Прости меня

– Да я и не верю, – отмахнулась Тома. – А личность его раскрывать не хочу.

Сосед всегда на связи: когда Томе нужен совет, нужен новый толчок для размышлений, когда она на распутье. Мама, как советчик неоценима и Тома часто с ней согласна, но мама предвзята. Зоя – хоть и мудра не по годам, но слишком молода, у нее просто еще нет собственного опыта. А переписка с соседом – это как разговор с самой собой, но только более продуктивный, ведь даже себе мы не всегда готовы сказать стопроцентную правду: смягчим, сгладим, оправдаем.

– Мне нравится, что он остается для меня незнакомцем, хотя иногда кажется, что за несколько месяцев я узнала его лучше, чем собственного мужа за несколько лет брака.

Завершив разговор, Зоя вместе с кружкой любимого чая и тарелкой с бутербродами отправилась в сокровищницу. Название этой комнате, данное подругой в шутку, прижилось.

– Если бы тебе не достался приличный счет в банке, ты могла бы спокойно прожить несколько лет, продолжить учебу, продавая антикварные вещицы и книги из этой сокровищницы, – подвела она тогда результаты проведенной ими инвентаризации.

Новая хозяйка с мнением подруги была полностью согласна, добавив, что кроме материальных ценностей, комната еще является кладезем интересной информации.

Она достала из шкафа фотоальбом и шкатулку со старыми письмами. Разложила их, будто пасьянс, не зная, с какого из них начать. Конверты едва пожелтели, а вот чернила на них стали бледными и окончания слов иногда едва просматривались: неужели написано перьевой ручкой? Марка на конверте подтвердила догадку – декабрь двадцать первого года. Дата на другой марке с изображением корабля и надписью по периметру немецкими буквами «Deutsches Reich» была еще более ранней – март семнадцатого.

В короткой деловой записке сообщалось, что на имя Вассы Савельевны Деметр открыт счет в Bankhaus Metzler, на который каждое первое число будет поступать месячное содержание.

Зоя нашла еще несколько конвертов, франкированных Bankhaus Metzler с отчетами о банковских операциях. В письме от шестьдесят четвертого года менеджер предлагал Frau Demetr выгодные предложения по вкладам.

– Так просто? – подумала Зоя. – Вот и частичная разгадка происхождения денег. Осталось найти, кто и за что переводил бабушке Марион содержание, которым ни она, ни сама Марион, судя по всему, не воспользовались.

После деловых писем, отпечатанных на машинке, детский почерк стал для читательницы неожиданностью. Она с любопытством разбирала поблекшие буквы. В некоторых местах чернила размылись настолько, что о содержании можно было только догадываться, но строчка за строчкой в ее воображении сложился и образ малолетнего автора письма:

«Город маленький, будто игрушечный. На улице такая тишина, что боязно крикнуть, нарушить ее. Иной раз проедет извозчик, только лошадиные копыта да колеса стучат по булыжнику, а сам ванька словно немой, ни лошадь ни понукнет, ни вскрикнет. А трамвайных конок вообще нет, без надобности, до школы всего два квартала хожу пешком».

«Немецкий весьма сложный язык, но учительница меня перед отцом хвалила».

«Соседка пожаловалась давеча, что я заплевал тротуар у ее дома. Заставили мести улицу, а я всего лишь пулял в кота вишневыми косточками. Как поживает старый дворник Юсуф, все также гоняет мальчишек метлой?»

«Оказывается, эхо бывает не только в горах, как нам рассказывал на уроках Афанасий Петрович. Если крикнуть в пустой мансарде, то в потолке среди балок случается гул. Я попробовал во всех пустых комнатах, у нас их несколько, но лучше всего гудит в мансарде».

«Мама, помните любимого пупса Ляльки, которого при первом обороте случайно сломал кузен Василий? Лялька тогда еще сильно плакала. Я увидел в магазинчике на нашей улице очень похожую куклу, и папа позволил мне потратить на ее покупку мои карманные деньги. И даже немного добавил. Теперь она ждет сестру в ее комнате. В ней пока нет никакой мебели, но отец обещал ее обставить, как только Вы сообщите, что приезжаете. Вы же приедете, мама?

Ваш любящий сын Виктор»

Подпись заставила сердце Зои екнуть, и она в нетерпении достала следующее письмо: «Папа говорит, что оборот прошел очень хорошо, но было очень больно». Зоя заморгала, стряхивая слезинки с ресниц, а память предательница подкинула картинку, как мама, сидя на траве за сараем, удерживала голову Дениса у себя на коленях, когда очередная судорога ломала тело брата.

Во всех остальных письмах, которые она торопливо перечитала одно за другим, Виктор больше интересовался делами матери и сестры, чем рассказывал о себе. Надежду на их приезд повзрослевший мальчик утратил, но было очевидно, что первым эту надежду потерял его отец.

Почерк остался узнаваемым, но в нем появилась беглость и исчезла старательность, с которой ребенок выводил каждую буковку. В последнем письме, написанном уже уверенной мужской рукой, Виктор сообщал матери:

«Передо мной лежит купленный сегодня билет на поезд. А на кровати лежит раскрытый чемодан, пока еще пустой. Я начну заполнять его, как только поставлю точку в этом письме. Надеюсь обнять Вас и Ляльку уже в конце июня.

Любящий Вас сын Виктор».

Размытые пятна чернил на старой бумаге не вызывали сомнений в их происхождении. Зоя отстранилась и промокнула глаза рукавом свитера. Надкусанный бутерброд так и лежал на тарелке.

Перебрав оставшиеся конверты, она не нашла ни одного, подписанного знакомой рукой. Выбрала наугад. В противовес предыдущим, письмо было коротким, на пол страницы, адресовано также Вассе Савельевне Деметр. С первых же строк, Зою залихорадило: незнакомая девушка сообщала, что ее жених, Виктор Русланович Деметр погиб весной сорок пятого года в городских боях и заканчивалось словами:

«Я не могу не сообщить Вам, что месяц назад, пятнадцатого октября у меня родился сын, ваш внук, которого я назвала в честь его отца. Я надеюсь, что это новость хоть немного смягчит Вам боль от потери сына.

С уважением, Анна Черная».

Глава 32

В приемной Руслана Марковича ничего не изменилось. Секретарша все также выстукивала на клавиатуре одной ей известный ритм. Единственный посетитель прошел в кабинет нотариуса, когда Зоя перешагнула порог приемной.

Несмотря на конец сентября было жарко. Девушка оттягивала влажный ворот рубашки и чувствовала себя разбитой от недосыпа, от мыслей, которые не оставляли ее после вчерашних открытий. Ее волчицу не интересовали людские загадки, она уравновешивала метания своего человека непривычным спокойствием. Девушка же до полуночи мерила квартиру шагами, анализируя неожиданно свалившуюся на нее информацию, пытаясь из кусочков пазлов сложить семейную историю. За недостающими она отправилась к господину Деметрову.

Секретарша, бросив на посетительницу случайный взгляд, заметила ее бледность и блестевший капельками пота лоб:

– Вам нехорошо? Может воды?

– Жарко, – пожаловалась Зоя.

– Это снаружи. В помещении кондиционер держит двадцать один градус, – не согласилась женщина. Вышедший из кабинета посетитель отвлек ее, а через минуту аппарат на столе замигал красной лампочкой и она сказала:

– Госпожа Черная, Руслан Маркович ждет Вас.

Мужчина за столом писал сообщение в телефоне, но заслышав шаги, поднял голову, и Зоя прочла в его глазах удивление:

– Зоя Викторовна?

Девушка поздоровалась и, не дожидаясь приглашения, заняла стул напротив.

– Можно мне стакан воды? – попросила она.

Пока он наливал из графина воду, она выложила на стол фотоальбом и пачку писем.

– Вы знаете, кто это? – посетительница протянула ему фотографию женщины на перроне.

– Васса Савельевна Деметр, наша с Марион бабушка, – кинув беглый взгляд на фото, ответил он.

– Как оказалось, и моя тоже. Прабабушка, – уточнила она.

Не нужно было иметь идеальный нюх, чтобы понять, что мужчина поражен: все эмоции отразились на его лице. Он взял протянутую ему карточку, очки со своего стола и поочередно вглядывался то в изображение, то в лицо своей посетительницы. Зоя развернулась к нему спиной и посмотрела из-за плеча, как позировала когда-то для Томы. После этого он, потеребив и ослабив узел галстука, опустился на стулрядом с ней.

– Вот же ж, Марион, опять меня обыграла! – Руслан Маркович с грустной улыбкой покачал головой. – Есть еще что-то, чем Вы можете меня поразить? Или я могу теперь по-родственному перейти на «ты», племянница?

– Внучатая племянница и, да, конечно, можете на «ты». Сходство очевидное, но главные факты и доказательство находятся в письмах, – Зоя засуетилась, раскладывая конверты в привычный пасьянс. – У меня осталась куча вопросов.

– Как ты, вероятно, уже поняла, для меня это тоже новость, поэтому будем разбираться вместе.

Пока дядя читал письма, Зоя постояла у окна, выпила еще один стакан воды и, вернувшись к столу, рассматривала сидящего напротив мужчину. Он выглядел гораздо моложе своей сестры, небольшая щетина с легкой проседью не позволяла определить его возраст. Зоя взяла из альбома групповое фото, и как только он закончил чтение, показала на мужчину в центре:

– Это он, мой прадедушка?

– Да, – ответил мужчина, не поднимая глаз. Зоя уловила в воздухе запах соленого бриза, слез и печали.

– Как его звали?

– Руслан Борисович Деметр.Меня назвали в честь него, – Руслан Маркович положил оба фото рядом.

На первом – два десятка мужчин выстроились в два ряда на ступенях лестницы, ведущей к зданию вокзала с вывеской над входом – «Симбирск». Теперь пришел черед Зои искать сходство в чертах деда и внука. Мужчина в центре группы был на голову выше остальных и, как и внук, широк в плечах. Темные глаза его без тени улыбки на лице смотрели прямо в объектив фотоаппарата.

Вторая фотография, будто очередной кадр видеопленки, выхватила из толпы пассажирку, торопливо идущую вдоль поезда. И только теперь Зоя, присмотревшись, обратила внимание на человека внутри вагона: он приник к окну, положив ладонь на стекло, взгляд его был прикован к женщине на перроне, и поняла, что фотограф делал снимок мужчины в купе, а женщина попала в кадр случайно.

– Как Вы думаете, они ехали вместе или порознь? – спросила Зоя.

– Если ехали на Конвент, то врозь. Именно на нем было принято непростое решение об эмиграции.

– То есть Вы знаете, почему он уехал, забрав сына? Из писем же абсолютно очевидно, что он тосковал по семье и Родине, но не вернулся, – Зоя полночи раздумывала над причинами расставания своих прабабушки и прадеда, но ничего убедительного для себя так и не смогла придумать.

– Жизнь оборотней и ведьм осложнена тем, что они всегда должны скрывать свою сущность. Люди, как правило, видят в них угрозу для себя. Тебе ли это не знать? В начале века возникла серьезная опасность их разоблачения и полного уничтожения новыми властями. Поэтому Конвент принял решение эмигрировать. Дед возглавлял сообщество оборотней в России, нес ответственность не только за себя, поэтому был вынужден уехать сам и вывезти других, помочь им обосноваться за границей.

– А бабушка?

– Васса – женщина со стальным характером и волей. Она полностью соответствовала данному ей имени. Но другой и не могла быть женщина, достигшая верховного ранга в иерархии ведьм. Она считала это решение неверным и попыталась предостеречь волков, ворвалась на их собрание, внесла разброд и сумятицу в их умы своими предсказаниями. Она понимала, что поступи иначе потеряет и сына и мужа, свою истинную пару.

– Как? Ведьма и волк – истинная пара?

– Да, история больше не знала подобных примеров. Бабушка говорила, богиня создала их союз ради мира среди своих земных детей.Сил им доверила немеряно, но и ответственности тоже. Но они не оправдали чаяний Луны. Мара говорила об испытании, которое, по словам бабушки, они с дедом полностью провалили, поэтому жизнь их самих и их детей такая нелегкая. Васса сделала все, чтобы следующему поколению было легче, чтобы они не тащили грехи из этого воплощения в следующие. Но теперь я думаю, что у нее не получилось, и ты этому подтверждение, твоя нелегкая судьба.

– Что Вы этим хотите сказать?

Он помолчал, опять сравнивая женщину на фото с сидящей напротив него девушкой.

– Подождем, когда ты встретишь свою половинку. Мне кажется, я его уже знаю. Такой же упрямый, как твой прадед.

– Но как они смогли пережить разлуку? Это же невозможно! –это противоречило всему, что Зоя слышала об истинности. – Моя бабушка Аня, например, прожила ровно до тех пор, пока волчонок нуждался в ее помощи. Папу воспитывали ее родители.

– Как и мой дед, – грустно вздохнул Руслан Маркович. – Бабушка тоже очень страдала, но она была очень сильной ведьмой. Особенно тяжело ей было видеть, как расплачиваются ее девочки, так она называла дочь и внучку.Я помню, она все твердила, что умирать ей еще не время. Немного не дотянула до своего сто двадцатого дня рождения, умерла в феврале девяносто девятого.

– Но все-таки, зачем они разделились? – Зоя вскочила, звук отодвигаемого стула царапнул нервы обоих, и нервно заходила от стены к стене.

– Вот встретишь свою пару и поймешь, что в отношениях все не просто.

– Я не позволю каким-то обстоятельствам встать между мной и моей парой,– горячо заверила его Зоя.

– Да? А если это будет, например…– он задумался, – если на кану будет чья-то жизнь, например, жизнь детей?

Зоя остановилась напротив своего дяди ивоззрилась на него, не находя слов для возражений.

– У каждого из них были обязательства перед сообществом. Они поставили общие интересы выше личных.

– Все равно, – упрямо повторила она, чувствуя холодок в груди.

Будь тот незнакомый волк ее парой, смогла бы она отказаться от него? Не думать о нем, не вспоминать? Ведь даже сейчас это не просто. А он? Если она его пара, то почему он так легко отпустил ее? И разве волк может допустить это, позволить человеку? Или может?Вопросы, которые она уже не раз задаваласебе, потому что больше их задать было некому.

– Сядь, Зоинька, успокойся. Мы живем в другие времена. Твоим препятствием могут стать не обстоятельства, которым ты уже сейчас готова противостоять, а всего лишь скверный характер, – мужчина усмехнулся. – Может чашечку чаю или кофе? Я бы выпил, по-семейному, – мужчина улыбнулся, а посреди делового кабинета в центре города вдруг запахло луговыми цветами, сладко, по-летнему.

– Я так погрузилась в прошлое, что забыла о настоящем, – созналась девушка. – И я так рада, что теперь у меня есть Вы, дядя. Ворвалась к вам в кабинет бесцеремонно без предупреждения, уже во второй раз, – улыбнулась она.

– Даю тебе на это разрешение, в любое время буду рад тебя видеть.

– С Вами я могу говорить без опасений сболтнуть лишнего.

– А как же твоя бабушка? Она ведь в курсе?

– Да, знает, – согласилась Зоя. – В ком-то преобладает страх, кто-то возбуждается от причастности к неизведанному. Моя бабушка относится к тем, у кого страх берет верх. И она нашла способ его преодолеть, просто вычеркнув меня из своей жизни. Нет меня, нет и ничего странного и опасного, или даже чудовищного. Так она называла отца и брата.

– Скажите, Руслан Маркович,– уже совсем успокоившись, спросила она, после того, как мужчина попросил секретаря сделать им чай, – а в Вашей семье у кого-нибудь проявились прадедушкины гены?

Мужчина с грустью покачал головой.

– А Ваши дети…? – Зоя затаила дыхание: хоть у одной, с кем можно было бы посоветоваться, – взмолилась она мысленно.

– У нас с женой не было детей. Она умерла. Давно.

Зоя разочарованно выдохнула.

– Я не так молод, как кажется, – признался он. – От деда мне досталась пара лишних зубов – причина вечного удивления стоматологов, и неплохая регенерация. Пришлось даже прибегнуть к обычной волчьей практике: уехать, сменить фамилию, именно поэтому я не Деметр, а Деметров.

– В таком случае может дети еще будут?

– Рождение волчат и ведьмочек такая редкость, еще реже рождаются ведьмаки. Из меня вот не получился, – дядя развел руками. – Хотя Васса поначалу возлагала на меня большие надежды. Но, как она сама всегда твердила, рождение потомства гарантированно только у истинных пар.

– Значит, со мной точно что-то не так, – задумчиво сказала Зоя.

– Что ты имеешь в виду?

Девушка замялась, от немедленного ответа ее избавил стук в дверь. Секретарь занесла поднос с чаем для Зои и кофе для шефа, расставила на столе вазочки с печеньем и конфетами.

– Гарантия эта какая-то неполная и потому бесполезная, – продолжила Зоя, когда за женщиной закрылась дверь. – Я вот у истинной пары родилась, а обернуться так и не смогла.

– Волк тебе нужен, он поможет, позовет твою волчицу. Ведьма тоже может помочь, но делают они это неохотно. Особенно с тех пор, как через месяц после кончины Вассы сменилась верховная ведьма – тринадцатого марта девяносто девятого.

– Надо же, тринадцатого. В нашей семье эту цифру не боялись: свадьба родителей была тринадцатого, как и мой день рождения, – заулыбалась Зоя.

Руслан Маркович удивленно вскинул бровь:

– Постой-ка, ведь твой день рождения тринадцатого ноября того же, девяносто девятого? Через девять месяцев после смерти Вассы.

Дядька встал и задумчиво заходил по кабинету.

– Это имеет значение? – Зое надоело наблюдать за ним. – Или Вы что-то вспомнили?

– Бабушка всегда твердила, что умирать ей еще рано. А в день, когда она скончалась, на пороге дома появилась ее старая подруга и заявила, что месяц назад получила от верховной приглашение на этот день и просьбу провести для нее обряд.

– То есть, она заранее вызвала ведьму, которая должна была провести обряд очищения и прощания?

– Выходит, что так.

– И что это значит?

– Только то, что душа Вассы была чиста и готова к перерождению.

Глава 33

– Подожди-подожди, Зайка, не части. Дай сообразить, – перебила Тома подругу, которая рассказывала ей о своих удивительных открытиях и разговоре с дядей. – Почему же семья так и не объединилась? Ты говоришь, твой отец никогда не рассказывал тебе о своих родственниках со стороны отца?

– Он ничего о них не знал. Его мама очень рано ушла из жизни.

«Как только поняла, что волчонок справится без нее. Жить без пары не смогла» – рассказывал папа.

– Папу воспитывали родители его матери.

– Но Васса же знала, – возразила Тома.

– Возможно, ключевую роль сыграло то, что папина семья жила далеко на Востоке? Они вернулись сюда уже после смерти бабушки Анны.

– Ну, у тебя и семейка. Разбросало вас по миру. Вон, Тадеуш с Запада приехал, куда его семья эмигрировала в начале века. Родители твоего отца с Востока вернулись. Вы с Марион, выбрали для встречи очень необычное место. Жаль, что версия с ведьмой не подтвердилась, – пошутила Тома. – Марион, кстати, очень здорово подошел бы этот образ.

– Почему же не подтвердилась? Твой знакомый незнакомец был прав: прабабушка была ведьмой. И не простой, а верховной ведьмой.

– Все веселишься? Это хорошо. Чай будешь?

Они прошли на кухню, Зоя наполнила чайник свежей водой, а Тома распахнула дверцу шкафа:

– Я вчера купила твой любимый рябиновый и еще брусничный, – она задержала взгляд на полке с целым рядом нераспечатанных чайных упаковок: кроме Зои его предлагать стало некому. – Варенье, мед, или может сгущенное молоко?

– Все доставай. Любимое печенье Костика есть?

Тома кивнула.

– Тогда его тоже.

– Как скажешь. Хочу только напомнить, что это ты у нас не любишь ходить по магазинам, не я. Будешь так себя баловать, придется обновлять гардероб.

– Переживу, – беспечно отмахнулась Зоя.

– Это что-то новенькое. Сеансы со Светланой Борисовной помогают?

Пока Зоя допивала чай, Тамара, забыв о своей кружке, с интересом пересматривала фотоальбом.

– Ваше с прабабушкой сходство сразу бросилось мне в глаза, но тогда я сочла это совпадением, черно-белые изображения стирают некоторые различия, цвет волос, оттенок кожи. Мы посмеялись, а нужно было довериться чутью. – Тома перевернула страницу. – Есть в этих старых изображениях что-то странное, притягивающее. Тайна, которую хочется разгадать. Каждая деталь на них вызывает интерес. Что молчишь, варенье в рот набрала? Вот куда они все такой большой группой отправились? Почему Васса Савельевна отдельно от них, то ли убегает, то ли догоняет?

Обратив внимание, что все ее вопросы оставили без внимания, женщина, наконец, оторвалась от фотографий. Зоя застыла с поднятой кружкой в руке, а взгляд ее был прикован к телевизору: мужчина в военной форме и балаклаве давал интервью репортеру первого канала.

– Эй, Зоя, ты меня слышишь? – Тома помахала фотографией у подруги перед лицом.

– Это он, – выдохнула она.

– Кто?

– Тот незнакомец из клуба.

– С чего ты взяла? Лица же не видно, – удивилась подруга. – И голос изменен.

– Это он, – уверенно произнесла Зоя.

– Ну, хорошо. Даже если это он, что из того? – Тома решила не спорить.

– Мне нужно его найти.

– Зачем? Это была случайная связь. – Тамара с подозрением посмотрела на нее. – Ты ведь не влюбилась, подруга?

Зоя молчала, сердце бухало в груди с первых мгновений, как увидела и узнала его, мешая мыслить трезво.

– Не знаю, – ответила она, наконец. – А что значит влюбиться, Тома?

Мужчина на экране улыбнулся на вопрос журналиста, смешливые морщинки собрались в уголках его глаз.

– Значит ли это, что я хочу видеть его снова и снова? – Да, очень. Думаю ли я о нем?– Постоянно. Это любовь?

– Но ведь ты его даже не знаешь, вы пробыли вместе полчаса!

– И я не жалею об этом, – она не корила себя за то, что поддалась тогда животным инстинктам, волчица вообще считала такое поведение естественным, – хотя все еще удивляюсь самой себе: отсутствию страха, принятию ситуации. И да, я не знаю, какой цвет у него любимый, на какой половине кровати он предпочитает спать, и еще бесову тучу элементарных вещей. Но я знаю о нем гораздо больше вот здесь, – она приложила руку к груди.

Тома отвела взгляд:

– Я понимаю.

– Правда? – удивилась Зоя. – Ты чувствовала то же к своему мужу?

– Не к нему.

Репортаж закончился, подруги помолчали, одна отрешенно следя за движением на экране, другая уставившись в пол.

– Там ведь, кажется, был его позывной? – Тамара взяла пульт и включила повтор. – «Серый», не густо.

– Я должна его найти, Томочка, во что бы то ни стало. Я может и была случайной, но это не отменяет того факта, что он станет отцом.

Тома, застыв вполоборота к телевизору с пультом в вытянутой руке, медленно развернулась к Зое, которая опять прилипла взглядом к мужчине на экране, и молча воззрилась на нее, переваривая услышанное.

– И ты спокойно говоришь об этом? – спросила она наконец. – Как, как ты вообще? Господи, Зайка, ты в порядке? – Тома отмерла и засуетилась. – Нужно позвонить Светлане Борисовне, – она схватила телефон и начала искать в контактах психотерапевта.

– Тамара, То-ма, – Зоя поднялась из-за стола и мягко взяла телефон из рук подруги. – Я в порядке, полном. Поверь, все хорошо. В этот раз, – она сглотнула, а глаза влажно заблестели. – В этот раз я не допущу того, что было. Никто, слышишь, никто не причинит… моему малышу.

Зою затрясло. Тома обхватила ее руками и успокаивающе поглаживала по спине и приговаривала:

– Тш-ш. Я с тобой, Зайка. Мы с тобой, я и Костик.

Пока подруга ополаскивала раскрасневшееся лицо в ванной, Тома еще раз пересмотрела репортаж, пытаясь за темной тканью рассмотреть лицо предполагаемого отца своего будущего крестника. Или крестницы?

– Бли-ин, – женщина опустилась на стул и одним глотком допила остывший чай. Ее все еще распирало от противоречивых эмоций, а в голове уже складывался план предстоящих дел.

Глава 34

– Дочь, ты толкаешь меня на преступление, – отец по ту сторону телефона тяжело вздохнул.

– Нет, папуль, это моя прерогатива. Я лишь прошу узнать личность человека, который давал интервью.

– Не прикидывайся, что не понимаешь, почему давая это пресловутое интервью, человек не снял балаклаву! Разглагольствовать с тряпкой во рту- то еще удовольствие!

– Я понимаю, что он не просто от алиментов скрывается, – хмыкнула Тома, вспомнив версию Софии Павловны о соседе.

– Я рад, что к тебе возвращается чувство юмора.

– Смотри, папуль, если ты откажешься, я попрошу дядю Семена, – пригрозила Тамара.

– Не вздумай, дочь! Отказать тебе он не сможет, как всегда, а потом получит служебное взыскание. Лучше уж я сам, – вздохнул он. – Вечно вы с матерью из меня веревки вьете.

– Папуль, воздастся сторицей! А если нет, используй проверенный способ: притворись больным. С мамой он еще работает.

– Так уже и притворяться не нужно, не юноша давно, – опять вздохнул отец.

***

– Вот скажите, как в вас, мужчинах уживаются два противоположных качества: вы совершаете героические подвиги, спасаете чужие жизни, получая за это награды, и в то же время поступаете безответственно и эгоистично по отношению к близким?