Миры Ушефера. Великий Разлом. Книга первая

Девушка сосредоточилась, старательно улавливая магический след Верховного, который предательски терялся среди хаоса, царящего вокруг. Наконец в последнюю секунду, прежде чем след окончательно ускользнёт от неё, нибианка успела поймать слабые частички огня.

Мара бесшумно преодолела длинный коридор. На несколько минут спряталась за широкой деревянной колонной от шедших мимо стражей. Один рассказывал другому о золоте, что давеча отыскал, а второй лениво отвечал, что у них нет столько проводников, чтобы истратить всю руду до капли. Мару взяла злость. Ведь нибианцы отчаянно хватались за каждую крупицу золота, а Верховный так и не сумел убедить царицу отдать им часть территории.

Тёмные свернули в конце коридора, и Мара устремилась к широкой деревянной лестнице. Она прислушивалась к каждому шороху, кралась мимо дверей и обращалась к чутью в надежде вот-вот отыскать Локи, но след тянулся всё дальше и дальше.

В какой-то момент Мара пожалела, что сунулась к тёмным. Она рисковала выдать себя, хоть её всю жизнь учили быть скрытной, незримой и бесшумной. Нибианка дышала ровно и глубоко, освобождала разум от мыслей, входя в нужное состояние. Она обратилась ничем, пустотой, воздухом, и, когда достигла пика своих возможностей, то упёрлась в приоткрытую дверь. Оттуда лился слабый мерцающий свет, который заиграл на её коже, перемежаясь тенями и вспышками.

Мара присела на пол, вжалась в прохладное дерево и прищурилась, стараясь разглядеть, кто скрывался за дверью. Из комнаты доносились голоса. Один из них был до боли знаком.

—… нет, можешь не повторять. Я не пойду на такое.

Мара облизала пересохшие губы и легчайшим касанием толкнула дверь. Щель увеличилась, свет усилился и обласкал её промёрзшую кожу. В нос ударил жгучий аромат.

Призрачная сладость и дым.

Петли скрипнули. Мара задержала дыхание, а когда выглянула снова, то увидела две фигуры.

– …не смотри так на меня, золотце. – Его голос. Голос её Верховного.

Он стоял напротив царицы. Хель облокотилась об одну из четырёх высоких опор из чёрного оникса, которые поддерживали плотный и тяжёлый балдахин, и скрестила руки на груди. Её взгляд, полный тьмы, и вправду пугал. Локи нервно прошёлся из стороны в сторону, словно пытался улизнуть от её взора. Его алые локоны полыхали очень слабо, освещая покои царицы тускло и ненавязчиво. Помимо кровати всё из того же оникса, у соседней стены возвышался тяжёлый алебастровый шкаф, пол был выстлан базальтом, а деревянные стены и потолок скрыты под пластинами аметистов. В центре стоял длинный алебастровый стол, вокруг него расположилось несколько гранитных кресел с мягкими бархатными подушками. Мара ахнула.

Царица окружила себя камнем, хотя сирианцы предпочитали дерево. Она сделала это для него!

– …твоя вина, что мы здесь. – Хель сцепила руки крепче и показалась Маре неприступной скалой. Хаос кружил вокруг тёмной, однако недостаточно сильно, чтобы добраться до Верховного.

Локи раздражённо фыркнул. Мара видела: он знал, что ответить хмурой сирианке, однако с его уст не сорвалось ни слова.

– Мои звёзды умирают! – прошипела царица, пронзая его колким взглядом. – Ты клялся мне в вечной любви, чтобы вновь отказать? И смеешь говорить о территориях?

– Я сделал для тебя всё, что мог, – сквозь зубы выдавил Верховный, – мы сотворили невозможное. Мои звёзды отдают твоим магию. Благодаря мне ты получила время. Или кто-то делал для тебя большее? Возможно, твой братец? Или Змей-советник? Быть может, кто-то из твоих любимых воинов? – он выдержал паузу: – Нет, ни один из них.

Мара распахнула глаза в изумлении, которое через мгновение сменилось ужасом.

– Ты знаешь, что этого недостаточно, – прошептала Хель, – знаешь, что есть выход, но боишься.

– Пусть так, но это не изменит моего решения. Я и так позволил отобрать время у моего народа, чтобы отдать его тебе, Хель. Позволил связать звёзды и лишить Лагибренну и Сотису шанса на спасение. Дыра обошла бы их.

– Ты не знаешь наверняка!

– Но вероятность высока, не отрицай…

Мара подавилась вздохом и впилась ногтями в мягкую древесину, влажные капельки выступили среди волокон и потекли по её ладони.

– И прошу поделиться территорией, – тише продолжил Локи, – нам нужно золото. У вас его уйма, – он перешёл на шёпот, – почему ты так упряма?

– Лжец! – вскричала Хель, – лжец! Хочешь лишь использовать меня! Твоя любовь – это иллюзия, ровно, как и твой огонь!

– Не говори так! – Он вспыхнул алым.

– Лжец и притворщик! Сколько слов о любви, а в итоге каждое из них – лишь пыль у моих ног!

Локи ринулся вперёд и навис над ней пылающим костром. Тьма коснулась огня, издав протяжное шипение.

– Не смей… – процедил он.

– Ненавижу тебя! – выплюнула царица. Её взгляд сочился ядом.

– Это неправда.

– Ненавижу всей душой!

– Это неправда. – В его голосе прозвучало отчаяние. – Скажи, что неправда.

Хель молчала, но её лицо исказилось гневом. Мара не отрывала взгляд. Она не замечала никого вокруг. Появись там хоть сотня тёмных, ей было бы плевать.

Верховный собственноручно обрёк свой народ на смерть. И эта мысль отравила её разум.

– Я не стану более просить тебя, – спокойнее сказал Локи, – оставь себе пустыни и реки, коли хочешь, – он замолчал, скользя взглядом по хрупким чертам царицы, и, спустя вечность, шёпотом продолжил: – Я никогда не покину и не предам тебя, если потребуется, отыщу в любом из миров или времён. Не смей даже думать, что мои слова – это ветер и пыль, ведь я исполню каждое обещание, данное тебе. Мою душу освещает лишь одна звезда – самая тёмная из существующих, – он осторожно коснулся её локонов и погладил по щеке, – тебе, моя царица, я отдал своё сердце. И ты знаешь об этом.

Хель зажмурилась. Гнев покинул её лицо, плечи опустились. Она прильнула к его груди, и их магия сплелась, разлетаясь в стороны золотистыми искрами.

– Но помогать мне не станешь, – произнесла царица, словно наперёд зная ответ.

– Только не в том, чем затуманен твой разум, – подтвердил Локи. – К чему ссоры, душа моя? Не лучше ли насладиться настоящим?

– Чёрная дыра не даёт мне покоя. Тоска за Сириос съедает изнутри. Моя планета. Мой дом. – Хель отстранилась и подняла смягчившийся взгляд. – Огромная дыра неотвратимо приближается и вытягивает магию из тёмных звезд, а я здесь… – Её голос сорвался на хрип: – Я здесь, а должна быть там!

– Не должна, – возразил Локи. – Ты со своим народом и со мной. Всё правильно. Мы сделали всё правильно.

– Сам себе не веришь. – Царица выскользнула из его объятий и отошла к столу, попутно пронзая воздух ледяными потоками хаоса. – Уходи, я более не желаю тебя видеть.

Локи сжал кулаки. Мышцы его напряглись, костяшки побелели. Мара видела, что он готов был взорваться. Она чувствовала себя обессиленной, однако приготовилась исчезнуть, если Верховный ринется к выходу. Но он не спешил уходить. Хель опустилась к столу и принялась водить над ним пальцами, из которых шли тёмные сполохи.

– Тебе нужна моя поддержка. – Локи вновь подошёл к ней и вальяжно опустился на одно из кресел, погасив пламя.

– У меня есть брат.

– Хорс? – он рассмеялся.

Хель не удостоила его взглядом.

– Хорс, словно слепой котёнок, послушный и безропотный. – Верховный откинулся на спинку и играючи выпустил из пальцев ворох искр. – Я люблю тебя, хочешь ты этого или нет.

– Однако, как мне повезло, – едко отозвалась царица, но уголки её губ дернулись вверх.

– Я люблю твою тьму, золотце. И весь яд, что плещется в тебе и льётся через край, и прошу только об одном – будь честной. Неужто ты и впрямь ненавидишь меня?

Хель замерла, будто обдумывала ответ. Мара сглотнула вязкую слюну и сморгнула выступившие слёзы. Ей стоило уйти. Она не желала их видеть.

Но девушка не двинулась с места.

– Конечно, нет, – наконец ответила Хель, – как можно ненавидеть дракона?

Локи улыбнулся. Поднялся неспеша, взял её за руку и притянул к себе. Его взгляд пылал. Мара впервые видела его таким диким, словно бушующее пламя, несущееся по округе и пожирающее всё на своём пути.

Верховный склонился к царице рывком. Слова исчезли, время остановило свой ход, а между ними осталось лишь эхо безмолвного обещания. Несколько мгновений он упивался терпкой близостью, вдыхал её аромат, касался бледной кожи, а потом, покорившись чувству, что было выше их обоих, отдал её губам обжигающий поцелуй, с ворохом искр и обрывками алых сполохов.

Локи приподнял её за бедра и усадил на стол, Хель погрузила когтистые пальцы в его огненные локоны и сжала их в кулак. Он вырвал приглушенный стон, однако позволил ей причинить себе боль. Он продолжал целовать её неистово, спускался к шее, ключицам, груди, и Маре казалось, что Верховный вот-вот утонет в вихре тьмы, змеящемся вокруг царицы.

Она вспомнила день их прилёта на Землю, первую встречу с тёмными, своё недоумение от поцелуя брата и сестры. Хорс был нежен, но привычен, без лишней страсти, словно знал, что Хель никуда не денется и всегда будет рядом. Но Локи такого не ведал. Хель была для него птицей, что могла упорхнуть в любую секунду.

Теперь Мара понимала, почему Верховный так смотрел на Хорса. Пристально и напряжённо. Теперь она осознавала, почему переговоры не двигались с места, почему они искали золото там, где залежи разбросаны по крупицам. Верховный Нибу целовал царицу Сириоса так, словно это был последний раз, будто его жажда длилась много дней, и только сейчас он смог утолить её.

– Мой огненный… – шептала царица между поцелуями, – мой дракон… – вдыхала его дымный аромат и прокусывала кожу его губ до крови, – мой… только мой…

Огонь и хаос танцевали. Проникали друг в друга, шипели, искрили. Мара никогда не видела ничего подобного. Она отпрянула от двери и прижалась к холодной стене. Сердце забилось о рёбра, рот заполнился пылью и обратился сухой пустыней. Из её глаз потекли слёзы, и она не смогла их остановить. Ей было невыносимо это видеть.

Почему они вместе?

Мара вновь ощутила себя пустотой. Тенью, ничего не значащей, никем. Перед глазами стояла картина: Верховный прижимал царицу к себе, целовал, она была нежнейшим шёлком в его руках.

И Мара не могла понять, отчего так больно. Кто оказался предателем в её глазах? Огневласый правитель или завладевшая его сердцем сирианка?

Глава 5. Царь, Волк и травник

3120 год от Великого Разлома.

Где-то.

Сигурд крепко сжал лунное копьё, всей душой желая убраться из злосчастного места. Он хотел поскорее оказаться в безопасности, чтобы подготовленным и во всеоружии вернуться и выручить Алису. За Локи он не переживал – хитрец всегда ловко выкручивался из любой передряги.

Бледное сияние мгновенно ослепило, растворяя в своём свечении образы асгардцев. Травник зажмурился, что не шибко помогло, ведь свет слепил и через веки. Райдо отпечаталась в его сознании. Магия чистых рун требовала огромной силы, нечеловеческих умений и внутренней мощи. Или смастерённого на совесть артефакта. Копьё было именно таким.

В ушах неистово затрезвонили пронзительные колокола, мышцы потянуло в стороны, а голова закружилась так сильно, что ни одно, даже самое ужасное похмелье, не сравнилось бы с этим чувством.

Стопы с размаху ударились о твёрдую поверхность, пятки заныли, однако болезненный звон тут же прекратился, оставляя после себя волну тошноты.

Холодно, мерзко и сыро.

Сигурд втянул носом воздух, в тот же миг ощутив запах пыли и застоявшегося болота. Сжал крепче пальцы, которыми впивался в свой драгоценный мешок, аккуратно открыл сначала один глаз, потом второй, затем несколько раз моргнул и не понял – неужели он ослеп?

Вокруг царила тьма. Травник наощупь шагнул вперёд и упёрся в холодную стену, прошёлся из стороны в сторону и в итоге нашёл себя запертым в каменной коробке. Была ли это замурованная и давно забытая комната или чей-то чулан с магической дверью, Сигурд не знал. В груди зародилась паника, но травник усилием воли заставил её утихомириться, а для полного благополучия нащупал нужную склянку, по запаху удостоверился в содержимом и осушил её одним глотком. Погладил себя по груди, причесал пальцами бороду и, когда чуть успокоился, прислонил копьё к стене, опустил мешок на пол и принялся ощупывать стены.

Может ли это быть иллюзией? Только если он попал в Свартальхейм к кузнецам-цвергам, которые научились создавать артефакты, творящие слабые иллюзии. Ну или где-то на шести континентах завалялся ещё один огненный маг, что было маловероятно. Если нет, значит дверь зачарована магией.

Сигурд почесал затылок, припоминая нужное заклинание, прокрутил его в голове, а потом шёпотом произнёс, вливая хаоса чуть больше, чем требовалось.

Раздался скрип. На голову посыпался песок, и через приоткрытую щель протиснулся слабый лучик света. Сигурд радостно присвистнул, подхватил мешок с копьём и поднапрягся, отодвигая тяжёлую каменную дверь.

Снаружи пространство не сильно отличалось от затхлой каморки – холодные мрачные стены, обшарпанный каменный пол и вдалеке высокое окно, ставни которого были распахнуты настежь. Холодный промозглый ветер так и гулял туда-сюда, мгновенно пронизывая до кости. Бледная луна украдкой заглядывала внутрь, но её взор казался извечно равнодушным.

Сигурд медленно двинулся вперёд, рассчитывая выглянуть в окно и оценить ситуацию. Ступал тихо, бесшумно, аки тень человека, но чрезмерно неровный пол не позволил ему остаться незамеченным. Травник сделал шаг, угодил сапогом в глубокую трещину и с громким охом покатился на серебристый лунный свет. Копьё брякнуло в одной стороне, мешок зазвенел в другой.

– Кто посмел нарушить мой покой? – раздался леденящий душу голос из самого мрачного угла, где тьма обратилась клубком змей и пожирала каждый лучик света, опрометчиво попавший в западню.

Сигурд замер на четвереньках. Вопрошающего он не видел, но это не помешало его сердцу съёжиться и нырнуть в пятки.

– А куда я попал? – пискнул он и тут же устыдился своего блеющего голоса.

Некто мрачно усмехнулся. Тени шевельнулись, пол заскрипел под тяжёлыми шагами.

Травник медленно притянул к себе копьё и сжал его покрепче, готовый обороняться. Лунная завеса поглотилась тьмой, и над ним нависла чёрная фигура.

– Отвечай, кто таков будешь?! – повторил незнакомец.

– Я Сигурд, родом из Ванахейма, что в Даарии, – ответил травник, аккуратно поднимаясь на ноги, – оказался здесь совершенно случайно. Просто покажите выход, и я покину твой… твой… з-замок.

– Ах, Ванахейм, – чёрный силуэт прошёл к окну, не показывая свой облик, – где-то я это уже слыхал. Не из земель огненного мага ли ты случаем?

– В каком смысле «земли огненного мага»? Локи? Так он из Йотунхейма, а я сказал, что родом из Ванахейма.

Некто снова усмехнулся. Он стоял спиной, загораживая собой единственный источник света. Маясь в тревоге, Сигурд глубоко вдохнул и ощутил запах дыма и гари.

– Хейм, хейм, всё одно для меня, – со скукой произнёс незнакомец, – я ваших областей никогда не отличал. Да и ни к чему мне это. Значит, Локи тебя послал? Что это? Никак лунное копьё?

Сигурд сглотнул, хватая копьё обеими руками. Мешок всё ещё лежал на полу, что невыносимо беспокоило травника. В голове вращались различные рунные заклинания, направленные как на защиту, так и на нападение.

– Я случайно здесь оказался, – он вновь попытался договориться без кровопролития.

Некто молчал, поэтому травник добавил:

– Локи меня не посылал никуда, а копьё издавна принадлежало Имиру, мудрецу даарскому.

Незнакомец обернулся, показывая облик. Волосы были подобны клубящемуся хаосу. Они обрамляли бледное лицо с впалыми щеками и растворялись во тьме. Чёрные глаза пристально смотрели сквозь длинные ресницы, нагоняя неподдельный ужас. Сероватые худые пальцы размеренно перебирали маленькую желтоватую трубочку.

– Чудной ты, Сигурд, – незнакомец развернулся на каблуках и двинулся в противоположную сторону. Ветер подхватил полы его чёрного, как сама ночь, плаща и взвился ввысь, добавляя к образу жути.

Сигурд покосился на мешок, торопливо наклонился и рывком подхватил его. Незнакомец же в это время уселся на чёрный трон с острыми шипами в изголовье, щёлкнул пальцами, и под потолком засияли жёлтые светлячки, наконец осветив громадный пустой зал.

– Позволь узнать, кто ты и где мы находимся? – осторожно спросил травник, тщетно выискивая пути к отступлению.

– Чего ж не позволить? Можно, – некто откинулся на спинку, с ленцой закидывая ногу на ногу, – кличут меня Кощеем Бессмертным. А прибыл ты в царство моё, что именуется Навью.

– Что? Как? – Сигурд с недоумением разинул рот и нервно пригладил всклокоченную бороду.

Царь Нави громко расхохотался.

– Известно как! С моим лунным копьем. Кстати, попрошу вернуть, – он постучал пальцами по каменному подлокотнику. Звук разнесся эхом, отразился от стен и вызвал новый приступ тошноты у Сигурда. Все-таки перемещения даже с артефактами на такие громадные расстояния давались ой как нелегко.

Кощей Бессмертный устало вздохнул, шевельнул ладонью, и лунное копье мигом выскользнуло из пальцев травника, сверкнуло белым сиянием и вернулось к хозяину замка.

– Копье моё, не обессудь. Жрицы Тиамат, служительницы Морока, выкрали его, когда я был… неважно. Оно издавна принадлежало землям Шиберии, посему здесь и останется.

– Шиберия? – Сигурд растерянно прижал к груди мешок, подумав, что пора возвращаться домой.

И как его угораздило попасть в Шиберию?! Закрытый мрачный континент, практически не имеющий дел с другими землями. Так еще и в Навское царство, которое вовсе отрезано от мира отравленными морскими водами.

– Да-а, – протянул Кощей и взмахом руки заставил лунное копье взметнуться ввысь и опуститься в дальнем углу зала, – Шиберия. Аль ты намеревался иное место посетить? Быть может, путь твой лежал к сорийским источникам и местным девицам, что за достойную плату всегда готовы ублажить уставшего путника?

Сигурд очень явственно представил нарисованные навским царем картины, но почему-то не воодушевился.

Нет, сейчас ему было не до увеселений. Он вспомнил об Алисе и ее словах, что она даже не из другого мира, а из иного времени. Из будущего! Надо же такому было случиться! Воистину, Богиня взвалила на плечи травника огромную ответственность. Он не мог прохлаждаться, зная, что девочка, совершенно не знакомая с магией, попала в западню Одина.

А что если он будет её пытать?!

– Как бы мне вернуться обратно в Даарию, уважаемый Верховный? – спросил Сигурд и на всякий случай склонил голову.

Кощей Бессмертный скривился словно в приступе отвращения, сунул в зубы тонкую трубочку, что не так давно перебирал меж пальцев, чиркнул янтарным камешком о трон, вызвав огонь, и поджег ее. Затянулся, выпуская клуб едкого дыма, и наконец ответил:

– А никак. Копье я тебе не отдам. Ты уж не серчай, но оно останется в Нави.

Сигурд открыл рот, чтобы возразить, но Кощей продолжил:

– Навское царство уже как пятьдесят лет отрезано от остального мира. Хаос отравил морские воды, Морок еще с Великого Разлома заполонил перешеек между Даарией и Щиберией. Но уверен, ты и сам это знаешь, мой заморский гость.

– Так я не пленник?

Кощей презрительно поморщился.

– Локи говорил, что он бывал в Нави и виделся с тобой. Как же он тогда вернулся? – осмелел Сигурд и подошёл к навскому царю ближе. Тот даже бровью не повёл, хотя травник рассчитывал подловить его и смутить.

– Грибы у нас растут чудодейственные. Да больно редкие. Последний от сердечка оторвал и великодушно подарил огненному магу. – Он притворно изогнул брови в печали. – Они могли бы перенести тебя, куда душа попросит. Но нет больше ни единого. – Кощей развёл руками.

Сигурд нервно почесал затылок.

– Может растут где? —с надеждой спросил он.

– Может и растут. – Царь затянул белую трубочку, что торчала у него изо рта, и выдул клуб едкого дыма. – Да никто не знает, где. Может на топях или в огороде Ягули. Кто ж разберёт этих проказников. Давным-давно один мухоморчик вылез аккурат подле стен дворца. Я его хвать и себе. – Он зажмурился, предаваясь приятным воспоминаниям. Потом открыл глаза и продолжил:

– Да и чего тебе идти куда-то? Чую запах трав, да снадобий из мешка твоего. Поселишься в Китежграде, врачевать возьмешься, жену-красавицу найдёшь.

– Предложение очень заманчивое, – Сигурд криво улыбнулся, – но у меня дела в Даарии. Девице помочь надо. Может я могу поискать грибочки-то? Раз не пленник.

– Дело твоё, мне без разницы, – Кощей равнодушно устремил взор на бледный шар луны, загадочно выглядывающий из-за тяжелых и мрачных туч, – уйдёшь ты или останешься. Грибы заметные, красная шляпка да белые бусинки на ней. Ищи. Вот только… – Царь вернул взгляд на травника и хитро улыбнулся. – Как за порог ступишь, смерти жди. У нас в Нави много чего водится эдакого. И каждый захочет полакомиться свежим мяском.

Сигурд невольно отпрянул назад, крепче уцепившись в мешок. Склянки звякнули, а из его горла вырвался сдавленный хрип.

– И что же делать?

Кощей выдохнул дым, закручивая его кольцом, и серьезно ответил:

– Выбор твой. Иди иль оставайся. Я человек занятой, любезность тебе оказываю. А мог бы вышвырнуть за порог. да и дело с концом!

– Ты человек?

Сигурд в конец растерялся. Как же он не любил, когда все шло не по плану. Вот бы оказаться сейчас на своей родной опушке в маленьком домике, овитом плющом, полить грядки, поколдовать над саженцами. Да он готов был отдать весь запас терпкого мёда огненному магу, только бы все стало как прежде.

– Ох-ох, Локи поумнее тебя был. А кто я по-твоему, ежели не человек? Кабан?

– Я слышал, – аккуратно начал Сигурд, – что в Навском царстве поселились невиданные чудовища пятьдесят лет назад, как раз, когда воды отравились хаосом. Вот я и подумал…

Кощей резко вскочил и рывком схватил травника за грудки. Тлеющая трубочка, соскользнув с его губ, упала на пол и продолжила выпускать тоненькую струйку дыма. Взгляд его чёрных глаз готов был прожечь дыру, однако Сигурд вдруг заметил среди всепоглощающей тьмы блеск отчаяния и странной застарелой тоски.

Царь скрипнул зубами, разжал пальцы, небрежно поправив скомканный ворот рубашки травника, и собрался было сесть обратно на трон, как вдруг из дальнего конца зала донесся громкий топот. Кто-то стремительно приближался, и Кощей при этом в мгновение ока растерял весь пыл.

Он спешно подобрал трубочку, в панике метнулся из стороны в сторону, огляделся и в итоге, не придумав ничего лучше, зашвырнул её в распахнутое окно.

Сигурд удивленно вскинул брови, проследив за полетом дымящейся вещицы, встретился с беспокойным взглядом некогда устрашавшего царя и даже гадать не стал, что произошло.

В зал ворвался молодой паренёк с копной серебристых волос и озабоченным выражением лица. Его нос был вздёрнут, тёмно-серые глаза метали гневные искры, а широкие плечи бесцеремонно рассекали воздух. Он напомнил травнику обозлившегося щенка, спешащего мстить обидчику.

– Опять куришь свои папиросы?! Ну сколько можно! – он подскочил к Кощею Бессмертному впритык, принюхался, медленно перевел взгляд к окну и бросился туда. Царь рванул за ним, стараясь ухватить паренька то за плечи, то за волосы.

Зрелище, надо сказать, выбило Сигурда из колеи окончательно и бесповоротно. Где это видано, чтобы царь – царь! – подобно безродному мальчишке, трясся, что какой-то юнец станет его осуждать и отчитывать?

– Тебе показалось, – выдавил Кощей, оттаскивая паренька от окна, однако тот ловко извернулся и высунул голову на улицу.

– Ах показалось?! Ах так? – он в секунду покраснел и агрессивно замахал руками, – ну всё!

И курносый щенок бросился на мрачного навского царя, который, к огромному удивлению Сигурда, не отравил юнца хаосом, не пронзил мечом, даже не заставил заклинанием замереть или уснуть. Вместо этого Кощей отшатнулся и юркнул за спинку увенчанного шипами трона, при этом бранясь и перебирая всех Шиберийских правителей, нелестно вспоминая Бога и Богиню, и обещая скормить щенка жрицам Морока. Тот в свою очередь отчаянно пытался добраться до царя, но никак не поспевал за его перемещениями вокруг трона.

– Дались тебе мои папиросы! – взвизгнул Кощей, ловко уворачиваясь от загребущих ручищ молодого парнишки.

– Здоровье гробишь и хочешь, чтобы я песни о тебе слагал?!

– Поди петь научился?

Взбешённый юноша яростно потряс кулаком.

– Помрешь! Как пить дать помрешь!

– Что тебе непонятно в слове «бессмертный», а?! – прошипел царь.

Парень же замер на секунду, а потом сотворил странный корявый выпад и, ко всеобщему изумлению, уцепил-таки Кощея за полы плаща. Дернул на себя, рассчитывая притянуть поближе и устроить, как он не единожды высказался, «кузькину мать». Однако навский царь оказался не так глуп. Он резво скинул одеяние, оставшись в черном кафтане, расшитом серебряными нитями, и бесцеремонно спрятался за спиной Сигурда, при этом громко крикнув: