Данные

7

По разбитому тротуару, изрезанному сетью глубоких трещин, словно карта древнего мира, шёл человек. Прямоты в этой дороге было немного, как и в его жизни. Он намеренно наступал на острые края, пытаясь хотя бы так заглушить свою боль, словно каждая царапина на подошве смывала крупицу вины. На нём было простенькое пальто, местами потертое, штаны с небрежными дырками, сквозь которые проглядывала бледная кожа. Но на ногах красовались новые ботинки, лоснящиеся свежей кожей – покупка, оплаченная ценой моральных принципов. «Отлично сидят…» – размышлял он, чувствуя, как жмёт левый носок, будто сама совесть укусила за пятку.

Его лицо, обычно спокойное, сейчас напоминало смятый пергамент. Напряжение искажало черты, а пульсирующая вена на виске казалась готовой лопнуть, выплеснув наружу всё, что он годами хоронил внутри. Он шёл, спрятав руки в карманы, медленной, почти механической походкой, не отрывая взгляда от своих новых ботинок, словно видел их впервые и не мог понять, как они оказались на его ногах.

День выдался солнечным; лёгкий туман, словно вуаль, медленно рассеивался, открывая яркое небо. Температура была комфортной, воздух свеж, но он ничего этого не чувствовал. Только запах ржавчины от заводской пыли въелся в ноздри, а в ушах звенело от тишины, которой не было. В его душе, как сорняк, плодилось отчаяние, заглушая все остальные чувства.

Почти полчаса он шёл до своего небольшого дома, каждый шаг отдавался тяжёлым эхом в голове. «Вот и пришёл. Опять. Как пёс на цепь». «Ночная смена на заводе гонораром не принесла ничего, кроме разочарования. Но даже этих жалких десять тысяч вселенов должно хоть на что-то хватить… Хотя бы на лекарства для неё» – он сжал в кармане флакон с таблетками, края которого впились в ладонь.

Он шагнул вперёд и апатично открыл дверь. Дом был новым, построенным на приличной территории. Огород был тщательно засажен, зелень радовала глаз, но не его. Пахло варёной свёклой и страхом.

– Я тут… – произнёс он тихо, пытаясь скрыть отчаяние в голосе.

В ответ – тишина. Ни приветствия, ни звука. Только муха жужжала над пустой тарелкой.

Неужели что-то случилось? Сердце бешено заколотилось, как молоток по наковальне. Он бросился в дальнюю комнату. Помещение было обставлено скромно: две кровати, стоящие друг напротив друга. На одной сидела его жена – хрупкая женщина лет тридцати пяти, маленькая, но с внутренним стержнем, который вот-вот сломается. На другой – два человека в старых, заношенных куртках. Одежда их была потрёпанной, а лица – изрезаны шрамами, словно карта сражений. Между ними, на ковре, играли его дети: мальчик четырёх и девочка шести лет. Девочка, увидев отца, побежала к нему, но один из потрёпанных схватил её за руку и прижал к стене. Она заплакала, тоненький голосок звенел, как разбитый хрусталь.

– Мы тебя ждали, голубчик, – произнёс первый, проводя языком по шраму, извивавшемуся, как живой. Голос его, потрёпанный и пропитанный цинизмом, заставил воздух сгуститься. – Скучал? Или новые ботинки отняли все мысли?

– Нет, – статично ответил хозяин, стараясь сохранить видимость спокойствия, хотя ногти впились в ладони. – Отпусти. Дочь.

Он, будучи на голову выше бандита и крепче, схватил того за куртку в районе горла. Тот, фыркнув, разжал пальцы – девочка вырвалась и побежала к матери, спрятав лицо в её платье, оставив на ткани мокрое пятно от слёз.

Второй бандит подошёл и положил тяжёлую руку на плечо работника, сдавив так, что хрустнула кость:

– А ты, я вижу, обнаглел, впредел…

– Я продал вам своего ребёнка за какие-то ботинки. Что вам ещё нужно? – выдохнул хозяин, чувствуя, как горит щека от стыда, будто его ударили по лицу.

– Ты задолжал нам целую дань, – прошипел второй, в голосе его звенела язвительность. – Наждачник говорил: порешаем с тобой. – Он наклонился, чтобы их лица оказались в сантиметре друг от друга, и пахнуло гнилыми зубами и самогоном. – Недоволен, всё с табой ясно, неблагодарный? Ты же сам предложил сделку…

Хозяин дрожащей рукой протянул три тысячи вселенов. Тот внимательно посмотрел на деньги, потом на него, медленно разорвав верхнюю купюру пополам:

– Это я по-ни-ма-ю. До свидания.

Первый прошёл мимо, посмеиваясь, и исчез в проходе. Второй, уходя, нарочно задел должника плечом и злобно хмыкнул:

– Пригнись в следующий раз, герой. А то ребятам на рудниках новые сапоги нужны… Или глазки дочурки для коллекции.

Муж припал на колени перед женой, еле сдерживая слёзы, которые капали на её руки, обожжённые стиркой:

– Что они говорили? Ты в порядке? Они с тобой ничего…

– Всё хорошо, – ответила она, но в глазах застыл ужас, как у зверька в капкане. Голос её дрожал, словно струна. – Не тронули… Но предупредили, что один из наших двоих – следующий. Сказали… что у них уже есть покупатель.

Он поднялся, глядя на сломанную куклу дочери у порога. Её стеклянный глаз отражал дробовик на стене. «Долго, долго нам ещё это терпеть… ». На стене висел старый дробовик. Его молчаливое присутствие тяготело, как приговор.

8

Дверь в отдел призывно скрипнула, и в нее, словно вихрь, ворвался Миноин. Уже в другом, безупречно сидящем костюме, он, казалось, излучал энергию. В кабинете царила тишина. Все были на выездах, лишь изредка можно было услышать чье-то сдержанное дыхание. Миноин, словно гончая, устремился к дубовой двери с табличкой «Капитан Роуль» и ввалился внутрь, не дожидаясь ответа на стук.

В просторном кабинете, развалившись в кресле, словно ленивый кот на солнцепёке, восседал Роуль. Его сапоги в пыли лежали на столе рядом с папкой «Совершенно секретно», а рука с сигарой свешивалась через подлокотник, рассыпая пепел на помятые бумаги. Их взгляды встретились, и лица обоих озарились улыбками.

– Приветствую, ваше капитанчество, – Миноин поклонился с клоунской серьёзностью, обнимая друга.

– Без церемоний, – Роуль махнул сигарой, даже не шевельнувшись. – Садись, пока я не передумал делиться чаем.– Как отдых, Миноин? – поинтересовался Роуль, потягиваясь так, что хрустнули кости. – Я вот тут просматривал отчеты, чуть не уснул. Кстати, я был несколько раз в Пенталио, прекрасный город. Как тебе там? Вино пробовал местное?

– Отдых прошёл как ураган: интересно и молниеносно, Роуль, – ответил Миноин, разглядывая на столе фото с зачёркнутой рожицей чиновника. – Слушай, как там наш голубчик поживает? Удалось выжать из него хоть каплю правды? Или он оказался крепким орешком?

Роуль ухмыльнулся. – А, ты про этого певчего дрозда, который мне спать не дал среди ночи? Мне удалось его допросить в довольно вежливой форме, хотя он и пытался строить из себя невинную овечку. Он сказал, что Наждачкин засел на дно, как старый сом в мутной воде. Раздал приказы и больше не появляется. Банда его действует не только в нашем городе, у нее связи почти до Екламбая, представь себе! Главная же цель сейчас у нее – это увеличение числа сторонников. При этом она не предпринимает никаких активных действий. Возможно, к чему-то готовится. А, возможно, просто затаилась, как змея в траве. Тут не угадаешь, на этом все.

Миноин призадумался, постукивая пальцами по колену. – Это определенно стоит обдумать. Нужно проанализировать все связи и возможные сценарии. Нужно проверить все контакты за последний год. Возможно, они…

– Капитан! – дверь распахнулась, впуская взъерошенного стажера с папкой, перевязанной бечевкой. – Срочное донесение из…

– Не сейчас! – рявкнул Роуль, швырнув в юношу ластиком в форме гранаты. – Ты что, не видишь – совещание со старшиной провожу? И вообще, где ты научился стучать? Как слон в посудной лавке!

Когда дверь захлопнулась, Миноин усмехнулся:

– Какое задание на сегодня, о мудрейший? Что приготовила нам судьба – штурм подполья или перестрелка?

Роуль достал из ящика папку с печатью «Личное» и швырнул её на стол так, что поднялась пыль.

– Проверка министерства чиновничества.

– Ты издеваешься? – Миноин вскочил, будто сел на кнопку. – У нас серьёзно есть министерство для нытья бюрократов? Это как больница для лечения гиппократов! Что они там делают? Считают количество запятых в отчетах?

Капитан сморщился, словно откусил лимон, и потянул шнурок жалюзи – солнечный луч упал на стену с портретом мэра Марвартова, на котором тот лучезарно улыбался.

– Миноин, они… – он понизил голос, – проверяют нас. Пишут доклады о «нецелевом использовании ресурсов». Говорят, у нас слишком много патронов на одного преступника.

– Значит, война? – в глазах Миноина вспыхнул азарт. – Пора доставать из пыльных ящиков наши аргументы!

– Хуже. Бумажная чума. – Роуль открыл папку, где подшитые документы напоминали слоёный пирог, пропитанный канцелярским клеем. – Тебе нужно стать их лучшим другом. Улыбаться, целовать туфли, а потом… найти, за что утопить в море отчётов и предписаний.

– От твоей иронии у меня пойдут слёзы, Роуль, – вздохнул Миноин. – Придется прикинуться образцовым бюрократом, надеть очки и застегнуть пиджак на все пуговицы.

– Боюсь, сегодня тебе придется влезть в бюрократию по полной, с потрохами, так сказать, как рыба в клюве пеликана, – усмехнулся капитан. – Исчезнуть в ней, как иголка в стоге сена. Главное, не забудь дорогу назад к свету.

– А откуда у вас капитан такая ненависть к людям "Бумаги" ? И как зовут человека, чей портрет с перечёркнутым лицом красуется у вас на столе ?

Капитан, казалось, ожидал этого вопроса. Он шумно выдохнул, словно сбрасывая с плеч невидимый груз. – Ненависть – это, пожалуй, слишком сильное слово, Роуль. Скорее, профессиональное отвращение к тем, кто использует закон как туалетную бумагу. А вот и причина моего "отвращения", во всей красе, – капитан указал на фотографию на столе. Лицо на ней было перечеркнуто жирным красным крестом. – Знакомься – Ник. Имя незатейливое, а вот натура – та еще. Двадцать раз я его за решетку отправлял, и каждый раз он, словно фокусник, исчезал оттуда благодаря своим связям и толстому кошельку. Он даже не стесняется открыто давать взятки прямо под носом у полиции! Переговаривается с сообщниками, будто мы тут в детском саду играем. Просто плевок в лицо правосудию. Так что, отсюда и моя… нелюбовь к "бумажным" дельцам. – Капитан на мгновение замолчал, пристально глядя на Роуля. – Но откуда такой интерес у тебя, Роуль? Почему именно сейчас ты решил копнуть в эту сторону?

Роуль усмехнулся, в его глазах загорелся азарт. – Не будем терять времени, капитан. Пора нырять в этот бумажный омут с головой. Я выкопаю из него все скелеты, и заставлю их танцевать под нашу дудку. Они пожалеют, что вообще связались с законом… и с нами. – Он бросил многозначительный взгляд на капитана, давая понять, что намерен идти до конца, чего бы это ни стоило. – Итак, с чего начнем?

9

Миноин и Роуль, а также еще один служащий, спустя час уже стояли перед массивным одноэтажным зданием, обнесенным забором с деревянной обшивкой. Внешне оно выглядело невзрачно и не могло привлечь внимания, наоборот, вызывало какое-то смутное отвращение. По пути они успели заскочить в столовую и основательно подкрепиться за счет министерства.

– Хорошо, что Марвартов не следит, куда я трачу его деньги, – шутил Роуль, ухмыляясь и разминая пальцы, запачканные в жире от жареной баранины. – Знал бы он, куда утекают его кровные!

– Кровные? – Миноин фыркнул, поправляя ремень с кобурой. – Судя по твоей талии, ты выпил их литров пять.

Но сейчас было не до шуток. Они вошли в здание, где их ждал человек, одетый с иголочки в премиальную одежду и украшенный алмазной булавкой на лацкане костюма – камень сверкал, как глаз циклопа. От него пахло лучшими духами Монтавы и Польнополя, запахи били в нос своей приторной сладостью. У всех троих на лицах читалось явное недоумение. Место приема гостей было оформлено поистине по-королевски, словно они попали в приемную самого императора: бархатные шторы, ковры, поглощающие шаги, и их отражения, зловеще искажавшиеся на гладких металлических стенах, будто предупреждая – здесь всё не то, чем кажется.

– Здравствуйте, господа, – произнес "ходячий премиум", смерив их оценивающим взглядом торговца живым товаром. – Чем могу быть полезен? Подделать документы, увеличить зарплату, забрать деньги у вашего друга… – Он сделал паузу, прищурившись, – …или, может, воскресить любимую бабушку? Только смотрите: они нынче в дефиците, цены взлетели до небес. Последнюю партию душ растащили, как горячие лепёшки.

В ответ повисло тягостное молчание, нарушаемое только тиканьем часов.

– Что именно вам нужно? – "Премиум" стукнул каблуком по мрамору, и эхо прокатилось по залу. – Обычно, когда к нам заходят с проблемой, говорят сразу, а вы молчите. Как это понимать? Или у вас особо щепетильный случай? – Он наклонился вперёд, и алмаз на его лацкане бросил в лицо капитана холодный блик. – Может, вы пришли за услугой, о которой даже шепотом говорить боитесь?

Капитан хотел было резко осадить собеседника – рука непроизвольно дёрнулась к карману, где лежал пистолет, – но в последний момент передумал, лишь сдержанно прокряхтел, словно проглотил камень. Все трое не понимали, куда они попали, но посчитали удачей, что пришли с неофициальным визитом и не в форме. Это было больше похоже на абсурдный розыгрыш, чем на серьезное дело.

– Вы все ещё молчите. Может, вас кто-то из знакомых направил? – спросил встречающий уже без прежней искренности и уверенности. В голосе проскользнула утрата надежды, словно он осознал, что эти трое – не клиенты, а мухи, залетевшие в паутину.

Третий сотрудник сглотнул, ощущая, как во рту пересохло, будто он час жевал песок.

– Да, мы… к другу, – выдавил из себя капитан, невинно хлопая глазами, словно ребенок, которого застали за шалостью.

– Ах, к другу! – "Ходячий премиум" хлопнул в ладоши, и звук гулко отдался в зеркалах. – Так что ж сразу не сказали? Проходите за мной!

Он повел их вглубь здания, его туфли стучали по полу, как метроном. Пройдя несколько коридоров, встречающий их человек внезапно остановился и молча указал на дверь, обитую кожей с золотыми заклёпками. Они остались одни.

То, что открылось их глазам, невозможно было описать без доли безумия. Повсюду раздавались крики:

– Двадцать тысяч за подпись судьи! Двадцать пять!

– Нет, вы с ума сошли, это моя кошка!

– Три дня жду вашего "специалиста"! – шипела женщина в норковой шубе, тыча маникюрным ногтем в грудь клерка. – Вы обещали убрать моего мужа из тюрьмы к нашему юбилею!

– Сударыня, вашего супруга осудили за двойное убийство, – клерк зевнул, разглядывая свои часы. – Это уже премиум-услуга. Плюс сорок тысяч за срочность.

Кто-то привел с собой злобного пса, который с остервенением гонялся за перепуганной кошкой соседа. Животные носились по коридору, забегали в кабинеты, переворачивая всё вверх дном – бумаги, мебель, иногда даже задевая ошарашенных работников, чьи крики сливались с рычанием пса. И что самое удивительное: все присутствующие были одеты богато, у каждого в руках был кнопочный телефон последней модели, который они сжимали, как священные амулеты. Они открыто торговали взятками с посетителями, причем умудрялись торговаться, словно на восточном базаре!

– Ставка растёт! – орал лысый мужчина в костюме с ядовито-зелёным отливом, стоя на столе. – Часы принца южного! Сто десять тысяч! Сто двадцать!

– Это же краденое! – прошипел Миноин, но Роуль впился ему в локоть:

– Заткнись, или нам вырвут языки за бесплатно!

Во благо случая хозяин кошки, тщедушный человечек в очках, нырнул под стол, вытащил дрожащее животное и спрятал в одном из шкафов. Собака, которой теперь всё наскучило, принялась спать на столе чиновника, развалившись на его бумагах. Тот лишь вздохнул и поплёлся к соседнему столу, бормоча:

– Хоть тут тишина…

Трое уселись на небольшой диванчик, рассчитанный ровно на троих. Роуль ёрзнул, пытаясь избежать контакта с липкой обивкой.

– Эй, пёс! – Миноин кинул в сторону животного смятый лист бумаги. – Ты хоть понимаешь, на чьих документах спишь?

– Оставь, – капитан одернул его. – Он тут, похоже, единственный честный сотрудник. Не берёт взяток и не жуёт бюджет.– он не догадывался, что его ждёт дальше.

– Вы слышали, что Марвартов издал запрет на перевод денег из Протополиса? Это просто ужас! – взволнованно говорил один из посетителей, русый мужчина с трясущимися руками. – Вы обязаны мне помочь!

– Посмотрим, посмотрим… – Его собеседник, тощий тип с лицом крысы, лениво перебирал чётки, разглядывая золотую монету. – Сколько вам нужно перевезти, любезный?

– Сто двадцать тысяч в Моркалл, срочно!

– За тридцать тысяч… – Тот протянул руку, но клиент уже сунул ему пачку купюр.

– Сто восемьдесят. Мне плевать, лишь бы сейчас.

В этот момент дверь с треском распахнулась. В здание вошёл гигант, похожий на Марвартова, но выше ростом и с плечами поменьше чем у него. Его глаза были тускло-бурыми, а лицо – простоватым, даже глуповатым, как у деревенского мальчишки.

– Где Бром? – прогремел он, и стекла в окнах задрожали.

Местные чиновники засуетились, кланяясь в пояс и поднося стопки купюр. Гигант – капитан узнал Ника— схватил деньги и начал жадно их жевать, словно это были хрустящие вафли. Бумага хрустела на зубах, а он причмокивал:

– Интересно, с соусом или без? – прошептал Роуль, притворно всматриваясь в гиганта. – Кто его так кормится научил?

– Вкусно… но мало перца!

Из дальнего угла, спотыкаясь о собственные ноги, выполз высокопоставленный чиновник с лицом перепуганной мыши.

– Я… я здесь, господин Ник…

– Что? – Гигант наклонился к нему, выплевывая клочья сотенной банкноты. – Извините, я вас не понимаю!

Он достал пистолет, ствол которого блеснул, как змеиный глаз. Чиновник вскрикнул:

– П-прошу за мной! Я всё устрою!

– Может, вмешаемся? – Миноин нервно провел рукой по карману. – Этот тип сейчас устроит бойню.

– Ты с ума сошел? – Роуль схватил его за запястье. – Здесь даже кошки – соучастники. Мы вызовем полицию.

Рядом пробежал Клерк

– Эй, вы новенькие? – он остановился, оглядывая троицу. – Если нужен фальшивый паспорт – третий кабинет слева. Но предупреждаю: сегодня скидки только на женские имена.

– Почему? – не удержался Роуль.

– Статистика, – клерк ухмыльнулся. – Женщины реже попадают в списки мертвых душ.

Капитан осознал весь царящий здесь бардак и абсурд. Да и зрелище с поеданием денег его окончательно добило. Он жестом показал своим спутникам, что пора уходить, пока их самих не съели. Они вышли из здания без происшествий, но все еще пребывали в шоке от увиденного. Первым заговорил капитан, мрачно глядя на небо:

– Я знаю одно – это очень темное дело, ребята. Я сейчас позвоню в полицию, может, хоть кто-то поможет разобраться в этом гадюшнике. А вы идите домой, на сегодня приключений с вас хватит. Вы сделали все, что я приказал. И не вздумайте никому рассказывать об увиденном, пока я не скажу.

– И как ты это объяснишь начальству? – руки Миноина всё ещё дрожали. —Простите, шеф, мы наткнулись на контору, где едят деньги и торгуют бабушкам?

– Объяснять не буду, – капитан набрал номер на телефоне. – Просто скажу, что нашел ответ на вопрос: "Куда исчезают налоги?".

– И?

– Они превращаются в ничто. Буквально.

10

Вечер окутал Протополис, проникая в окна. Я сидел, мечтая о чашке дымящегося чая, настолько привык я к нему что не представлял ни один вечер без него, но, увы, в окрестных лавках он словно испарился. Кофе тоже закончился, и привычный прилив бодрости улетучивался. Начальник задерживался, и я уже готов был махнуть рукой, как вдруг дверь распахнулась, впуская промокшего насквозь, но сияющего Роуля.

– Не поверишь! – выпалил он, стягивая мокрый плащ и небрежно бросая его на крючок, капди текли рекой. – Там такое откопали… Почти миллиард вселенов! Можешь себе представить, сколько там нулей-то? Вот я как то не представляю А Ника, этого чертова борца с инфляцией, снова за решетку спровадили. Говорят, Ник однажды съел целый бюджет района за обед, а на десерт потребовал золотые слитки с гравировкой «Спасибо за сотрудничество. Корми его потом миллионами в день!

Я хмыкнул. – По-моему, это отличный знак для Протополиса. Хоть какая-то стабильность.

– Именно! – Роуль энергично кивнул. – А ты ведь просил разузнать, как тут вообще город поживает?

– Ну да, – ответил я. – Картина, вроде, не особо радужная вырисовывалась.

– Да тут не то что «не окупает себя»… – Он швырнул на стол папку с документами, откуда выпал чек на 50 тысяч с пометкой «Удобрение для роз мэра». – Город по уши в долгах, и непонятно, кто его вообще кредитует. Но кое-какие сдвиги есть. Пойдём, покажу.

Мы прошли в кабинет Роуля. Он принялся листать какие-то запыленные документы, бормоча что-то себе под нос.

– Ты оказался прав, но и не совсем, – изрек он наконец. – Город действительно не может содержать такую ораву министерств без должного финансирования. Но деньги-то есть! И идут они… очень издалека.

Он выдержал паузу, обводя меня оценивающим взглядом.

– Выяснилось, что большая часть магазинов и ларьков в городе принадлежит нашему "борцу с инфляцией", Нику. Он не только деньги лопает круглосуточно, но и владеет целой сетью металлургических заводов по всей империи. А самое любопытное – цены в его магазинах до смешного низкие. Они просто не могут окупаться.

Я нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. – И зачем ему это? Неужели даёт взятки просто для самоутверждения и поддержания личной эстетики? У него же и так все есть. В чем тогда смысл?

– Вот и я гадаю. Бизнес, который не приносит прибыли? Это как-то… нелогично. Словно кто-то в шахматы играет, но фигуры жрёт. правда всё не совсем так, – возразил Роуль. – Городская мэрия во главе с Марвартовым исправно доплачивает Нику за эти смешные цены. Вытаскивают его из тюрьмы, видимо, в благодарность за помощь городу. А он, в свою очередь, развлекается, поедая бюджетные деньги. Такой вот круговорот безумия и абсурда.

– Но откуда вообще у города деньги? – недоуменно спросил я.

– Вот-вот! – Роуль театрально развел руками. – Ясно одно: у Марвартова связи, да такие, что позавидует сам император. Я решил лично с ним переговорить.

– И что он тебе поведал?

– Выложил все как на духу, – ответил Роуль. – Город финансирует некий Антарос Бухте Ойтовертович. Скорее всего, какой-то выскочка, взявший себе помпезное имя фамилию и отчестов покойного императора, чтобы казаться важнее и выпендрится. Других объяснений у меня нет. Но пока это тупик. Информации о нем – кот наплакал. И зачем ему вкладывать такие деньги в Протополис, тоже непонятно. Может, скучно ему просто? Также светилась фамилия Маслов, но о нём тоже ничего.

– Что предлагаешь делать с Антаросом? – спросил я, вертя в руках монету.

– Если он реальный, – Роуль зажег сигару кольцом, запутавшееся в паутине под потолком – то он либо святой, либо сапожник, который шьет нам сапог с шипами внутри. А если нет… – Он выпустил дым кольцами. – Тогда мы все – куклы в театре теней, и кто-то очень смеётся, дергая за нитки.

Мы замолчали, уставившись в пол, где трещина извивалась, как вопросительный знак.

– Чем больше копаешь, тем яснее понимаешь, что ничего не знаешь, или я хотя бы знаю, что ничего не знаю— пробормотал Роуль. это часть какой то большей игры.

– Это уже успех, – ответил я. – С этой информацией хоть что-то можно сделать. Что там с остальными показателями города?

– На территории бывшей Рокмании идет бесконечная война, – сообщил Роуль показывая на карту висевшую на стене. – А у нас тут относительно спокойно. Поэтому люди бегут сюда, как тараканы на свет. Запросто занимают места уехавших. Население города – 10 292 человека, а в окрестных селах – 13 992. В общем, растем.

Роуль подошел к сейфу и достал оттуда толстую пачку денег.

– В общем, держи. Это тебе, Миноин. Заслужил.

Я чуть не выронил челюсть. – Миллион вселенов?! Откуда?

– Подарок от Марвартова за отличную работу, – Роуль усмехнулся. – И да, теперь ты мой заместитель, так что не вздумай подвести. – Он вдруг нахмурился. – И запомни: если увидишь, что я начинаю жевать облигации – бей меня по голове. Это первый признак болезни Ника. Говорят, она заразна, как зевота в скучном собрании.

– Благодарю, – пробормотал я, все еще не веря своему счастью. Впервые в жизни я держал в руках такую сумму. Этот вечер обещал быть долгим, интересным и безумно запутанным. И похоже, что облигации в Протополисе жевать любили многие.

11

Утро выдалось промозглым. Слякоть чавкала под ногами, словно недовольная хозяйка, а температура едва перевалила за жалкие десять градусов. Влажный ветер пробирал до костей, шелестя обрывками афиш на стенах, как будто город сам стряхивал с себя прошлую ночь. Миноин, кутаясь в старый плащ, прислонился к сырому кирпичу стены и развернул пожелтевшую газету. Буквы плясали перед глазами, складываясь в безрадостную картину.