Балийские рассказы

Едь медленно – уедешь далеко.Jalan pelan, sampai jauh.

А колонна на парковке аэропорта, которую он когда-то поцеловал бампером, получила новый слой краски. На ней кто-то маркером осторожно дописал сердечко. Никто не признался, кто.

Люк потом ещё не раз проходил мимо, бросая взгляд на гладкий бетон, и каждый раз ловил себя на улыбке. Рай, оказывается, начинается не только с трапа. Иногда он начинается с того, что ты наконец научился останавливаться.

И да – с тех пор никаких грузовиков. Только жизнь на зеленый.

Сокровища Кату

В Липецке был ноябрь. В офисе пахло пылью от батарей и растворимым кофе. Линолеум у принтера скрипел так, что каждый проход к нему слышали все. Мы сидели за столами, смотрели в мониторы и ждали шести вечера, когда Светлана вдруг сказала:

– Ребята… помните, я три года назад ездила на Бали?

Игорь, оторвавшись от монитора, хмыкнул:

– Конечно. Ты там научилась стоять на голове и есть траву на завтрак.

– Не только, – ответила Света, загадочно улыбаясь. Она достала телефон и открыла фото: пожелтевшая карта, странные символы, рисунки гор, линии, ведущие к отметке в районе Кинтамани.

– Что это? – спросила Лена, уже откладывая в сторону бумаги.

– Это снимок из старой книги, – Света говорила тихо, будто боялась, что нас подслушают. – Когда я была в Убуде, встретила местного йога. Он рассказал легенду про сокровища КАТУ и показал карту. Говорят, золото спрятано у подножия вулкана Батур, и найти его могут только те, кто не боится идти до конца.

Макс, наш главный скептик, покачал головой:

– Золото, вулкан, тайны… Свет, ты серьезно?

– А чего мы теряем? – Света приподняла брови. – Липецк, офис, холодная зима… или джунгли, вулкан и настоящая охота за сокровищем.

Мы переглянулись.

Игорь встал первым:

– Ладно. Черт с ним. Летим.

Через неделю мы уже сидели в открытом кафе Семиньяка.

Солнце жгло кожу, пальмы раскачивались над узкими улочками, байки проносились мимо так близко, что казалось, их можно потрогать. Воздух пах кофе, солью и дымом от благовоний.

Света развернула телефон на столе. На карте линия шла от Убуда через рисовые террасы, храмы и деревни прямо к озеру Батур .

– Здесь находится затопленный храм, – объяснила она, указывая на отметку. – Если верить йогу, именно там ключ к тайнику.

Лена скептически усмехнулась:

– Ну да, конечно. Легенды, карты, тайники. Чувствую себя героиней дешёвой игры.

– Ты просто пока не в духе, – улыбнулась Света. – Подождешь, пока мы золото найдём, и настроение появится.

Мы выехали в шесть утра на четырех байках.

Сезон дождей уже начался. Тропики напоминали живую машину, которую никто не контролирует: дождь падал стеной, лужи скрывали глубокие ямы, грязь налипала на колеса.

Первая авария случилась через полчаса.

Макс заехал в лужу и исчез в ней по пояс. Байк лег на бок, вода хлынула в ботинки.

– Великолепно! – прокричал он, выбираясь из грязи. – Если золота не найдем, хотя бы накупаемся!

Все смеялись, кроме Лены.

– Света, гений, в сезон дождей искать клад… браво!

Света ехала первой, пряча карту под дождевиком:

– Держите шлемы крепче, будет весело!

Дорога вилась среди рисовых террас, петляла по узким тропам, уходила в горы.

На серпантинах байки скользили, моторы ревели, а дождь лил так сильно, что казалось, вода падает из всех направлений сразу.

У подножия Батура дорога закончилась.

Дальше нужно было идти пешком. Байки поднимались только до первой станции – дальше начиналась скользкая тропа, где корни деревьев торчали из земли, а камни были покрыты мхом.

Мы оставили байки у маленькой будки, заплатили местному сторожу и пошли вверх.

Дождь превратил тропу в поток грязи. Мы хватались за ветки, скользили, падали, поднимались снова.

На одном из подъемов Лена сорвалась и поехала вниз, увлекая за собой Игоря. Они оба оказались в лужах, измазанные глиной, но живые. Мы смеялись, хотя дыхание уже сбилось.

– Если тут золото, оно того стоит, – выдохнул Макс, помогая Лене подняться.

К вечеру мы добрались до озера Батур.

Над водой висел пар, и сквозь туман виднелась статуя, наполовину погруженная в воду. Это был затопленный храм, отмеченный на карте.

Мы зашли в воду по колено, проверяли каменные плиты, трещины, ниши. Света делала фотографии на телефон, сверяя символы на карте с рисунками на статуе.

– Смотрите, вот эти знаки совпадают! – кричала она.

– Свет, если тут правда что-то есть, это будет безумие, – ответил Игорь.

Мы искали до темноты.

Ни золота, ни ключа, ни потайных ходов.

Мы сняли бунгало в Кинтамани, с видом на вулкан.

Внутри – тонкие стены из бамбука, соломенная крыша, маленькие матрасы на полу. Горячей воды не было.

Всю ночь шёл дождь, стучал по крыше, как барабанный бой.

В темноте бесконечно громко пели цикады, их звон казался оглушающим. Мухи летали над лицом, садились на руки, уши, шею.

В три ночи петухи начали петь. Их крик раскатывался эхом по горам и не умолкал до самого утра. Сон был невозможен.

– Если это ад, то выглядит он вот так, – пробормотал Макс в темноте.

Мы смеялись, никто из нас не спал.

Утро встретило нас паром и запахом мокрой земли. Мы вернулись к храму и пошли дальше вдоль берега, где по легенде должен был быть вход в пещеру.

Дождь снова начался.

Мы пробирались через заросли, скользили по мокрым камням, резали руки о корни.

На одном из спусков Игорь сорвался и едва не ушёл в воду, Макс поймал его за руку в последний момент.

– Спасибо, – выдохнул он.

– Тебе повезло, дружище, – ответил Макс. – Здесь глубина метров десять.

Вторая попытка найти тайник оказалась тщетной. Карта молчала.

Вечером мы добрались до маленького кафе на берегу озера в котором водилась рыба Гураме там были их фермы. Гостеприимный владелец поймал нам ее и прямо при нас жарил на углях.

Мы сидели грязные, мокрые, уставшие, но еда была такой вкусной, что мы ели молча.

Света вдруг положила вилку и сказала:

– Ребята… помните, я говорила, что карту мне показал йог?

Мы кивнули.

– Так вот… он сказал, что легенда может быть мифом. Возможно, никаких сокровищ нет.

Повисла тишина.

Игорь уставился на нее:

– Ты хочешь сказать, что мы два дня лезли по горам и купались в грязи ради сказки?!

Света улыбнулась устало, но глаза блестели:

– Если бы я вам не показала карту, мы бы сидели сейчас в Липецке. В офисе. Пили холодный чай и смотрели на серое небо.

Мы снова замолчали.

А потом Макс поднял стакан арбузного сока:

– За то, что мы здесь.

Мы чокнулись и смеялись до слез.

Мы так и не нашли золото КАТУ.

Но в ту ночь поняли:

сокровища – это не карта и не золото.

Это дороги, где грязь по колено.

Это тёплый дождь и холодные ночи в горах.

Это цикады, петухи, крики и смех.

Это друг, который ловит тебя за руку у обрыва.

Это ощущение, что жизнь можно прожить по-настоящему, а не ждать выходных.

И именно ради этого стоило подняться на Батур.

Балийская теория

Первые четыре дня они провели в Нуса-Дуа, в отеле Hilton на первой береговой линии. Марина и Степан прилетели на Бали в начале сухого сезона, когда влажность еще мягкая, а воздух пахнет франжипани и свежескошенной травой. Белый песок, океан цвета топленого молока – у берега он лежал тихо, без волн; длинные лежаки под соломенными зонтами, легкий бриз, пропитанный солью и солнцем. Все это напоминало маленький рай.

Марина бродила босиком по песку, собирая крошечные раковины, смывая ноги в теплых волнах, а Степан лежал под зонтом, листая ленту новостей и неохотно отрываясь, чтобы сделать пару фото.

– Ладно. На сутки могу сделать тебе такой подарок. Чтобы потом не ворчала.– Степ, а давай потом уедем в лоно природы? – предложила она за завтраком, глядя, как золотое утреннее солнце отражается в бокале с манговым соком. – В смысле? – поднял он взгляд от телефона. – Ну, уйдем в джунгли, в тишину, вдвоем. Без связи, без людей. Я нашла одно бунгало на вершине горы. Там только мы, облака и зелень. – Ты серьезно? – он скривился. – Джунгли? Изоляция? Мне там даже Wi-Fi не поймать. – Ну… хотя бы на день. Он задумался, потом ухмыльнулся: