Роман с Карабасом Барабасом

Бартоло же достался средних размеров металлический стакан с какими-то узорами, куда служанка налила лимонад с долькой лимона. Мальчик прямо в руке почувствовал приятный холодок, шедшего от наполненного стакана.

Дед с очень умным лицом слегка наклонив голову произнес, как бы глядя в кубок, – вот и дождался я продолжения своего рода, Господь услышал мои молитвы, и я увидел правнука Бартоломео. После многих лет наша семья опять прирастает мужчинами, что бы славный род кавалеров Альчерито мог опять заявить о себе. Смотрите враги наши, мы ещё живы, придёт час расплаты. – Чезаре поднял кубок на уровень лица приветствуя всех, потом повернулся к Бартоло, улыбнулся ему и ещё раз приподняв кубок отсалютовал мальчишке и, большими глотками выпил весь кубок. Лука и привратник, так же большими глотками осушили свои кубки. Бартоло не стал отставать от взрослых и так же осушил свой стакан с прохладным лимонадом.

– Знаешь, почему твой отец назвал тебя Бартоломео? Обратился Чезаре к мальчику, – Это имя носил наш предок – адмирал, который потопил 12 пиратских кораблей. Теперь очередь за тобой.

– Как сеньор Чезаре? Мы же простые рыбаки, у нас всего одна лодка, мы ходим в море и ловим рыбу, на то и живем. – Вопросил Бартоло.

– Бартоломео, у нас есть традиция, самый маленький в семье, не называет самого старшего по титулу, ты можешь называть меня просто ДЕД, хотя я и твой прадед, мне 82 года, но мне приятно, когда молодежь называет меня дедом. Ты можешь тут ходить где вздумается, спрашивать, что тебе захочется, твоя бабушка Люсия, была самой моей любимой дочкой. Она была первенцем. Потом родились её Братья – Николо, Серджио, а потом и Винчензо. А вот потом родились Лаура и Элеонора. Так получилось, что Николо и Серджио сгинули на войне на материке давным-давно. Люсия вышла замуж за твоего дедушку Микеле и уехала на Мальту, Лаура живет в Палермо со своей семьёй, а Элеонора в Сиракузах со своей. У меня много внуков, я должен считать себя счастливым человеком, у меня есть кому оставить наследство и титул. Но вот правнук, самый первый, живое воплощение рода, это ты мой маленький Барти. Кстати женщина, которая сидит напротив, это твоя двоюродная бабушка, жена Винчензо – Виттория, а девушка, её зовут София, является двоюродной сестрой твоего папы, а тебе она тётя!! Англичане называют кузиной, но мне нравится просто сестра или тётя. Винчензо, живет со мной в этом доме, помогает мне по хозяйству, ну и другим делам, о которых я расскажу тебе позже.

Да, такого Бартоло не ожидал. Оказывается, у него, что ни на есть, самая большая семья, перечисление которых в уме сбило все в одну кучу. Дядя отца, его жена тетя, которая к тому же бабушка самому Бартоло, их дочь, которая к тому же и его тётя, которая на него смотрела с неким любопытством и ехидством одновременно. Ну папа понятно, так ещё его мама – бабушка Люсия, о которой он слышал, но никогда не видел. Вот и дедушка Микеле, который умер много лет назад, который папа его папы Луки, так же он в уме прикинул сколько у него братьев и сестер и ему стало страшно, от мысли о том, что они могут как-то одновременно приехать к его отцу в гости. Да так и деревни не хватит, где их разместить, нахмурив лоб подумал Бартоло.

– Барти, ты что хмуришься, – спросил дед?

– деда, вы все вместе не приезжайте в Мелиху, ладно? Нам вас и разместить то негде, накормить то накормим, а вот куда спать укладывать я не знаю.

Дед удивленно посмотрел на правнука, как-то хмыкнул, потом ещё раз и залился хохотом, утирая салфеткой слезы, пошедшие от смеха. – Накормить он накормит, ха ха ха, поспать негде, ха ха ха, деревни ему мало, ха ха ха, ну Барти ты даешь. Поверь мне, я сам никогда не видел семью в сборе, это невозможно по многим причинам.

Утирая слезы, дед, подложил в тарелку кусочки рыбы и мяса, отломил кусок хлеба и поставив перед Бартоло, тарелку со словами – давай набирайся сил, гостеприимный ты мой. – После чего сам приступил к трапезе.

Глава 5

5. Тайны, всё-таки существуют, и их много.

Бартоло никогда так вкусно и обильно не питался, он почувствовал, как его живот уперся в пояс штанов и стал понемногу перевалится через него. Дышать то же стало немного трудновато. А мужчины за столом, как будто и не замечали состояния мальчика, продолжали поглощать еду, запивая её вином. Однако в отличии от деревенской трапезы, за дедушкиным столом, соблюдалось правило, обязательное для всех. Кушать надо было с вилки и ножика. И это называлось Этикет! Бартоло, конечно же видел, как едят с вилкой и ножиком, когда в таверне их деревни останавливались проезжающие аристократы. Но представить себя в роли такого же аристократа он и в мыслях не мог. А теперь сидя за столом, он обратил внимание, что его отец, очень даже не дурно, а скорее привычно, пользуется вилкой и ножиком. Немного посмотрев направо и налево, взяв в руки приборы, немного потренировавшись на копчёном мясе, опуская его в соус, Бартоло через некоторое время, начал активно орудовать выделенными ему приборами.

Ему была удивительна разница приема пищи, которую он сейчас наблюдал и, в которой принимал самое активное участие, с тем что он наблюдал в деревне во время праздников. Тогда мужики из деревни, отрывали мясо руками, рыбу ели чуть ли не целиком, отрывая ей голову, а ребра и хребет просто выплевывали на землю или пол, смотря где находились во время трапезы в таверне или на улице. Да. Они ещё пользовались своими ножами подцепляя куски и отправляя их в рот.

С такими воспоминаниями, он обратил внимание, что дед, уже перестал есть и взяв с колен салфетку аккуратно вытер губы и кончики пальцев. Бартоло, тут же повторил эти движения за ним, ощущая запах цветов и трав от салфетки и, так же, как и дед положил свою салфетку рядом с тарелкой.

Дед, заметив повторения Бартоло, подмигнул мальчику и не вставая с места произнёс- Ну что дорогие мои? Пора браться за сегодняшние дела. Женщины занимаются по хозяйству и готовят обед, ну вы – дед посмотрел на Луку и Бартоло милости прошу в мой кабинет.

Все встали и разошлись по своим делам, а Бартоло и Лука пошли всед за дедом на второй этаж в кабинет.

В кабинете, который был завешан по стенам гобеленами с изображением природы, оленей и рыцарей, были так же гобелены с изображением морских сражений, и вот эти гобелены висели как раз на стене, перед которой стоял массивный деревянных стол. Из открытых окон в комнату влетал лёгкий ветерок, который поласкал гобелен с изображенным морским сражением и Бартоло показалось, что это не просто картинка, это реально происходящее сражение, с движущимися волнами, на которых переваливаются с боку на бок могучие парусники, с дымом от пушек и облаками, кочующими по небу. На стенах между окнами, которые не были завешаны гобеленами, висело, то что Бартоло всегда хотел подержать в рука, потрогать, помахать и что ни будь срубить. Там висели!!! Да да!! Мечта всех мальчишек, юношей и суровых мужчин всех времен и всех народов. Шпаги, палаши с резными эфесами, мечи, что широкие что узкие, и все это блестело на солнце, отливая неземной синевой и манило как море в жару.

– Можешь потрогать – услышал сквозь туман в голове Бартоло, голос деда.

Бартоло посмотрел по стенкам и подошел к самому красивому клинку, по его мнению, который был длинный с синеватым оттенком лезвием и гарда в виде корзины из черного металла. На нем не было никаких украшений или завитушек, никакой насечки на лезвии, простой клинок. Но от этого клинка шла какая-то сильная энергия, не дающая ни пройти мимо, не оторвать взгляд. Он тронул кончик лезвия пальцем, и клинок немного ударившись о каменную стенку дома мелодично прозвенел по всей комнате.

– Это палаш моего прадеда Бартоломео Альчерито, адмирала флота короля Испании, который на своем галеоне «Санта Лючия» вступил в бой с флотом пиратов в Карибском море, у Берегов Кубы. Утопив несколько кораблей и взяв на абордаж два корабля, он разогнал пиратский флот, успокоив их до прихода сезона ураганов.Судя по звону он приветствовал тебя Бартоломео, пра правнук Бартоломео, возьми подержи его, прислушайся к нему пойми его, проговорил дед, снимая палаш со стены и передавая сокровище в руки мальчика.

Бартоло, взял, тяжелый для его возраста палаш, и увидел в отражении клинка своё лицо, он точно узнал, что это он, но лицо было какое-то взрослое что ли, но Бартоло не испугался, а наоборот стал всматриваться в себя и, подмигнул своему отражению на клинке, а вот отражение не подмигнуло в ответ, оно улыбнулось и пропало, оставив только на клинке расплывчатое лицо Бартоло.

– Деда! Этого не может быть!! Оно улыбнулось мне, я же только подмигнул, а потом оно пропало – ошарашено произнес Бартоло.

– Барти, клинок признал тебя, твою кровь Альчерито, твоё право носить его и применять его, но со временем, когда ты подрастешь и станешь молодым человеком, этот клинок сослужит тебе свою службу, поверь, и не раз. Этот клинок подарила твоему предку королева Шотландии, за то, что твой предок, будучи молодым офицером флота, спас будущего короля Шотландии из морской пучины северного моря. По приданию в изготовлении этого клинка была применена магия маленького, волшебного народа, проживающего в тех краях. В чём его магия никто не знает, по прошествии стольких лет секрет клинка забыли. Но то, что этот клинок служит своему владельцу, даже можно сказать брату, это несомненно, его нельзя украсть или продать. Укравший и продавший умрет, а клинок всегда возвращается брату по оружию. Если Богу будет угодно, ты станешь владельцем и братом этого клинка, но для этого нужно соблюсти ряд условии. Вот об этом мы сейчас и поговорим.

– Садитесь мои дорогие, – произнес дед, показывая на два мягких стула стоявших по бокам стола.

Когда все расселись, Бартоло приготовился слушать деда очень внимательно, ведь сейчас будет озвучено условие, по которому ему может когда-то и достанется это чудо оружие.

– Лука, мальчик мой, хорошо, что ты приехал и навестил дедушку, – сказал тихо дед. – Я выделю тебе немного денег, но тебе должно хватить. Это деньги на учебу Бартоло. Я желаю, чтобы он получил неплохое образование, не обязательно в вашей Мелихе, может придется его устраивать в Валетте, но парень должен учится, сам научи его всем морским премудростям, пусть из него получится хороший моряк, да пусть грамоту разумеет с другими науками, языки, всё в жизни пригодится.

– Хорошо дедушка, я всё сделаю, хватило бы средств. С рыбы то я зарабатываю неплохо, но ты сам знаешь есть сезон, а есть не сезон, есть шторм, и есть штиль, всё в руках Господа.

– Да, есть такое, но мы не бедные кавелеро, на образование семья денег никогда не жалела. На себя посмотри. Ты имеешь прекрасное образование, знаешь несколько языков, имеешь прекрасную лодку и заработок. Правда обстоятельства сложились так что ты простой главарь рыбацкой ватаги. Я думаю, что придёт время и всё вернётся на круги своя.

Дед посмотрел на открывшего рот Бартоло и сказал ему – ну что Барти, а ты чего ожидал? Теперь тебе придется много работать, и работать головой. Только так ты сможешь претендовать на успех. Папа тебе поможет. Но перед тем как вы уедите, я расскажу тебе маленькую историю. И дед рассказал.

Это вкратце история о том, как соседский дворянин Кронелий Риверо, как-то решил женить своего сына Джовани и, прислал сватов к кавалеру Чезаре Альчерито. У кавалера, была на выданье дочка красавица Люсия. Хотя клан Риверо владел обширными землями, соседствующими с землями Альчерито, а особой вражды у них не было, не считая небольших стычек между крестьянами, но тот гонор с каким Риверо обратились к Чезаре, напрочь охладил их отношения. К тому же Люсия, будучи красавицей и умной образованной девушкой, с детства дружила с юношей из семейства Борго, по имени Микело, с которым они иногда встречались под присмотром своей многочисленной родни.

Семейство Борго, потомки Нормандских рыцарей, как и клан Альчерито, имело небольшие наделы земли с виноградниками и оливковыми рощами, однако основное занятие всех мужчин семьи была военная служба Королю Сицилии или наём в армиях Европы. После того как Люсия на семейном совете категорически отказалась от столь выгодного в кавычках, предложения, а Чезаре поддержал её, было составлено послание семье Риверо с вежливым отклонением их навязчивого предложения.

Вероятно, посчитав себя униженными и оскорбленными, как то, само по себе, на границах владений стал пропадать скот, потравы посевов и пару пожаров в горных деревушках.

Чезаре, чтобы не распалять пожар междоусобной войны, принял решение о скорейшем замужестве Люсии и Микело.

Вот так, однажды, в местном храме Святого Себастьяна, Люсия и Микело были обвенчаны, а после небольшого свадебного застолья, через три дня после венчания, небольшой парусный кораблик, тихо отчалил от пристани на юге Сицилии увозя новобрачных на Мальту, подальше от возможных неприятностей.

Таким образом, семья попыталась спасти от возможной мести семьи влиятельных на Сицилии дворян.

Ближе к вечеру того же дня, на причал деревни Мелиха, сошла семейная пара зажиточных горожан Борг, а не Борго. Старосте деревни, было всё равно как правильно пишется фамилия новых поселенцев Борго или Борг, рассматривая документы, этот полуграмотный мужчина, увидев знакомые буквы в подорожной грамоте, со слов Микеле записал в книге: – супруги Борг, горожане Рафадали что в королевстве Сицилия, заниматься сельским хозяйством.

Прикупив не очень большой дом, земли с виноградником и оливковыми деревьями, стали заниматься в меру своих сил сельским хозяйством. Нанятые работники обихаживали землю, а вырученные деньги уходили на оплату работников и семейные нужды молодой семьи.

Через положенный срок, Люсия родила славного карапуза, которого окрестили Лукой. Счастье молодых не было предела. Пока Микеле занимался важными семейными делами, Люсия нянчилась с Лукой и радовалась, что она стала матерью, имеет любимого мужа и имеет средства к существованию.

Со временем Микеле Борг, вложил денежки в Валетте, став компаньоном в нескольких небольших коммерческих предприятиях, что позволило ему приобрести рыболовный баркас, нанять рыбаков и в добавок ко всему вести небольшой, но свой собственный рыбный промысел и небольшую оптовую торговлю рыбой.

Так протекали год за годом, Люсия руководила хозяйством помогая мужу, ведь она была грамотной и умной женщиной. Лука ходил в приходскую школу, но основное образование он получал от мамы и отца. К своим двенадцати годам, он отлично говорил на итальянском языке, языке своих предков, немного знал латынь, немного на английском и немного на французском. С упоением читал книги, которые привозил ему отец и потихоньку обучался ремеслу рыбака, выходя в прибрежные воды на баркасе отца, под чутким руководством капитана Николо и под приглядом остальной ватаги.

Так с рыбаками, он научился ходить под парусом, ловить и потрошить рыбу, солить, коптить и готовить её к продаже. Все знания он черпал из неиссякаемого источника знаний – капитана Николо. Этот источник был полон таких знаний и навыков, о которых юный Лука даже не читал в своих книжках. Всё что связано с морем сорокалетний Николо вкладывал в голову Луки.

Ходить ночью под парусом, на слух определять близость берега и глубину побережья по ударам волн о берег, ходить по звездам среди моря, разбираться в способах ловли различных рыб. Он научил Луку крепким морским словцам и оборотам, показал, как потрошить любую рыбу пользуясь своим морским ножом. Ну и конечно же как пользоваться рыбацким ножом не только на промысле, но и в повседневной жизни. И эта жизнь протекала на побережье островов Средиземного моря.

Кочуя с промысла до купцов, живших в небольших городках, а иногда и в крупных столицах островов, рыбаки продавали свой улов прям с лодок, предлагая свеже пойманных дорад, снейперов, ну и конечно же тунцов, придирчивым купцам всех национальностей и вероисповедования. Тут то и пригождалось знание Лукой итальянского языка. Сначала он тушевался в общении с этими прохвостами, но потом, осознав, что от умения правильно ставить диалог, его ватага получит лишние монетки, что для развеселой ватаги, дополнительные денежки, были совсем не лишние. Все имели семьи, жён и возлюбленных. Такая, тяжелая, но в какой то степени независимая жизнь вполне устраивала Луку, ведь несмотря на то, что его семья была довольно таки зажиточная, лишняя монетка всегда находила использование в небольшом хозяйстве Люсии и Микеле.

Так в составе экипажа «Луззи», Лука осваивал законы моря. Он с ватагой рыбаков обошли вокруг Мальты несчитанное количество раз, бывали на Сицилии и ходили к берегам Африки. Улепётывали от пиратских фелюг. Боролись с течением в Мессинском проливе, любовались чудом природы – вулканами Этной и вулканом Стромболи, торчавшего из моря как гора и плюющегося, время от времени камнями, дымом и пеплом. Вот такое «классическое» образование Лука получал от своего наставника.

Только одному не учил Николо Луку, это заливаться вином в прибрежных кабаках и шляться по порочным девицам. Это было строго настрого запрещено Луке под страхом отлучения от борта баркаса с красочным именем «Луззи» и с глазом Осириса на борту.

Этому было своя маленькая причина, и эту причину звали Мария. У Николо было трое детей, а самая младшенькая доченька Мария, всего на два года младше Луки. Вот Николо, однажды и увидел её восхищенно влюбленно застенчивый взгляд, когда она его встречала у причала, направленный на смуглого загорелого юношу, когда тот помогал Николо разгружать лодку.

Придя домой, вечером на ужине в кругу семейства, он как-то из далека, стал рассказывать про прошедший промысел и заметил смущение Марии, когда он рассказывал про Луку. Перемешивая в разговоре всё что мог про удачный лов, хорошую волну и прочие морские приключения, он уже в своей умудренной голове сложил план, как Луку сделать любимым зятем.

Наивный старый морской волк! Лука уже давно положил глаз на Марию и, втихаря, когда никто не видел подмигивал Марии, когда они мимолетом встречались в деревне, а чаще в церкви или на причале.

Люсия же, прекрасно понимала, что придет время и Луку надо отдавать в руки молодой жены. Но что самое интересное, когда Луке было десять лет, она обратила внимание на потенциальную невесту своему сыну. Правильно, и это была Мария, дочка капитана баркаса, который принадлежал семье Борг. Такие были обычаи на её родной Сицилии, что родители подбирали своим детям суженных заранее, изучали семью и их возможности как до брака детей, так и после. И это было в порядке вещей заведено не только у дворян, но и обычных пейзан.

Давно известно, что идиллия не может продолжаться вечно, как то, получив послание от семьи Альчерито, прочитав его Люсия глубоко вздохнула и присев на край стула за обеденным столом, предалась тягостным размышлениям.

Они с Микело постоянно получали весточки с родины, велась не активная, но всё-таки переписка. Дела на родине складывались хорошо, оба семейства Борго и Альчерито имея союз двух сердец протаптывали себе дорожку к финансовой независимости и политической устойчивости.

Так продолжалось много лет, пока сегодня она не получила весть о том, что молодой сеньор Риверо, тот самый Джовани, не добившись ничего по жизни по пьяному делу свалился с лошади и повредил себе здоровье и очень серьёзно. Находясь в болезненном состоянии, он обвинил Семью Альчерито во всех своих бедах, а Люсию особенно, он, потребовал обещания от своих родичей отомстить этой семье, за якобы позор его лично касающийся, а когда родня, в угоду больному, на голубом глазу, не особо и веря своим же обещаниям подтвердила, что да, они устроят какую ни будь мстю этому захудалому роду, Джовани услышав клятвы родни, через некоторое время отдал Богу душу.

А вот это уже было хуже некуда, клятва кровной мести на смертном одре родственнику, да ещё не последними дворянами, означало только одно, кровь должна пролиться, и она прольётся в любом случае.

На Сицилии таким клятвами не пренебрегают. Жалуйся хоть папе Римскому, месть будет исполнена. Благо на острове много желающих заработать на чужой крови, начиная от обедневших дворян, кончая портовыми люмпенами, готовыми зарезать кого угодно за пригоршню монет.

Когда Микеле, приехал домой, Люсия показала ему письмо Чезаре и они долго совещавшись решились на исход.

Так согласно плана, необходимо будет продать дом, хозяйство, баркас, а затем уехать в Валету, где несложно затеряется, ибо фамилия Борг, как это не странно очень распространена на Мальте. Одним Борг больше, одним меньше. Кто заметит.

Но планы поменялись, когда уже в тайно начавшейся эвакуации, как-то к ним домой зашел капитан Николо и помявшись, сидя на стуле за столом со стаканчиком лимонничало, он сообщил, что неплохо бы было об женить Луку и Марию и он готов в свою очередь выдать за неё небольшое приданное.

А вот это уже меняет все планы, – подумала Люсия и Микеле. Они пообещали Николо подумать и дать ответ.

Люсия, как самая быстро думающая, несмотря на то, что она женщина, составила в голове новый план, с которым она поделилась с мужем. Микеле, будучи то же с головой, план одобрил и, через пару дней после недолгих раздумий, они пригласили к себе домой Николо.

Николо ожидал что угодно, насмешек, отказа, или же просто предложения подождать немного, короче оттянуть на неопределенное время, но то, что он услышал его повергло в некоторое оцепенение и небольшой умственный дисбаланс в голове.

Ему было дано родительское согласие на брак Луки и Марии, ему в собственность отписывался баркас «Луззи», дом и небольшие плантации. Но с условием, что он берет себе на воспитание Луку, а когда тому исполниться восемнадцать лет, он выдаст за него свою дочь Марию и передаст имущество, полученное от Люсии и Микеле, своему зятю Луке в виде приданного. Поэтому ни одна из семей, в результате такого брачного контракта, ничего не теряет.

Люсия и Микеле в свою очередь уезжают в Валетту, но об этом Николо должен молчать и говорить, если кто спросит, что он не знает куда они уехали, может и во Францию, а может и на родину, а может и вообще в Англию.

Тайну семьи ему конечно же никто не открыл, а вот обещанием, что если ему понадобится материальная помощь в пределах разумного, он несомненно получит. Ему будут приходить весточки, а за ним будет пригляд, чтобы всё было честь по чести.

Вот так, какая ирония судьбы, – думала Люсия и Микеле. Они сами, на скорую руку поженились, а теперь им надо так же на скорую руку об женить сына Луку, а самим скрыться от соглядатаев Риверо.

Вот такую историю услышал молодой Бартоло из уст деда. Лука же смущаясь в нескольких местах рассказа Чезаре, то же открыл для себя некоторые подробности своей жизни и рождения. Но то что он потомственный дворянин без титула и наследства, он знал давно, мать и отец ему рассказали. Но ему было строго настрого этого факта даже не вспоминать, ибо если он где-то проболтается, жить ему, останется ровно на столько на сколько хватит времени его слова унести на Сицилию, а обратно принести смерть. Это Лука усвоил крепко. Ему не светило никакого наследства от семьи Альчерито и Борго, даже права на герб он не имел, ведь он был сыном деревенских, как бы зажиточных людей Борг. Родители которого переехали развивать своё дело в столицу.

Бартоло, рассказ деда слушал как какую-то сказку, открыв рот удивления. Ему в принципе надо было всё переварить и разложить по полочкам в голове. Ну если что он не поймёт, он спросит у отца. С такими мыслями Бартоло выкинув всю чепуху из головы стал рассматривать переплёты толстых книг, стоявших в шкафу недалеко от стола деда.

– Барти, что нравятся? – спросил дед?

– Ага, нравятся и, по-моему, вкусно от них пахнет.

– Ну так не стесняйся, можешь рассмотреть книжки, потрогать, полистать и даже понюхать – улыбнулся дед.

Бартоло спрыгнул со стула подошел к шкафу и… не смог достать до полки где стояли не самые толстые фолианты.

– справа от шкафа, для таких казусов есть приступочка, поставь её, залезай и смотри что тебе понравится. А ты читать то умеешь?

– Умею – пыхтя перетаскивая уступочку, как назвал её дед, – ответил Бартоло.

Залезши на эту недолестницу, Бартоло взял самую тонкую книжку из тех, до которых дотянулся, раскрыл её и оказался это Атлас известного мира. Напечатанный на латыни, с рисунками морей, материков и прочего, прочего, прочего. Оторвал его от разглядывания атласа голос отца, который сообщил, что надо идти спать, ибо вставать им ещё до первых петухов.

Глава 6

Думы о будующем

Утром, если так можно было назвать время, когда ещё даже не серел восток, отец растолкал Бартоло и, положив ему на кровать одежду дал, понять, что пора собираться. Быстро одевшись, вместе с Лукой, они по очереди помыли лица из керамического рукомойника, вышли в коридор дома.

Там, в темноте уже горели свечи в зале, освещая нехитрую закуску, вероятно оставшуюся со вчерашних обильных трапез, так же, как и вчера, аппетитно разложенной на столе.