Осколки Мира. Предвестники конца

Все ответили утвердительно.

— Тогда поступим так: сейчас осмотрим из окон улицу на предмет неожиданностей. Если всё спокойно, мы с Эдиком начинаем выносить вещи и грузить их в машину. Ты, Алёна, закроешь за нами двери и будешь ждать нашего возвращения. Так будет безопаснее.

— А я? — перебила она меня, испуганно заглядывая в глаза.

— Не переживай, — успокаивающе улыбнулся я ей, поглаживая по плечу. — Вещи закинем в тачку и сразу вернёмся за вами, даже оглянуться не успеешь. Сама понимаешь — время неспокойное, опасно вместе выходить. Мало ли, эти тут бродят? — кивнул я в сторону двери.

Она замолчала и утвердительно покачала головой.

— На, держи, — обратился я к брату, протягивая ему «Сайгу». — Пользоваться-то умеешь?

— Конечно, умею! — засмеялся он. — Она же от «Калаша» ничем не отличается, а в военном лагере мы с него стреляли несколько раз, — сказал брат, ухватив оружие за пистолетную рукоятку и застыв с ним в одной руке, стволом вверх, как заправский головорез.

— С предохранителя сними, Рэмбо недоделанный, — не упустил я возможности его потроллить. — Из неё и неопытный стрелять может, — наставительно сказал я. — А вот из пистолета — это ещё уметь надо.

Не зря я ещё до того, как начал заниматься практической стрельбой, постоянно ходил в тир, кучу денег на патроны изводил и стрелял из всего подряд, до трясучки в пальцах. Вот теперь, надеюсь, пригодится.

Он взял «Сайгу» наизготовку, перекинув оружейный ремень через голову. Я тем временем вытащил из кобуры «Глок», отщелкнул начатый магазин и воткнул в рукоятку полный. Затем мы выбрались из квартиры: в правой руке — оружие, в левой — тащили каждый по большой сумке с ценным имуществом семьи.

На выходе из подъезда никаких неприятностей не увидели, мимо спешили машины и редкие прохожие, опасливо косясь на вооружённых людей. Брат остался прикрывать меня у подъезда, а я, открыв багажник, перекидал туда баулы. По тому же сценарию мы сделали ещё пару ходок. Когда вещи были уложены, вернулись за Алёнкой и детьми.

— Эдь, давай ко мне на переднее сиденье с «Сайгой» — если что, прикроешь. Жена с дочками пусть сзади, там им удобнее будет.

Когда все расселись по местам, я заблокировал двери и сообщил:

— Сейчас мы ещё должны заехать за Настей.

Глава 3: Звериный оскал

Машина рванула с места. Я давил на газ, объезжая разбросанный по дорогам хлам. Городской пейзаж за окном стремительно менялся. Если в спальном районе брата ещё виднелись островки относительного порядка, то по мере приближения к центру картина становилась всё тревожнее. Дым от горящих машин, разбитые витрины, повсеместное ощущение хаоса. Люди с дикими глазами неслись кто куда, некоторые тащили сумки с добром из разграбленных магазинов.

Район Насти был в самом сердце города. Её девятиэтажный дом, некогда престижный, теперь выглядел мрачной и недружелюбной крепостью. Мы заглушили двигатель прямо у подъезда.

— Остаёмся здесь, — приказал я. — Эдь, со мной. Алёна, заблокируй двери. Никого не впускай.

Она кивнула, прижимая к себе детей. Её лицо было маской спокойствия, под которой скрывалась паника.

Подъездная дверь была выбита. Внутри пахло затхлостью и пылью. Эдик нервно озирался — он был здесь впервые, и обстановка давила.

— Спокойно, — бросил я ему. — Просто смотри в оба.

Мы поднялись по тёмной лестнице на пятый этаж. Дверь в квартиру Насти была закрыта, но на её поверхности зияли свежие сколы и вмятины — словно по ней били чем-то тяжёлым.

Я постучал. Тишина. Постучал сильнее.

— Насть! Это я, открывай!

В ответ — ни звука. Эдик нервно переложил «Сайгу» с руки на руку.

— Может, её уже нет?

— Нет, здесь была драка, — я показал на свежие следы взлома. — Кто-то ломился, но не смог. Она наверняка внутри и напугана до полусмерти.

Я начал стучать снова, уже настойчивее.

— Настя! Я знаю, что ты там! Открывай, чёрт возьми! Сейчас же!

Наконец послышались робкие шаги, щелчок засова. Дверь приоткрылась на цепочку. В щёлке блеснул испуганный глаз.

— Уходите… — прошептал хриплый, почти детский голос. — Пожалуйста, уходите…

— Настя, это я! Мы приехали за тобой!

— Он… он ещё может быть тут… — она говорила заглохшими рыданиями. — Сосед… долбился в дверь, кричал что-то… я спряталась в ванной… я не знаю, кто он… он хотел забраться…

— Он ушёл или нет, но мы здесь! Сейчас! Открой дверь!

С большой неохотой она скинула цепочку. Мы ввалились в квартиру. Настя, бледная, трясущаяся, в помятой домашней одежде, тут же отпрянула вглубь прихожей, как испуганный зверёк. В квартире царил хаос — видимо, она в панике искала, чем подпереть дверь или куда спрятаться.

— Собирай вещи. Только самое необходимое. У нас пять минут, — жёстко сказал я, не давая ей времени на новые истерики.

— Я никуда не поеду! Здесь высоко! Здесь безопасно! — заупрямилась она, в глазах читался животный, иррациональный страх логова.

В этот момент с улицы донесся нарастающий гул — не единичные крики, а сплошной рокот толпы, смешанный с воем сирен. Эдик подбежал к окну.

— Братан… Тут пиздец полный. Улица заполняется. Бегут куда-то. К нашему подъезду подходят!

Я отдёрнул занавеску. Главная улица кипела. Толпа паникующих людей, гонимая слухами и страхом, заполняла всё пространство. И этот поток, как река во время половодья, растекался по всем прилегающим переулкам, включая наш.

— Они уже здесь! — прошипел Эдик. — Выглядят зло!

Я резко развернулся к Насте, схватил её за плечи и силой подтащил к окну.

— Смотри! Видишь?! Твои пять этажей — не защита! Они уже ломятся в соседние дома! Через час они будут здесь! Они вынесут эту дверь, чтобы спрятаться или найти еду! Ты хочешь встретить их здесь одна?!

Она смотрела на ад, разворачивающийся внизу, и её собственный, мелкий страх перед соседом растворился перед лицом огромного, вселенского ужаса. Воля была сломлена.

— Что делать? — простонала она.

— Слушать меня и всё делать быстро! — я отпустил её. — Берёшь только рюкзак с документами и деньгами. Ещё одень что-нибудь с рукавами.

Через минуту, показавшуюся вечностью, дочь выскочила из спальни в коридор.

— Всё! Бежим сейчас же, пока они не заблокировали выход!

Мы выскочили на лестницу. Я — первым, с «Глоком» наготове, Эдик — за мной, толкая перед собой обезумевшую от страха Настю. Лестница пока пуста, но снизу уже доносился гул голосов и топот.

Мы выбежали из подъезда. Путь был ещё свободен, но с наружных ступенек уже было видно, как к нашему дому направляется группа людей — не меньше десяти. Они видели нашу машину и явно интересовались ею.

— Бежим к машине! Без остановок! — скомандовал я.

Мы рванули к джипу. Люди на улице нас заметили.

— Эй! Куда это?! — раздался грубый крик. — Машина ваша? Подбросите!

Мы не отвечали. Я влетел в их толпу первым, стараясь закрыть собой группу. Эдик, крепко держа Настю за руку, бежал следом. Алёна, увидев нас, отомкнула замки задних дверей.

— Ребята, постойте! — один из людей, здоровенный детина в рваной куртке, сделал шаг нам навстречу, и в его глазах читалась не просьба, а требование. — Куда торопитесь? Места много?

— Мест нет! — бросил я ему, отступая к машине.

— Как это нет? — он ухмыльнулся и сделал ещё шаг. Его компаньоны тоже начали сжимать кольцо. — Для таких дамочек всегда место найдётся…

Эдик, не говоря ни слова, резко поднял «Сайгу». Он не целился, просто демонстративно перехватил её, и его взгляд стал плоским и опасным. Опыт уличных драк научил его главному: никогда не эскалировать конфликт попусту, но если уж делать — то так, чтобы отбить охоту навсегда. Вид вооружённого человека, готового применить оружие, остудил пыл главаря. Он замер, поднял руки.

— Эй, братан, не кипятись! По-хорошему же…

— По-хорошему вы уже прошли, — бросил я, садясь за руль.

Эдик втолкнул Настю на заднее сиденье и прыгнул на пассажирское, не опуская оружия.

Я резко дёрнул с места, и мы рванули вперёд, заставив группу отпрыгнуть на тротуар с удивлёнными и злыми возгласами.

В салоне пахло адреналином и страхом. Настя рыдала, уткнувшись лицом в колени. Эдик тяжело дышал, сжимая «Сайгу» так, что костяшки пальцев побелели.

— Все целы? — бросил я, резко выруливая на более-менее свободную улицу.

— Целы, — хрипло ответил Эдик.

— Следующая остановка — мой дом. Держись, Насть. Самое страшное позади.

Я солгал. Самое страшное было не позади. Оно ждало впереди. Вопрос о том, успел ли Лёшка и не стал ли его квартал таким же адом, висел в воздухе, не требуя ответа. Мы просто мчались вперёд, потому что отступать было уже некуда.

На небольшом перекрёстке я резко ударил по тормозам.

— Смотрите, вон туда! — крикнул я, указывая рукой направо.

На тротуаре, у забора школы, стоял, покачиваясь, человек. Хотя нет — человеком это существо можно было назвать лишь с большой натяжкой. То, что от него осталось, ясно давало понять разницу. Живой не смог бы так стоять: его левая нога была объедена подчистую почти до колена, и лишь голая кость торчала из клочьев штанины. Да и весь он был какой-то неживой — замызганный в крови, с сизым лицом и тусклыми, поблёкшими глазами, тупо уставленными вперёд, как у слепца. Когда мы остановились, мёртвый прохожий оживился и начал медленно приближаться к машине.

— Да ну его на хрен, — нервно выдохнул я. — Кто его знает, вдруг ещё на машину кинется.

Все присутствующие явно были того же мнения. Я вдавил газ, и машина с пробуксовкой сорвалась с места. Дальше ехали молча — вид ходячего калеки произвёл на всех тягостное впечатление.

Доехали до моего дома относительно быстро. Свободных парковочных мест ещё хватало. Я втиснул машину в карман между двумя подъездами, чтобы меньше бросаться в глаза.

Едва заглушив двигатель, Эдька взорвался. Он вывалился из машины и начал бурно высказывать эмоции по поводу увиденного у Насти, бешено жестикулируя и сплетая длинные конструкции в основном из нецензурных выражений.

— Представляешь, блядь, эти уроды!.. Совсем охуели, твари! К детям лезут! Я бы их, мразей, из «Сайги»… — он делал такие резкие движения, что я боялся случайного выстрела.

— Эдь, погоди, — резко остановил я этот словесный водопад, хватая его за плечо. — Я тоже всё видел. И, конечно, от такой картины можно охренеть. Но нам сейчас не до эмоций, понял? Давай поторапливайся, разгружаемся. И ещё — главное, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Не вздумай Наташе рассказывать ни про это, ни про мои приключения, ни про то, что видел у Насти. Не нужно её раньше времени пугать. Всё равно ничего не изменить, а лишние нервы ей ни к чему. Всё понял?

Он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на подъезд, где нас ждала его жена, выдохнул и кивнул. Адреналин понемногу отступал, сменяясь усталостью.

— Понял, понял, — буркнул он уже спокойнее. — Алёна стоит одна с детьми, насмотрелась тут ужасов. Ладно, таскай сумки.

Мы начали выгружать вещи. Я взял самый тяжёлый рюкзак и короб с консервами, Эдик пристроил «Сайгу» за спину и вцепился в два объёмистых баула. Настя и Алёна с детьми потянулись следом, озираясь по сторонам. Лицо Алёны было серым от усталости и нервного потрясения, она прижимала к себе младшую, а старшая, Дашка, крепко держалась за её куртку. Они насмотрелись на гибнущий город из окна, и это было написано в их широких, испуганных глазах. Тишина во дворе была зловещей, но пока ничто не предвещало беды.

Дверь моей квартиры распахнулась, не дожидаясь, пока я до неё дотянусь ключом. На пороге стояла Наташа. Она выглядела собранной и более-менее спокойной. В одной руке сжимала телефон.

— Наконец-то! — выдохнула она, и в голосе смешались облегчение и упрёк. — Где вы пропадали? Я уже тысячу раз всё передумала! Что случилось? Почему так долго?

Эдик, помня мой запрет, лишь мрачно хмыкнул и, отодвинув её плечом, прошёл в коридор с сумками.

— Помехи везде, связь глючит, — брякнул он первое, что пришло в голову, и сразу рванул к жене и детям. Молча обнял Алёну, которая прижалась к его груди, закрыв глаза, и потрепал по голове Дашку.

Я отложил рюкзак и посмотрел на Наталью.

— Всё нормально, — сказал я максимально спокойно. — Просто народу на дорогах много, все куда-то рванули. Пришлось объезжать. Главное — все здесь, все целы.

Она посмотрела на меня, потом на испуганное лицо Насти, на измождённую Алёну с детьми, и её собственное напряжение немного спало. Она кивнула, не в силах говорить, и просто обняла меня — крепко и молча.

В этот момент в коридоре раздался резкий, неуверенный стук в дверь. Не тот, что бьют кулаком, а скорее костяшками пальцев — нагло, но без уверенности.

Все замерли. Эдик резко вынырнул из гостиной, на ходу срывая с плеча «Сайгу». Наши взгляды встретились.

— Кто там? — крикнула Наташа, прежде чем я её остановил.

— Сосед! — раздался за дверью хриплый, заплетающийся голос. — С этажа ниже! Откройте, там… новости узнать! Мир рушится, а вы тут как мышки шуршите!

Я прильнул к глазку. На площадке стоял мужик лет сорока пяти. Незнакомый. Лицо одутловатое, глаза мутные. В руке он сжимал полупустую бутылку дешёвого портвейна. Тот самый сосед-алкаш, который недавно въехал в квартиру под нами. Мы с ним ни разу не общались, только видели в подъезде. Он был один.

Идея не открывать была первой. Но потом я подумал. Игнорирование могло разозлить его, заставить ломиться, кричать, привлекать внимание. Лучше показать силу сразу, пока он один и пьян.

— Эдь, встань за дверь. Если что — наводи, — тихо сказал я.

Он молча кивнул и встал так, чтобы, когда дверь откроется, его не было видно, но ствол «Сайги» смотрел в сторону гостя.

Я повернул ключ и открыл дверь, оставив её на цепочке.

— Чего надо? — спросил я нейтрально.

Сосед ухмыльнулся, тыча бутылкой в мою сторону.

— Социальный опрос, гражданин! Как вы переживаете конец света? — он тяжело перевёл дух, и от него пахло перегаром и потом. — Вы ж на машине приехали, я видел! Места, может, есть? А? Или водки? За бутылку водки я вам все новости расскажу, какие хошь!

Его взгляд скользнул за мою спину, в коридор, где стояли сумки, и в глазах вспыхнул неприкрытый интерес мародёра.

— Уходите, — сказал я жёстко. — У нас своих проблем хватает.

— Да что вы как… — начал было он, но тут его взгляд упал на Эдика. Я чуть приоткрыл дверь, и брат сделал шаг вперёд. Молча. Просто встал с «Сайгой» в руках, ствол пока смотрел в пол. Пьяная ухмылка сползла с лица соседа, сменившись растерянностью, а затем и животным страхом. Он отшатнулся, упершись взглядом в оружие.

— Опа… вы это… чего с пулемётом-то?.. Я ничего такого… по-соседски…

Эдик не сказал ни слова. Он просто медленно, очень медленно поднял палец и положил его на спусковой крючок. Его лицо было каменным. В глазах — тот самый холодный, звериный оскал, который я видел у него лишь пару раз в жизни, во время самых жестоких драк.

Сосед побледнел. Он замотал головой, отступая к лестнице.

— Ладно… ладно… я это… я пошёл… — пробормотал он, развернулся и, спотыкаясь, почти побежал вниз.

Я захлопнул дверь, повернул ключ и облокотился на неё. В коридоре повисла тягостная тишина.

Эдик медленно опустил «Сайгу».

— Надо будет дверь укреплять, — хрипло сказал он. — И дежурить по очереди. Пока не уедем.

Я лишь кивнул. Мы показали оскал. Но стало ясно — наш дом уже не крепость. Он стал мишенью. И этот пьяный сосед был лишь первой ласточкой.

Когда первые страхи и эмоции женщин немного поутихли, мы двумя семействами собрались за обеденным столом на семейный совет.

— Нам понадобится много продуктов и кое-какие вещи, — взял я слово. — Предлагаю продумать это сразу, не дожидаясь, когда станет ещё тяжелее.

— Составляем списки всего необходимого, — подхватил Эдик. — Потом решим, где что проще достать. Рома пока попробует созвониться с Лёшкой. Если он с нами, поедем на двух машинах. Ещё нужно снять с карт все наличные, какие сможем. В городе уже бардак, деньги не помешают.

— Накидывайте варианты, — добавил он. — Что считаете ключевым.

Женщины оживились, начали подсказывать. Наташа взяла тетрадь и стала записывать.

— Еда, — сказала Алёна. — Крупы, консервы, макароны. Воду тоже надо — на хуторе колодец летом часто пересыхает.

— Оружие, — добавил Эдик. — Сейчас его не достать, надо подождать пару дней. Когда полиция начнёт отстрел мертвяков, на охрану магазинов у них сил не хватит.

— Одежда и обувь, — продолжила Наташа. — Прочная, практичная, по сезону. Никаких каблуков.

— Медикаменты, — вставила Настя, которая понемногу отходила от шока. — Аптечка, антибиотики, обезболивающие, перевязочные.

— И транспорт, — подвёл черту я. — Нужна ещё минимум одна машина. Иначе мы не вывезем ни людей, ни продукты.

С этим вопросом тянуть было нельзя. Я набрал Лёшку. К счастью, он ответил почти сразу.

— Здорово, бандит, — поприветствовал я друга. — Лёша, слушай внимательно и по возможности не перебивай. Ты новости смотришь?

— Не часто, Ромка. Вчера в баре показывали всякое, но ты меня знаешь — я этой чуши не очень-то верю.

— Отлично, — выдохнул я. — Значит, придётся тебя разочаровать. Могу как очевидец подтвердить: большая часть информации — правда. Сам сегодня мотался в центр. Меня там чуть не пришили за машину. И на чумных тоже поглядеть удалось. Так что наш семейный совет постановил — валить из города, пока не ввели карантин или комендантский час.

— Чтобы осуществить эти планы, нам очень нужна твоя помощь. Если тебя не смущает жизнь в сельской местности, предлагаю присоединиться. На одной машине нам не уехать с нормальными запасами. Пятеро взрослых и четверо детей — и всего одна тачка.

— Я тебя понял, — после паузы проговорил друг. — Вопрос один: на сколько дней планируешь нас вырвать из столицы?

— Не могу сказать точно, Лёшка. Если власти остановят заразу — вернёмся через месяц. Если нет — боюсь, придётся там поселиться надолго. Так что готовься к худшему. С твоей помощью хотим взять всё необходимое для нормальной жизни. Продукты и медикаменты я знаю где найти, а с оружием у меня не очень…

— Ясно, — ответил Лёша. — Я сейчас поеду в магазин, отпущу сотрудников, потом метнусь в стрелковый клуб — там мои стволы на хранении. Часа через час буду у тебя. Надеюсь, ты никуда не собираешься?

— Не-а, — протянул я. — До твоего приезда буду сидеть дома. Мне сегодняшней поездки хватило. Нам всё равно ещё упаковываться.

— Лады, — бросил друг и отключился.

Я вернулся на кухню и объявил семье: Лёшка едет с нами, будет через час. У нас есть время закончить сборы.

— Только без спешки, — отметил я. — Всё равно до завтрашнего вечера не выедем.

А пока суть да дело, я позвал брата за собой. Остальные остались на кухне, занимаясь болтовнёй и уборкой.

Я решил выдать Эдику камуфляж из своих запасов. Жарковато в нём, конечно, но ткань серьёзная — не протрётся и, возможно, не каждый зомбак с первого раза прокусит. Ещё вручил брату модульный разгрузочный жилет с подсумками для «Сайги». Остальные патроны заставил распихать по подсумкам. Он не отмахивался, а сноровисто переоделся и распределил боеприпасы.

— Тогда выщелкни из пары рожков картечь и заряди туда пулевые, — продолжил я наставлять брата. — Против мертвяков картечь идёт хорошо. А против людей — пули. Мёртвым плевать, а люди привыкли прятаться под огнём.

Эдик кивнул.

— Только после того как поменяешь, вот тебе синяя изолента — обмотай в несколько витков. Не запутаешься, где какие патроны.

Я подобрал брату сапоги для треккинга — на размер великоваты, но без нормальной обуви никак.

— Держи ещё перчатки с защитными вставками, балаклаву и наколенники.

Потом я помог подогнать снаряжение. Сапоги сели нормально. Пусть это не «Лова» с мембраной, как у меня, но явно лучше тех кроссовок, в которых он приехал.

За этими хлопотами прошёл почти час. Временами в комнату вбегали девочки, гоняясь друг за другом, удивлялись странному виду папаш и с визгом убегали обратно.

Глава 4: Союзники и припасы

Из кармашка на боку раздался звонок. Лёшка сообщил, что уже ждёт внизу.

— Погнали, — кивнул я брату. — Пошли встретим.

Мы спустились, грохоча сапогами по бетонным ступеням, и вышли из подъезда.

Лёшкин внедорожник стоял возле моего. Сам он, в камуфляжной горке, военных сапогах и панаме, опирался на капот. Ростом под два метра, косая сажень в плечах — восемь лет кудо не прошли даром. Чёрные вьющиеся волосы, скуластое загорелое лицо. В руках он держал «Ремингтон-700» с необычным трёхгранным стволом и прицелом «Nightforce».

— Здорово, бойцы невидимого фронта! — осклабился Лёха, стягивая панаму и разглядывая наш камуфляж. — А то ты мне по телефону про серость и нищету байки травил, а тут вон какие орлы!

— Да ты тоже не за грибами собрался, — ткнул я пальцем в его винтовку.

— Что есть, то есть, — не стал спорить он.

Когда поднимались наверх, я заметил у него на боку кобуру с хромированной «Береттой-92».

Дома нас уже ждали. Женщины накрыли чай с бутербродами, дети играли в детской. Лёха втиснулся в прихожую, как пещерный медведь. Я представил его как человека надёжного — всех это, кажется, устроило.

Когда перекусили, зашёл разговор о командовании.

За столом воцарилась тишина, слышно было только, как на кухне капает кран. Я откашлялся.

— Так, народ. Ситуация — война. Значит, нужен старший. Чтобы командовал, и базара нет. А то переругаемся и сдохнем.

Лёха хмыкнул, не отрываясь от бутерброда:

— Ромка дело говорит. Дисциплина — наше всё.

Эдик, сидевший у двери, скрестил руки на груди:

— Ну давайте, назначайте. Только без диктатуры, ладно?

— Я предлагаю Лёху, — сказал я. — Он служивый, стратег.

Лёха поперхнулся чаем:

— Ты чего, Ром? Я в кустах сидеть привык, а не толпой командовать. Да и новенький я тут... А вот ты нас собрал, план придумал. Тебе и карты в руки.

Наташа, сидевшая рядом, молча взяла меня за руку и крепко сжала. Настя, всё ещё бледная, просто кивнула. Даже Алёна, переглянувшись с Эдиком, робко подняла руку. Полина с мелкими закивали, как болванчики.

Я обвел всех взглядом. Эдик нахмурился, но промолчал.

— Ладно, — выдохнул я. — Вижу, большинство «за». Тогда так: в бою — приказы не обсуждаем. В быту — советуемся. Лёха учит нас воевать. Я — за общее и за вылазки. Идёт?

Лёха кивнул. Эдик медленно, но кивнул тоже.

— Решено, — я хлопнул ладонью по столу. — А теперь давайте жрать, а то всё стынет.

Наташа фыркнула:

— Раз свободны, пойду на балкон, покурю. А то тут демократию всю выкурили.

Кухня ожила, заскрипели стулья.

Перед выездом мы снова собрались на кухне, пили чай с бутербродами. Лёха, выполнив моё первое распоряжение, сидел с нами, травил байки про охоту и быстро стал душой компании.

— Давайте, хлопцы, собирайтесь, — глянул он на часы. — Поедем по магазинам.

— Первым делом продукты, — сказал я. — Пока магазины открыты. Завтра могут начаться очереди. Я знаю один оптовый, там без карточки не пустят. У меня есть.

— И что за магазин? — заинтересовались все.

— Оптовый. Цены ниже, товар можно хоть поддонами брать.

Мы вышли в коридор, оделись. Эдик недовольно дёргал балаклаву, пытаясь попасть в прорези. Лёха нахлобучил панаму, я натянул кепку. Обулись, зашнуровали ботинки, подхватили оружие с импровизированной пирамиды под потолком — туда мы убрали стволы, чтобы дети не дотянулись.

— Только вперёд, — сказал я, и мы вышли в гулкую тишину подъезда.

Женщины заперли за нами дверь.

Чтобы увезти больше, решили ехать на двух машинах. Брат сидел рядом со мной, открыв окно и подставив веснушчатую физиономию тёплому ветру. Балаклаву он снял — чтобы не выглядеть глупее.