Аномалия. За гранью огня

Алиса не сводит с меня глаз. Мне казалось, что наше прощальное рандеву подействовало на нее достаточно убедительно, чтобы не появляться в этом доме. Я был почти уверен. Что она трепалась про королеву? Вряд ли королевы унижаются так, как она, желая добиться моего расположения. Даже вспоминать противно.

— Привет, — улыбается «королева», расправляя плечи. Ни капли неуверенности или слабости. — Жаль, что сюрприз сорвался. Может, организуем доставку из ресторана и устроим пикник в летней беседке? Мы по тебе очень скучали. Хочешь, потом прокатимся на машине до пляжа?

Злость вспыхивает во мне с новой силой. Настоящая идеальная семейка из розовой фальшивой мечты. Я буквально чувствую запах гнили, пробивающийся сквозь сладкий аромат духов.

— Кажется, я буду занят. В прошлый раз ты не особо впечатлила меня, так что та короткая аудиенция завершена навсегда, — отрезаю я, подхватывая спортивную сумку. Мама бегло осматривает мои спортивные штаны и порванную у ворота футболку, под которой наверняка еще виднеются следы синяков. Она что-нибудь чувствует вообще? Или надеется, что однажды я незаметно исчезну? — Не стоит беспокойств, для меня есть кому согреть постель.

Приторные улыбки сменяются раздраженными взглядами. Мои границы в этой семье определены давно и не предполагают советов, заботы и идиотских семейных ужинов.

Глаза Алисы сужаются, лицо приобретает знакомое змеиное выражение. Ее решимости стоит отдать должное, но мне не нравятся настойчивые девушки, не нужны отношения, и было время, когда я всерьез собирался придушить ее и скинуть тело в бассейн с кислотой. Это не та история, в которой от ненависти до любви несколько шагов. Алисия вызывает такое же стойкое отвращение, как весь этот дом и моя семья.

В памяти ярко вспыхивает ее обезображенное гримасой лицо после того, как она отсосала Брайану Россу. Я сказал, что, может быть, пересплю с ней снова, если она сделает это. Дура согласилась так быстро, что даже скучно. И вновь омерзение, смешанное с терпкими нотами мести, разливается в крови. Алиса умна, но до сих пор не может или не хочет понять, в чем причина моей неприязни. Удобнее думать, что дело всегда во мне, и что я ненавижу всех вокруг. Это ведь не так далеко от истины.

— Ник, — сквозь зубы произносит мама, — имей хоть немного совести.

— Разве честность не считается добродетелью? — Пристально смотрю на нее, и она выдерживает мой выпад. Я не нуждаюсь в сближении с людьми, меня раздражает навязчивое внимание. Иногда я думаю о месте, где буду чувствовать себя лучше. Это место не здесь. — Счастливо провести время. Можете позвать Майкла на свой пикничок.

— Ник! Куда ты? Подожди! Завтра день Академии и начало учебы. Не забудь о празднике! — Кричит Мэдисон Мертенс вслед. Я невозмутимо пожимаю плечами. — Будь добр, не расстраивай отца и не опаздывай. Он собирается презентовать новый благотворительный фонд для борьбы с Аномалиями.

Ответ покалывает язык, но я сдерживаюсь, не в состоянии продолжать светскую беседу. Поднимаюсь по широкой белой лестнице на третий этаж. Для фигур на перилах использовалось золото и редкие драгоценные камни со всей страны.

Моя комната находится в левом крыле, а все остальные члены семьи занимают правое, где больше света и еще больше роскоши. В левой половине всегда располагались гостевые комнаты, кабинеты, а на третьем этаже иногда ночевал Доминик Веллинтер. Разумеется, до того, как его семью изгнали из Вельрума и обвинили во всех смертных грехах. До того, как Альрентер оказался в изоляции. Когда-то моя мать проводила вечера, играя на рояле в громадном холле между двумя частями дома. Она не замечала ничего вокруг, но теперь проклятый инструмент пылится в тени. Каждый раз, проходя мимо, я вспоминаю, почему не притрагиваюсь к нему. Когда я заинтересовался музыкой, Алиса решила ежедневно играть на рояле, демонстрируя абсолютную бездарность. Мне пришлось покопаться в его внутренностях, чтобы инструмент навсегда превратился в огромный бесполезный сувенир.

Принимаю душ, игнорируя боль в плече. Вода немного очищает мысли. Бегло просматриваю сообщения в Табии и остальных мессенджерах. Знакомые искры злости проносятся по телу, когда вижу кучу отметок, видео и фото. Друзья ни в чем себе не отказывают и хорошо веселятся без меня. Закрытые чаты полны отчетов о непрекращающихся вечеринках в лабиринтах. Жало досады отравляет предвкушение от встречи. Не глядя удаляю ненужные оповещения и убираю телефон, ощущая быстро накатившее утомление. Все это давно мне надоело. Но я продолжаю заполнять пустоту внутри любыми способами.

Голова взрывается от напряжения. Длительное отсутствие полноценного сна дает о себе знать. Опускаюсь на кровать и прикрываю веки. Вспоминаю про побег из лагеря и полученную ненадолго передышку. Я ранил одного из надзирателей и не испытываю угрызений совести. Однако не сомневаюсь, что отец захочет поговорить об этом.

***

Закатные лучи солнца, пробивающиеся сквозь не до конца задернутые темные шторы, прерывают поверхностный сон. Открываю глаза и некоторое время смотрю в потолок. Кровь закипает. Самое время выпустить пар, прежде чем совершить один маленький визит.

Главное преимущество левого крыла дома — собственный выход на задний двор. Обычно я пользуюсь им, чтобы приходить и уходить, когда хочется, не попадаясь на глаза остальным. Две моих машины стоят в отдельном, дальнем гараже.

Иногда деньги служат откупом за страдания. Не повезло с родственниками, но я хотя бы не нуждался в подачках. Многие расценили завещание деда как насмешку над отцом, а я не собирался рыться в причинах. Наследство вступит в полную силу в двадцать один год. В четырнадцать я получил первые деньги и с тех пор не беспокоился о своих потребностях.

Ник: Я вернулся. Сегодня в Деревне?

Джек: Заедешь за мной?

Ник: Если хорошо попросишь.

Я люблю водить и почти никогда не напиваюсь в хлам, потому что мой мозг не расслабляется даже под высоким градусом. Не знаю, сколько алкоголя должно быть во мне, чтобы я ощутил сносящую крышу эйфорию.

Джек: Иногда я забываю, что тебе сложно притворяться нормальным.

Джек: Отвык от твоего тупого сарказма за лето. Ты даже нам не писал.

Джек: Заезжай во двор. Родители будут рады увидеть тебя.

Семья Грант занимается ресторанным бизнесом. Паркуюсь перед их домом и выжидающе смотрю на крыльцо, украшенное множеством причудливых горшков с растениями. Мама Джека выращивает целую оранжерею, а отец мастерит ей декор. Идиллия. Мне нравится, но каждый раз, глядя на мирную семейную гавань, я чувствую разрастающийся внутри кратер пустоты. Выхожу из машины, чтобы покурить. Голова раскалывается так, что я слышу звон при любом умственном усилии.

— Мы так давно тебя не видели, Ник, — добрая улыбка Дженнифер Грант отражается в ее глазах, когда я переступаю порог дома, где тепло, спокойно и пахнет выпечкой. Все совсем не так, как в нашем рафинированном дворце. — Как твои дела? Как каникулы?

— Да, Ник, как жизнь? — Следом за ней в холле появляется глава семейства — Чарли Грант.

— Нормально, — односложно отвечаю я.

— Так нормально, что он даже не звонил мне все лето, — Джек выруливает из гостиной со спортивной сумкой на плече. — Я скучал, между прочим.

Окидываю его холодным взглядом. Джек знает полуправду. Знает, что на каникулы семья отправляет меня в специальные воинские лагеря, где бывают трудности со связью. Там проходят подготовку все те, кто решил добровольно связать свою жизнь с защитой Вельрума, а также те, кто оказывается там в наказание или по воле строгих семей. В стране несколько подобных мест, и все они славятся жесткими методами обучения.

— Поверить не могу, что вы так быстро выросли, — Дженифер задерживает взгляд на моем лице дольше, чем обычно. Семья Грант — немногие из тех, кто не смотрит на меня с плохо скрываемым опасением. Даже зная о некоторых промахах, они не теряют дружелюбия. — Обязательно заходи еще. Мы всегда тебе рады.

— Ник! — добродушный окрик пробивается сквозь окаменевшие мысли. Младший брат Джека скатывается со ступенек. Эштону исполнилось восемнадцать, и он поступил в среднюю Академию. Его кулак врезается в мое плечо, и затем раздается заливистый смех. — Меня взяли в футбольную команду! Тренер сказал, что у меня прекрасное видение поля. Я мечтаю о капитанской повязке.

— Полегче, — морщусь, отодвигаясь от него. Ушибленное плечо вновь напоминает о себе.

Эштон часто крутился рядом, когда мы были младше. Он родился с небольшим отставанием в развитии и долго не разговаривал. Сейчас парень вроде бы ничем не отличается от ровесников, разве что некоторые науки даются ему труднее.

— Уйди, — отодвигает его Джек, зашнуровывая кроссовки.

— Твой брат не боится конкуренции? Ты, наверно, гораздо лучше попадаешь мячом в пустые ворота.

— Заткнись, — Джек кидает в меня скомканный футбольный шарф. Прошлогодний промах в серии пенальти до сих пор огорчает его. — В этом сезоне мы должны выиграть чемпионат Вельрума.

Мне хотелось бы гореть спортом так же, как Джеку, но я не ощущаю глубокой заинтересованности. Я играю, потому что изнурительные тренировки скидывают напряжение в мыслях. Я не так амбициозен, как остальные, но хищнее их, когда дело касается противников.

— Что с твоим лицом? Выглядишь так, будто в очередной раз постиг мрачный дзен. Снова нет настроения? — хмыкает Джек, садясь на пассажирское сидение моей машины. — Ник, тебя не было все лето. Давай повеселее, а?

— Веселье будет в Лабиринтах.

Сворачиваю на дорогу, ведущую к Деревне и включаю музыку. Деревня Исчезнувших — это полуостров, расположенный в нескольких километрах от центра города. Название отсылает к старым легендам и полностью оправдывает атмосферу. Вечный туман и легкое ощущение нереальности. Любой уважающий себя город должен иметь десяток страшных историй. Говорят, когда-то давно на остров опустилась мгла, и все коренное население бесследно исчезло за одну ночь, а духи древних племен прокляли эту землю. Беспросветная чушь. Тридцать лет назад на остатках каменных руин построили научный лагерь молодых исследователей, мечтающих изменить мир. Во время противостояния между Альрентером и Блэкмундом Деревня якобы полыхала ярким пламенем, унеся десятки жизней. Как бы там ни было, сейчас это заброшенное место прекрасно подходит для наших развлечений. Каменные остатки домов и часть амфитеатра неплохо сохранились.

Многие думают, что вершина веселья заключается в тусовках, алкогольном угаре, красивых девочках, шумных танцах до утра и редких гонках на байках. Но это не так. Есть кое-что еще. Полуостров пронизан подземными тоннелями и помещениями для приватных вечеринок. Идеальное место для ночных игр в охотников. Кипящие эмоции и легкая оторванность от реальности подсаживают на крючок азарта многих. Те, кто контролируют внутренних демонов в обычной жизни, не сдерживаются в Лабиринтах. Никаких разговоров, никакого притворства. Первобытные желания и сорванные тормоза. Надень маску и делай все что хочешь. Затерянный мираж ночного веселья и пожар безумия.

Джек шумно вздыхает.

— Будь готов к разговору с Камероном. Он хочет навести порядок в Лабиринтах.

— Что опять не так?

— Зачем ты завлек туда Эмили Беннет? Он зол на тебя. И, знаешь, я не могу его винить, — прямо заявляет Джек. Он никогда не старался сгладить углы в общении, и это мне нравилось. — Девчонка реально испугалась.

— Сначала ей было интересно. Я ее не удерживал. В том болоте, где она выросла, не так много достойных развлечений. Зря она отказалась сыграть, было бы интересно. Когда девушки хотят, чтобы их побыстрее поймали, становится скучновато.

— Мерзко даже для тебя.

— Они могут считать меня своим личным купидоном.

— Керон до сих пор хочет убить тебя за тот случай.

На вечеринке прошлой весной Эмили Беннет заперли в ванной дома Камерона. Всего лишь небольшой урок для зазнайки, которая угрожала рассказать о подделке результатов учебных тестов. Камерон, как отважный рыцарь, взломал дверь и вытащил ее оттуда, предварительно устроив небольшое шоу в душе. А потом кто-то слил их видео. Кто же знал, что тихий омут полон сюрпризов. Эмили не так проста, как кажется на первый взгляд. Правильная девочка, вылезшая из низов и пробивающая дорогу в жестоком мире. Банальная история.

— Я не буду останавливать его, если он вдруг захочет сломать тебе что-нибудь.

— Пусть попробует, — ухмыляюсь я. Наши отношения с Кероном в последний год обострялись слишком часто. — Где были его нравственные идеалы раньше?

— Люди меняются. Взрослеют.

— Ну как же.

Меня не волнуют чужие проблемы и вывалившиеся из чуланов скелеты. Джек отворачивается к окну, я прибавляю громкость музыки. Оставшийся путь преодолеваем молча. Автомобиль быстро набирает скорость, мягко вибрируя подо мной. Сигаретный дым отравляет легкие, притупляя эмоции. С каждым разом мне становится труднее отвлекаться.

Мысли уносятся прочь. Туда, куда я преграждаю им путь. Каждый раз, спускаясь в Лабиринты, я представляю другие декорации. И другое лицо, скрытое маской, под собой. Мутные образы проступают на подкорке сознания. Каждый, сука, раз я прикладываю нечеловеческие усилия, чтобы не сорваться и не гнать в маленький соседний городок. Сыграть ва-банк. Не просчитывать ходы. Подловить ее в зарослях парка, схватить и увезти на край света. И уже потом подумать, что делать дальше. Например, запереть в убежище и держать там всю жизнь. Только для себя. Труднее всего признать, что я не хочу причинять ей адскую боль. Всего лишь поиграть. Наверное.Может быть, сегодня? Пусть остальной мир катится к чертям.

— Парни ждут в большом доме, — голос Джека развевает фантазии по ветру.

Темнеет. По периметру Деревни зажигается приглушенный свет. Мы достаточно вложили в это место, чтобы слушать прихоти очередной подружки Керона. Реставрация, электричество, легкое благоустройство. Все началось в семнадцать лет со спонтанной идеи запуска фейерверка на берегу. Деревню обнаружили случайно. Сейчас она достаточно изменилась, хоть и сохранила нужный флёр заброшенности. Потрачено немало времени и денег.

Друг кивает в сторону уходящих вглубь зарослей тропинок, пока я смотрю на отблески цветных лучей и прислушиваюсь к гомону голосов. Центральной точкой Деревни остается амфитеатр с полуразрушенными трибунами. Справа от него — самый большой дом на полуострове.

— Как раз вспоминали о вас, — хмыкает Дилан Ловрен. Пожимаем руки и проходим к низким плетенным софам, расставленным по кругу. Тянусь к стакану, наливаю виски и щелкаю зажигалкой. Последние несколько лет мы держались впятером: я, Джек, Дилан, Камерон и Брайан. Позже к нам присоединились Гарри МакЛарен, брат Алисы, и его друг Дрейк.

— Надеюсь, самыми лучшими словами, — Джек садится рядом и вытягивает ноги.

— Я говорил о том, что это последний год в Академии Лиртема, — сходу заявляет Керон, и я закатываю глаза. Началось. — Пора подумать о будущем и понять, что нам всем нужны изменения.

Гарри присвистывает, поднося к губам бутылку с пивом.

— Стоит завязать, отгладить рубашечки и превратиться в правильных мальчиков, — протягиваю я, глядя Камерону в глаза. Он принимает вызов.

— Твое счастье, что за три месяца я немного остыл. Знаешь, сколько лекций о несерьезности я выслушал от отца? Каждый день он ставит в пример твоего брата, особенно после того случая на Юге.

Юг города по-прежнему утопает в бедности, преступности, нелегальной торговле и заполнен наглыми паршивцами. Эмили Беннет, появившаяся в Академии в прошлом году, послужила причиной конфликта между нами и бандой мелких неудачников Юга. Существовала негласная черта, которую никто из нас не стремился перейти. Однако Камерон позарился на их девчонку. Затянувшийся конфликт закончился жестокой потасовкой. Я надеялся, что Эмили поделится контактами исчезнувших придурков, но она продолжает покрывать бывшего.

— Кто виноват, что твой папаша не видит дальше собственного носа?

— Речь не о моем отце. А о нас. Наши поступки влияют на будущее. Ты ранил того идиота ножом, Ник. Понимаешь, чем все могло закончиться?

Я понимаю многое гораздо лучше них. И я сполна отработал наказание в лагере.

— Помнится, ты был не против столкновений со Стрелой, когда дело касалось девчонки, легко раздвинувшей перед тобой ноги.

Во взгляде Керона взрывается яростное предупреждение.

— Не смей говорить о ней. Если какие-то грязные намеки или пошлые шутки выльются из твоего рта, я сдерживаться не буду.

Возвожу глаза к потолку, покрытому паутиной и трещинами.

— Иначе вместо нее в лабиринт отправишься ты. Один. И будешь сидеть там, пока твои мозги не усвоят элементарные манеры.

Вот это речи. Очень страшно. Камерон буквально переобувается в воздухе, внезапно воспылав чувствами к Эмили.

— Говоришь, как мой братец. Кто же думал, что ты скрываешь от нас маленький секрет, — фыркаю я. — Сказал бы сразу, что она твоя.

— Все знают, как ты любишь трахать мозги, — парирует Камерон. — Тренируйся на ком-нибудь другом. Найти тебе девочек?

Одну он уже нашел, как я успел заметить. Алиса маячила около дома со своими глупыми подружками и не сводила с меня цепкого взгляда темных глаз. Я пожимаю плечами.

— Знаешь, чем меня удивить?

Керон замолкает, с грохотом опускает стакан и на этот раз не прячет эмоции за маской рассудительности.

— Знаю, чего ты добиваешься. Не подходи к Эми. Она не для тебя, ясно?

— Хватит, — бормочет Джек.

— Рано или поздно все меняется, — Керон не отступает. Самонадеянный до тошноты. В этом мы бываем похожи. — Отец заставил меня прислушаться к его словам. То мерзкое видео с… как там ее…

— Синди Уилстон, — подсказывает Брайан Росс, ухмыляясь. — Зря мы позвали ее.

— Вы думали над тем, что когда-нибудь у нас будут семьи?

Удивление плещется внутри, смешиваясь со злобной насмешкой. Видимо, Эмили долго полоскала ему мозг.

— Не все из нас, конечно, могут рассчитывать на нормальное будущее, — Камерон едва заметно улыбается. Тут он, пожалуй, прав. Я откидываюсь на спинку софы, затягиваясь сигаретным дымом как можно глубже.

— Меня все устраивает. Что-то должно осветлять мою ненормальную жизнь.

— Давай не будем грузиться прямо сейчас, — соглашается Дилан. Керон бросает на него недовольный взгляд и наклоняется вперед.

— Слушай, Ник. Ты можешь разрушать жизнь в одиночестве, а мы заложим основу будущего. Я не хочу проблем, неожиданностей и ненужных столкновений. У тебя ведь тоже есть тайны, и ты предпочитаешь держать их при себе.

— В каком обучающем лагере ты пропадал? — Поддерживает его Брайан. — Тоже решил податься в молодые бизнесмены, как Керон?

— Возможно, — отрезаю я, подливая виски. Бросаю на Брайана быстрый взгляд, предостерегая от дальнейших расспросов. Эта тема под запретом. Им не за чем знать, что за столько лет я не превратил весь свой кошмар в пепел.

— В августе я закончил подготовительную ступень Старшей Академии управления и прошел отбор на самый лучший курс. Лирид в безупречном состоянии. Отец доволен, — самоуверенно сообщает Камерон, и искаженный блеском мир кажется мне чужим. Я вырос здесь. Я такой же, как они. Но сейчас ощущаю отчужденность, перманентно живущую внутри. — Он подарил яхту. Можем поплавать в следующие выходные.

Камерон уже третий год проводит лето в Рокаде, где собираются умные и перспективные. Ему сорвало голову из-за желания доказать отцу собственную значимость. В элитной бизнес-академии для избранных Керон нашел какого-то Роджера из корпорации «Табия», которая занимается разработкой одноименной социальной сети и компьютерных программ, и привлек его к финансированию Деревни. Но внезапно проект развлечений стал трансформироваться в благородные мечты Эмилии Беннет.

— Зря вы рассказали этому Роджеру про Лабиринты, — морщусь я. — Он — редкостный придурок.

— Почему? — щурится Брайан. — Он прав. Информация иногда ценнее денег. У него есть крупные связи в Совете Рокады.

Путь к большим играм пролегает по маленьким секретам. Но, думая, что контролируешь процесс, легко самому стать пешкой.

— Вас разведут как лохов, — заключаю я, снова затягиваясь никотином. Пусть делают что хотят. Мне плевать.

— Не нравится, проваливай. Есть какие-то другие предложения или очередной высер в воздух?

— Есть. Ограбим банк и компании наших семей, подделаем документы и свалим подальше. Заляжем на дно в горах Альрентера.

— Твоя самая наитупейшая шутка, — Камерон сжимает кулаки. — Все идет к тому, что эти уродливые, трусливые мрази, прячущиеся за горами, скоро сдохнут. Все, до единого. И вернут то, что украли. Они создали аномальных больных, которые угрожают нашей нормальной жизни, а я собираюсь участвовать в их уничтожении. Мы активно обсуждаем этот вопрос на молодежных Советах.

Младшая сестра Керона исчезла, когда ехала в Центр на сеанс терапии. Всем говорили, что у нее проблемы с позвоночником и что девочка не может ходить, но на самом деле у нее была дислексия. Отец Керона, активно выступающий за распространение псевдоучений Ресуректона, не мог допустить пятна на репутации. Ее прятали, таскали по долбаным Центрам. В пропаже, конечно, обвинили Призраков Альрентера. Но никто не знает, что я видел ее ожерелье с фамильным гербом Лендманов в подземельях Марчена. «Партнеры» разыгрывают за спинами друг друга отвратительные спектакли теней размером с громадные айсберги. Камерон едва не помешался на мести и еще яростнее возненавидел Альрентер. Только переключившись на славную овечку Эмили, он немного остыл.

— Ладно, ладно, — щелкаю зажигалкой, и крохотное пламя мягко обволакивает новую сигарету. Огонь всегда завораживает, потому что напоминает о ней. — Твой план прекрасен, признаю. Мы обязательно изменим мир и войдем в историю.

Дилан давится напитком, едва справляясь с ухмылкой. Его не особо волнуют наполеоновские планы Керона, им движет азарт. А меня поражает заинтересованность Гарри МакЛарена, никогда не стремившегося вырваться из-под крыла папочки.

— Я думал, что мы собирались уехать отсюда и никогда не возвращаться, — подначиваю я. — А вы затеваете возню в песочнице.

— Может быть, мы и уедем учиться в другие города, — голос Камерона становится спокойнее. — Но настанет день, когда придется вернуться. Здесь наши семьи, друзья, знакомые. Рано или поздно мы возглавим Лиртем. Это наш город.

Возглавить Лиртем? Он серьезно? Боже. Мой и его отцы крепко вцепились в руль корабля и ни за что его не отпустят. Улыбаются друг другу в глаза и надеются, что кто-то оступится первым, чтобы перегрызть глотку соседу. Они проживут еще лет сто.

— Разве вы не хотите помочь семьям или стать полностью независимыми? Не все из нас могут вечно сидеть на золотых горах наследства.

Прямо конкурс подростковых колкостей.

Отец Камерона строг, но никогда не оставит его без средств к существованию. Чего не скажешь, например, о Дилане. Он и отводит взгляд первым.

— Возведем свой мир для безнадежных на увядших розах, — выдаю я, вспоминая текст старой песни и желая подпортить идеальную картинку будущего. — Разве мы не должны делать что-то хорошее? Показывать пример другим?

— Должны. Поэтому я и прошу тебя думать головой прежде, чем творить откровенно бессмысленную ерунду, — злобно отрезает Керон. Ну точно. Девчонка посеяла кучу благородных мыслей в его не очень эмпатичной душе. — Тебе никогда не хотелось добиться чего-то самому? Помимо денег твоей семьи.

— Зачем создавать себе новые проблемы? Глупо отказываться от того, что уже принадлежит мне. Выскочка Эмили дурно влияет на твои мозги. Наверное, плохо тебя обслуживает.

— Замолчи. Я не буду предупреждать вечно.

— Крепко зацепило? Что она с тобой сделала? — В прошлом году Керон думал о вечеринках, тренировках и тачках. — Смотри, как бы твой Робин Гуд в юбке не стащил золотишко.

— Угомонитесь оба, — Джек призывает замолчать. — Вы оба стоите друг друга.

— Уже полночь, — нетерпеливо напоминает Гарри, хищно сверкая глазами. — Пора начинать. Хватит заниматься бессмысленными спорами.

Я с ним согласен. Показываю Керону средний палец и отворачиваюсь. Вдалеке раздаются веселые женские голоса. Какая к черту забота о будущем. Есть только здесь и сейчас.

— Никого лишнего сегодня не зовем.

— Сегодня я не с вами. Останусь наверху в Деревне, — напыщенно заявляет Камерон.

Поднимаюсь первым и иду к задней части дома, где скрыт спуск вниз.

— И все же подумай над словами Керона, — звучит позади голос Джека, пока я натягиваю на лицо подобие балаклавы. Все остальные следуют этому же примеру. — Что-то в этом есть. Я беспокоюсь за тебя. Кстати, Алиса сегодня в игре.

— Печально. Но я переживу.

Мы спускаемся ниже, и стылый, колючий воздух проникает под одежду. Ощущаю себя так, будто мозги окунули в ледяную воду. Приятно и дышать легче. Когда убегаешь от себя, то чем дальше, тем быстрее и неизбежнее растет градус развлечений. Здесь мы скрываем лица, но оголяем желания и инстинкты. Лабиринты — это то немногое, по чему я скучал. Тягу к заброшенным местам можно сравнить со скрытым желанием к саморазрушению. На развалинах царит свобода. Меньше фальши. На руинах можно строить новый мир. Но сегодня даже здесь я чувствую себя связанным по рукам и ногам.