Спящее Королевство Драконов

Керри почувствовала, как зардели ее острые ушки. Она переглянулась с Никсом, который стоял тоже весь смущенный, хотя Керри не дружила с ним тесно, между ними всегда существовала какая-то негласная связь.

-Ладно, слишком много внимания нечистокровным эльфам! Кто еще из рас проживает в Империи?

На этом моменте, Никс забыл, что его только что унизили, и снова подскочил с вытянутой рукой. Дейри Шмаг тяжело вздохнул.

-Да, кхм, Никс… - Профессор нахмурился.

-Люди, высокие эльфы, коточевники, ведьмы и колдуны, нечистивые, гномы, гоблины, великаны, оборотни, вампиры…

-Так, стоп, стоп. Ты мне называешь вообще всех подряд. Раса это то, что отличает нас друг от друга внешностью, несущей внутри себя определенные навыки и умения. Как внешне ты отличишь ведьму от обычной женщины?

Никс замолчал. Зато руку подняла Джули.

-Есть расы, сэр, а есть классы. Раса — это наша генетика, а класс может назначить звезднознач. Звезды определяют судьбу, наделяют нас особенными навыками и возможностями, а также награждают нас и слабыми местами.

-Верно, Джули. И у всех вас, господа учащиеся, один класс на всех. Иначе бы вас никогда не приняли в Имперскую Академию. Вы все рождены под покровительством созвездия Льва, что наделило вас навыками, в которых нуждается Империя.

Джули и Дейр склонились и оживленно полушепотом начали обсуждать созвездия.

-Сокол появляется обычно перед Львом. Получается, у нас у всех был шанс стать колдунами! – Дейр говорил очень уверенно.

-Созвездия не имеют постоянства. Иногда звездозначи не могут найти ни одно из них. Они появляются и уходят рандомно, будто поджидая того, кому суждено родиться именно под светом их звезд.

-Мама говорила мне, что в наш год за Соколом сразу был Лев.

-Значит, у нас шанс действительно был. – Джули поджала губы. – Это хорошо. Многие вообще рождаются без своего созвездия. Они не знают своей судьбы и предназначения. Не знают, на что они способны.

-У всех есть свое созвездие. Просто их еще не все обнаружили и дали им имена. Кстати, Джули.. – Дейри Шмаг слегка покраснел. – Ты не хочешь пойти на бал вместе со мной?

Керри закатила глаза. Да, у Джули всегда все так просто. На самом деле, парни начали приглашать Джули еще неделю назад, но она всех отшивала. Так что забыть про бал она точно не могла. Видимо, ждала пока Шмаг созреет ее пригласить…

-О, конечно! – она заулыбалась. Дейри тоже выдохнул.

-Керри, а ты уже выбрала, с кем пойдешь? – спросил он девочку.

Ситуацию спас профессор Недовольвис, рявкнув на нарушителей тишины и продолжил вещать. Керри никто и не приглашал. Но она не сильно волновалась. Экзамены волновали ее куда сильнее. И все же, обсуждать это не хотелось. Сама же она порой чувствовала себя одинокой, но старалась отогнать эти мысли прочь.

После лекции она отстала от всех, чтобы пройтись одной, когдаиз-за колонны в коридоре промелькнул знакомый серебристый хвост.

-Росси! – Керри начала гладить собаку. Благо, ей разрешили взять собаку с собой в академию. Она понравилась директору Генри, так как производила вид порядочной и умной. Девочка уткнулась ей в шерсть. Да, у нее остались тетя и дядя, а также двоюродные братья и сестры, все они жили в получасе отсюда в большом доме – и девочка часто в выходные приезжала к ним в гости, но даже там чувство одиночества не покидало ее. Дядя и тетя были людьми – а она – лесным эльфом. Керри принесли им совсем крошкой, подкинув по дверь дома с запиской с ее именем и датой рождения.

-Керри, можно тебя отвлечь на минутку? – Девочка вздрогнула от неожиданности и подняла взгляд и встретилась взглядом с Никосом. Его глаза были голубые, как два горных озера, миндалевидной кошачьей формы. -Можно пригласить тебя на бал? – Она заметила, как покраснели его заостренные уши, которых он стеснялся и вечно пытался спрятать за волосами.

-Никс… - Грустно протянула Керри.

-Не надо... я понял. Ты уже просто согласилась с кем-то пойти, так? Ничего страшного, я просто подумал, что, ну... ты и я, эльфы – последнее слово он произнес чуть тише. – да в общем, не важно.

-Да – Керри улыбнулась. – Меня уже позвали. Я бы пошла с тобой, если бы ты подошел раньше. – соврала она. И почувствовала, как зардели ее уши. Врать девочка не умела.

-Ага... – Никс смотрел теперь на ее уши и в глазах промелькнуло понимание. – Я понял.

Оставшийся вечер она провела на своей комнатке. Керри забралась на кровать, даже не раздеваясь, а Росси ткнулась носом в ладонь - и только тогда Керри позволила себе закрыть глаза. Горечь, одиночество, тоска и страх полностью завладели ей, погрузив в беспокойные сны, где она все бежала от кого-то, или от чего-то, а потом проваливалась в ледяную черную воду.

Глава Никола

Храм Усмирения наполовину врос в скалы огромной горы, называемой горой Отшельник, а внизу, у ее подножия расстилалось гладкое Бездонное озеро, сверкающее и отражающее небо и горы. Поговаривали, будто у озера этого есть ложное дно в некоторых местах, и кто наступит на него, тот может провалиться вниз, и никто его не найдет. Жители тех краев были совсем неразговорчивы, и достаточно сильно набожны – мирским разговорам они предпочитали уединиться в тишине на природе и помолится своим богам. Красота тех мест была настолько сильна, что невольно поверишь в бога – лишь он способен сотворить такой роскошный мир. Горы вокруг были высокими и острыми – своими вершинами они, казалось, проткнули небо, как мешок с мукой, и побелили все вокруг. Снег часто появлялся в горах, но на горе Отшельнике он не сходил даже летом. Храм Усмирения как раз был на границе вечной мерзлоты и сменяющихся времен года. Служащие там проводили дни за молитвами богам, оберегая людей от зла, таящегося в Бездонном озере. Вот только что это за зло, никто внятно сказать не мог.

В основном люди жили в небольших поселениях у воды, некоторые домики стояли прямо над водой на сваях. Поселения эти не имели имен и какого-то порядка, они хаотично начинались, продолжались, перерастали друг в друга, иногда обрывались и снова росли. Единственное поселение, у которого было название – самое большое и центральное из всех, было Подножие, и название получило от того, что именно оттуда начиналась тропа, что виляя уходила ввысь на гору Отшельник, и через десятки километров приводило в Храм. После Храма тропа разделялась на несколько небольших, и они шли дальше, ввысь. Некоторые люди уходили вверх по тропам в вечную мерзлоту, и не возвращались. Они становились Отшельниками, и жили поодиночке в пещерах, наедине с собой. Казалось, что там они ближе к богу. Но это как подумать.

Население по роду деятельности были в основном знахари, целители, колдуны и служащие богам – многие из них делали небольшие храмы с алтарями прямо у себя дома, также здесь проживало много рыбаков и охотников – в горах водилось много диких зверей. В основном все друг друга знали – своих соседей и соседей по поселению, редко когда какие путники посещали здешние края – и если и посещали, то в основном паломники и маги, пришедшие сюда за какими-то тайными знаниями.

Магией здесь было пропитано все. Многие чудики нашли здесь спокойствие и осели. Подножие готово было приютить каждого, кто нуждается, взамен прося лишь тишины и спокойствия. Здесь же, на одной из улочек Подножия, стоял серый дом с ветхой крышей, утепленной камышом, небольшими оконцами из слюды, которую добывали на берегу озера. В один из дней, на пороге дома появился небольшой кулек, и хозяйка вышла глянуть, что ей принесли. Приподняв край ткани кулька, она выругалась.

-Милостивые боги, ну за что?! – Она схватила кулек на руки и оглянулась в поисках того, кто подкинул дите. Не найдя виновника, она грозно заорала на всю улицу. – ПРИЮТ ПЕРЕПОЛНЕН, УРОДЫ!

Приют и вправду был переполнен, но и хозяйка – мадам Выпуль, старалась выжать из этого положения максимум. Она была нетипичной жительницей Подножия, и, казалось, уже немного выжила из ума. Невысокого роста, коренастая женщина, когда-то сама осталась сиротой в одном из поселков центрального Мироземья, и была отправлена в помощники к одному путешествующему магу, который долгое время слонялся по Мироземью, занимаясь собирательством редких трав и диковинных заклинаний, а под старость поселился в Подножии. Выпуль была его помощницей по хозяйству – она занималась стиркой, готовкой, уходом за лошадьми и ремонтом одежды, не получая взамен ничего. Она так и не научилась читать, только считать, и только монеты, и, очутившись в один день в Подножии, она поняла, что прошла ее молодость, а она стала ненужной и одинокой. Ей был предоставлен дом, но чем заниматься, она не знала. Привыкнув к прислуживанию, она слонялась по городу, среди неразговорчивых жителей и чувствовала, как сходит с ума от одиночества и тоски. Земли Бездонного озера и горы ей казались чуждыми, нагнетающими и недружелюбными, а жизнь не имела смысла, пока, в один день, она не нашла ребенка, чьи родители ушли на гору Отшельник и не вернулись. Так у нее появился приемный сын, а потом второй, и вскоре в Подножии образовался приют. Выпуль не знала любви и любить не умела, зато помнила, как сама будучи удочеренной помощницей, работала каждый день и прислуживала. Так и ее приемные дети стали не детьми, а прислугой. Выпуль нравилось властвовать, она заставляла детей работать на нее – рыбачить и продавать рыбу, зарабатывать деньги в подмастерье у местных жителей, чинить рыболовные сети, перевозить вещи, убирать хлев и конюшни, чистить и красить лодки. Так в ее попечительстве находилось уже около двадцати детей, те, кто был постарше и уже имел возможность уехать из приюта, торопился покинуть Выпуль с ее строгими и порою несправедливыми правилами.

Ну а теперь, она держала комочек в руках и пыталась понять, кто перед ней и сколько ему или ей месяцев. Отогнув край конверта, она облегченно вздохнула.

-Ну, ты хотя бы эльф… а не котенок. - Она нахмурилась, вспомнив, как недавно наблюдала семью паломников-коточевников, с целым выводком мяукающий котят. Потом развернула конверт до конца, - Так ты еще и мальчишка! - На этом она совсем повеселела. Обычно мальчишки легче находили работу, лучше воровали и быстрее покидали приют. Ну, и еще с ними чаще случались несчастные случаи - они тонули, замерзали где-то в горах, куда уходили на охоту или в поход, бывали съедены дикими медведями.. Но, до этого далеко… Выпуль постаралась отогнать эти мысли и отправилась на поиски коровьего молока, пока малыш не проснулся с голодными криками.

-Эльфенку, конечно, будет тяжелее жить в приюте, но я знаю кто нам поможет немного поколдовать над твоими ушами. – В Подножии еще со времен гонений на эльфов остались обычаи подрезать ушки новорожденным эльфам, чтобы уберечь их. Раньше это была политическая безопасность, но со временем жители подножия придали ей особый смысл и защиту от злых духов.

В тот же вечер, она вышла на крыльцо приюта. Небо было черное, и сквозь эту черноту на нее летели колючие снежинки, больно царапая лицо. Холодный ветер дул с гор, принося с собой отголоски воя горный волков. Они выли пронзительно, одиноко и пугающе. И хотя Выпуль часто слышала эти звуки, мурашки пробежали у нее по спине. Она подумала про мальчика, которого ей подбросили утром, не испугается ли он этих завываний?. “Назову его Никола, Ник, чтобы он вырос бесстрашным” - решила она.

Ник рос отнюдь не бесстрашным, но в какой-то части, хладнокровным. Он был достаточно тихим и скромным, как типичный житель Подножия, свободное от работ мадам Выпуль время он проводил со своими друзьями - приютовскими братьями и сестрами. Они вместе ходили на Бездонное озеро, и иногда уходили недалеко в леса и горы, в небольшие походы, где учились ставить лагерь, охотиться, жгли костер и рисовали самодельные карты. Все воспринимали Николу как мальчика, и о том, что он когда-то родился с эльфийскими ушками, Выпуль и сама уже подзабыла. Когда ему исполнилось шесть лет она повела его к местному звездозначу, узнать что-нибудь о его возможном звездном классе.

Маленький поджарый мужчина со смуглой кожей был явно не коренным жителем Подножия. У него были большие карие глаза, небольшой рост, как у большинства жителей Рваной Долины, небольшой акцент и дом, уставленный расписной керамической посудой, очень дорогой, и привезенной с южных земель Мироземия. У стены стоял деревянный стол, заваленный звездными картами, некоторые из них были сделаны им собственноручно. Он доброжелательно встретил гостей, разлив им крепкий черный чай, и усадил рядом со столом.

-Мадам Выпуль, вы принесли мне еще один интересный самородок. - Он улыбнулся, глядя на мальчика как на какой-то интереснй предмет интерьера, отчего тот поморщил нос, отвернувшись.

-Надеюсь ваш прогноз этого мальчика будет стоить пяти этих медяков! - фыркнула она. - Я ведь и не знаю где и когда он родился, как почти все мои дети. Когда его подкинули, на вид ему было меньше месяца. Он был такой крошка, и весь в складочках…-Выпуль показала руками, каким маленьким комочком она его обнаружила когда-то на крыльце.

-Значит, скорее всего, он родился в этих краях, либо недалеко от них. - Задумчиво сказал звездознач. -Напомни, в каком году и в какое время ты его нашла?

Мадам Выпуль назвала год, месяц и время, и звездознач надолго погрузился в свои блокноты и карты, что-то иногда помечая.

Выпуль и Ник уже выпили весь чай, когда он наконец-то сообщил.

-Небо было в ту неделю неясное, всю неделю был ураган. До этого созвездия не появлялись целый месяц, оставляя небосвод пустым, а после урагана в один ясный день мы увидели яркое и безупречное созвездие Сокола, сопутствующее магам и колдунам, но было что-то и необычное в тот день. В центре созвездия появилась так называемая Черная Звезда, она мерцала как сумасшедшая, за что ее и прозвали черной - то она есть, то ее не видно. Она будто хотела что-то сообщить своими сигналами. Когда созвездие Сокола пропало, она тоже ушла.

-И больше этой звезды не было видно? - Удивленно спросил Ник, позабыв о том как еще минуту назад решил не разговаривать с этим мужчиной.

-Нет. - Грустно сказал звездознач. -И мы не знаем, был ли Сокол в ту ночь, когда ты родился, или небо было пустым. И была ли та странная Черная Звезда, или, может, уже другое созвездие.

Выпуль демонстративно покачала головой и шумно выдохнула, кинув пять медяков на стол, что явно означало ее разочарование.

-Сказки рассказываешь… - Она сердито мотнула головой Николе и тот смиренно встал и пошел с Выпуль, глядя себе под ноги. Но слова звездознача о его возможной магической силе и о суперспособностях Черной звезды крепко засели в его сердце.

Когда Николе исполнилось десять лет, Выпуль его позвала к себе. Она выглядела уже совсем дряблой старушкой.

-Ник, присядь. – Мальчик послушно сел. Он не привык дерзить или ослушаться Выпуль, как это делали его братья и сестры. И хоть он не считал ее авторитетом, но при этом испытывал чувство благодарности. – Ты у меня очень умный мальчик, - старуха поджала губы. Она смотрела на него, и размышляла, испытывает ли она к нему такие чувства, как мать испытывает к сыну? К слову, всех своих приемных детей она любила, и думала, что любит, но когда наступала пора распрощаться с ними, она не горевала. Ник же был ее с самого своего младенчества, и порою ей казалось, что это вообще она выносила и родила его – таким родным он для нее стал. Он был молчалив, но Выпуль казалось, будто в этом молчании было их взаимопонимание. – И наверное, ты, Ник, знаешь, что с каждым днем мне все труднее и труднее вас содержать. Пожертвований не так много, да и вы зарабатываете очень мало, едва на кашу и корку хлеба хватает… Ты уже взрослый, Ник. И я тут поговорила с одним человеком, который бы мог взять тебя в подмастерье.

Ник все молчал, и смотрел старухе в глаза. Блеклые, светло голубые. Что он испытывал к этой женщине? Вырастившей его. Первым чувством была благодарность, но такая легкая, не принуждающая к чему-либо. Ник никогда не думал о том, что должен теперь взамен заботиться о ней в старости. Да, она вырастила его. Но это был ее личный выбор. Какой-то материнской любви он не почувствовал – жил среди других детей, предоставленный сам себе, иногда их отправляли на мелкую работу – чистить рыбу, лодки, чинить сети, красить дома. Иногда в голодное время дети вынуждены были сами о себе заботиться, и чаще всего это оборачивалось мелким воровством. Иногда безнаказанным, а иногда вслед за этим наступали физические наказания – обворованный купец мог сгоряча ударить воришку ремнем или плеткой.

Сейчас же Ник жил, не часто задумываясь о будущем. Почему-то он был спокоен на этот счет. Стать чьим-то подмастерьем ему не было ни интересно, но и против он не был.

-Этот некий монах с горы Отшельник, ищет кого-то, кто будет помогать ему в храме. За это предоставит кров и еду. Его зовут Тропарь. Сейчас он в городе в Плавучем Храме, иди к нему и познакомься. Он носит желтый плащ.

Ник ничего не ответил, он молча встал из-за стола и пошел к выходу. Выпуль улыбнулась, взъерошив ему волосы. Мальчик двинулся к Плавучему Храму.

Глава Маленький Император

Дети стояли у тяжелого саркофага. Эдмунд пытался сделать вид, что ему грустно – с наигранным интересом он возил ногой по земле, изредка исподлобья поглядывая на других людей и пытаясь подхватить их траурное настроение. Рольф не переживал на этот счет, он с любопытством разглядывал каменные узоры на саркофаге.

-Мам, - он потянул Альфинур за рукав ее черной робы, - а что это за звери? – и мальчик тыкнул пальцем в саркофаг. Та лишь шикнула на него. Было, конечно, глупо ожидать какого-то сопереживания от десятилетних мальчишек, для которых отец был просто умирающим стариком, за последние пять лет не уделявшим им должного отцовского внимания. Да и сама она за последние годы не получала от него ни ласки, ни поддержки. Рамуэль стал своей тенью – болезнь унесла с собой все то хорошее, что в нем был. А теперь забрала и эту тень, привнеся в жизнь Империи перемены.

Коронационный зал был роскошен. По всем стенам шли гобелены ручной работы, на которых была запечатлена история Империи – от прихода и первой войны до правления Рамуэля. Также в левом крыле еще оставались голые стены, выкрашенные в розоватый цвет – для будущей истории. У края стены уже возвышались деревянные стремянки и были расставлены банки с кистями и склянки с красками – писарь готовился запечатлеть смерть Рамуэля и становление Рольфа молодым Императором. Десятилетний Рольф гордо стоял, задрав подбородок и осматривал зал, осознавая, что теперь он – самый главный. А это значит, что он будет целыми днями напролет ездить с братом и слугами на охоту и рыбалку, а вечерами ужинать сладкими пирогами и рулетами, запивая ягодным компотом. Также первым своим Императорским указом он велит разрешить ему брать с собой в покои свою собаку – золотистого окраса здорового охотничьего пса, которого ему подарила мать несколько лет назад. А вторым указом он сделает так, чтобы няня, учителя и кухарка работали на конюшне, выгреба навоз. Учителя музыки он вообще отправил бы за решетку. От этих мыслей на губах мальчишки появилась улыбка.

Эдмунд шел позади. Ему казалось несправедливым, что все достанется брату. И ведь разница между ними всего полчаса! А кто знает, может, акушерки перепутали их, и на самом деле старший брат он, Эдмунд? От этой мысли сердце его начинало биться быстрее.

Альфинур шла по залу, ведя за собой детей. Она была похожа на дивную экзотическую птицу- на ней было длинное платье, расшитое золотом, на запястьях и шее украшения с драгоценным каменьями. Ее красота была в ее уверенности, плавности, женственности и какой-то скрытой опасности. Ее взгляд был полон силы и энергии. Она шла по залу, приближаясь к трону, в окружении подданных.

Взгляд Рольфа уткнулся в трон. Он был великолепен. Вытесанный из грубого горного камня, он был одновременно изящен и в то же время нес в себе силу и тяжесть. От трона шла энергия всех тех, кто когда-то восседал на нем. И теперь черед его, Рольфа, хотя ему всего десять лет. Мальчик почувствовал, как сильно манит его этот трон. Он подошел и коснулся рукой камня, ему показалось, будто сквозь его руку прошел разряд энергии. Он вздрогнул и улыбнулся.

Когда корона коснулась головы Рольфа, и все поклонились ему, мальчику казалось, что он не управляет собой. Улыбка не сходила в его лица, а сердце бешено колотилось. Мысли одна за другой сменялись в его голове. Он посмотрел на мать, она стояла, гордо расправив плечи и высоко подняв голову, но в глазах ее виднелась растерянность. Рольфа это расстроило – неужели мать не гордится сыном? Альфинур стояла рядом, рукой приобняв Эдмунда. Он посмотрел в глаза брату. Наверняка он завидует! А мать с ним заодно – ведь она стоит грустная, и обнимает его. Непонятный порыв гнева вдруг овладел молодым Императором.

-Я приказываю отправить Эдмунда в его покои! Пусть он уйдет! – Обиженно приказал Рольф, сам не понимая кому. Он вообще пока что ничего не понимал – кто его главные слуги, что будут выполнять приказы. Взгляд его заметался вокруг, оглядывая своих подданных – здесь были и Стражи в своих парадных доспехах, и придворные в бархатных дорогих одеждах, лекари, Имперские маги, представители гильдий, знатные горожане, родственники, со смешанной императорской кровью, охрана, и прочая знать. Все они были достаточно серьезны, и чем-то озабочены. Никто не готов был подчиняться ему… Наконец-то взгляд столкнулся со взглядом матери. Он был строгим, но все-таки напуганным.

-Рольф… Отдавать приказы и принимать решения до твоего шестнадцатилетия буду я, Императрица Мироземия, Альфинур Весхитце.

Глава Состязание

Керри закрепила застежку с львицей на алом плаще и уставилась в зеркало. Она выглядела красивой, но очень неуверенной. Под плащом, который обязаны были носить все учащиеся Имперской Академии, на ней были светлые льняные штаны с высокой талией, обтягивающие ее длинные ноги, и шелковая рубашка. На ногах были высокие сапоги из кожи, закрепленные ремнями на голенях. Талию утягивал широкий кожаный пояс на шнуровке, к которому были прикреплены кожаные ножны с коротким серебряным мечом.

В гостиной ее ждала Джули. Капну своих рыжих волос она заплела в косы и теперь репетировала свои удары мечом на предстоящем экзамене. Одета она была точно так же.

-Керри, а почему ты еще не заплела волосы? Ты же знаешь, что на фехтование так не пустят. – Она нахмурилась, - тащи ленту, я тебя быстро заплету.

Керри повиновалась, слегла вздохнув. Она не любила заплетаться из-за своих острых ушей.

-Вот так.. – закончила Джули. – Дейр нас уже заждался. Он хотел сказать пару напутствий!

Девушки шли по коридору, и Керри казалось, что она все видит впервые. Все те привычные стены и картины, коридоры и высокие окна, попадавшиеся на пути от гостиной до тренировочного зала, которые она выучила наизусть за пять лет обучения казались новыми. Волнение зашкаливало, и Керри почувствовала, что ее тошнит, когда перед ними образовалась огромная дверь Мастерской, открытая насквозь. В ней было уже полно учащихся, все в белой одежде и алых плащах, они ждали начало экзамена и пытались настроиться. Кто-то отрабатывал удары на невидимом противнике, кто-то весело общался с друзьями, а кто-то был отстраненным и ходил в одиночестве из угла в угол. Больше всего Керри хотелось убежать отсюда.

Откуда ни возьмись появился Дейри.

-Ну, как? Вы готовы? – улыбнулся он. Несмотря на то, что он фехтовал лучше всех, волнение добралось и до него. Это было видно по тому, как дергался его подбородок. Зато Джули выглядела как само спокойствие.

-Вполне себе. – Мягко ответила она. – Я хочу вызваться первой, чтобы меньше переживать.

-Хороший ход. – Поддержал ее Дейри. – Может мне вызваться с тобой?

Керри пробрала дрожь. Она почувствовала, какие холодные у нее руки. И как они трясутся! Да как можно такими руками удержать меч?

-Дамы и Господа, учащиеся и преподаватели, и наше дорогое жюри! Прошу вашего внимания! – В Мастерскую ворвался директор академии Генри – высокий харизматичный мужчина с рыжеватыми волосами и небольшой бородой, его глаза были прищурены и от них лучиками разбегались морщины.– Приглашаем вас выйти во двор, чтобы начать наш выпускной экзамен по фехтованию! Погода сегодня наипрекраснейшая, гильдия магов города Уречья целую неделю колдовала, чтобы ни одна туча сегодня не испортила наш день!

Генри не соврал, на улице было чудесно – тепло и совершенно безветренно. Внутренний тренировочный двор в этот раз был украшен сверху и вокруг красными флажками и гербами академии, Уречья и даже лиловый герб Стражи был натянут над главной трибуной с жюри. Жюри было представлено преподавателями академии, помимо них и директора там также находились министр Вильтер – он всегда приходил на самые важные экзамены выпускников – ведь именно к нему они потом шли устраиваться на Службу. Также рядом сидели некоторые воины из гильдии воинов города Уречья. На остальных второстепенных трибунах расположились младшие учащиеся академии – они с замиранием сердца наблюдали за началом экзамена.