Свет в огне

— Увы, тут я ничем не помогу. Она, конечно, красавица, но не в моем вкусе, так что можешь пытаться очаровать их обеих сразу, — с досадой, чуть прищурившись, отрезал Макс. В его тоне звучала та самая усталая ирония человека, который давно привык к подобным авантюрам своего друга.

— Меня не манят химеры, — невозмутимо возразил приятель, даже не моргнув глазом.

— Кто? — недоумевающие переспросил Макс, на мгновение потеряв нить разговора и ожидая услышать что-то абстрактное или мистическое.

— Химеры, — повторил Коля, делая паузу для эффекта. — Так величают людей с гетерохромией. Ходят слухи, что в них сосуществуют две души, а способности развиваются вдвое стремительнее. Это своего рода генетический дар, который делает их непредсказуемыми и притягательными.

— Ты это к чему? Намекаешь на интрижку с Кристиной? — догадался Макс. Смех вырвался сам собой — нервный, резкий, почти злой. Он прикрыл рот ладонью, но остановить его не смог. Перед глазами вспыхнула нелепая, абсурдная картина: Коля, отчаянно жестикулируя, пытается покорить высокую, холодную, как зимний ветер, Кристину. И от этого абсурда становилось только смешнее.

— Ты чего ржёшь? — возмущенно вскрикнул гном, его уши покраснели. Он не понимал, почему ситуация, которую он считал серьёзным тактическим шагом, вызывает у друга только приступы буйного веселья.

— Да просто представил вашу парочку, — сквозь хохот, закатывая голову назад, выдавил Макс. Ему действительно было смешно: представить себе невозмутимого, расчётливого друга в роли романтического покорителя такой загадочной особы.

— Давай поспорим, что через две недели она будет спать со мной? — азартно бросил Коля, решительно переключаясь на ставки. Для него это было не просто увлечение, а вызов, подтверждение собственной силы притяжения.

— И даже не думай о состязании, — отрезал Макс, с трудом подавляя смех и смахивая выступившие от смеха слезы с уголков глаз. Он вытер лицо ладонью, пытаясь восстановить серьёзность, которая теперь казалась ему невозможной.

— Продолжишь насмехаться, буду с ними обеими, — сердито проворчал гном, пытаясь вернуть диалог в русло практических действий. — Моя цель, Кристина, так что тебе нужно отвлечь внимание Илины на себя.

— С чего это вдруг я должен тебе помогать? — опешив от подобной наглости, осведомился он.

— Девушка смотрит на тебя не отрываясь, а ты словно в облаках витаешь. Я решил, что ты приметил Кристину и поэтому намеренно её игнорируешь, — пояснил товарищ, складывая факты в единую картину. По его логике, поведение Макса было лишь внешним проявлением внутренней концентрации на другом объекте, а не случайностью.

— Стоит мне лишь бросить на неё взгляд, как она тут же отворачивается, — признался Макс, чувствуя, как стыд смешивается с недоумением. Ему казалось, что между ними возникла невидимая стена, которую невозможно преодолеть одним лишь вниманием.

— А на что ты надеялся? На томный взгляд, пропитанный тайными смыслами? — возмутился гном, считая такую наивность непозволительной роскошью. — Реальность суровее мой друг.

— Даже не знаю, — смущённо пробормотал тот, признавая свою неправоту.

— На первый взгляд она кажется простой и кроткой, но в ней чувствуется нечто одновременно отталкивающее и манящее. Трудно объяснить, но меня к ней не тянет. Она не плохая, но я воспринимаю её как сестру, если понимаешь, о чем я, — разъяснил Коля, стараясь подобрать максимально точные слова, чтобы описать свои сложные ощущения. Для него это было чисто эстетическое и психологическое препятствие.

— Ты прав, в ней есть какая-то странность, но меня к ней невероятно влечёт, — признался Макс, чувствуя, как внутри разгорается то самое странное, необъяснимое чувство, которое он никак не мог контролировать.

В лагере воцарился покой: в воздухе пахло дымом и свежей травой. Пока Илина сосредоточенно резала овощи для рагу, Кристина вернулась с двумя подстреленными кроликами в руках. Она быстро сняла с них шкурку и выпотрошила их, затем нарезала на кусочки и кинула жарить на сковородку.

— Что думаешь о наших новых спутниках? — тихо спросила Илина, продолжая шинковать овощи.

— Как госпожа скажет, так и будет, — отозвалась Кристина. В её голосе не было ни сомнения, ни лишних эмоций, лишь привычное, почти автоматическое подчинение.

— Кристи, ну сколько можно? — Илина наконец повернулась к ней, и в глазах промелькнуло раздражение вперемешку с усталостью. — Может, перестанешь меня так называть? Мы столько прошли вместе, пора уже без этих церемоний.

— Это меньшее, что я могу сделать, госпожа, — упрямо, но без обиды повторила Кристина, по-прежнему не глядя в глаза. — Вы спасли мою жизнь. Этого не забывают.

Илина тяжело вздохнула. Понимая, что спорить бесполезно и решила не развивать тему: — Значит, ты не против их компании?

— Я не возражаю, — коротко бросила Кристина, возвращаясь к готовке.

— Ты ведь не забыла о своём обещании? — Илина снова взялась за нож, и её движения стали резче, выдавая внутреннее напряжение.

— Разумеется, госпожа, — так же монотонно подтвердила Кристина.

Разговор девушек прервали вернувшиеся парни. Коля, как обычно, был в отличном расположении духа. Он скинул хворост и с привычной лёгкостью подхватил тяжёлый котелок с рук Макса, широко улыбаясь, направился к Кристине. В его движениях сквозила та самая беспечная уверенность, которая одновременно и раздражала, и успокаивала: с Колей никогда не бывало по-настоящему тихо, но рядом с ним и страх как-то терял свою остроту. Максу оставалось лишь следовать негласному плану друга — делать вид, что всё идёт как надо, что он точно знает, куда они движутся и зачем. Он подошёл к Илине, которая как раз расстилала на траве большой плед. Ткань мягко ложилась на землю, словно пыталась укротить саму неровность пути. Макс остановился чуть поодаль, не решаясь подойти ближе, и в груди у него снова шевельнулось то самое чувство, смесь тревоги и любопытства, которое не давало ему покоя с той самой минуты, когда он заметил свёрток с мечом за спиной девушки.

— Помочь? — спросил он почти шепотом.

— Я сама, — отрезала она, не поднимая головы и стараясь не смотреть на него. Он замер рядом, его друг неподалёку активно жестикулировал, намекая на дельные советы, которые он дал ему: о чем спросить, как расположить к себе девушку… Но стоило Максу оказаться вплотную к Илине, как все заученные фразы вылетели из головы. Осталось только неловкое молчание.

Заметив его растерянность, девушка подняла глаза и слегка усмехнулась, скрестив руки на груди. — Так и будешь просто стоять и смотреть?

— Я… я просто не знаю, как подступиться, — честно признался он, вытирая намокший от пота лоб. — Боюсь наговорить глупостей.

Она внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, насколько он искренен.

— Если ты хочешь предложить союз, то мы не против, — произнесла она, словно прочитав его мысли. — Нас волнует только конечная цель вашего пути и безопасность. Остальное мелочи.

— Ты читаешь мысли, — выдохнул Макс, немного расслабившись. — Моя цель проклятые земли. Там, в глубине, я должен найти ответы.

Илина на мгновение задумалась и ответила: — В таком случае нам по пути. Решение дам позже.

Он выдохнул с заметным облегчением, чувствуя, как уходит напряжение. Она же заговорила внезапно: — Как ты распознал мою маскировку?

— Это называется магический взор, — вклинился Коля, нарушая тишину. Гном приближался к ним со сковородкой, от которой ещё шёл пар. Голос его звучал уверенно, а в глазах плясали привычные озорные искорки.

— Термин мне знаком, — отрезала девушка. Она смотрела на него холодно и сосредоточенно, словно оценивала не слова, а самого собеседника. — Но меня смущает другое: откуда у него такой дар? Обычный человек не видит суть сквозь иллюзии.

Болтливому гному, который обожал философствовать, нечего было возразить. Он лишь удивлённо хлопал глазами, осознав, что угодил в ловушку собственного любопытства. Макс лишь неопределённо пожал плечами, пряча за этим жестом бурю невысказанных мыслей. Коля, не ожидавший такого отпора, попытался пристроиться поближе к Кристине. Ей оставалось только тяжело вздохнуть и сесть рядом, стараясь при этом держать дистанцию.

— Посуды нет, так что ешьте прямо из сковороды, — объявила Илина. Она деловито взяла кусок хлеба, двигаясь чётко и без лишней суеты.

— А где твой брат? — спросил Макс. Он старался звучать спокойно, он тоже принялся отламывать хлеб, чтобы не казаться слишком навязчивым.

— Ушел назад, — коротко бросила она, тщательно пережевывая мясо. Даже в такой обстановке она не забывала о манерах.

Густой запах жареного мяса заставил всех замолчать. Голод оказался сильнее любопытства, и компания принялась за еду. Макс время от времени поглядывал на девушку, пытаясь угадать её настроение, но та оставалась непроницаемой. Когда с едой было покончено, они поспешили собраться. Илина обратилась к нему с просьбой, которая прозвучала почти как знак доверия:— Поможешь с рюкзаком?

— Легко, — отозвался он, закидывая тяжелую сумку на плечо. Как только вес навалился на него, Макс опешил: как её брат носил это так непринуждённо, словно в сумке ничего не было? Вопросов становилось всё больше.

Через некоторое время отряд вышел к роще, где росли солнечные деревья, их стволы пульсировали тусклым золотистым светом, а кора казалась живой, словно под ней текла не древесная смола, а тёплая кровь мира.

— Мы на месте, — сказал Макс, с радостью сбрасывая ношу. — Нужно пару крепких веток и по возможности кору.

— Слушай, а чем это дерево лучше других? — поинтересовалась Илина, осторожно коснувшись ствола. Пальцы её на миг замерли, прислушиваясь к тихому гулу, идущему изнутри дерева.

— Оружие сделанное из этого дерева, обладает повышенной прочностью, — ответил Макс, подбирая подходящую ветку и проверяя её упругость. — Поэтому лук и стрелы будут куда лучше тех, что сейчас у Кристины. Тем более оно огнеупорно и его не берёт ни пламя, ни чары перегрева.

— Сможешь мне посох из него сделать? — спросила Илина, и в голосе её прозвучала не просто просьба, а какаято затаённая надежда.

— Да, без проблем, — отозвался Макс, но внутри у него шевельнулось любопытство, смешанное с лёгкой тревогой. Он не стал вдаваться в подробности, но даже ему стало интересно, зачем ей нужен такой посох. «Надо будет сходить в библиотеку и почитать побольше о призывателях», — мелькнула мысль, острая, как зазубренный край клинка.

Его друг тоже промолчал и был в своих раздумьях. Коля хмурил брови, теребил край плаща возможно, он тоже чтото заподозрил, но не стал спрашивать. В воздухе повисла та самая неловкая тишина, когда оба знают: тут чтото не так, но ни один не решается заговорить первым.

Пока девушки осматривали окрестности. Они вдвоём принялись собирать необходимый материал. Макс срезал ветки с дерева, мышцы ныли от усталости, но он не подавал виду, сохраняя бесстрастное лицо. Коля молча складывал кору в мешок, и в его движениях чувствовалась непривычная сосредоточенность. Когда они собрали всё необходимое, Коля махнув рукой в сторону юговостока, где за лесом угадывались очертания старых шахт и произнёс:

— Нам нужно поторопиться, чтобы до темноты дойти до шахт. Если задержимся, придётся ночевать в лесу, а тут и без того неспокойно.

— На сегодня достаточно, — твёрдо повторила Илина, застёгивая ремень на сумке и плотнее запахивая плащ. — Шахты никуда не денутся.

Коля хотел возразить, открыл рот, но Макс едва заметно качнул головой — мол, не стоит. В глазах друга мелькнуло раздражение, смешанное с пониманием: спорить с Илиной, когда она вот так сжимает губы и смотрит прямо, было всё равно что пытаться остановить камнепад голыми руками.

— Ладно, — буркнул Коля, опуская плечи и подхватывая мешок с корой. — Но если завтра опять чтото пойдёт не так…

— Завтра будет завтра, — спокойно оборвала его Илина и первой шагнула на тропу, уверенно ведя отряд прочь от живой рощи.

Макс вернулся к рюкзаку, наклонился, чтобы поправить ремни, и тяжело вздохнул, будто на его плечи давила не только тяжесть поклажи, но и груз всего пройденного пути. Он уже приготовился вскинуть непомерную ношу на спину, мышцы привычно напряглись, а пальцы крепче сжали грубую ткань лямок. И вдруг он почувствовал её прикосновение, лёгкое, едва уловимое, словно порыв ветра, проскользнувший сквозь усталость.

— Ты не слишком вымотался? — тихо спросила Илина. Её ладонь мягко коснулась его плеча, и от этого прикосновения тяжесть в теле испарилась, уступив место странному покою, почти чуждому в этом суровом краю. Макс невольно задержал дыхание: в её тепле было что-то такое, что заставляло забыть про ссадины, про ноющую спину, про бесконечную дорогу. Он замер на долю секунды, впитывая эту нечаянную заботу, а потом, боясь, что она заметит, как сильно ему сейчас нужна эта опора, бодро ответил: — Со мной всё в порядке. Я справлюсь.

Но в груди всё равно шевельнулось что-то острое и неловкое. Ему хотелось просто на секунду опустить голову ей на плечо и выдохнуть: «Я так устал». Хотелось признаться, что без этого прикосновения он бы сейчас рухнул прямо здесь, на мшистой земле, и, может быть, уже не встал. Слова крутились на языке, но он проглотил их, потому что знал: сейчас нельзя. Нельзя показывать слабость, нельзя становиться обузой. Вместо этого он расправил плечи, доказывая не столько Илине, сколько самому себе, что он всё ещё на ногах. И что он готов идти дальше. Но когда он наконец поднял глаза и встретился с её взглядом, в нём мелькнуло что-то тёплое и понимающее, словно она и без слов всё прочла. И от этого на душе стало чуточку легче.

Путь назад лежал через те же опасные места, где раньше им уже приходилось отбиваться от роя. Но в этот раз всё было иначе: монстры, чувствуя, насколько слаженно действует группа, предпочитали не связываться и просто давали им пройти. Макс несмотря на тяжеленный груз за спиной, двигался на удивление легко и быстро. Его шаги были уверенными, а дыхание почти ровным, что казалось почти невозможным с такой ношей. Но дело было даже не в выносливости, а в чем-то другом. От самой Илины исходил какой-то импульс; её присутствие рядом словно подпитывало Макса, наполняя его силой. Каждый шаг становился легче, а усталость от прошлых стычек отступала на второй план. Эта невидимая связь создавала вокруг них некий защитный купол, превращая даже враждебную территорию в подобие безопасной гавани. У массивных ворот, уже утопающих в сумерках, их ждал Алекс. Он стоял, прислонившись к каменной стене.

— Ну, к какому выводу ты пришла? — спросил Макс, подходя ближе. Он сбросил тяжёлый рюкзак и передал его Алексу, наконец освободив руки. Вопрос прозвучал спокойно, но за ним скрывалось явное нетерпение: ему не терпелось узнать, что они в итоге решили.

Илина замерла и коротко, многозначительно взглянула на Макса. Её голос прозвучал твердо и без лишних эмоций так говорят, когда решение уже принято.

— Завтра на рассвете встретимся в таверне и обсудим всё в деталях, — отрезала она. В её тоне не было места спорам; это не было предложением, скорее установленным фактом.

— Может, вас проводить? — спросил Коля, бросив короткий взгляд на Кристину. В голосе сквозила не столько забота, сколько желание хоть немного продлить разговор, ему всё ещё хотелось произвести впечатление.

— В этом нет необходимости, — ответила Илина спокойно, не оборачиваясь. Её тон был ровным, без резкости, они не нуждались в сопровождении и не собирались это обсуждать.

Она с Кристиной повернули в сторону таверны и направились туда, их силуэты постепенно растворялись в сгущающихся сумерках. Алекс спокойно держа рюкзак в руке последовал за девушками.

Парни тоже направились своей дорогой, но шаги Макса были тяжелее, чем обычно. Он то и дело оглядывался через плечо, пока фигуры девушек окончательно не скрылись за поворотом. В груди теснилось странное чувство, что он упускает что-то важное, какую-то деталь, которая могла бы всё объяснить: и свёрток с мечом, и эту сдержанность Илины, и её нежелание принимать даже самую простую помощь.

— Ну вот, а ты переживал, что они не захотят с нами идти, — бодро бросил Коля, пиная носком сапога камешек. — Видишь, всё складывается. Завтра вместе до шахт доберёмся, а там… и до проклятых земель дойдём.

Макс только кивнул, не в силах выдавить улыбку. Слова друга звучали легко, почти беззаботно, и от этого внутри становилось ещё тяжелее. Ему хотелось рассказать Коле о своих сомнениях, о том, как странно ведёт себя Илина, но язык словно прилип к нёбу. Да и что он мог сказать? «Мне кажется, она что-то скрывает»? Звучало глупо, особенно на фоне восторгов Коли. Они свернули на узкую улочку, где тени домов ложились на мостовую плотными полосами. Макс в последний раз бросил взгляд туда, где скрылись девушки, и глубоко вздохнул.

Глава 6. Рыцарь святого щита

После удачного рейда Коля, как всегда, старался разогнать сгустившуюся усталость одной фразой:— Макс, давай по кружке. Снимем напряжение, а?

Он только кивнул. Со временем это превратилось в негласный ритуал: перед отдыхом или перед новым делом они обязательно заглядывали в ближайший трактир. Для Макса эти посиделки стали почти необходимостью, словно без этого короткого перемирия с миром он не мог перевести дух. Даже когда ноги подкашивались от усталости, а в груди ворочалось тяжёлое предчувствие, он всё равно садился напротив Коли и делал первый глоток, только так можно было смыть не только дорожную пыль, но и тяжесть мыслей.

В тот вечер Макс хотел, чтобы всё было просто: пара кружек, тишина, возможность на мгновение перестать быть тем, на чьих плечах держится отряд. Но разговоры затянулись, порции стали больше, слова лились свободнее и в какой-то момент он перестал замечать, где заканчивается осторожность и начинается беспечность. А потом голова загудела так, что даже мысль о дороге до дома казалась невыносимой. В итоге он остался на широком диване у друга, провалившись в беспокойный сон, где тени прошлого смешивались с тревогами будущего.

Утро ударило по вискам раскалённым молотом. Проснувшись, Макс несколько секунд лежал, не решаясь открыть глаза: любое движение отзывалось острой пульсацией где-то за глазами. Рядом глухо застонал Коля, ему тоже было не легче. Они переглянулись, и в этом взгляде не было ни шуток, ни подначек, только усталое понимание: придётся вставать, придётся идти, придётся снова быть теми, кем их ждут.

Знакомая таверна встретила их гулом голосов, запахом жареного мяса и терпким духом пряностей, всё это врезалось в сознание, заставляя морщиться. Макс шёл, слегка покачиваясь. Они заняли привычный столик, и едва официантка поставила перед ними кружки с ледяной водой, оба припали к ним, глотая жадно, словно вода могла вернуть не только силы, но и ясность мысли.

— Ты так и не сказал, что думаешь о наших новых попутчиках, — наконец нарушил тишину Макс. Голос прозвучал чуть хрипло, и он сам поморщился от этого. Ему хотелось звучать уверенно, а вышло как человек который до сих пор не может прийти в себя.

Коля медленно поставил кружку на стол. Его взгляд скользнул по залу, избегая встречи с глазами Макса, и только потом он ответил:

— Они странные, — произнёс он, подбирая слова так осторожно. — Особенно Илина и её брат. В них есть что-то… какая-то насторожённость, будто они тащат на себе груз, о котором не хотят говорить.

Макс хмыкнул, но в этом звуке не было веселья. Он осторожно отпил воды, чувствуя, как холод прокатывается по горлу, и попытался собрать мысли в кучу. Ему не хотелось лезть с расспросами, не сейчас, когда голова всё ещё гудела, а нервы были натянуты, как тетива. Но в то же время внутри шевелилось неприятное предчувствие: ситуация вынуждала идти на компромисс, а он терпеть не мог полагаться на тех, чьи мотивы оставались загадкой.

— А есть выбор? — уточнил он наконец, и в его голосе прозвучала горькая усмешка, которую он даже не пытался скрыть.

— Увы, пока других вариантов нет, — обречённо вздохнул Коля и отвёл взгляд, уставившись куда-то в сторону, словно там, среди суеты таверны, можно было найти ответ, который им обоим был так нужен.

В этот момент в таверну вошли девушки. Они шагнули через порог уверенно, как люди, привыкшие к вниманию, и зал на мгновение притих, отмечая их появление. Макс поймал себя на том, что невольно выпрямился, а пальцы слегка сжались вокруг кружки. В Илине было что-то такое, от чего внутри всё сжималось не то от тревоги, не то от странного, неуместного волнения и он тут же разозлился на себя за эту слабость.

— Приветствуем! — дружелюбно окликнули их парни, старательно пряча за улыбками тяжесть похмелья.

— Привет, — коротко бросила Илина. Голос её был спокойным, но в нём звенела та самая стальная твёрдость, словно лезвие, едва прикрытое бархатом. Спутницы молча сели за стол, не тратя времени на пустую болтовню: в их сдержанности чувствовалась выученная осторожность.

— Предлагаю пойти на регистрацию, пока там мало народу, — предложил Макс, пытаясь взять инициативу в свои руки и хоть так заглушить неприятное чувство, словно они здесь не гости, а просители.

— Сначала нужно обсудить детали похода, — невозмутимо отрезала девушка, игнорируя его и забирая меню у официанта. Никакой суеты, только чёткие, уверенные движения. Создавалось ощущение, что она заранее знала, как должна выглядеть эта сцена, и не допускала ни шага в сторону. Макс нахмурился, его терпение подходило к концу.

— О каких деталях речь? — в его голосе прорвалась резкость, которую он не успел удержать.

Илина медленно подняла на него ледяной взгляд, такой, что по спине пробежал холодок.

— Мы согласны идти вместе при одном условии: вы не будете расспрашивать о наших целях, — сухо отрезала она, передавая меню Кристине. Это был не разговор, а ультиматум, высеченный в камне. «Как мы будем прикрывать друг другу спины, если не знаем, куда идём?» — эта мысль билась в голове Макса, как птица в клетке, но он сжал зубы, чтобы не выдать её вслух.

— А как же доверие? — возмутился Макс, и в этом вопросе прозвучало не только раздражение, но и обида. — Как работать, если всё втайне?

— Доверие ещё предстоит построить, — добавила она, чеканя слова, словно вбивала гвозди. — Мы работаем вместе, но наши секреты остаются нашими.

Коля, видя, что обстановка накаляется, поспешно вмешался. Он твёрдо положил ладонь Максу на плечо и негромко, но уверенно произнёс, чуть наклонившись к другу:

— Давай выйдем на пару минут. Обсудим это без посторонних. Так будет лучше для всех.

Макс на секунду прикрыл глаза, собираясь с силами, а потом коротко кивнул. В этом кивке было и согласие, и благодарность за то, что Коля не дал ситуации сорваться в пропасть.

Илина кивнула, словно заранее знала, что так и будет, и произнесла с холодной вежливостью, в которой не было ни обиды, ни гнева, только расчётливость:

— Договорились. Обсуждайте, а мы пока закажем еду. Не теряйте времени, у нас его и так в обрез.

Поняв, что спорить здесь бесполезно, друзья вышли на улицу. Резкий прохладный воздух ударил в лицо, пытаясь вытрясти из головы остатки тумана и лишь немного приглушил тупую, пульсирующую боль в висках Макса. Коля не выдержал первым, его голос прозвучал непривычно хрипло:

— Может, поищем другую компанию? Мне эта скрытность не по душе. Когда люди чтото утаивают, это всегда пахнет бедой.

Макс прислонился к шершавой стене, вдавливая пальцы в камень, словно пытался удержать себя на ногах. В груди ворочалось чтото колючее: смесь вины перед другом и упрямой, почти злой решимости не отступать. Он сглотнул, подбирая слова, чтобы не выдать, насколько сильно его трясёт изнутри.

— Я тебя понимаю, — проговорил он, и собственный голос показался ему чужим, слишком твёрдым для того, кто едва держится. — Но сидеть сложа руки я не стану. Ситуация сложная, но отступать нельзя. Это не просто какойто поход, Коля… я чувствую, что мы на пороге чегото важного. Если хочешь, ты не обязан идти со мной. Я не стану тебя винить.

Коля резко повернулся к другу, и в его взгляде вспыхнуло чтото острое, почти обиженное.