Данные

– Ты прав. Я не понимаю, зачем весь этот театр вокруг обычного человека. Чего ты хочешь добиться? – голос Марвартова был полон нетерпения.

– Скоро узнаешь.

– Опять обещания. Может, сразу скажешь, что ждёшь, пока я поседею?

– Я перееду в Протополис. Насовсем. Чтобы помочь тебе. – Антарос отложил фотографию. – Как команда?

– Команда? – Марвартов засмеялся, но в смехе звучала горечь. – Мелкий совсем распоясался. Вчера украл почтовый дирижабль, единственный в Протополисе, чтобы «прокатиться к чёртовой матери». Контроля над ним нет.

– Не беспокойся. Судьба его проучит. Тогда он станет другим. – Антарос провёл пальцем по краю стакана, и стекло зазвенело тонко, как колокольчик. – Да и надо сказать, он много настрадался. Его поведение понятно. На его месте я делал бы то же самое, оказавшись в схожих обстоятельствах. Он несёт на себе груз аморального выбора, но спустя время он его отпустит и изменится настолько, что мы его не узнаем.

– Его уже ничего не изменит. – Марвартов встал и начал шагать вдоль набережной, его тень колыхалась на камнях, как исполинский призрак. – Вся наша команда – сумасшедшие. Но он… Он как дитя, которому дали бомбу вместо погремушки. Ладно, не будем. Антарос, ты веришь в судьбу?

– Ты… не готов к этому спору. – Антарос поднял глаза. В них вспыхнуло что-то древнее, словно само время глядело через его зрачки. – Но позже, возможно, приведёшь достойные аргументы.

– Я не хочу спорить. Мне интересно твоё мнение.

Последовало молчание. Лишь шум реки нарушал тишину ночи. Где-то упал камень, отколовшись от старой кладки, и Марвартов вздрогнул, будто услышал выстрел.

– Неужели ради этого спектакля ты заставил меня ехать в Пенталио? – Его голос был полон сарказма. – Показать мне руины империи? Напомнить, что всё прах? Или ты решил, что мне не хватает поэзии в жизни?

– Отчасти. – Антарос встал, поправляя манжеты. – Маслов выполняет свою часть сделки. А тебе, думаю, наскучил Протополис. Хотел, чтобы развеялся. Заодно встретишь важного человека – сегодня ночью. Она будет в седьмом вагоне с конца. Составь ей компанию.

– Снова спектакль, но теперь со мной? – Марвартов замер, а его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – Сначала ты ведёшь себя простачком, а теперь… Что дальше? Прикажешь мне влюбиться? Или станцевать на краю крыши?

– Остынь. – Антарос положил руку ему на плечо, и Марвартов почувствовал, как холод просочился сквозь ткань. – Я лишь знаю, что она будет там. Твои действия – твой выбор. Я за него не отвечаю. Ты сказал, по приказу влюбиться? Но мы же вдвоём с тобой знаем, что ты не можешь любить. Ты можешь чувствовать только симпатию, и то недолго.

Собеседник встал, впервые оторвав взгляд от реки. Тучи рассеялись, и в небе ярко сияло созвездие Д’Варвина – то самое, за которым в эту же минуту наблюдал Миноин. Его спирали мерцали, словно насмехаясь над человеческой суетой.

– Удачи тебе, Марвартов, – произнёс Антарос, исчезая в тени, будто его и не было. – И не забудь: поезд уходит в полночь.

Марвартов остался один. Он достал из кармана монету с профилем давно умершего императора и подбросил её. Монета упала в воду, и река унесла её туда, где даже боги теряют свои лица.

3

– Так, стоп! – Миноин вцепился в рукав своего друга из министерства инфраструктуры. – Давай еще раз, и медленнее. Это чертовски важно.

Они отошли от троицы головорезов, скрывшись в трехстах метрах, на небольшом холме, где деревья росли густо, словно щетина, а сварливые птицы переругивались на разные голоса. Воздух пах смолой и прелой листвой. Где-то вдалеке ухал филин, будто насмехаясь над их тихой паникой.

– Эх, помнишь, как на меня зыркал мой бывший друг, когда я тебе про этот проклятый город рассказывал? – вздохнул друг Миноина, протирая глаза, намокшие под дождём. – Так вот, убили его, как собаку. Когда все уже выгребли барахло со складов Наждачкина, ко мне подкатил один из этих «квадратных» и процедил: «Босс недоволен. Друга у тебя больше нет. Ждем тебя ровно в полночь по этим координатам». Меня как параличом хватило. Не знал, что делать, вот и приковылял сюда.

Миноин нахмурился. Именно этого он боялся больше всего – что из-за его попыток спасти город начнут гибнуть близкие ему люди. Ведь кроме них у него никого не осталось. Ни единой души. В ушах зазвучал голос отца: «Спасать мир – значит терять себя по кускам».

– У меня есть план! – воскликнул Миноин, крепче сжимая пистолет.

– Валяй, – отозвался его друг печальным голосом, доставая из кармана смятую пачку сигарет.

– Ты попробуй с ними поговорить, вытянуть хоть что-то. А я тебя подстрахую.

– План, мягко говоря, дерьмовый, – фыркнул тот, закуривая. Дым смешался с туманом. – Они меня на части разорвут.

– Мне нужна хоть какая-то информация! – Миноин схватил его за плечо. – Из них клещами не вытянешь, а тебе, может, скажут из чувства… – он запнулся, подбирая слово, – …из чувства жалости. А может, и признания. Поверь, я буду рядом.

– Жалости? – друг горько усмехнулся. – У этих кретинов вместо сердца болт. Ну что ж… была не была. – Он швырнул окурок под ноги. – Я пошел.

Миноин занял позицию всего в десяти метрах от назначенного места. Тихо, как крот, он подполз к самой границе поляны и стал внимательно слушать. Луна, выглянув из-за туч, осветила поляну, превратив корни деревьев в сплетение змеиных тел.

Позиции троих бандитов изменились. Тот, что ходил туда-сюда, теперь спешно вышагивал, словно замеряя расстояние между деревьями. Другой, прижав к себе автомат, растянулся на земле, вполне возможно, задремал. Третий от скуки облокотился на одно из двух могучих деревьев, поблескивающих в лунном свете, и уставился в темноту.

– Кто идет? – рявкнул тот, что у дерева, и направил автомат в сторону звука. Его голос напоминал скрежет железа. Бродяга сделал то же самое, наклонившись, чтобы хоть что-то разглядеть. Спящий продолжал храпеть.

– Эд! Это я, Савласов! Сказали подойти. – Он поднял руки, мирно идя в их сторону. Его тень дрожала на мокрой траве.

– Чего так поздно? – бандит у дерева щёлкнул затвором. – Да ладно. Буди нашу канарейку Рейку.

Тот, что высматривал в темноте, обернулся и смачно пнул спящего. Тот начал издавать ругательства, каких Миноин, имея огромный опыт общения с подобными типами, никогда не слышал и даже не понимал, на каком языке они произнесены. Вполне возможно, на обезьяньем. Спящий поднялся, отряхнулся, подтянул ремень автомата.

– Так, что за птица? – спросил Рейк, почесывая щетину.

– Савласов, я же говорил. Вы должны знать, вас что, не предупредили? – голос друга дрогнул, но он сделал шаг вперёд.

Все трое были примерно одного роста с Савласовым, только не совсем проснувшийся казался более крепким, в отличие от двоих других. Его взгляд, мутный от сна, внезапно прояснился, словно он унюхал кровь.

– Наждачкин тобой недоволен, – начал Рейк, играя ножом. – Но он предлагает тебе очистить грехи. Нужно всего лишь ответить на наши вопросы и поработать на нашу… – он усмехнулся, – …великолепную команду.

Савласов сглотнул и замер, как вкопанный. Он боялся. Миноин под деревом понял, что пора действовать, и начал медленно подкрадываться к ним сзади.

– Итак, отвечай, что ты знаешь о Миронове Миноине Миноиновиче? Местном работнике Министерства по борьбе с коррупцией.

Когда Миноин оказался у них за спиной, ему стало не по себе. Слишком мало их. Как будто это засада.

«Стоп. Здесь что-то нечисто, – пронеслось в его голове ледяной волной. – Трое на открытой поляне? Пригласили человека, чтобы просто поговорить? Значит, это приманка. Значит, где-то здесь ещё кто-то есть. В кустах. На дереве.»

Он решил быстро осмотреть окрестности. За сосной мелькнула тень – четвертый? Или это игра света?

– О нем? – Савласов сделал паузу, переводя дух. – Может, что-то и знаю. А что вам конкретно нужно? Думаю, все, что я вам скажу, и так известно. – Он попытался улыбнуться.

– Хватит выпендриваться, простолюдин. Выкладывай, а то потом тебя придется выкладывать на этой полянке.

– Он… как бы сказать… достаточно умен в словах, выражениях, – Савласов протёр глаза.

– Хватит тянуть резину! – Рейк приставил нож к его горлу. – Быстро и по делу, а то пристрелю.

– Он интересуется Наждачкиным, всем, что хоть как-то связано с этим именем! – выпалил Савласов.

– А твое отношение к нему?

Все трое засмеялись. Звук был похож на треск сухих веток.

– Положительное. Хороший человек, с доброй душой, с сердцем… – последнее слово он произнес настолько неуверенно, словно не верил сам себе.

– Знаешь, – Рейк наклонился к его уху, – высокоуважаемый Наждачкин был бы очень рад, если бы ты поцеловал мой сапог.

Раздались выстрелы. Четкие и ясные, с близкого расстояния. Всего четыре. Первая пуля попала крайнему справа в крестец – тот рухнул, хватая ртом воздух. Вторая задела среднего, а третья пробила ему трапециевидную мышцу. Третий успел опомниться и бросился бежать. Пуля прошла мимо него.

Миноин подскочил и побежал к другу. Ноги подкашивались, земля плыла под ногами.

– Ты как? Кажется, задела немного…

Пуля лишь слегка изменила траекторию, но этого хватило, чтобы оставить глубокий разрез на животе Савласова. Кровь сочилась сквозь пальцы.

– Беги! Поймай этого гада! – прошептал друг, сжимая его руку. – За меня не беспокойся… я справлюсь…

У Миноина не было времени на раздумья. Удостоверившись, что двое мертвы, он бросился в погоню. В голове промелькнула мысль: именно в этом месте они с Марвартовым обнаружили разрушенный проход. Вполне возможно, его взорвали во время отступления. Третий мог спрятаться где угодно и, притаившись, напасть на него.

Но сейчас ему было не до этого. Надежда догнать преступника заполонила его разум. Через минуту беглец был уже близко. Миноин достал пистолет. Целиться на бегу неудобно, и он начал стрелять наугад. Первая же пуля попала в ногу. Тот упал, ударившись головой, но не потерял сознание.

– Не убивай! Я все расскажу, знаю много! – завопил бандит, прижимая рану. – Наждачкин… он не тот, за кого себя выдаёт!

– Ты пойдешь со мной! – Миноин схватил его за воротник.

Они двинулись обратно. Раненый пытался помогать своей единственной здоровой ногой. Как только вышли из прохода на холодный, мокрый воздух, перед ними открылась ужасная картина. Савласов лежал на земле, не подавая признаков жизни.

Миноин бросил раненого и подбежал к товарищу. Пульса не было, лицо застыло в маске. Ветер шевелил его волосы, словно пытаясь разбудить.

– Ты обещал… – прошептал Миноин, сжимая кулаки. Где-то в лесу закаркала ворона.

Раненый бандит засмеялся, лёжа в грязи:

– Привет от Наждачкина. Он передаёт… ты следующий.

4

Серое небо, словно прохудившаяся крыша, пропускало редкие слезинки недавнего дождя. Воздух, вопреки всему, был обманчиво теплым, а легкий ветерок, укравшись с полей, тоскливо оплакивал уходящий день.

Причина его необычного маршрута была очевидна – кладбище, свежая могила. Ничем не примечательная среди множества других, таких же новых, наспех вырытых, без изысков и траурных речей. Несколько скромных цветов – вот и все, что осталось от человека, у которого не было ни родных, ни близких. Лишь один друг, и тот, казалось, давно забыл о его существовании. На покосившейся табличке крупными буквами было выведено: «Савласов Вадей Антарасович. 544 данных».

У могилы стояли двое. Первый – крепкий мужчина в синей форме, его серые глаза внимательно сканировали местность, короткие волосы торчали, будто взъерошенные ветром. Второй, опираясь на костыли, возвышался над ним, худощавый, но с благородной осанкой и пронзительными серо-голубыми глазами, в которых читалась усталость от службы в условиях независимости.

Этот день был рубежом для обоих.

– Жаль его, говоришь, человек был достойный, – капитан попытался разрядить тягостную тишину, поправляя пряжку на ремне.

Миноин, не отрываясь, смотрел на надпись, будто пытался высечь ее в своей памяти. «Савласов Вадей Антарасович… 544 данных». Читал снова и снова, словно впервые видел эти слова.

– Я знал его всего две данных, – голос Миноина, словно заржавевший от долгого молчания, хрипло прозвучал в тишине. – Но и этого хватило, чтобы понять – он был настоящим.

Он замолчал, и в тишине кладбища отчетливо прозвучало его обещание, произнесенное с леденящей душу уверенностью:

– Я отомщу. Клянусь. Слово Миноина – славное и честное.

– Это ведь не просто так, – задумчиво произнес Роуль, не обращая внимания на мрачную клятву. – Ты веришь в судьбу, Миноин?

– Нет. Вся жизнь – иллюзия выбора. Да и рождение тоже.

– А я верю, – Бихад перебил его, словно не слышал слов друга. – Предназначения его не существует. Единственное, что уготовано каждому – это смерть. И думаю, что это событие – знак. Напоминание о том, что нужно ценить дружбу. Никогда не знаешь, каким ты останешься в памяти человека в его последний день.

Миноин, казалось, не слышал его. Он продолжал сверлить взглядом могилу, будто ждал, что земля раскроется и вернёт ему ответ.

– Знаешь, капитан… – вдруг произнес он, словно очнувшись. – Я ведь до сих пор не знаю твоего имени. Как и до этого момента не знал, что его зовут Вадей.

– Я – Камалёв Роуль Аддитович, – отозвался тот, поправляя костыль. – А псевдоним я тебе указывал при собеседовании – Роуль Бихард Швайтов.

Он немного помолчал, а потом спросил:

– Так вот, как ты думаешь, Роуль, что давало этому человеку силы жить? Что заставляло его просыпаться каждое утро?

– Я считаю – цель, – ответил Камалёв. – Без цели человек, как бы хорошо ни жил, не видит смысла. А человек с целью может выдержать что угодно, во имя ее достижения. Как говорят древние: «У кого есть "зачем" жить, тот может выдержать любое "как"».

– А какая цель была у него? – Миноин перевел взгляд на капитана, словно надеясь найти ответ в его глазах.

– Рассуждать можно долго, – пожал плечами Роуль. – Может, жить ради будущей семьи, которой так и не суждено было появиться. А может – познать веселье в новой империи, подобной прошлой, но лучше, справедливее…

– А у тебя, Роуль, какая цель?

– Действовать во имя закона и вернуть порядок в этот город. Порядок, который рушится на глазах. – Камалёв замолчал, а потом вдруг резко закончил: – Какая же цель у тебя?

– Я уже ничего не знаю и не хочу знать. И цели у меня нет.

– Знаешь что, Миноин, съезди в Пенталио, отдохни. У нашего министерства есть для тебя десять тысяч пентвселенов, должно хватить.

– Откуда такая щедрость?

– Я вижу, тебе тяжело, – тихо ответил Роуль. – Съезди, развеешься, уверен, город за это время хотя бы минимально изменится к лучшему. А твоего приятеля, которого ты притащил среди ночи и кинул мне на кровать, перед этим так побив, что он мешал мне спать всю ночь своим мычанием, я допрошу. Хорошо?

Миноин впервые оторвал взгляд от мрачной надписи и посмотрел на капитана. В его глазах мелькнула тень благодарности.

– Идет.

Капитан отвернулся и, опираясь на костыли, медленно побрел прочь с кладбища, оставляя Миноина в одиночестве у свежей могилы. Ветер, словно подхватив его горе, завыл еще сильнее, разнося по кладбищу печальную мелодию утраты и мести.

– Постой, Бихард! – резко остановил Миноин своего друга.

Тот медленно остановился и лениво повернулся, ожидая вопроса.

– Откуда у тебя машина? Это дорогая игрушка в наше время.

– Подарок Марвартова.

5

В тот день, Миноин словно заново родился в Пенталио. Этот город покорил его сердце с первого взгляда. Что-то неуловимое манило в нем, словно зов крови, отголосок чего-то давно забытого, но безумно родного.

"Новоград… да и только!" – пронеслось в его мыслях. Вокзал – и вовсе точная копия новоградского, словно созданный по одним и тем же лекалам. И на деле так оно и было. Время летело незаметно, и позже Миноин с удивлением признавал, что давно не испытывал такого щемящего чувства умиротворения, искренней радости, неподдельного восторга и, что самое главное, бодрящего прилива сил. Каждая клеточка его тела словно оживала, наполняясь энергией.

Вот он идет по оживленной улице, а вокруг – суета и гомон. "Битком народу," – как говаривали когда-то в старой Рокмании. Конечно, до муравейников современных мегаполисов Пенталио было далеко – раза в десять меньше, но даже этот размеренный поток казался Миноину чем-то внушительным. Улица сияла чистотой – мостовая, вымощенная словно под линейку, являла собой зрелище, способное умиротворить самого придирчивого перфекциониста, заменив тревогу и раздражение чистым восторгом перед искусностью строителей и их безграничной преданностью своему делу. Казалось, каждый камень на своем месте, каждый шов – идеален.

Лица вокруг светились неподдельным счастьем. У каждого встречного – веселая улыбка, словно город зачаровал своих обитателей, наполнив их сердца радостью и беззаботностью. Казалось, ни одного унылого лица невозможно встретить за все время пребывания в этом благословенном месте. Словно Рокмания и впрямь возродилась из пепла, преобразившись и засияв новыми красками. "Они точно под гипнозом. Такими счастливыми быть нельзя," – размышлял Миноин, отбросив свои последние тёмные мысли.

"Так, город определенно приличный. Пожалуй, и мне стоит приодеться соответственно," – промелькнуло в голове Миноина, и он с интересом принялся окидывать взглядом прохожих. Он начал искать глазами ближайший магазин одежды, и долго искать не пришлось – прямо по правую руку возвышался небольшой, но уютный магазинчик, чьи витрины пестрели разнообразием нарядов, элегантно представленных на статичных манекенах. Бархат, шелк, тончайшая шерсть – чего здесь только не было!

"Должно быть, мне сюда," – пробормотал счастливчик, направляясь к заветной двери. Дверь, оснащенная старинным, но хитроумным механизмом, при каждом открытии оглашала пространство мелодичным перезвоном колокольчиков. Миноин нерешительно толкнул ее, и звон колокольчика приветливо возвестил о его прибытии, словно приглашая окунуться в мир моды и преображения.

Есть кто? – прозвучал вопрос Миноина, эхом отразившись от стен полумрачного магазина. Пытаясь разглядеть хоть что-то в густой тени, он окинул взглядом помещение. Тонкие лучи света, пробиваясь сквозь неплотно задернутые окна, едва освещали пространство. Странно, но в этих лучах не было видно привычной домовой пыли, они казались кристально чистыми, словно скользили по густой, белоснежной сметане. Воздух был настолько свежим, что создавалось впечатление, будто в магазине давно не было посетителей. Уже решив, что ошибся дверью, Миноин собрался уходить, как вдруг из-за кулис, словно по мановению волшебной палочки, к нему подбежал человек. Невысокий, но довольно энергичный, с аккуратными, офицерскими, тонкими, закруглёнными усами, гладко выбритой щетиной и приятной наружностью. В его облике безошибочно читалась кровь истинного Рокманца.

Одет он был весьма экстравагантно, даже вызывающе, что не могло не броситься в глаза Миноину. Тот, в свою очередь, смотрел на него с легким недоумением, словно старый дед, к которому в гости заглянул непоседливый внук, ухвативший его за бороду.

О, кого я вижу! – воскликнул незнакомец, его голос был крайне приятным, почти звенящим, полным энергии и неподдельного восторга. – Позвольте поинтересоваться, сколько зим пережило ваше пальто? Оно, должно быть, видело немало славных дней Рокмании!

Четы… – попытался ответить Миноин, слегка опешив от такой бурной встречи.

Хотя ладно, не стоит раскрывать все тайны времени! – перебил его незнакомец, лукаво подмигнув и взмахнув рукой. – Я сделаю вам щедрую скидку! На эксклюзив моего магазина! Ведь каждый заслуживает выглядеть превосходно! Идемте за мной, мой друг, я покажу вам настоящие сокровища!

С этими словами незнакомец, не дожидаясь ответа, приобнял Миноина за плечо и повел его вглубь магазина, умело лавируя между вешалками, увешанными разнообразной одеждой. Миноин, слегка ошарашенный такой напористостью, тем временем размышлял, что же такое этот таинственный "эксклюзив". "Должно быть что-то старое и запыленное, раз он так щедро предлагает скидку," – подумал он. "Хотя… кто знает, может, меня ждет что-то необычное и интересное…"

Вскоре они остановились перед большим зеркалом в полный рост, обрамленным позолоченной рамой. Незнакомец, сияя улыбкой, театрально развел руками.

Дорогой мой друг, – воскликнул он, – позвольте представиться! Я – Варамель Аль Минас, и я смело могу заявить, что создал образ специально для вас! Да-да, именно для вас! Практически за долю секунды до вашего появления здесь! Уверен, звезды благоволят нашей встрече! И сегодня, в знак особой признательности судьбе, я щедр как никогда и готов предоставить вам целых два наилучших набора, причем за совершенно смехотворную цену!

Показывай, что тянуть, – ответил Миноин, в котором проснулось любопытство. Он с интересом принялся разглядывать свое отражение в зеркале, пытаясь понять, что же такого особенного мог предложить ему этот эксцентричный торговец.

Первый – это само воплощение легкости и свободы! – с воодушевлением произнес Варамель, жестом указывая на манекен, одетый в воздушный комплект из тонкой ткани. – Легкая, дышащая рубашка в сочетании с такими же легкими брюками просто созданы для вашей фигуры! А если добавить сюда элегантные песочные туфли и эту замечательную шляпку в схожем цвете… о, это будет просто красотааа! Вы словно сошли с обложки модного журнала!

Миноин, словно загипнотизированный, посмотрел в зеркало и на мгновение не узнал себя. В отражении смотрел юноша, будто время повернулось вспять, стирая с лица следы прожитых лет. Невольно в памяти всплыли воспоминания о молодых годах, о беззаботных днях, полных надежд и мечтаний.

Это все сочетание оттенков, оно идеально гармонирует с вашей внешностью! – продолжал щебетать Варамель, не давая Миноину опомниться. – Не чувствуете ли вы прикосновение нежнейшего льна, сотканного руками мастеров из южного города Дырбумбей? Это ткань, пропитанная солнцем и ароматом цветущих садов!

Эээ… да, это верно, – удивленно протянул Миноин, пораженный проницательностью Варамеля. – Что-то в этом определенно есть. Вы, кажется, упоминали про второй набор?

Точно! – воскликнул Варамель, словно вспомнив о чем-то важном. – Второй набор – это уже осенняя симфония стиля! Серые, благородные цвета – элегантное пальто, классические штаны, да все выдержано в этой изысканной гамме! И, конечно же, утолщённая, теплая ткань, чтобы вы чувствовали себя комфортно в прохладные дни. Это все из последнего писка моды!

Миноин, недолго думая, принял решение.

Беру оба набора. Сколько с меня причитается?

Первый – в подарок! – торжественно объявил Варамель, сияя широкой улыбкой. – Чтобы вы чаще улыбались! А то, сколько вы здесь стоите, я ни разу не увидел улыбки на вашем лице. Мир должен видеть вашу красоту! А второй набор обойдется вам всего в 500 питвселенов.

Миноин не смог сдержать улыбку, растроганный щедростью и вниманием Варамеля. Он был приятно удивлен, обнаружив, что у него не просто хватает денег на покупку, но еще и останется приличный запас.

Спасибо вам большое, Варамель, держите ваши 500 питвселенов, – сказал Миноин, протягивая торговцу монеты.

Выпорхнув на улицу в своем новом песочном костюме, Миноин почувствовал себя не просто другим человеком, а настоящим денди! Легкий, уверенный в себе, излучающий стиль, он словно заново родился в этом незнакомом, но уже манящем городе. И все благодаря одному мимолетному знакомству и щедрости эксцентричного Варамеля Аль Минаса.

Небо, словно вымытое небесно-голубой краской, было почти безупречно ясным, лишь редкие, словно пушистые овечки, облака неспешно проплывали мимо. Температура была идеальной – ни изнуряющей жары, ни пронизывающего холода. Просто благодать, сама природа шептала: "Наслаждайся!" Хм, и куда же теперь направить стопы?

– Приветствую, любезный, не подскажете, где тут можно от души повеселиться? – обратился он к веснушчатому парню, с любопытством разглядывающему его новый костюм.

– А, сразу видно, что вы тут человек новый. Идите прямо, а там, сразу за углом, такое место, что пальчики оближете! – подмигнул парень.

– Благодарю за наводку, так и поступлю, – ответил Миноин, и проводив взглядом исчезающего парня, двинулся в указанном направлении.

Миноин продолжал упиваться этим восхитительным днем, позабыв о времени и людях, и вот, он уже на месте. Прямо на него, словно подмигивая вывеской, смотрел трактир с говорящим названием «Пьяница с улицы».

"Да, даже в таких элегантных городах встречаются подобные заведения, – подумал Миноин. – Но ничего. Напиться и в Протополисе можно, а тут нужно наслаждаться каждым мгновением".

Обдумав это, он продолжил свой променад по улице, название которой ему ни о чем не говорило – улица имени Манила. Она была выдержана в том же архитектурном стиле, что и предыдущая, однако была немного уютнее, благодаря вкраплениям зелени. Небольшие деревца и клумбы с яркими красными и синими цветами были высажены по четкой линии вдоль тротуаров.