Балийские рассказы

Луиза улыбнулась сквозь слезы. Впервые за много дней ей было спокойно.

Через две недели она защитила диплом – о доисторических верованиях Юго-Восточной Азии – и получила высший балл. Перед отъездом она снова поехала вглубь острова, к священному дереву. На этот раз – одна.

Дорога была та же, но все вокруг казалось другим: зелень ярче, воздух прозрачнее, птицы громче. Она чувствовала – ее здесь ждали.

Когда подошла ближе, ветер тронул ветви. В их шелесте она различила знакомую интонацию: не слова, но смысл – «Не бойся идти. Все, что было, не потеряно. Все, что будет, уже растет».

Она положила к корням белый камень и лепесток, который хранила все эти дни.

– Спасибо, – сказала Луиза. – За то, что научили меня слышать.

Дерево тихо зашумело, словно вздохнуло. И в этот миг солнце вышло из-за туч, осветив кроны и лицо Луизы.

Она улыбнулась – и почувствовала, что где-то высоко, в ветвях, кто-то улыбается ей в ответ.

И если в безветренную ночь подойти близко, можно услышать, как дерево шепчет сквозь листву:

Любимое не исчезает – оно меняет форму.

Последний шаг тысячи душ

Юг Бали просыпался медленно. Между Сануром и Кесиманом туман лежал низко, как пар над рисом, и долгие арыки тянулись светлыми жилами, звенели бронзовые пластины у храмов, а женщины ставили у ворот корзинки из пальмовых листьев: рис, несколько лепестков, капля масла. Море шумело ровно, будто напоминало, что жизнь любит порядок, пока его не ломают.

Маде сидел у воды и смотрел в даль. На горизонте стояли чужие паруса – тяжелые, глухие, словно им не нужен был ветер. Рядом опустился на песок старик Путу Лингга.

– Они идут так, – сказал он негромко, – как будто мир им уже принадлежит.

– Чего они хотят? – спросил Маде.

– Чтобы мы забыли, кто мы, – ответил Путу. – Сначала забыли, потом согласились.

Чужие сначала пришли с