Осколки Мира. Предвестники конца

— Любимая, я тут подумал: нужно скорее перевезти к нам Эдика с семьёй. Сама понимаешь, сейчас всякое может случиться. Так мы будем вместе и сможем действовать сообща.

— Понимаю, — отозвалась жена. — Раз надо, поезжай и забирай Эдьку. А там вместе решим, как дальше быть.

— Зайка, — нежно обратился я к супруге, — надо ещё родителям позвонить. Ты лучше меня понимаешь, какие дела могут начаться. Они в возрасте, в группе риска. Предлагаю немедленно предупредить.

— Конечно, надо, — отозвалась жена. — Я сейчас маме позвоню и ещё знакомым, кому смогу дозвониться.

Она вышла, и я почти сразу услышал, как она разговаривает в комнате.

Я тоже не стал откладывать. Набрал отца. После нескольких гудков он ответил. Обменявшись дежурными фразами, я спросил:

— Вы где сейчас?

— Мы с мамой у Светки в гостях, под Тарту отдыхаем. А что такое?

В трубке повисла пауза. Я пытался придумать ответ… Не могу же сказать, что по улицам бродят ожившие мертвецы, и добавить «спасайся кто может».

Как же сложно найти нужные слова. Я промычал что-то нечленораздельное и, приняв решение, сказал:

— Эмм… Да ничего. Вы молодцы, что от столицы уехали. Так что считайте, вам повезло.

— В смысле повезло? — не понял отец.

— У нас тут в центре непонятные беспорядки. Подробностей сам не знаю, но советую вам не спешить обратно. Отдыхайте, пока есть возможность. Подождите, пока полиция всё не уладит. Сидите там как можно дольше, только осторожно. Старайтесь лишний раз за ворота не выходить. У Светы участок большой, забор высокий. Не верю, что вас это коснётся, но на всякий случай запаситесь продуктами на неделю. Из дома далеко не уходите, следите за новостями.

— Мы до воскресенья никуда и не собирались. А что за беспорядки? — услышал я настороженный голос.

— Говорю же, пока не понятно. Новости тревожные, помнишь, как во время путча было. Как что-то узнаю, сразу сообщу. Так что сидите у Светки не до воскресенья, а минимум неделю. Сам знаешь, если ментов из области привлекут, на дорогах облавы будут, а кому это надо?

— Хорошо, — ответил отец. — Сделаем, как ты сказал. Только держи нас в курсе.

— Обязательно. Мы, может, через пару дней на хутор уедем, пока всё не утихнет. Вы тоже, если захотите, к концу недели подтягивайтесь. И маме от меня привет.

Я положил трубку. В груди образовался тяжёлый комок. Не зацикливаясь на этом, решил обзвонить сестёр — родную и двоюродную. Посоветовал обеим уезжать из города, невзирая на работу.

Мои советы удивили, но недоверия не вызвали — все знали, что я не шучу такими вещами. В конце намекнул: если есть сомнения, YouTube в помощь, а пока — быть осторожнее и беречь детей.

Также набрал нескольких знакомых, без особой надежды. Как и ожидалось, из шести номеров сразу ответили только двое. Им тоже посоветовал собирать семьи и уезжать. Не знаю, поверили или нет, но если сначала в голосах сквозили недоверие и сарказм, то к концу разговора они вроде прониклись…

Ещё двое из охраны потом мне перезвонили, и я их уговорил уехать.

Когда жена вернулась на кухню, прижимая телефон к плечу и неся на руках Юльку, я объявил:

— Родители за городом, у них всё нормально. А тех знакомых, кому дозвонился, предупредил.

Она махнула рукой, не отрывая телефон от уха:

— А у меня мама с тётей Таней сегодня уезжают в санаторий, на минеральные воды. Я её как смогла предупредила.

— Умничка, — похвалил я. — А теперь давайте набросаем план действий.

Я собрал всех домочадцев на кухне.

— Значит так. Первое: собираем вещи. У каждого должен быть тревожный чемоданчик. Ничего лишнего. Рассчитываем на месяц. Представьте, что едем в горы. Одежда и обувь — крепкие и простые. Я беру только необходимое. Не забываем про средства связи и пауэрбанки. Ноутбуки, телефоны, зарядки — в отдельные сумки. Фонари, батарейки — всё для освещения. Продукты и постельное бельё упаковываем в первую очередь. Кошку — в переноску перед отъездом.

Теперь самое важное. Слушайте внимательно. Из квартиры без меня — никуда. Двери до моего возвращения — никому не открывать. Даже у окон и двери не толпиться. Если на улице или в подъезде будут стрелять, может зацепить. Пока внутри — вы в безопасности. Так что спокойно собирайтесь. Всё понятно?

Я огляделся — все слушали внимательно.

Первой заговорила жена:

— Думаешь, это надолго? И кто у нас в подъезде будет стрелять?

— Насчёт первого — не знаю. Но считаю, лучше рассчитывать на худшее, а потом ошибиться. Так надёжнее, чем потом выбираться из ямы, попав в неё из-за собственной беспечности. Насчёт второго — вариантов масса. Криминал, у которого голова кружится от безнаказанности. Или полиция нагрянет за этим криминалом. Но это возможно, если полиция до сих пор ещё не развалилась. Так что советую беречься. Шальная пуля радости не прибавит. И неважно, из какого ствола. Может, я преувеличиваю, но доля здоровой паранойи нам не помешает.

— А я не знаю, что брать, — притворно захныкала Полина.

— Мама тебе поможет. Зайка, помоги ей собраться, — обратился я к жене. — А она пока с Юлькой посидит.

Наша младшая — ей почти четыре года.

Я повысил голос:

— А теперь, мои дорогие, я собираюсь. Скоро пора выезжать. По дороге посмотрю, что в мире творится. Ещё нам нужна вторая машина. На одной впятером плюс четверо детей далеко не уедешь.

— А где мы её возьмём? — всплеснула руками жена.

— Попробую позвонить Лёшке. У него внедорожник, «Опель Фронтера». Может, и он с нами рванёт, глядя на весь этот бардак.

Всё, мне пора. — Я направился в спальню.

Подошёл к шкафу. Внутри висел мой камуфляж «мультикам» с пластиковыми вставками на коленях и локтях — купленный ещё для страйкбола. Решил надеть привычный — интегрированные наколенники намного удобнее. Помимо брюк и кителя, была ещё боевая рубаха. Сверху приладил плитоносец в той же расцветке — лёгкий бронежилет с керамическими пластинами, совмещённый с разгрузкой. Вытащил подсумки под «Сайгу» с пустыми рожками.

Подошёл к сейфу. С характерным скрипом открыл тяжёлую дверцу. Достал «Глок» в кобуре. Вынул пластиковую кобуру для быстрого доступа и прицепил её на разгрузку — на случай, если нужно будет переложить пистолет. Приладил кордуровую кобуру на бедро, затолкал в кармашки два запасных магазина.

Прицепил к бронежилету тройной подсумок для «Сайги» — на шесть рожков. Достал из сейфа шесть чёрных изогнутых магазинов и пачки с патронами. Вскрыл новую коробку с картечью, вытащил несколько белых гильз. Набил магазины — по десять патронов в каждый. Подобрал одноточечный ремень для «Сайги», приладил оружие, распихал магазины по подсумкам. Закончив, почувствовал себя готовым ко всему.

В комнату вошла жена. Подождала, пока я закончу, и спросила:

— Надолго? — Не дав ответить, прильнула ко мне, обняла и прошептала: — Будь осторожен.

— Не переживай, маленькая. Рисковать не собираюсь. Сколько займёт — увы, не знаю. Эдику тоже семью собирать надо. Но думаю, до темноты управимся.

— А ты позвони Насте, — подкинул я супруге идею. — Пусть собирается. Ей теперь в центре оставаться опасно.

Настя — наша старшая, дочь жены от первого брака. Живёт отдельно с бабушкой, но для меня — член семьи.

— Скажи ей сидеть дома и никуда не выходить, пока я не приеду. А приеду я только после того, как эвакуирую брата.

— А когда мы выезжаем? — спросила жена.

— Не знаю пока. Рассчитываю к вечеру завтра, если успеем собраться. Ну, крайний срок — послезавтра до обеда.

Я пошёл к выходу. Ожидал возражений, просьб не уходить, но жена восприняла всё серьёзно. За это я её и любил — за понимание.

Проходя мимо комнаты Полины, увидел её сидящей на куче одежды и о чём-то напряжённо думающей.

— Я поехал, — сказал я.

Она перестала рыться в шкафу и помахала рукой.

Поцеловав жену, я осторожно открыл дверь на лестничную площадку. Осмотрелся в щель, держа «Сайгу» наготове, вышел и захлопнул дверь. Едва спустился на три ступеньки, как услышал щелчок замка за спиной.

Молодцы, — мысленно похвалил я своих. — Усвоили информацию о шальных пулях. Не зря я полчаса втирал про безопасность.

12 мая, суббота, 11:25

Выйдя из подъезда, я осмотрелся. Двор был почти пуст. Пара ребятишек вдали шла по своим делам. Никаких подозрительных бомжей или чумных бабушек. Даже животных не видно. Только шелестели кронами три яблони.

Жизнь текла своим чередом. Ходил общественный транспорт — с моей парковки была видна остановка, где троллейбус высаживал пассажиров. Люди шли пешком или ехали на машинах.

Я подошёл к своему внедорожнику. Сигнализация приветливо пикнула, моргнула фарами. Я запрыгнул за руль, заблокировал двери и почувствовал себя защищённым.

Скинул с плеча ремень, положил «Сайгу» на пассажирское сиденье. Идея поездки в центр не исчезла — наоборот, крепла с каждым часом. Решил перестраховаться.

Едва оказавшись в машине, я перевесил пластиковую кобуру на грудь, под бронежилет, закрепив на липучке. Воткнул в неё пистолет. Немного неудобно — железка давит в солнечное сплетение, — но плюс перевешивал: в людных местах не придётся таскаться с «Сайгой» наперевес и открыто носить оружие. Её можно оставить в машине, а я всегда буду вооружён. Кобуру не видно, так что никто не догадается. А в случае опасности я быстро выхвачу пистолет.

Чтобы быть готовым, я передёрнул затвор и дослал патрон. Не знал тогда, что этот простой приём может спасти мне жизнь.

Выехал со стоянки и, как планировал, повернул налево. Если жена смотрит в окно, это не вызовет подозрений. Но когда я скроюсь из виду, вместо поворота на окружную рвану прямо в центр.

Дорога заняла минут десять. Проезжал знакомые кварталы с новыми зданиями — офисами фирм. На первых этажах — магазины и автосалоны, выше — малый и средний бизнес. Проскочил мимо торгового центра — одного из первых в городе — и нырнул под виадук. Сбавил скорость, чтобы смотреть по сторонам.

Вдоль дороги тянулась малоэтажная застройка. Квартал был старым, недавно вошедшим в моду у застройщиков. Дома — древние, двух-трёхэтажные, постройки прошлых лет. Изредка мелькали новостройки — светлые, на двадцать-тридцать квартир, не выше пяти этажей. Градостроители учли особенности района и не хотели портить старую архитектуру новомодными высотками.

Среди новостроек во дворах ютились потрёпанные деревяшки. Возле одной такой я вдруг увидел то, что искал. Выжал сцепление, нажал тормоз. Машина послушно свернула во двор.

Остановившись, я заглушил двигатель и вылез из-за руля. Впереди, метрах в тридцати от поворота, возле единственного подъезда жёлтенького двухэтажного домика, прямо на тротуаре лежал труп.

Я подошёл поближе, инстинктивно захватив «Сайгу». В голове трупа зияла аккуратная чёрная дырочка, мозги вышибло наружу. «Свежий», — мелькнула мысль. Но запах… Запах от него шёл такой, будто он пролежал здесь месяц. Кожа на лице, серая и морщинистая, обтягивала череп, нос почти сгнил.

«И кто же ты такой?» — с омерзением подумал я.

Но не успел даже мысленно договорить, как обшарпанная дверь, выкрашенная древней коричневой краской, отворилась, и на крыльцо вышли двое мужчин бандитской наружности.

Оба крепкие. Одному лет сорок, с дюжими плечами и тоненькой козлиной бородкой; второй значительно старше, но ещё не старик, хотя его курчавая борода уже успела просечься сединой. Оба — кавказской национальности, одеты в кожаные куртки бурого цвета. Вслед за ними вышел молодой вертлявый парень в синем спортивном костюме с красными полосками по бокам штанин и в белых кроссовках — типичный русский гопник.

Я решил прикинуться простачком, поэтому просто поздоровался и спросил:

— Мужики, я издалека. По новостям нам такие бредни рассказывают — может, подскажете, что тут на самом деле творится?

— Молодой человек, — вполголоса проговорил старший, поглаживая окладистую бороду, — да в нашей прекрасной стране такого места нет, откуда не видно, какой тут у нас бардак происходит.

— Мы ведь за городом живём, километрах в тридцати от столицы, — соврал я, решив не раскрывать своего настоящего места проживания перед этими скользкими типами. — Вот, решил на базу съездить, продуктов прикупить. Еду и вижу — на тротуаре труп лежит, среди бела дня, а вокруг ни ментов, ни судмедэкспертов. Вы, кстати, не видели, кто его мог хлопнуть? — я указал рукой на тело.

— Наша работа. А ты с какой целью интересуешься? — проглотив часть звуков с явным кавказским акцентом, ответил тот, что помоложе. Тон его мне не понравился, да и манера выражаться радости не вызывала.

— Уважаемый, я же уже говорил — приехал из другого городка, чтобы понять, что тут стряслось. С базы еду, решил заехать, уточнить ситуацию. Да только не успел до центра добраться, вижу — дохляк валяется. Вот и завернул к вам, чтобы своими глазами посмотреть. Может, подскажете, кто это тут у вас и почему труповозка к нему не спешит? А ещё мне интересно, за что вы его убили? — я не стал стушевываться под их пристальными взглядами.

— А ты случаем не мусор? — подал голос молодой, начиная приближаться ко мне. — Ходишь тут, вынюхиваешь что-то, вопросы левые задаёшь.

Но бородатый взглядом осадил пацана, и тот нехотя отошёл назад, не прекращая сверлить меня недоверчивым взглядом.

— Не беспокойтесь, я не из полиции. Просто интересуюсь, за что могут убить человека среди бела дня.

— Да ни за что убили, — ответил за всех старший. — Не слыхал, что вокруг происходит?

— Слышал краем уха, но ничего не ясно. А давно этот тут лежит? Протух уже совсем, воняет, — недоверчиво косясь на незнакомцев, спросил я.

— Часа три всего, как успокоили. Мля, ты как с луны свалился, фраер, если до сих пор этого не сечёшь! — опять вмешался пацанёнок.

Я опешил.

— Да не может быть, мужики! Меня не разведёте — я и сам прекрасно знаю, как свежие жмурики пахнут, — расхохотался я, пытаясь снять напряжение.

— Так это и есть свежий, — начал пояснять парнишка. — А этот наш сюда уже весьма несвежим прибрел. Вон, видишь — рвало его зверьё, пока не подох.

— Да ладно? Так это он сам такой сюда и пришёл? — начал удивляться я. — Значит, есть доля правды в сообщениях СМИ?

— Вот именно, молодой человек, — подхватил старший. — В одном они точно не ошибаются: этот дохляк как сюда мёртвым пришёл, так мёртвым его и успокоили. А вчера мои ребята ещё двух таких неподалёку застрелили. Так что на всё воля Аллаха, который спускает этих демонов нам за грехи.

Тут второй крепыш в кожанке, искоса посмотрев на меня, что-то шепнул бородатому. Тот неестественно улыбнулся и спросил:

— Так ты говоришь, на машине приехал? — Его глаза на мгновение стали какими-то пустыми, жадными. Он смотрел не на меня, а сквозь меня, на мой «Патруль». Мне это очень не понравилось. В его взгляде читалось не просто любопытство, а отчаяние загнанного в угол зверя, готового на всё.

Шелуха предрассудков и моральных норм не успела ещё слететь с меня до конца, даже при виде обгрызенного трупа у моих ног. Инстинкты вопили об опасности, но я всё ещё не верил в возможность нападения на вооружённого человека в сердце родного города. Поэтому я беззастенчиво повернулся и, кивнув, ответил:

— Да, на этой.

Услышав за спиной шелест и уловив краем глаза движение, я резко обернулся, хватаясь за рукоятку «Сайги», но не успел.

— Замри, падла! Шевельнёшься — и у тебя в башке скворечник сделаю.

Я замер. От шока и неожиданности я не решался пошевелиться. Мысли метались искрами, лихорадочно пытаясь найти выход. Стресс вгонял в кровь всё новые порции адреналина, но даже это не помешало мне замечать детали, которые могли стать козырями. Безбородый сунул руку под куртку и выудил обрез охотничьей двустволки. Он не прицелился, а просто наставил его от пояса в мою сторону, но молодой встал так, что начисто перекрыл ему сектор обстрела — это дало мне слабую надежду. Справа и сзади скрипнуло: открылась калитка в дощатом заборе, и из-за неё вывалились ещё два амбала. Они не стали подходить, а грамотно сдвинулись вправо, уходя с линии возможных выстрелов. Огнестрела у них, к счастью, не было.

— Руки выше, сука! — продолжал надрываться молодой, целясь мне в середину лба. — И калаш сюда гони.

Я медленно, без лишних движений, скинул с плеча ремень «Сайги» и протянул болтающийся на нём дробовик пацану. Тот подхватил его и забросил себе на плечо.

— Ключи от колымаги давай! — снова прогнусавил молодой, тыча мне дулом в висок. — До крови, гад, разодрал.

— Спокойней, — продолжая сверлить его взглядом, пояснил я. — Ключи в левом кармане брюк. Без проблем — забирай.

— Че за понты? — ухмыльнулся малой, как я его мысленно назвал. — Давай их сюда сам, а то терпение у меня не бесконечное. Могу и башку продырявить, а потом забрать с твоей ещё тёплой тушки, — затараторил он, протягивая ко мне левую руку.

Ключи я отдал. Не было смысла подставлять башку из-за железа. Сейчас важнее было уйти живым — дома ждала семья, а машину можно и другую достать.

— Молодец! — обрадованно процедил малой. Его глаза блестели не только от злости, но и от внезапной надежды.

— А теперь броник сымай, живо! А то башку отстрелю! — продолжил он шипеть, делая страшные глаза. Вкупе с его детской внешностью это смотрелось не страшно, а даже комично. И тут я осознал: это мой шанс. Возможно, единственный.

— Снимаю, не кипишуй, — буркнул я и начал медленно расстёгивать флэп-панель и разводить в стороны камербанды на боках бронежилета. Теперь оставалось только снять его через голову.

Проделывая это, я потянул жилет наверх левой рукой, а правой в это время незаметно вытащил «Глок» из кобуры. Бандиты не отреагировали — я сделал нехарактерное движение. Если бы я потянулся к поясу или сунул руку в карман, это бы сразу насторожило. А я, пряча пистолет за передней бронепластиной, поднял броник ещё выше, сдёргивая его с головы. Молодому пришлось на пару секунд отвести руку с пистолетом от моей головы. Мне этого хватило с избытком.

Прямо из-под среза бронежилета я выстрелил в парня. Две пули ударили его в живот, и он сразу осел на землю. В его глазах читался не столько шок от боли, сколько дикое, животное недоумение и крах всех только что появившихся планов.

Я, не теряя времени, перевёл огонь на того, что стоял с обрезом, потом — по бородатому. Последним выстрелом зацепил его. Он грохнулся на колени, глядя на расползающееся пятно крови на своей дорогой кожаной куртке. Не веря происходящему.

Двое безоружных, стоявшие ближе к углу дома, при первых же выстрелах бросились за угол и скрылись. Преследовать их у меня не было ни малейшего желания.

Я подхватил трофейный «Макаров», который молодой даже не пытался поднять, получив свою порцию свинца, сунул его в карман. Зацепил за ремень «Сайгу» и сразу надел её на плечо. Кто знает, сколько этих подонков прячется в доме — вдруг придётся отстреливаться. Пятясь назад, я поднял ключи от машины, скользкие от крови, и, схватив расстёгнутый бронежилет левой рукой, как можно быстрее побежал к своему «Ниссану»…

Закинув всё на соседнее сиденье, я мельком увидел всё ещё корчившегося в пыли молодого и лежавшего чуть дальше бородатого, который пытался подняться на одной руке. Пуля угодила ему в правое плечо, поэтому попытки были тщетны — с глухим стоном он валился на землю. Но мне было не до них…

Вдруг он додумается дотянуться до обреза и продырявит мне движок? Главное — поскорее убраться отсюда.

И как назло, на меня начал накатывать мандраж. Руки плохо слушались и тряслись, как у запойного алкоголика в понедельник утром. Но трясучку я преодолел, и «Ниссан», рыкнув дизелем, понёсся со двора.

Как ни странно, только перед самым поворотом из-за забора в мою сторону прозвучало несколько ружейных выстрелов. Я вдавил газ в пол и, не обращая внимания на проезжающие мимо автомобили, обгоняя и подрезая их, понёсся обратно по той же дороге. Мне сигналили, моргали фарами, а я всё мчался вперёд, стараясь уехать подальше от этого места.

И только свернув на кольцевую, успокоился и превратился в добропорядочного автолюбителя.

Но чувства странной, горькой вины это заглушить не могло. Я выжил. А что будет с теми, кто остался в том жёлтом домике?

Сунул руку в карман, вытащил «Макаров», осмотрел. Одной рукой с трудом отстегнул магазин — второй приходилось держать руль. Я выругался: в обойме блеснуло всего четыре патрона. С таким количеством особо не повоюешь.

Решил убрать пистолет подальше, пока не разживусь патронами. «Глок» переложил обратно в набедренную кобуру, а «Макаров» засунул в скрытую нагрудную, одев и застегнув бронежилет. Пусть будет оружием последнего шанса.

Достал из кармана телефон, набрал брата. Он ответил не сразу, на седьмом гудке. Голос Эдьки был сонным.

— В общем, проснись и слушай, — поприветствовал я его. — Прогнозы подтвердились. Я сейчас к тебе подъеду, всё расскажу.

— Ну, хорошо, подъезжай, — неохотно ответили в трубке, и он отключился.

Через двадцать минут, прокатив по боковым улочкам и выскочив на ведущую к дому Эдика трёхполоску, я был на месте. Поставил внедорожник напротив окон квартиры брата, вылез из джипа, обтирая окровавленные руки о штаны. Машину поставил так, чтобы она всегда была на виду из окон — первый этаж. Такие крепкие и надёжные машины, как мне казалось, скоро будут в цене.

Набрал на домофоне номер квартиры, подождал, пока дверь откроется. Вошёл в подъезд и поднялся на первый пролёт.

Эдик стоял на пороге в трусах, вернее в очень коротких шортах. Высокий и жилистый, он уже начал набирать массу, и его тело в будущем обещало стать мощным. Светлые волосы торчали забавными вихрами, а на щеках ещё сохранился сонный румянец, контрастируя с уже бодрым выражением карих глаз.

— Здорово, — буркнул он. — А ты чего в таком виде, да ещё и со стволом?

— Долго рассказывать, — буркнул я. — Сейчас руки помою, тогда и поговорим.

— Ну, проходи, на кухне помойся, а то мои вроде бы ещё спят.

Я зашёл, разулся и прошёл на кухню.

— Кофе будешь? — спросил он, подходя с кружкой к кофейному аппарату.

— Кофе буду, со сливками. А пока извини, я должен вымыть руки. Смотри, как замарался, а у вас тут полная раковина посуды.

Я прошёл в ванную и с наслаждением умылся, с тяжёлым сердцем глядя, как в слив раковины стекают розовые потёки человеческой крови. Когда руки и лицо оказались чистыми, вытерся полотенцем и вернулся к брату.

Пока пили кофе, заедая печеньем, я в общих чертах поведал ему об увиденном и о случившемся беспределе. Он сначала не поверил, попытался подначить меня дурацкими шутками, но, наткнувшись на мой сердитый взгляд, осёкся.

Я пересказал свои злоключения более детально. А чтобы не возникало лишних шутливых настроений, сразу показал Эдику тот видеоролик с полицейскими и нашёл ещё парочку похожих.

— Фига себе, — протянул брательник. — Ну и че теперь делать-то?

— А дальше пойдём покурим, — сказал я. — Заодно подумаем про дела наши скорбные.

Мы прошли на балкон. Эдик поёжился: несмотря на май, утром было ещё прохладно, особенно ему в шортах. Курить мы уже давно бросили, перешли на электронные сигареты. Посидели, попарили, попутно обговорили варианты совместных действий. А когда вышли с балкона, я принялся его подгонять.

— Давай, братишка, сейчас буди свою Алёну, собирайтесь, одевайтесь и готовьтесь. Соберите дочек. Главное — вещей берите не слишком много, только нужные. Лучше из расчёта на месяц походной жизни. Сначала отвезу вас ко мне, — рассуждал я вслух. — Затем позвоню Лёшке, надеюсь, он подъедет туда же, благо живёт в пяти минутах езды от меня.

Семья брата, слава богу, к этому моменту уже проснулась, но тут началась суета, сборы и ругань. Ругалась в основном Алёнка, а Эдька втолковывал ей одно и то же уже в десятый раз. Старшая их дочка, Дашка, топала по своим делам, не принимая участия в семейных конфликтах, а младшая мирно спала в коляске. Примерно через час Эдик и Алёна выяснили отношения и были готовы к дороге, хоть и изрядно поругались.

— Ребята, — попробовал я их помирить, — посмотрите, что в мире делается, а вы умудряетесь дома собачиться в такой момент. Сейчас есть возможность спастись только всем вместе: один за всех и все за одного, понимаете? А всякие уникальные снежинки, стоит такому положению дел продержаться пару месяцев, уже не выживут. Вот когда окажемся в безопасности, тогда и будете препираться сколько влезет. Так что оставьте обиды на потом. Все готовы? — спросил я.