Колесница и четверка ангелов

Тимур смерил ее оценивающим взглядом, каким-то новым, не таким, как раньше. Примерялся к ней? Или к своему отношению к ней? К доверию?

Потом он вздохнул, опустил плечи. Сделал шаг в сторону и подошел к большому дубу — ствол в три человеческих охвата и крепкие ветви, накрывающие поляну, где стояла их машина.

Тимур окинул взором дуб. Набрал побольше воздуха в легкие, а затем резко и внезапно (Зоя тихо вскрикнула от неожиданности) ударился об ствол лбом, три раза подряд и громко выдохнул через крепко сжатые губы.

— Получше?.

— Немного, — глухо, все не размыкая своей тесной связи с дубом, ответил Тимур.

Потом он выставил руки вперед, оттолкнулся от дерева и задрал голову наверх, а затем взмыл вверх по дереву.

Зоя только нервно и удивленно рассмеялась, когда Тимур, словно лемур, повис на руках на самой толстой ветви и начал болтать ногами.

— Какая все-таки обаятельная женщина эта Оксана Дмитриевна, — заметил он. Штанина его задралась, и Зоя увидела, что у него бежевые носки с изображением небольших голубых креветок. — Это семейное, теперь абсолютно точно понятно.

Сказав это, Тимур подтянул ноги, обхватил ими ветку и распластался по ней спиной, теперь напоминая хищную кошку.

— Муж вроде ничего, — Зоя подошла ближе и запрокинула голову.

— Да, муж нормальный. Мне кажется, что весь наш приезд был организован для него. Сама посуди. Мы приехали незадолго до конца его тренировки, так, чтобы он точно нас застал. Оксана Дмитриевна знает, как он общается, и понимала, что он наверняка встрянет в разговор. Тебе не показалась странной история, что она попросила мужа прочитать письмо на ее почте и на него же ответить?

— Прозвучало довольно сложно, да.

— Именно! — Тимур хлопнул в ладоши. — Сложно, слишком сложно. Мне не показалось, что эта Оксана Дмитриевна хоть сколько-то боится — или интересуется, если уж на то пошло — что кто-то выяснит причины гибели сестры. Но вот все, что касается происходящего вокруг этой гибели…

Тимур почесал гладко выбритый подбородок.

— И картина еще эта… — неуверенно начала Зоя.

— Картина! Да! Ты поняла, почему ты про нее спросила?

Зое не хотелось сказать глупость, поэтому она предпочла просто пожать плечами.

— Ну нет! — Тимур соскочил с ветки и оказался рядом, весело глядя на нее сверху вниз. — Вспомни стену. Тебя что-то зацепило, вот ты и спросила.

Зоя постаралась воссоздать мысленно обстановку дома.

— Обои… — вдруг поняла она.

— Угу. Серенькие такие.

— Они были совсем немного выцветшими…

— По форме рам, верно. Картины не так давно перевешивали, и это заметно. Раньше картины висели иначе. Казалось бы, ну картина и картина, повесили и повесили, подарили и подарили…

— Но она занервничала.

— Да. Актриса из нее как из меня буддийский монах. Но вот ты, Зоя… — Тимур невесомо обнял ее и потом вдруг быстро чмокнул в макушку. — …ты настоящее сокровище.

— Я ничего не сделала, — буркнула она смущенно.

— Ты сделала очень много. А теперь давай сядем в машину и разложим все по полочкам.

— И что, ты не будешь даже спрашивать ни о чем карты? — спросила Зоя хитро, когда они уже устроились на переднем сидении.

Тимур повернулся к ней всем корпусом и рассмеялся.

— Ты же понимаешь, что я не умею их читать на самом деле?

— Они нужны тебе, чтобы?..

— Да. Нужны мне, чтобы потому что я странный. Мне сложно оставаться без движения.

— Но почему таро?

— А почему не таро? Это стильно. И пугает людей. Они думают, что я сумасшедший. Отчасти, конечно, они правы, но это все здорово выбивает их из колеи, и общение становится куда более интересным. Но раз ты спросила… Давай попробуем!