Либерцисы. На поверхности

— С возрастом появляются проблемы со слухом, понимаю, — небрежно бросила я и, подхватив с кровати эмвиановую куртку, натянула её на себя. Так, на всякий случай. — Спрошу ещё раз: что ты здесь делаешь?

— Во дворце все только и говорят о том, что дочь Эурина ан Фалькана свихнулась. — Носком сапога он пнул валяющуюся на его пути подушку и брезгливо скривил губы. — Теперь я вижу, что слухи небезосновательны. Всего месяц в компании людей, и ты уподобилась им настолько, что не отличить.

— Поразительно! — Я округлила глаза в притворном удивлении и похлопала в ладоши, хотя вместо того, чтобы ломать комедию, мне хотелось швырнуть в отца увесистым подносом с грязной посудой. Внутри всё клокотало от ярости из-за его пренебрежительного тона, но я понимала, что криком ничего не добьюсь. Я просто обязана сделать всё, чтобы он вышел из себя первым. — Ты столько лет отрицал, что я твоя дочь, и наконец признал наше родство именно сейчас, в окружении бардака и считая меня умалишённой. Иронично, не думаешь?

— Ты совсем… А это ещё что такое?!

Я не позволила коснуться моего лица, грубо оттолкнув протянутую к нему руку. Лицо отца покраснело, а в глазах заискрилась магия. Я ощутила какое-то болезненное удовольствие от того, что его реакция оказалась именно такой, какую я себе представляла.

— Ан Саркорана согласились отложить ритуал сердец, но как я, по-твоему, должен отправить им это?!

— Не разводи драму, — поморщилась я. От криков звенело в ушах. — Будто Фэйнару есть дело до моих шрамов.

— Для тебя он мэйстир Фэйнар, и!..

— Стервятнику важнее, что у меня внутри, а не снаружи! — рявкнула я, перебивая его.

Мы молча уставились друг на друга, тяжело дыша. Отец понял, что я всё знаю, — и про эксперименты ан Саркорана, и про трактат, — я видела это в его злых глазах. Маска заботливого отца, сбившего ноги в поисках пропавшей дочери, треснула. Я готова поклясться, что услышала, как она с громким стуком упала на паркет, крошась в пыль.

Нарочито медленно поправив рукава туники, он уже спокойнее произнёс:

— Я немедленно забираю тебя домой.

Я едва не рассмеялась от этого его «домой». Этот альв всю жизнь твердил мне, чтобы я не смела называть поместье гиацинта своим домом. «Ты здесь ненадолго», — слова, которые я слышала с пяти лет. Кайлтэн, если бы я знала, какую судьбу уготовил мне этот мерзавец, поместье перестало бы быть моим «домом» гораздо раньше!

Отец поднял руку, и мейваар двинулся ко мне. Я пятилась, спотыкаясь об раскиданные вещи, пока не упёрлась во что-то. Слепо пошарив рукой за спиной, я нащупала тот самый многострадальный подсвечник, который уже оставил трещину на стене комнаты. Я замахнулась для броска, только прицелилась не в приближающегося ко мне мейваара, а в скучающего в середине комнаты отца. Защита мэйстира в приоритете — я надеялась, что сейчас это правило не даст сбой. Мне хватит мгновения, чтобы добежать до окна и выпрыгнуть. Ещё в первый день я продумала этот план побега. Здесь невысоко, всего второй этаж. Уверена, у меня получится.

Я почувствовала волну силы раньше, чем мейваар успел приблизиться. Двери с громким треском сорвались с петель и с грохотом рухнули внутрь комнаты, разбивая паркет в щепки.

— Рун!

Из облака медленно оседающей пыли появилась фигура. Все звуки, кроме звука его шагов, исчезли. Я прижала дрожащую ладонь к груди, стараясь хоть немного унять зашедшееся радостью сердце.

Мы не виделись больше года. За это время он почти не изменился. Всё те же простая одежда и распущенные волосы. Всё те же пронзительные золотые глаза.

— Тиан!

Он стремительно прошёл мимо отца, не удостоив его даже коротким взглядом.

— Я примчался, как только мне сообщили, что ты здесь. Ты в порядке? С тобой хорошо обращались?

Алистиан продолжал сыпать вопросами, а я во все глаза смотрела на него, почти не дыша. Вдруг он всего лишь наваждение и исчезнет, стоит только моргнуть? Протянув руку, я пропустила через пальцы его золотистые локоны.

Мягкие. Настоящие.

— Ты и правда здесь, — прошептала я.

— Дай-ка посмотреть на тебя. — Брат отступил на шаг, по-прежнему держа меня за плечи. Его взгляд помрачнел, стоило ему скользнуть по шраму на моей щеке. — Кто это сделал?

— Как у тебя хватило наглости заявиться сюда? — громко спросил отец, не дав мне возможности ответить.

Алистиан не обернулся. По-прежнему глядя только на меня, он выпрямился в полный рост и расправил плечи. Я слишком хорошо знала эту позу и это выражение лица — сейчас любое неосторожное слово отца способно уничтожить последние крохи его самообладания. Я незаметно коснулась широкой ладони, надеясь, что это поможет ему хоть немного успокоиться.

— У меня больше прав находиться здесь, чем у тебя. Я анэстир.

— Это ненадолго. — Алистиан закрывал собой обзор, но мне не надо было видеть отца, чтобы знать, насколько он взбешён. — Неужели ты думал, что твоя самодеятельность останется незамеченной?

— О, так ты уже знаешь? — спросил брат, поворачиваясь ко мне спиной.

— Знаю. А теперь мне хочется узнать, что сподвигло тебя разрушить своё будущее, потеряв доверие короля! — Отец с шумом втянул воздух. — К счастью, Аэрон помнит твою верную службу и ценит заслуги. Он пообещал, что твоё непослушание останется тайной для двора, если ты оставишь должность и вернёшься домой.

— И что же, — в голосе Алистиана плясало злое веселье, — возьмёшь меня за шкирку, как нашкодившего щенка, и отправишь в поместье в повозке?

— Если потребуется, то так я и поступлю, — отозвался отец. — Ты всё ещё являешься моим наследником и, как ни странно, женихом Альтеи ан Аквилана. Нам во что бы то ни стало необходимо сохранить ваш союз, и неподчинение приказу Аэрона этому точно не поможет.

Я удивлённо моргнула, глядя на широкие плечи Алистиана. Он ни разу не упоминал, что помолвлен со старшей дочерью короля. Наверняка такая договорённость появилась не вчера. Почему он молчал?

— Ничего странного. Альтея терпеть не может Аэлара, и дядя хочет, чтобы она как можно реже появлялась при дворе. Только вот я брать её в жёны не согласен.

— Ты не можешь просто разорвать…

— Могу, — перебил Алистиан. — Я согласился на помолвку только потому, что ты пообещал обеспечить Альрун безопасность. И что я вижу? — Он резко взмахнул рукой, словно пытаясь объять всю комнату. — Ты не сдержал слово, отец. Почему моя сестра больше похожа на пленницу, чем на гостью? Почему она здесь, а не дома?

— Достаточно! Я забираю тебя. И эту паршивку тоже.

— Следи за языком!

— Во имя наших предков, перестань вести себя как влюблённый дурак! Девчонка сбежала из дома, спуталась с мятежниками, вступив в сговор против нашего короля и народа. Только моими стараниями она сейчас не сидит в подземельях Архтинтиана, ожидая казни!

Негодование вспыхнуло во мне с новой силой. Его стараниями я в этой ситуации и оказалась!

— Уверен, у Альрун были причины, чтобы так поступить. И я с радостью выясню их, как только ты соизволишь оставить нас.

Он не колебался ни мгновения. Не стал задавать мне вопросов. Ни в чём не упрекнул. Он безоговорочно верил мне.

Но вместо того, чтобы почувствовать облегчение, я едва не взвыла от внезапной догадки.

— Ты ничего не знаешь.

Я произнесла это шёпотом, но брат услышал меня. Вся моя злость испарилась в мгновение ока. Алистиан тут же перестал пререкаться с отцом и повернулся ко мне. Недоумение, отразившееся на его лице, подтвердило мои опасения.

— О чём не знаю?

— О том, почему я покинула поместье. О…

Договорить я не успела. Глаза Алистиана ярко вспыхнули. Подхватив меня на руки, он молниеносно бросился в сторону. Мейваар, до сих пор тихо подпирающий собой стену, вдруг кинулся на меня с обнажённым мечом, и только благодаря обострённому чутью брата я не попала под его лезвие.

Мейваар замер в нерешительности — похоже, понял, что добраться до меня, не задев при этом Алистиана, невозможно, — и повернулся к своему хозяину, ожидая распоряжений.

— Отступи, сын. — Судя по горделиво вздёрнутому подбородку, отец всё ещё считал, что полностью владеет ситуацией.

— Нет.

Ладонь на моём плече сжалась сильнее.

— Отступи, — с нажимом повторил отец. — Я в своём праве. Она предательница крови.

— Сначала я узнаю, что произошло.

— У меня нет времени на эти глупости!

— Назад! — рявкнул Алистиан, когда мейваар неосторожно дёрнулся в нашу сторону. — Уходи. Или я воспользуюсь своим правом. Правом защитника.

Я в недоумении вскинула голову и посмотрела на Алистиана. Наши взгляды встретились, и он подмигнул мне. Железный обруч, болезненно стягивающий грудь, слегка ослаб.

Конечно, у него есть план. У него всегда есть план.

— Ты не посмеешь.

Краем глаза я уловила какое-то движение. Заглянув за плечо Алистиана, я заметила ползущие по стене щупальца. Призрачно-зеленоватые, едва заметные, они, извиваясь и корчась, возвышались над его головой, готовые в любой момент ударить в спину.

— Тиан, — одними губами произнесла я, цепенея от страха. — Сзади.

В этот момент щупальца оторвались от стены. Но цели не достигли.

Брат прикрыл глаза и набрал в грудь побольше воздуха. А когда выдохнул, комната перевернулась с ног на голову. Мощный и резкий порыв ветра разметал не только валяющиеся повсюду вещи, но и мебель; стёкла в окнах с громким звоном разлетелись мелким крошевом.

— Я, Алистиан Люциан ан Фалькана…

— Останови его! — закричал отец, поднимаясь на ноги.

Мы зависли под потолком. За спиной Алистиана сияли золотые крылья, и каждый их взмах проверял дворцовые стены на прочность.

— Нарекаю Альрун Маэлу ан Фалькана своей краэ'вир[1], — продолжал он, перекрикивая шум, — пред живыми свидетелями и всевидящим взором Бриллаара.

— Замолчи!

— Отныне мои сердце и меч принадлежат моей краэ'вир, пока она не освободит меня от клятвы.

— Что ты натворил?!

Комната наполнилась тенями. Иллюзии отца всегда заставляли меня чувствовать себя беспомощным ребёнком. Они всегда пробуждали во мне дикий, необъяснимый страх, мыслями возвращая в тёмное промозглое подземелье поместья, где я отбывала долгие часы наказаний.

Мягкая прядь светлых волос коснулась моей щеки. Я прикрыла глаза, судорожно выталкивая из себя плотный тягучий воздух.

В этот раз всё иначе.

Скрипучая тяжёлая дверь подземелья из моих воспоминаний открылась, мазнув по каменному полу полосой света. В проёме показался знакомый силуэт, протягивающий мне руку. И я вложила в неё свою.

В этот раз я не одна.

Комнату поглотила непроглядная тьма. Воздух прорезал громкий свист, и я почувствовала, как мы стремительно падаем вниз.

— Прыгай, — тихо скомандовал Алистиан.

Я послушалась. Сгруппировавшись, я приземлилась на ноги и осторожно пошарила руками вокруг себя, чтобы понять, где оказалась. За спиной, судя по резьбе, стоял платяной шкаф. Чуть помедлив, я всё же забралась внутрь — брат не просто так приказал мне спрыгнуть именно здесь.

Стены и пол обиженно задрожали, и я невольно зажала уши, чтобы не оглохнуть от грохота. Когда всё стихло, я осторожно приоткрыла дверцу.

Тьма рассеялась. Отец стоял в центре комнаты, тяжело дыша, но без видимых повреждений. А вот создание, стоящее напротив него, со всеми своими звериными лапами, гибким хвостом и крыльями лишь отдалённо напоминало моего брата.

Я впервые видела, как Алистиан меняется. Наши тренировочные поединки проходили исключительно на мечах, и как бы я не уговаривала его хоть разок использовать в бою со мной всё, что он может, он не соглашался, только смеялся и говорил, что у меня должен быть шанс на победу. Теперь я ясно видела, что это не было пустым бахвальством.

Против такого соперника у меня не было ни единого шанса.

— До меня доходили слухи, что Квиленна Энтар потеряла свой камень, — бросил отец, приглаживая свои медные волосы, — и в Круг вошёл новый магистр метаморфии.

Алистиан молча потянул цепочку на шее, демонстрируя кольцо, висящее на ней вместо кулона. Оттенок инкрустированного камня был тёмным и глубоким, напоминая кожуру винограда или небо перед самым наступлением ночи.

Отец какое-то время смотрел на украшение, а затем запрокинул голову и рассмеялся. От этого смеха мне вдруг захотелось забиться в самый дальний угол шкафа и просидеть там до конца времён.

— Глупец! — закричал он. — Статус анэстира, магистра и наследника древнего рода королевских защитников — ты пожертвовал всем! И ради чего? — В его голосе прорезалась мольба: — Ради чего, Алистиан?

— Ради своей семьи, — тихо ответил брат, выпрямляясь. — Я умею жить с последствиями своих решений, отец. А ты?

Вместо ответа гордый альв вскинул руки и исчез.

Битву я не видела: Алистиан двигался столь стремительно, что я попросту не успевала следить за его перемещениями, понимая, где он находился мгновение назад, только по падающим вещам и смазанному шлейфу его потока, а отец становился то совершенно невидимым, то заполнял комнату своими двойниками, так что нельзя было точно сказать, где настоящий.

Закончилось всё так же внезапно, как и началось. Раздался короткий крик — и два магистра застыли друг напротив друга у большого разбитого окна.

Сначала ничего не происходило. Время словно застыло, и я задержала дыхание, ожидая развязки. И тут Алистиан покачнулся. Путаясь в одежде и вешалках, я вывалилась из шкафа на разбитый пол.

Одно из золотых крыльев оторвалось и валялось неподалёку, как ненужная вещь, а другое висело на сухожилиях, и перья на его кончиках мокли в луже крови. Бриллаар, откуда здесь столько крови?

Я перевела взгляд на отца, и моё сердце пропустило удар.

Мэйстир держался за грудь с выражением крайнего изумления на лице. В следующее мгновение он закашлялся, из его рта хлынула кровь, а песочного цвета туника стала багровой. Отец попятился, его взгляд заметался по комнате. Он посмотрел за плечо Алистина и замер. Я знала, что он презирает меня, но от той лютой ненависти, что таилась в глубине его зрачков, мне стало тошно. Он указал на меня дрожащей рукой и прохрипел:

— Убей!

Я только успела заметить блеск и инстинктивно отклонилась в сторону. Меч мейваара пролетел мимо, срезав пару прядей у моего лица, и до середины лезвия вошёл в дверцу платяного шкафа.

— Ты в порядке? — Брат уже стоял рядом со мной, неотрывно глядя на серого слугу моего отца.

— Да.

Вскочив на ноги, я без труда выдернула меч, хотя думала, что он застрянет и поставит меня в неловкое положение, и повернулась к мейваару лицом.

— И что теперь? — спросила я. — Ты один и без оружия. Нас двое. Лучше отступи.

На какой-то краткий миг, на долю секунды мне подумалось, что он послушается. Но мейваар медленно поднял руку, а я схватилась за предплечье Алистиана, чтобы устоять на ногах.

Мне был знаком этот жест.

Между пальцев мейваара пробежала молния. В следующий миг она, ветвистая и смертоносная, полетела в нас. С силой оттолкнув Алистиана в сторону, я откатилась за крепкий дубовый сундук. Молния ударилась в стену, оставив в ней огромную обугленную дыру.

Откашлявшись и уняв головокружение, я осторожно выглянула из укрытия. Алистиан лежал на полу, глядя на нависшего над ним мейваара. Брат не пытался защититься или хотя бы подняться.

— Он не мог. Не мог. Он не мог… — беззвучно бормотал он, а у меня на затылке волосы встали дыбом.

Алистиан тоже понял, кто скрывается под хищной маской.

Воин в сером доспехе вновь поднял руку, направив её прямо на моего брата. Отбросив бесполезный меч, я глубоко вдохнула и выдохнула, успокаиваясь, а затем взобралась на сундук и прыгнула мейваару на спину.

Маска поддалась так же легко, как все остальные. Я с отвращением отшвырнула её подальше.

Я спрыгнула на пол. Серый капюшон слетел, высвобождая длинные чёрные волосы. Мейваар покачнулся и начал падать. Поймав его, я осторожно опустилась на колени, прижимая к себе обессиленного Ренвика Нэйдрина.

* * *

Я с трудом оторвалась от исписанной Ренвиком бумаги, где мой друг коротко описал всё, что произошло с ним и Ниссой после того, как мы расстались.

Их схватили сразу же, и тревогу поднял не кто иной, как тот самый мейваар, которого мы бросили в кустах.

Отец был в ярости. Непокорная дочь пропала, бесследно растворившись за воротами поместья, поставив под угрозу его планы и союз с ан Саркорана, а единственные, кто видел её последними, молчали. Ренвик не стал расписывать, как серые слуги отца пытались разговорить их, и мы с братом не настаивали. Мы оба слишком хорошо знали Эурина ан Фалькана, так что воображение против воли дорисовало страшные картины, заполняя пропуски в рассказе.

Самым безумным оказалось окончательное решение отца. Поняв, что мои друзья скорее умрут, чем выдадут меня, он в ту же ночь заменил Ренвиком того самого мейваара, который поднял тревогу, а Ниссу отправил в Миранделин вместо меня, рассудив, что «сиротка не заменит благородную кровь, но наверняка Фэйнар найдёт применение и ей».

Но, словно этого оказалось мало, отец собрал отряд своих прислужников, отправив его на мои поиски, и во главе поставил Ренвика. Зачарованная маска не позволила сопротивляться.

«Морок перед глазами, морок в мыслях, — писал он. — Я забыл о том, что мы дружили, забыл Ниссу, а Тиана в мыслях величал не иначе как авир Алистиан. Я позабыл даже своё имя. Не чувствовал ни боли, ни страха, ни усталости. Этими масками Эурин создаёт идеальных слуг».

«Меня вела воля мэйстира, и я не смел ослушаться. — Начинались записи на другом листе. — Я должен был выследить и вернуть тебя домой до исхода первой недели Танца гроз. Думаю, если бы у меня получилось, Эурин сумел бы объяснить задержку и уговорить ан Саркорана немного повременить с ритуалом сердец. Перенести его хотя бы на начало Жарких песен».

— Но в дело вмешались люди. — Я постучала пальцем по записи, указывая на неё Ренвику, и криво улыбнулась. — Знаешь, они надеялись получить за меня выкуп. Можно было просто погов…

Выразительный взгляд Ренвика заставил меня умолкнуть. Я виновато опустила голову, пробормотав:

— Прости. Я забыла.

Нелегко было смириться с тем, что этот занудный и язвительный альв больше не может говорить. Возможно, если бы Берриан был здесь, он бы смог что-то придумать?

Я постучала себе кулаком по лбу. Откуда во мне эта наивность? Берриан талантлив, но не всемогущ. Никакая магия не способна вернуть потерянную часть тела, так во имя чего тешить себя пустыми надеждами?

Ренвик пощёлкал пальцами, привлекая моё внимание, и махнул рукой, давая понять, что всё в порядке.

— А святилище? Это ты запустил молнией в башню?

Ренвик кивнул, а затем забрал у меня бумагу с пером и быстро накорябал:

«Проигрывали людям. Я вышел из себя».

— Понятно.

Я вздохнула и решила не говорить, что тогда он едва меня не угробил — незачем портить наше и без того поганое настроение ещё сильнее. Вместо этого я забрала листы и продолжила читать. Но после неудачного нападения на лагерь Вейнарменнир больше ничего значительного не произошло. Ренвик вернулся в поместье и доложил моему отцу о неудаче. В Ветреные равнины отправили других мейвааров, а Ренвик стал кем-то вроде личного помощника мэйстира.

— Так и в какой момент папочке пришла в голову гениальная мысль заказать меня Ойхинаэр? — кисло поинтересовалась я.

Ренвик выглядел озадаченным.

«Ойхинаэр? Ты ничего не путаешь? Я не отходил от него ни на шаг, даже спал рядом. Он не связывался с Ойхинаэр».

Пришла моя очередь удивляться. Если это не отец, то кто? Кому ещё нужна была моя смерть? Уверена, ан Саркорана хотели бы получить меня живой, так что можно смело отмести и их.

Возможно, отравленный клинок предназначался не мне. Тогда кому?..

— Никого нет.

Алистиан вошёл в комнату, ступая прямо по поваленным дверям. Некоторое время назад, когда первые шок и радость от встречи с Ренвиком прошли, Алистиану показалось странным, что никто не прибежал на шум, и он отправился узнать, в чём дело.

— В каком смысле «никого»? — спросила я, заранее понимая, что ответ мне не понравится.

— В самом прямом. В гостевом крыле кроме нас больше нет ни души. Отец смог уйти — кровавый след тянется до Сада Вриллаарайни, но дальше я идти не рискнул. — Он устало опустился на пол рядом с нами и размял шею. — У него было достаточно времени, чтобы добраться до слуг и прислать сюда стражников. Честно сказать, такой вариант устроил бы меня больше, чем то, что за нами до сих пор никто не явился. Во дворце что-то происходит, и мне это не нравится.

И в этот миг тишину прорезал оглушительный звон набатного колокола.

Глава 19 (Кайриус). Ты похож на свою мать.

— ...б…ей…

— Чего ты там бормочешь? Не расслышал.

Разомкнув пересохшие губы, я прохрипел чуть громче:

— Убей…

— Громче, парень!

— Убей. Просто убей меня.

— О, мой драгоценный молодой господин. — Он покачал головой, сочувственно, как могло бы показаться стороннему наблюдателю. Но я-то знал. — Прости. Я не могу.

Тут он ухмыльнулся, широко и совершенно счастливо. Мы встретились взглядами, и я вздрогнул. Облик и действия моего мучителя были пронизаны безумием, но в глазах читался лишь холодный расчёт. Интерес учёного, проводящего новый эксперимент, результат которого он не может предсказать, но точно знает, что получит нечто потрясающее.

Он наклонился, приникнув губами к моему уху, и его обжигающее дыхание опалило мою скулу. Я зажмурился, глотая рвущийся наружу всхлип.

— Наберись терпения. Мы только начали.

Раздался влажный хруст, и я закричал от невыносимой боли, пронзившей мою разрубленную ногу.

* * *

— Проснись! Ну же, просыпайся!

Мне показалось, что опора подо мной исчезла и я начал падать. Я дёрнулся и тут же зашёлся сухим кашлем.

— Чтоб вас, голубки! Кончайте уже курлыкать!

— Да пошёл ты к ютру, Фрост! Ему плохо!

— У нас тут у всех жизнь не сахар, придурок слепой!

Чужие крики звучали несколько приглушённо. Мне хотелось, чтобы наступила тишина.

— Я просто хотел ухаживать за лошадьми… Меня не должно здесь быть… Не должно…

— Хватит ныть, Асгер! Ты теперь с нами в одной лодке, так что…

— А ну заткнули пасти! — Крик с сильным акцентом заставил всех замолчать, а удар в стену повозки прогнал остатки сна.

— Красавчик, — шёпот раздался совсем рядом. Не открывая глаз, я повернул голову в его сторону, показывая, что слушаю. — Ты кричал. Снова тот кошмар?

«Давай, парень, пожалуйся своему барду».

От звука чужого смеха в ушах меня едва не стошнило. Я осторожно пошевелил ногами, с облегчением поняв, что они на месте.

С каждым разом мне становилось всё тяжелее отличать явь от морока. Я боялся, что очень скоро эта граница сотрётся окончательно.

— Почему с меня вода течёт? — прохрипел я.

— Гвардейцы опять заставили всех мыться. Ты не просыпался, так что они кинули тебя в бадью прямо так. И…

Янир замялся. Мою щёку царапало влажное дерево. Я точно помню, что засыпал сидя. Упал, когда бился в припадке?

— Договаривай уже.

Чувства возвращались постепенно. В нос ударил резкий запах крови. Но здесь ничего необычного — теперь он сопровождал меня постоянно.

— Насколько я понял, они делали ставки, сколько ты продержишься под водой. Но… это же бессмысленно, да? Ты всё равно утонуть не можешь.

— Ага.

Я приподнялся, опираясь на обожжённую руку. Она всё ещё болела и, кажется, сильнее, чем раньше, но по сравнению с тем, что я испытывал последние три дня, эта боль была сущим пустяком.

Наконец справившись с собственным телом, я сел, прижавшись здоровым плечом к барду. Может, в любой другой ситуации он бы ворчал, что я намочил его балахон, и сделал бы мне замечание, но сейчас никого из нас такие мелочи не волновали.

— На самом деле, они оказали мне услугу. Вода, можно сказать, лечит меня, — хмыкнул я, цепляясь за предложенную тему, надеясь, что Янир забудет о моём очередном приступе.

Но он не дал себя одурачить.

— Тебе снова снился он, верно?

Вместо ответа я опять закрыл глаза и уронил голову на его плечо. Когда меня затянуло в этот кошмар в первый раз, я перепугал своими криками всю повозку, а больше всех Янира. К сожалению, и сам я был напуган и измотан настолько, что бездумно рассказал барду об Ольвидусе. Пожалуй, больше, чем ему нужно было знать.

— Чтоб я ещё хоть раз помог тебе! — громким шёпотом возмущался он, верно истолковав моё молчание. — Чтоб ещё хоть раз, когда ты попросишь что-то настолько же странное! Я же знал, что с этой штукой что-то не так!

— Прости, — тихо выдавил я, чувствуя, как жгучий стыд наполняет грудь и заливает лицо.

Мне и правда было стыдно. Я определённо не должен был втягивать в это Янира.