нарушениями серотониновой системы.
Среди этих состояний оказались 91 психическое расстройство и 44 соматических (телесных) заболевания. В список вошли депрессия, тревожные расстройства, биполярное расстройство, аутизм, зависимости, а также диабет, мигрень, астма, ожирение и проблемы с пищеварением.
Серотонин — действует как универсальный регулятор во всём организме: контролирует настроение, сон, память, аппетит, работу кишечника, иммунную систему и даже болевые ощущения. Серотониновые нейроны пронизывают практически все отделы мозга, включая префронтальную кору и подкорковые структуры, которые нарушены при СДВГ.
Когда серотониновая система даёт сбой, это может одновременно влиять на множество функций организма. Именно поэтому люди с СДВГ часто страдают не только от невнимательности и гиперактивности, но и от целого букета сопутствующих проблем.
Традиционно СДВГ связывали в основном с нарушениями дофамина (отвечает за мотивацию и контроль импульсов) и норэпинефрина (регулирует внимание и рабочую память). Новое исследование предлагает более полную картину: все три нейромедиатора — дофамин, норэпинефрин и серотонин — работают как единая система.
Эта «интегративная модель» объясняет, почему СДВГ проявляется так по-разному у разных людей. У одних преобладают проблемы с вниманием, у других — импульсивность, у третьих — эмоциональные трудности. Дело в том, что у каждого человека по-своему нарушено взаимодействие между этими тремя нейромедиаторными системами.
Понимание роли серотонина открывает новые перспективы для лечения СДВГ. Возможно, наиболее эффективным подходом будет одновременное воздействие на все три нейромедиаторные системы, а не только на дофамин и норэпинефрин, как это делается сейчас.
Резюме главы
1. Серотонин регулирует не только наше настроение, но и влияет на сон, аппетит и социальные связи, причём 90 % этого вещества производится не в мозге, а в кишечнике.
2. При низком уровне серотонина человек может испытывать тревожность, депрессию, проблемы с контролем импульсов и «когнитивный туман», что особенно заметно у людей с СДВГ.
3. Недостаток серотонина и дофамина создаёт «порочный круг» в работе мозга, усиливая симптомы СДВГ и влияя на гибкость поведения, как показали исследования Бискапа, Хелмбольда, Санчеса и Банерджи.
Глава 11. Ключевые нейронные сети и СДВГ
С 1998 года астрономы обсерватории Паркс в Австралии периодически фиксировали загадочные радиосигналы, которые не соответствовали ни одному известному космическому источнику. Сигналы были чёткими, повторялись, имели характерную структуру. Некоторые исследователи осторожно допускали: возможно, внеземное происхождение.
В 2015 году выяснилась правда. Сигналы производила микроволновая печь в комнате отдыха персонала — когда кто-то открывал дверцу до окончания цикла нагрева. Источник шума — открытая в неподходящий момент дверца — перебивал сигнал из глубин вселенной.
Именно это происходит при СДВГ в каждый момент, когда человек пытается сосредоточиться на задаче. Нейронная сеть DMN продолжает «излучать» шум — и мозг не может отличить внутренний шум от внешнего сигнала.
Если вы спросите человека с СДВГ, как он переключается между работой и отдыхом, то возможно услышите: «Когда я начинаю работать, в голову часто лезут какие-то воспоминания или эмоции. А когда я сажусь отдохнуть, то думаю о проектах и работе. И отдохнуть нормально не получается, и во время работы постоянно отвлекаюсь».
В этой главе поговорим о двух ключевых нейронных сетях, связанных с проблемой дефицита внимания.
В конце 1990-х годов нейробиолог Маркус Райхл из Вашингтонского университета в Сент-Луисе делал то, что делают все учёные в области нейровизуализации: сажал людей в томограф, давал им задания и сравнивал активность мозга во время работы с активностью в состоянии покоя. Стандартная процедура.
Но в данных постоянно появлялась одна и та же аномалия. В каждом эксперименте одни и те же разрозненные области мозга снижали свою активность в тот момент, когда начиналось задание. Как будто какая-то система, работавшая на полную мощность в паузах между задачами, при появлении конкретной цели выключалась.
Райхл решил посмотреть на помеху внимательнее. Он попросил испытуемых закрыть глаза и позволить мыслям блуждать, а сам стал измерять, что происходит. Области, которые все считали «пустым фоном», потребляли больше энергии, чем остальной мозг.
Это была система. В 2001 году Райхл ввёл термин «дефолтный режим» для описания базового состояния мозга в покое — и это понятие быстро стало центральной темой нейронауки
Итак дефолтная сеть или сеть покоя (DMN — default mode network).
Чем же она занимается?
Эта сеть начинает работать, когда мы не сосредоточены на какой-то деятельности и не увлечены чем-то во внешнем мире.
Пока вы читаете данный текст и размышляете над ним, у вас активна так называемая сеть когнитивного контроля (central executive network CEN). Но если вы отвлечётесь от чтения, сядете в кресло и прикроете глаза, то активируется дефолтная сеть (DMN — default mode network).
Сеть когнитивного контроля (central executive network CEN) включается, когда вы:
• Решаете какую-то рабочую задачу;
• Читаете письмо, книгу или сообщение;
• Обдумываете свой ответ;
• Ищете что-то;
• Целенаправленно активно идёте куда-то.
Дефолтная сеть (DMN — default mode network) включается:
• Когда вы прогуливаетесь без какой-то определённой цели;
• Слушаете музыку;
• Просто сидите или лежите, прикрыв глаза, но не засыпая;
• Когда вы находитесь в мечтательном, расслабленном состоянии, не размышляя о чём-то целенаправленно;
• Когда вы вспоминаете что-то связанное с вами или вашей личной историей, или мечтаете о будущем;
• Когда вы думаете о поступках (своих или других людей) и оцениваете их.
Любопытно, что при засыпании активность CEN постепенно снижается, в то время как DMN может оставаться частично активной, что объясняет появление спонтанных мыслей перед сном.
Наш мозг редко бывает по-настоящему свободен. Мы постоянно чем-то заняты: работаем за компьютером, проверяем смартфон или потребляем информацию. Стоит только прилечь на диван днём, как кто-нибудь обязательно спросит: «Послушай, а ты не заболел?»
Но что происходит, когда мы не даём себе времени на «ничегонеделание»? Мы лишаем наш мозг важной работы — работы дефолтной сети.
Дефолтная сеть мозга включается именно тогда, когда мы ничем конкретным не заняты. Это время, когда мозг обрабатывает накопленный опыт, соединяет разрозненные мысли и восстанавливается.
Занятно, что медитация, по мнению учёных, может временно «отключать» эту дефолтную сеть. Это объясняет, почему после медитации люди часто чувствуют себя спокойнее и меньше тревожатся.
Когда мы переключаемся с задачи на задачу весь день, не делая перерывов, наше внимание истощается. Мозгу нужны периоды покоя, чтобы восстановить способность концентрироваться.
Специалисты, изучающие работу мозга при СДВГ, обнаружили интересные отличия в том, как функционируют ключевые нейросети у людей с этим расстройством. Исследование Хезера Шаппеля и Келли Даффи (апрель 2021) показало, что люди с СДВГ реже пребывают в состояниях, активирующих так называемую дефолтную сеть мозга (DMN). Это та самая сеть, которая включается, когда мы ничем особенным не заняты.
В ноябре 2020 года большой метаанализ, охвативший 20 исследований с 944 участниками с СДВГ, подтвердил, что при этом расстройстве нарушена связь внутри дефолтной сети — и это напрямую связано с проблемами внимания. Брайан Миллс в своей работе выявил ещё одну особенность: у людей с СДВГ граница между работой сети когнитивного контроля (отвечающей за выполнение задач) и дефолтной сетью размыта.
Что это значит на практике? Когда мы пытаемся сосредоточиться на работе, дефолтная сеть должна временно «отключаться». Но при СДВГ она продолжает вмешиваться в процесс, что приводит к отвлекаемости и трудностям с концентрацией.
Дафни и Роша обнаружили, что у детей с СДВГ связь между сетью покоя и сетью выполнения задач необычно сильна. Эти дополнительные связи заставляют сеть покоя активироваться во время работы, хотя она должна быть подавлена.
Похожее происходит и в обратной ситуации: когда человек с СДВГ пытается отдохнуть, мысли о работе не дают расслабиться. Получается, при СДВГ нейронные сети «мешают» друг другу, что усиливает проблемы с вниманием.
Резюме главы
1. При СДВГ граница между дефолтной сетью и сетью когнитивного контроля размыта, из-за чего человеку трудно полноценно сосредоточиться на работе или по-настоящему отдохнуть.
2. Регулярные периоды «ничегонеделания» необходимы мозгу для обработки накопленного опыта, восстановления способности концентрироваться и поддержания здорового внимания.
3. Медитация может временно снижать активность дефолтную сеть мозга, что объясняет снижение тревожности и улучшение спокойствия после медитативных практик.
Глава 12. Нейропластичность
В 2005 году нейробиолог Сара Лазар из Гарварда опубликовала результаты исследования, которое началось с личного скептицизма. Она занималась бегом и получила травму. Физиотерапевт посоветовал йогу. Инструктор по йоге сказал, что практика изменит её мозг. Лазар — нейробиолог — решила это проверить.
Она сравнила МРТ-снимки мозга 20 опытных практикующих медитацию с 15 людьми, которые не медитировали. Результаты оказались неожиданными: кора префронтальной области — той самой, которая отвечает за внимание, принятие решений и когнитивный контроль — была физически толще у медитирующих.