Осколки Мира. Предвестники конца

Через пятнадцать минут я притормозил у банкомата, снял с карт наличные. Лёха повторил. Эдик просто прикрывал нас с «Сайгой».

Подъезжая к магазину, заметили непривычную суматоху. На стоянке стояли внедорожники и грузовики, люди в разномастной одежде грузили добро. Некоторые с помповыми дробовиками, большинство — с топорами. На вид — дальнобойщики.

— Смотри, Лёха, — сказал я. — Надо и нам топорами разжиться. Огнестрела на всех не хватит.

— Мысль здравая, — хмыкнул он.

— Друзья, внимание, — шепнул я. — Оружие держим наготове. Спокойно, но следим за тылами. Агрессию не проявляем.

Лёха закинул винтовку за спину, вытащил «Беретту», проверил, как достаётся, и сунул обратно, не застёгивая кнопку. Мы прошли в магазин. Мужики проводили нас взглядами, но лезть не стали.

Внутри было пусто. Справа — стойка администратора, пустая. Слева — ряды тележек. В ближайшей кассе сидела усталая женщина лет пятидесяти в униформе, листала журнал.

Мы взяли пару огромных телег и двинулись по рядам.

Первым делом набрали товары первой необходимости: макароны, тушёнку, крупы, муку, соль, сахар, спички. Сверху водрузили блоки с водой, чай, кофе, сухие сливки. Всё это в гигантских количествах.

Редкие посетители таращились на наши горы, но проходили мимо.

Расплатившись и оттащив добро к машинам, вернулись за новой партией.

— Теперь — гигиена, — скомандовал я.

Туалетная бумага, паста, прокладки, памперсы, влажные салфетки — всё это громоздилось на тележках небоскрёбами. Сверху я навалил детское питание, молочные смеси, консервы.

В третий раз заходя в магазин, я объявил:

— Свободный шопинг. Программа-минимум выполнена, набираем каждому что хочется.

В ход пошли вино, сидр, два ящика пива, ящик коньяка. Лёха притащил две коробки «Абсолюта» и с десяток других бутылок. Сладкого набрали целые поленницы — с нами дети, да и взрослые не откажутся.

Кассиры смотрели на нас с удивлением, а в третий раз — как на инопланетян. Начали расспрашивать, зачем нам столько.

— Многое из новостей — правда, — сказали мы. — Сами таких чумных уже видели.

Кассирша сделала огромные глаза:

— Там мёртвые ходят, а мы тут на работе сидим?

— А зачем сидеть? — спросил я. — Машины есть?

— У меня есть, — ответила темноволосая девушка.

— Ну так собирайте манатки и по домам.

— Да как же так? — всплеснула руками старшая. — Нас ведь уволят!

— Кто уволит? — спросил я.

— Тётка, ты ещё не поняла, — вмешался Эдька. — Скоро вообще некому будет увольнять. Твои работодатели тоже начнут по городу бродить и за живыми гоняться. Так что не дури, беги.

Брат отвернулся. Женщины задумались. Лёха, не обращая внимания, выкатил телегу из магазина.

К восьми вечера мы закончили погрузку. Вымотались все, но забили оба джипа под завязку.

Я объявил перекур. Давешних мужиков на стоянке уже не было — набрали что надо и укатили.

Мы стояли, прислонившись к капоту, и курили, глядя на пустую стоянку.

— Слушай, Лёх, — спросил я, кивнув на его «Опель». — А ты откуда так тачки дрочить умеешь? Небось не на курсах кройки и шитья научился?

Лёха усмехнулся, почесал щетину:

— Армия, Рома. Армия. А после — оружейка. Там без прямых рук делать нечего. Ну и джиперство это... затянуло. Помнишь, как мы с тобой по болотам на «Ниве» моей первой?

— Ещё бы! — засмеялся я. — Я тогда чуть язык не прикусил. А ты, значит, с тех пор и загорелся?

— Ага. Сначала «Нива», потом «Опель» этот нашёл, перебрал по винтику. Теперь в нём как в танке.

— А с оружием как? — спросил Эдик.

— С оружием тоже, — кивнул Лёха. — После армии в охотничьем магазине подрабатывал, тюнингом баловался. Пока свой бизнес не открыл. Так что если что — починю.

Мы докурили, расселись по машинам и тронулись в обратный путь. Эдик внимательно смотрел по сторонам, поэтому ехали молча.

Подъехав к дому, я позвонил жене и мобилизовал всех на разгрузку. Брата с «Сайгой» оставили на крыше «Фронтеры» — охранять.

— Должен же кто-то, — сказал я.

Лёха пожал плечами, мол, дело твоё. Эдик забрался на крышу, уселся поудобнее и замер, вглядываясь вдаль.

Справились довольно быстро, хоть спину и руки ломило. Все мужики устали, но были довольны.

— Ну, — продекламировал я за ужином, — такого количества провизии нам хватит месяца на три, и то если не сильно экономить.

Все зашумели, захлопали. Я на радостях разрешил сегодня «усугубить».

— Только без фанатизма, — охладил я пыл. — Кто перепьёт — расстреляю.

Засиделись допоздна. Мужчины пили пиво, к ночи перешли на коньяк. Женщины предпочли гранатовое вино. Шутили, играли в карты, травили анекдоты. Было весело, несмотря на хаос за окном. Младших уложили пораньше, старшие иногда подсаживались к столу. К счастью, никто не напился.

Когда пришло время спать, мы с женой достали надувные матрасы. Брата с семьёй уложили на диване в детской. Настя с Полиной улеглись там же на матрасе. Лёша устроился в спальне на втором. Его богатырский храп ещё долго раздавался эхом в пустом коридоре.

13 мая, воскресенье, 12:30

Проснулся я ближе к обеду. Глянул в телефон — сегодня День матери. «Надо прикупить подарки, — подумал я. — А то женский коллектив не оценит».

Пошёл будить брата. Он с семьёй уже сидел на кухне с Полиной и Настей. Даже дети старались вести себя потише, чтобы нас не будить.

— Рад, что вы уже проснулись, — зевнул я и присоединился к завтраку.

Выпив кофе и наскоро перекусив, мы с братом уселись за утренние новости. Центр столицы уже плотно забит мертвяками. Я мысленно порадовался, что живу в спальном районе.

Эдик перелистнул страницу:

— В городе уже мародёрство началось. Пока робко, но начало. Власти решили ввести дополнительные полицейские формирования и войска.

Я задумался. Как бы оружие у горожан изымать не начали — нам этого точно не надо.

— Дальше пишут, — продолжил Эдик, — что войдут только национальные части. Натовцы свои базы не покинули.

— Эти натовцы ещё те вояки, — сказал я. — Кто захочет умирать непонятно за что? Как жареным запахнет — свернут шатры и укатят домой. Оккупанты, одним словом.

— Ладно, — произнёс я, видя, как на кухню подходят разбуженные домочадцы. — Планируем задачи на сегодня. Продуктами закупились, теперь в планах — оружейный магазин. Если успеем, вечером ещё на работу к себе съезжу.

Вопросы посыпались градом:

— В какой оружейный?

— А если полиция приедет?

— Может, не стоит рисковать?

— Зачем тебе на работе?

Когда поток стих, я ответил:

— Вы знаете, где я работаю. Там найдётся много того, что пригодится в деревне. Если застрянем надолго, без этого будет тяжко. Оружейный магазин — на отшибе, почти за городом. Вряд ли там кто-то есть. Воевать с полицией не собираюсь, им сегодня и без нас есть чем заняться.

— А что брать в строительном? — спросил Лёха.

— Всё, — усмехнулся я. — Одежду, обувь, перчатки. Генераторы, инструмент. Электричество в домах вечно подаваться не будет.

— А что, должны отрубить? — не понял он.

— Атомных станций у нас нет, ТЭЦ без рабочих встанут. Военные будут обеспечивать только себя. Так что готовимся.

— Я об этом не подумал, — признался Лёха.

— Ты стратег, тебе и думать, — подколол я. — Ладно, народ, слушайте главное. Мы уезжаем надолго, может, навсегда. Власти ситуацию не контролируют, телевизор врёт. В городе начнётся анархия, мародёры, отморозки. Вчерашний сосед сегодня может пулю в лоб пустить за банку тушёнки. Мы в состоянии войны. Со всеми, кто придёт с враждебными намерениями. У нас много женщин и детей, мало бойцов. Надеюсь, вы понимаете, что с ними будет, если они попадут в лапы отморозков. Я сделаю всё, чтобы защитить каждого, но и вы будьте готовы защищать себя.

Я поднял руку, останавливая нарастающий гул:

— Но я не всё сказал. На работе есть ещё кое-какие бонусы, которые вас порадуют.

— Какие? — заинтересовался Эдик.

— Сюрприз. Увидите.

Я поднялся из-за стола:

— Всё, мужики, проверяйте оружие и снаряжение. Выходим скоро.

*13 мая, воскресенье, 17:55*

День прошёл в сборах. Часам к шести я дал команду на выход.

Перед этим попросил Лёху отдать его «Беретту» моей жене — она обращаться с оружием умеет.

Лёха нахмурился:

— «Беретту» не дам, а вот «Макарова» выдам и пару магазинов. Он в бардачке лежит. И дробовики надо поднять наверх.

— Отлично! — засмеялся я. — А мне с десяток патронов 9х18 не найдётся?

— И тебе найдём, — просиял он. — Запас карман не тянет.

Они с братом сходили за оружием. Вернувшись, Лёха протянул мне кобуру с «Макаровым». Я проверил пистолет и отдал жене.

Эдик тащил два камуфляжных чехла. В одном оказалось итальянское помповое ружьё «Фабарм» с коллиматором, в другом — самозарядная «Беретта» в охотничьем камуфляже.

Я потребовал у брата вернуть «Сайгу», а себе пусть выбирает. Он, конечно, взял помповик — внушительнее.

Когда вооружились, вернулись в коридор к Лёшке.

— Всё, по коням! — кивнул я и вышел за дверь.

Наташа с пистолетом в руке провожала нас и, когда мы спустились, захлопнула дверь.

На улице было тихо. У соседнего дома две компании спешно грузили вещи в машины.

— Эдька, мы вперёд, головной дозор. Лёша, давай метрах в десяти позади.

Лёха кивнул, запрыгнул в «Опель». Два дизеля зарокотали, и мы рванули с места.

Машин на дорогах стало заметно меньше. Все, кто в здравом уме, уже уезжали из города.

Пейзаж за окном мелькал знакомый — насыпь, лес, озеро. У аэропорта лес поредел, показался терминал. Мы свернули под мост, потом направо и через виадук выехали прямо к магазину.

Хлопнув дверьми, мы вышли из машины. Подкатил Лёшка.

Я бросил Эдику ключи, он поймал их на лету.

— Так: подгоняете машины задом вон к тем воротам. Паркуетесь метрах в десяти от въезда и ждёте, пока я открою.

Я пошёл вдоль здания, отпер маленькую дверь ключом. Внутри тихо, только пищал пульт сигнализации. Я ввёл код — пульт затих.

Через стеклянную дверь заглянул в зал — темно и пусто. Щёлкнул выключателями, свет с гудением побежал по лампам.

Миновал ряды тележек, подошёл к воротам изнутри, снял замок и потянул цепь. Створка поползла вверх, я остановил её на середине. Эдик легко пролез под ней, Лёха с его ростом — еле протиснулся.

Когда все оказались внутри, я захлопнул ворота и запер на засов.

— А вот и первый сюрприз! — развёл я руки.

В закутке стояли три прицепа-«полутонника». Два закрытых, один открытый.

— Отлично! — осклабился Лёха. — Закрытые берём, чтобы ничего не растерять.

— Братка, тащи вон те телеги, — показал я на ряды у стены.

Эдик прикатил три штуки.

— Набираем в них, потом перегружаем в прицепы. Пошли, покажу, что где.

Мы двинулись по рядам. Взяли два дизельных генератора по 25 литров и пару бензиновых поменьше. В садовом отделе набрали десяток пятидесятилитровых канистр.

— Зачем они? — не понял Эдик.

— Это второй сюрприз. На складе погрузчики работают, а заправляются они соляркой. Там целая цистерна с насосом стоит.

— А сливать с погрузчиков будем? — скривился он.

— Зачем? — ухмыльнулся я. — Там цистерна с пистолетом, как на заправке.

Через раздвижные двери прошли на склад. Внутри пахло пылью и стройматериалами. Я вывел парней к воротам, за которыми стояла чёрная цистерна с заправочным пистолетом.

— Лёха, разберёшься, как это работает. Наполняйте канистры, а мне надо кое-куда отойти.

Я вернулся в торговый зал, прошёл к дежурке. Зашёл, включил свет. На столе на зарядке торчали четыре радиостанции «Кенвуд». Я сунул их в пакет вместе с зарядниками. Из ящика достал наручники в чехлах и два газовых баллончика. Прицепил на ремень чехол, газ и рацию, подключил гарнитуру.

«Теперь у нас будет связь», — подумал я.

Вернулся к ребятам. Они уже заканчивали заправлять канистры. Мы докатили телеги до прицепов, перегрузили канистры и двинулись дальше.

Мы носились по магазину как угорелые. Я орал на Эдика, заталкивая в телегу бензопилы, хватал аккумуляторный инструмент, свёрла, запасные батареи. Лёха молча пихал болгарку и сварочный аппарат.

В автомобильном отделе набрали стропы, лебёдки, карабины, брезент. Я накидал канистр с маслом, насосы для шин, домкраты, аккумуляторы, два комплекта резины для джипов.

В отделе отопления взяли бойлер, водяные насосы, шланги, пару калориферов, дюжину удлинителей.

Батареек набрали без счёта — любых размеров, и обычных, и аккумуляторных. Прихватили длинные металлические фонари и керосиновые лампы.

Напоследок я вскрыл стеклянный шкаф с охранными системами — забрал всё, что там было, с камерами и рекордерами.

Времени не оставалось, решили возвращаться.

Лёха завёл машины и подогнал их к воротам. Мы с братом выкатили прицепы, Лёха с Эдиком быстро подцепили их. Я прикрывал с «Сайгой» в проёме.

Когда машины отъехали, я закрыл ворота, поставил магазин на охрану и вышел.

Усевшись за руль, я вдавил газ, и «Патруль» рванул к окружной. Брат сидел рядом, сжимая дробовик. В зеркало заднего вида я поглядывал, чтобы убедиться, что Лёха не отстаёт.

Глава 5: Стальные всходы

13 мая, воскресенье, 21:15

Подъехав к дому, мы поняли, что вернулись слишком поздно — парковочных мест уже не найти. Не стали изобретать велосипед, просто загнали машины на газон под раскидистыми яблонями.

— Хорошо хоть перегружаться сейчас не надо, — подумал я вслух. — Всё равно завтра выезжать, а тащить этот хабар на второй этаж — лишняя трата сил.

Стали думать, как обезопасить прицепы от воров и мародёров.

— Груз ценный, — сказал я. — Надо запереть оба на замки вместо той проволоки, на которую крышка обычно блокируется.

— Предложение стоящее, — поддержал брат. — Но это только от случайных воров. Если кто серьёзно вознамерится, пластик «улитки» и замок не спасут.

— Верно. Тогда предлагаю сегодня ночью организовать пост на пятом этаже. Будем дежурить в подъезде по очереди. А то кто-то из уезжающих в спешке может попытаться расхитить наш клондайк.

Возражений не было.

— Лёша, ты идёшь в первую смену. Эдик — во вторую. Я, раз сам предложил, возьму последнюю, утреннюю. Согласны?

— Лады, — невесело пробормотал брат, и оба угрюмо кивнули.

— Знаю, пацаны, — сказал я. — Все устали. У меня самого руки ноют, спину ломит так, что еле ноги переставляю. Но сегодня нужно потерпеть.

Поднявшись домой, я скинул броник прямо в коридоре — не было сил убрать в шкаф. «Сайгу» сунул в ящик, даже не отстегнув магазин. После целого дня в бронежилете тело ощутило необычайную лёгкость, даже боль в пояснице немного отпустила. Оставалось только сходить в душ — плотная ткань и кевлар в сочетании с тёплой погодой придали телу незабываемый аромат.

Лёшка и Эдик, благодаря тому что у первого была разгрузка, а у второго лёгкий жилет, воняли явно поменьше.

Чтобы не устраивать войну за ванную, я, пока парни расшнуровывали сапоги, быстро скинул обувь — мои сапоги на молнии, не на шнуровке — и исчез в ванной. Помывшись прохладной водой — горячая тело отказывалось принимать, — отправился на кухню искать ужин.

Женщины постарались: спагетти с тефтелями и белым соусом провалились в желудок, едва не задевая стенки пищевода. Сказывалось и то, что мы с обеда ничего не ели — сгрызенный в строительном магазине «Сникерс», запитый минералкой, погоды не сделал.

После ужина я объявил домочадцам, что сегодня мы никуда не едем — не успели. Решили отложить поездку на завтра. Если, конечно, управимся с делами до обеда. Тогда после обеда двинем обязательно. А с утра нам ещё предстояло прокатиться в охотничий магазин на разведку.

Когда все поужинали, Лёха глянул на часы и начал собираться на пост. Эдик, заступавший следующим, сразу ушёл в комнату — вздремнуть хоть четыре часика.

Я тоже не стал ждать особого приглашения и пошёл в спальню. Наташа сидела на кровати, укладывая малышку.

— Как ты? — спросила она, грустно заглянув в глаза.

— Да нормально, — ответил я. — Только задолбался сегодня.

Она улыбнулась:

— Ложись, тебе рано вставать.

Я завёл будильник на два часа ночи, чтобы брат не проспал и сменил Лёшку. Только прилёг на подушку — и сразу провалился в сон.

Будильник зазвонил, казалось, через минуту. Нудно, заунывно, над самым ухом. Я чертыхнулся, отключил его, прошёл на кухню, заварил крепкий кофе и разбудил брата.

Эдик принял кружку с кофе и блюдечко с пирожками, взял дробовик и, нацепив на плечо, вышел в подъезд.

Я не стал сразу ложиться, дождался, пока Лёха спустится.

— Ну как? — спросил я.

— Всё в порядке, — ответил он.

Едва заперли дверь, мы оба, не сговариваясь, рухнули спать.

Второй раз будильник вырвал меня из сна около шести. Я сел, протёр глаза. Заварил кофе в термокружку и отправился сменять брата.

Осторожно выскользнул из квартиры, придерживая дверь, чтобы не хлопнула. На улице уже рассвело, но в подъезде стоял полумрак. На последнем этаже я увидел Эдика: он сидел на раскладном стульчике, покачиваясь и время от времени глядя в окно.

— Бдишь, партизан? — спросил я.

— Да не то слово, братан. Глаза уже совсем слипаются, — ответил он.

Я отправил его спать. Шаги простучали по ступеням, негромко хлопнула дверь, и в подъезде снова воцарилась тишина.

Первые лучи солнца заглядывали в окно, оставляя оранжевые зайчики на белых стенах.

«Наверное, в таких несостыковках и заключается странность жизни, — подумал я. — Как будто сбой в матрице. Мир людей умирает, пожирая сам себя, а бессмертному солнцу это и невдомёк. Оно радуется, играет бликами на крышах, отражается в лужах. И даже пташки, будто не чуя конца света, несут в небеса свои мелодичные трели. Их щебет гласит всему миру, что хоть они-то живы и счастливы».

За этими мыслями я не заметил, как прошла почти вся смена. Часам к десяти за мной пришёл Лёха.

— Пошли, там завтрак уже накрыт. Сейчас быстро позавтракаем и поедем, — добавил он.

*14 мая, понедельник, 10:10*

Дома пахло свежесваренным кофе. На завтрак — каша, бутерброды с ветчиной, сыром и яйцами, печенье из наших запасов.

Позавтракав и подготовившись к выходу, я решил переодеть ребят. Выдал каждому по комплекту однотипного камуфляжа, взятого вчера в магазине. Сумки так и стояли с вечера в прихожей. Добавил сапоги, наколенники, налокотники, защитные очки и камуфляжные кепи. Присовокупил по комплекту влагоотводящего белья, летние балаклавы того же серо-зелёного цвета и перчатки «Механикс».

Переодевшись, мы уже больше походили на отряд — пусть и не военных, но выглядели неплохо. К тому же унификация помогает в бою легче ориентироваться. Лёха завершил образ, выдав каждому широкие жёлтые повязки на резинках, которые мы нацепили на правое плечо.

Решили ехать на моём «Патруле» — его прицеп был не так сильно забит. Я оглядел себя в зеркало, посмотрел на ребят — остался доволен.

Перед выходом раздал напарникам рации, проверил связь. Четвёртую оставил дома, настроив на нашу частоту.

— Будет стационарной, — пояснил я женщинам.

Каждый взял с собой по топору — против мертвяков это самое тихое оружие, не надо тратить ценные боеприпасы.

Попрощавшись с нашими половинками, мы с братом спустились вниз. Лёха уже стоял у машины. Выглядел внушительно: двухметровый, весь в камуфляже, с винтовкой за спиной и топором в руках — охотник на зомби из компьютерной игры.

Сели в заранее оговорённом порядке: Эдик вперёд — ему с ружьём удобнее, Лёха с винтовкой устроился сзади. Я завёл двигатель, глянул на приборную панель. Стрелка топлива стояла почти на середине.

— На обратном пути на заправку заскочим, — сказал я. — Пусть топливо всегда будет в достатке. Неизвестно, будут ли потом эти заправки работать.

Выехав со двора, я повернул направо, через пятьсот метров свернул туда же. Теперь путь до места назначения был прямым. Пронёсся по пустой улице и минут через десять подрулил к оружейному магазину.

Небольшое двухэтажное здание старой постройки с фасадом из светлого камня, недавно отреставрированное. На белой вывеске — зелёный щит с бардовыми буквами: «Shooter», а ниже: «Охотничий магазин». Стены первого этажа — витринные стёкла от пола до потолка. Между двумя витринами — небольшая входная дверь из светлого дерева.

Мы припарковались напротив, вышли с оружием в руках.

— Лёха, — позвал я друга, — видишь вон там, через дорогу, продуктовый магазинчик?

Он посмотрел в указанном направлении.

— Ага, — хохотнул он. — Вижу, я не слепой.

— Бери винтовку, обойди магазин сзади. Там во внутреннем дворе, возле эстакады, лестница на крышу. Поднимешься, пройдёшь по ней до конца и займёшь позицию на противоположном углу от лестницы, лицом к нам. Вся улица будет как на ладони. Держи на прицеле входную дверь. Если кого увидишь — дай знать по рации. По мертвякам не стреляй, не будем поднимать шум. Только предупреди — с ними мы сами разберёмся. Как понял?

— Нормально, — кивнул он. — Сделаем.

Лёха развернулся и побежал через дорогу. Я проследил за ним взглядом, пока он не скрылся за зданием.

— Пошли, — сказал я брату.

Мы перехватили топоры поудобнее и подошли к двери. Та выглядела нетронутой и прочной. Я потрогал ручку — естественно, заперто.

— Закрыто, — бросил я брату.

— А ты на что надеялся? — усмехнулся он.

— Я на позиции, — раздалось в наушнике.

— Принял, — коротко ответил я.

Кивнул Эдику на дверь и принялся рубить топором. Брат присоединился. Минут через десять вокруг замка образовался неровный пролом. Эдик со всей силы пнул дверь ногой, и та, отскочив, распахнулась наружу. Мы вошли в предбанник и наткнулись на внутреннюю дверь — белую, с застеклённым армированным стеклом окошком.

На неё потратили в два раза больше времени. Обилие металлических вставок под деревянными планками не позволяло сразу прорубить полотно, пришлось вырубать замок по большому радиусу. Но в конце концов справились.

Перед тем как войти, мы оставили топоры снаружи.

— Постой, Эдик, — сказал я, отстёгивая «Сайгу» с ремня. — Оставь свой дробовик в машине и возьми мою. С ней в тесном пространстве проще. Пока не нужна — можешь приклад сложить.

Эдик хмыкнул, закинул «Фабарм» в джип, взял «Сайгу» и открыл дверь.

Войдя в магазин, мы невольно залюбовались изобилием. Куда ни взгляни — везде поблёскивали матовым металлическим блеском стволы. Сверкал лак на ложах всевозможных расцветок. По залу расставлены манекены в тактической униформе и экипировке, двое — в лохматых камуфляжах «гилли». В углах — стойки с композитными луками и арбалетами, а в центре — двухметровое чучело огромного медведя.

Я прошёл вперёд, осматривая полки и стеллажи. Оружие в основном известных мировых производителей. Выбор моделей радовал — разные типы в большинстве возможных модификаций и калибров. С пистолетами тоже порядок — выбор на любой вкус.

Из длинноствольного — в основном гражданские и охотничьи модели. В начале стойки с нарезным — воздушки и мелкашки. Отдельно — охотничьи ружья: одностволки, двустволки, вертикальные штуцеры. Дальше — самозарядные и помповые, а в самом конце — нарезные винтовки: болтовые и самозарядные с магазинным питанием.

Не успел я перейти к выбору, как в наушнике раздался голос Лёхи:

— Внимание! В вашу сторону направляется один мертвяк. Второй пока крутится примерно в километре отсюда.

— Принял, — ответил я. — Сколько до первого?

— Метров двести примерно...