Хроники Миринай. Месть королевы

— Отвязывайте мороев, нам пора выдвигаться в Драулис! Где этот мальчишка-гонец? — послышался грубый и низкий голос старика.

— Сиэр сказал собираться! — послышался другой.

За этим возгласом последовала суета.

Корну почти удалось разогнуться. Он оглянулся по сторонам и, не увидев никого поблизости, проскользнул к другому дереву. В свете костра на земле танцевали тени. Корн слышал шаги и возню солдат. Начались сборы: скрипели седла, под ногами шуршали старые листья, разговоры становились все оживленнее.

— Горны ушли глубже на запад, мы уже не сможем догнать их до того, как они пересекут границу с Отшельными землями, — послышался голос сиэра уже совсем близко.

В полумраке Корн заметил две нарастающие тени.

— На что это похоже, Райдрих? — спросил его второй.

— На перевалочный пункт, — ответил старик. — Они явно сидели здесь долго, и до границы не далеко.

В голосе старика звучали тревожные ноты.

— Именно поэтому мы не можем сейчас дать им уйти, — добавил он.

— Я понимаю твое рвение, но мы не можем сейчас рисковать и оставаться в лесах. Мы должны дойти до стены, передохнуть перед следующей вылазкой и обсудить планы с господами ковена.

— Ты знаешь, почему я все еще здесь и почему продолжаю просыпаться по утрам. Если наша задача оберегать эти территории от горнов, то мы не должны спускать им это с рук.

— Мы отвечаем за отряд, и никто из них не должен расплачиваться за дела твоего сына!

Старик схватил собеседника за грудки и силой припер к дереву.

— Не смей так со мной разговаривать, Салан!

— Остановись, прошу не надо. Успокойся, — он расставил руки.

— Тебя там не было! Ты ничего не знаешь, никто из вас не знает! Все это наша вина! Не его! И я должен исправить нашу же ошибку!

Корн сделал осторожный шаг, чтобы скрыться в тени, но его нога провалилась в глубокую лужу, издав громкий хлюпающий звук.

Сбоку раздался хруст веток, затем щелчок, пространство подернулось, и ногу пронзила острая боль. Корн упал на колени, стиснув зубы. В угасающем свете костра он увидел торчащий из бедра болт. Осознание пришло не сразу.

«Я не могу убежать, больше не убежать!»

Ужас расползался от головы к животу волнами холода. В этом отупляющем ощущении пламенем вспыхнула боль. Волнами она накатывала все сильнее с каждым вдохом.

Голова все еще кружилась. Корн почувствовал, как тошнота наступает ему на горло. Он согнулся пополам и ползком попытался скрыться, но что-то силой дернуло его за шиворот. Сильный удар по почкам выбил дыхание. Корн попытался сделать глоток воздуха, но не смог.

— Поднимите его! — прогремел уже знакомый голос.

Корна подхватили под руки. Перед ним стоял высокий и крепкий старик. Он кутался в массивную солдатскую шинель. На плечах лежал потертый серый мех, на груди виднелись ремни, держащие ножны. Старик нервно курил трубку и смотрел на него сверху вниз оценивающе и с осторожностью. Седая борода была собрана в косичку и украшена несколькими мутными от времени кольцами. Алые глаза старика тускло мерцали в темноте и были темнее, чем у остальных, словно время и усталость стерли из них почти краску. Тени солдат накрыли Корна с головой, и юноша мог видеть только их силуэты в свете костра.

— Проснулся и решил, что может быть свободен, — усмехнулся старик и подошел ближе. —Раз проснулся и можешь бегать, значит и говорить сумеешь. Кто ты такой и зачем ступил на землю короля Ниприя?

Корн молчал. Мысли не строились. Он вспоминал, как Эгилл называл себя благородным земледельцем, но никогда не рассказывал ни о своем отце, ни о матери, ни о том, как поселился в этом доме с сестрой.

«Была ли она вообще его сестрой?» — подумал Корн, чувствуя, как весь и без того шаткий мир, в котором он жил, рассыпался пеплом.

— Я был земледельцем, — произнес Корн.

И он не врал. Корн и вправду им был. Юноша произносил слова и слышал, что его слова имели странный акцент. Мозг перестроился на новый язык, но произношение оставляло желать лучшего. Среди солдат послышались смешки и перешептывания. Старик резко поднял руку, и все тут же замолчали.

— Земледельцем? Здесь? Не смеши моих людей, здесь нельзя выжить одному.

Старик подошел ближе. В нос ударил резкий запах едкого табака. Райдрих наклонился и грубо ухватил Корна за подбородок. Юноша стиснул зубы и задышал, вбирая воздух ноздрями.

— Я не лгал вам, мне незачем лгать.

— Хоть бы выучил язык, чтобы прятаться среди нас.

Райдрих сплюнул на землю, еще раз окидывая Корна взглядом. Сиэр повернулся к своему напарнику. Тот смотрел на Корна напряженно и только покачал головой.

— Я не прятался! — выпалил Корн. — На мой дом напали! Я был вынужден бежать! Схватили лежачего и теперь считаете себя героями? В таком случае вы не лучше тех, от кого я бежал!

Сказав это, он почувствовал облегчение. Даже на мгновение Корн смог забыть о своей боли.

Старик долго вглядывался ему в глаза, как будто пытался что-то в них прочитать. Беглый взгляд алых глаз искал что-то на его коже, в волосах. С каждым мгновением тревога в глазах старика росла, словно он не мог найти то, что всегда находил. Райдрих повернул голову Корна, ища что-то на шее и скулах. Старик зажал трубку зубами и выдохнул облачко дыма ему в лицо. Корну казалось, словно пространство рядом с ним вот-вот заискрится от напряжения.

— Это который дом? — спросил он.

— Сиэр Райдрих! — послышалось где-то в толпе. — Я принес ответ со стены!

Райдрих поднялся. Через толпу солдат к нему протиснулся парень. Гонец поправил спадающий на глаза капюшон и протянул сиэру сверток.

Райдрих принял записку. Щурясь и направляя ее на свет костра, он принялся изучать написанное.

— Поступил приказ передать пленника на стену, мой сиэр, — запыхавшись сказал гонец. — Господа хотят взглянуть на него прежде, чем вы примете решение.

Эта новость старику не понравилось. Он раздраженно смял записку и вобрал полные легкие дыма.

— Тебе повезло, — бросил Райдрих Корну и обратился ко всем. — Седлайте мороев, если хотите попасть в Драулис до утра.

Корна протащили по земле через лагерь и бросили к ногам одного из чудовищ. Оно учуяло кровь юноши и попыталось напасть, но Райдрих преградил буйному путь. Он прошептал какие-то слова, приложив ладонь ко лбу мороя, и глаза существа вспыхнули алым светом. По его коже, покрытой черной шерстью, пошли витиеватые мерцающие узоры, которые тут же охватили руки и лицо Райдриха.

Старик резво взобрался на спину своему морою. Корна усадили за ним, крепко привязав ко всаднику. Когда дело было сделано, один из солдат без предупреждений рывком обломал конец болта на бедре юноши. Корн зарычал от боли, чувствуя, как она жгучими волнами расходится по телу.

— Если выкинешь что-нибудь, я убью тебя еще до того, как ты успеешь увидеть стены Драулиса. — произнес Райдрих.

Корну его раздражение показалось знакомым. Он чувствовал, как оно исходит изнутри, прожигает сиэра. Корн сейчас не мог терпеть его запах и не мог выносить его, но ему казалось, будто он может его понять и даже почувствовать вкус его эмоций. Корн попытался копнуть глубже, но не смог. Связь, которая на короткое мгновение возникла тут же исчезла.

Раздалось яростное шипение костра. Его свет погас, и темноте вспыхнули переливами узоров другие всадники и их морои.

Они помчались через лес галопом в четком строе. Райдрих был первым, за ним следовали остальные, построившись стрелой. В темноте их хорошо было видно. Корн не мог понять, что с ним происходило, но ему казалось, будто он чувствует тонкие связи между мороями и их хозяевами. Эти связи были едва уловимы, невесомы, но они прощупывались, сплетались, как тонкие нити между ними. Каждый всадник дарил своему морою частичку своей магии, придавая ему сил. Чудовищные и буйные существа ловко перепрыгивали через поваленные деревья и огибали овраги, не нарушая строя. Они взрывали лапами грязь и мчались вперед, следуя за тропой. Ветер свистел в ушах, перебивая шум дождя. Морои издавали протяжный гортанный вой, который подхватывали всадники, становясь одним племенем. В вое между ними растворялись границы, приближая их к дикому и первозданному единству.

Спустя час, Корн перестал чувствовать их связи и теперь мог только думать о болте в его бедре. Нога лежала в неудобном положении и с каждым резким поворотом или прыжком обдавала его новой волной боли. На лбу выступала испарина. Корна начало знобить. Его существование превратилось в борьбу с самим собой.

«Только бы не отключиться…»

Он не помнил, сколько прошло времени, прежде чем они вышли на тракт. Вдалеке среди ветвей показались яркие огни стен города. Всадники пронеслись мимо старого, заросшего колючим плющом указателя с большой надписью «На Драулис» и тут же сбавили скорость.

— Что меня ждет? — спросил Корн, пытаясь зацепиться за реальность, чтобы не потерять сознание. — Зачем вы везете меня в город?

Райдрих вытащил трубку изо рта и выдохнул облачко дыма, в котором ощущались тонкие нотки гвоздики.

— Они решат жив ты или мертв, — произнес сиэр.

— Как я могу быть мертв, если я дышу и истекаю кровью? — спросил Корн.

С каждым словом он чувствовал, что ему все легче говорить на этом языке. Корну казался он грубым, странным и немного отдающим чем-то другим более древним.

— Так же как остальные горны, — угрюмо ответил Райдрих. — Ни одно живое существо не может жить так далеко от поселения в одиночестве, особенно так близко к границе с Отшельными землями.

Сиэр явно начинал злиться. Он посильнее затянулся и нервно выдохнул дым через нос.

— Само ваше существование — оскорбление нашего бога и магии хаоса, которую он создал, — ответил Райдрих. — Так что, если ты действительно думаешь, что я поверю, что ты одинокий земледелец из глуши, ты либо глуп, либо в отчаянии.

В воздухе появился солоноватый морской запах. Среди шума дождя и шелеста листьев Корн различил отдаленное шипение волн.

«Море? Неужели оно всегда было так близко?»

Наконец, ветви расступились, и перед ними предстали гигантские черные стены Драулиса, уходящие в предрассветное небо. Вдоль парапета, освещенного факелами, бродили воины, вооруженные арбалетами. Вершины черных стен венчали острые черные колья, которые терялись среди облаков. Отряд от стены отделял гигантский разлом, в недрах которого виднелся яркий свет. Оттуда исходил сильный жар, который искажал воздух над самим разломом. Корн прислушался и уловил скрип над пропастью. Казалось, будто воздух здесь пропитан древним духом магии.

Тракт превратился в широкую дорогу, уложенную камнем. Когти мороев гулко застучали о кладку.

Они остановились напротив гигантского, поднятого на цепях моста. Один из стражей откуда-то сверху прокричал что-то на непонятном Корну языке. Сиэр Райдрих ответил ему и тут же закашлялся едким дымом. Ворота с оглушительным скрежетом опустились.

К ним вышел страж в большом капюшоне и перекошенным шрамами лицом. Сильно хромая на одну ногу, он шел опираясь на трость. Тонкие и очень редкие волосы опускались на косые плечи. Страж походил на игрушечного солдатика, на которого случайно наступили. Несмотря на свой недуг, он уверенно шагал, держа над головой большой массивный фонарь.

— Соизволил, наконец явиться, Райдрих? — спросил он, недовольно щурясь от мерцания узоров на коже мороя.

Сиэр провел в воздухе рукой, дав знак своему отряду. Солдаты спешились, и, ведя своих мороев под узды, начали пересекать мост.

— Мы наткнулись на небольшое укрытие горнов недалеко от Пика Бурь, — угрюмо произнес Райдрих и легонько пришпорил чудовище.

Страж плелся рядом, все время пристально поглядывая на Корна. В его взгляде, юноша уловил враждебность.

— Этот не похож на горна.

— Они все не похожи сначала, — ответил Райдрих. — На нем нет кольца силы. Долго без подпитки своего хозяина он не протянет, тогда и посмотрим.

— Две недели.— Райдрих, сколько вы пробыли за стеной?

— Мой отряд следует своему предназначению и это все.— Это слишком много даже для такого опытного отряда, как твой, ты знаешь это?

— Господа сильно обеспокоены, они хотят видеть тебя, прежде чем смогут приступить к твоей маленькой находке.

Они пересекли мост и оказались под сводами крепостных ворот. Вверху виднелись мокрые от влаги зубья порт-кулиса1. Корн засмотрелся на систему подъемных механизмов, которые могли закрывать несколько запоров, создавая прочную стену между Драулисом и внешним миром.

Двое солдат стащили пленника с седла. Корн зашипел и попытался, подняться на здоровую ногу, но ему не позволили. Стражи проволокли его по каменной кладке через небольшой дворик и бросили на сено у загона для мороев. Чудовища топтались в тесноте и били хвостами об ограду.

Сама стена представляла из себя трехъярусную крепость, которая тянулась по периметру города. Корн подался вперед и заглянул внутрь. Перед ним предстал проход, переходящий в широкий коридор, освещенный факелами. Он уходил вдаль и терялся в тумане. На одинаковом расстоянии располагались бойницы. У каждой было по двое воинов, которые пристально смотрели перед собой в темноту. Сбоку темнел проход к лестнице на верхние ярусы крепости.

Один из солдат поднял Корна на ноги и подтолкнул ко входу в крепость. Нога взорвалась болью. Корн упал на колени, и его тут же оглушило сильным ударом по голове. Сквозь писк в ушах он услышал ругань солдата.

— Поднимайся!

От боли и усталости в глазах все помутилось. Даже в таком состоянии он понимал. Ему нельзя в крепость, потому что шансы выбраться оттуда слишком малы.

Корн бросил взгляд назад. Через внутренний дворик тянулась длинная дорога, выложенная камнем. По ее краю чернели силуэты домов с темными окнами. Дорога уходила вглубь города и исчезала среди в полумраке.

Солдат вновь замахнулся для удара. Превозмогая боль, Корн резко выпрямился, ударив солдата головой в подбородок. Воспользовавшись его замешательством, Корн сбил плечом один из факелов, который тут же рухнул на сено. Сухая трава вспыхнула, морои издали истошный вой и пробили лапами ограду. Буйные звери, испуганные огнем, начали метаться по двору в поисках укрытия. Многие из них начали охоту на солдат.

— Угомоните их! — раздался крик.

— Воды! Принесите воды! — послышался другой.

Началась суматоха. В этом хаосе Корн помчался к выходу, но тут же заметил небольшую телегу, покрытую тканью. Ее хозяин, облаченный в белое, держал в руках бумаги, которые только что получил от стража и с ужасом наблюдал за картиной во дворе. Яркие голубые глаза мерцали холодным переливом. Таких, как этот парень, Корн еще не встречал. Странной формы уши, острые с лепестками-отростками мягко мерцали холодным светом в темноте. Извозчик отстраненно опустил глаза, натянул поводья и медленно тронулся с места.

Не теряя времени и держась тени, Корн тихо, скрипя зубами от боли, пробрался к повозке и забрался внутрь. Из-под ткани он увидел, как во дворе появился Райдрих. Он начал кричать на солдат, его голос утопал в хрипе и кашле.

— Где пленник? — закричал он. — Разыскать!

Пока Корн забирался внутрь, он сильно расшатал стрелу в ноге. Ткань штанов была холодной и липкой. Корн коснулся раны. Вся рука была темной от крови. Стена была не далеко, и Корн слышал крики, слышал, что его ищут. Раздался стук о каменную кладку. Корн зажмурился и закусил губу, чувствуя, что оставаться в повозке больше нельзя.

Боль рассыпалась в голове искрами. Корну казалось, что нога становится с каждым мгновением холоднее. Голова начала сильно кружиться, поэтому медлить было нельзя, он решил больше не ждать. Сделав над собой усилие, он перевалился через бортик, и отполз в темноту переулка.

Корн остановился и прижался спиной к ледяной стене. Он слышал, как извозчик остановился. Раздались его легкие шаги. Он обошел вокруг телеги, поднял ткань, недолго постоял на месте, слушая крики стражей, а затем вновь забрался на козлы и покатил вглубь города.

Корн решил двигаться, пока ноги могут нести его вперед, лишь бы уйти подальше от стены и Райдриха. Он постепенно начал замерзать, старая мантия уже не спасала. Юноша надеялся найти небольшое укрытие, хотя бы на ночь, чтобы переждать пока все не утихнет.

Рана сильно кровоточила. Боль проникала в мозг, заставляя изнывать каждую клеточку тела. Головокружение превращалось в давящую на горло тошноту. Едва дыша, он шел очень медленно, стараясь слушать свои ощущения и не дать себе упасть.

Корн оказался на пустынной улице. Он кутался в мантию, но это не помогало, дрожь стягивала мышцы судорогой.

Внезапно за спиной раздался знакомый вой и скрежет когтей по каменной кладке. Звериная поступь отдавала вибрацией в землю. Корн сошел с дороги и скрылся в тени переулка. Он осел на землю, спрятавшись за грудой деревянных коробок. Пытаясь выровнять дыхание он откинул голову назад. Над ним возвышались черные стены. Невольно Корн почувствовал себя маленьким и уязвимым. Он подумал о том единственном воспоминании, которое хранил в себе, подумал о танце своего бога и постарался не думать о ноге.

«Неужели сейчас я погибну вот так?» — подумал Корн.

Он вытащил из-под рубахи мерцающий янтарным светом медальон. Из-за озноба Корну казалось, словно эта маленькая стеклянная слеза источает жар, словно капля магмы. Юноша сжал ее в руке, представляя себе бога в алых одеяниях, танцующего среди деревьев. Он вспоминал его движения, его теплые прикосновения.

— Для тебя быть живым – это не впервые, — вспомнил Корн слова своего бога. — Я постараюсь, чтобы это было не зря.

Корн ощущал капли дождя на своем лице, ему хотелось больше не чувствовать своего тела, потому что сейчас оно было для него сгустком боли. Он прокрутил в голове всю жизнь, которую прожил после встречи со своим богом и понял, что эта жизнь, хоть и была, но она была ненастоящей, как еда без соли, как дыхание во время насморка, как пение птиц для глухого. Жизнь была за пределами тумана, куда Корну было не заглянуть. Она была где-то в прошлом. Корн понял, что сама жизнь сконцентрировалась в последних часах скитаний по лесу и поездке в Драулис.

Корн не знал, находился ли он в сознании. Сначала почувствовал толчок в груди и странный зов. Он повернул голову и увидел девушку недалеко от его маленького укрытия. Он не видел ничего кроме ее больших янтарных глаз. В воздухе стоял запах ее страха, и он был настолько сильным, что Корн начал задыхаться.

Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем он различил какое-то движение в стене. Он боролся с собой, пытался встать, но не мог. Наконец он увидел яркий свет и дверь, украшенную золотыми буквами.

Совсем рядом раздался вой мороя, но Корн его уже не видел. Его взгляд был прикован к девушке. От нее исходила притягивающая неистовая сила и волны чувств, которые накрывали ее с головой. Это был и страх, и сомнение и безудержный интерес. На мгновение Корн поймал взгляд ее янтарных глаз и услышал отголоски ее мыслей. Это поразило его, как удар. Он хотел что-то сказать, но не находил слов.

Вой мороя повторился. Корн повернул голову и увидел приближающееся чудовище. Тень всадника накрыла его с головой, погружая мир во мрак. И тут же тьму прорезала вспышка: девушка выступила вперед, закрывая собой Корна. Янтарные брызги магии растворились в белом мареве забвения.

1Порт-кулис - опускаемый или выдвигаемый запор крепостных ворот

Глава 5

В башне становится тесно. Кажется, что лунарским семьям не хватает воздуха и веры в лучшее будущее. Ходят разговоры и беспокойные слухи о происходящем, и я пытаюсь в этом разобраться. Госпожа молчит и кажется, будто она не замечает, как нарастает тревога. Я слышал, мне только рассказывали о том, что кого-то поразила болезнь. Ходят разговоры о том, что болезнь не излечима и бесповоротно преображает лунар. Но самое тревожное, что заставило меня беспокоиться — если есть зараженные, то куда они исчезают?

Айрих Рандомалла, из дневника Айриха Рандомаллы

— Думаешь выкарабкается? — спросила Нора, прикладывая холодное полотенце ко лбу раненного. — Похоже, у него сильный жар.

— За ко-о-о-го ты меня принимаешь? Конечно, выкарабкается! — нараспев проговорил хозяин таверны, не отвлекаясь от своего занятия. — Еще ни один негодяй не погиб в этих стенах, за исключением непрошенных, конечно.

Рядом с кроватью, где лежал раненный, на стуле стоял небольшой сундучок со множеством бутылочек и склянок, от которых исходил сладкий запах меда и трав. Он смешивался с приятным шипровым ароматом и запахом сухого дерева. Из приоткрытого окна доносился легкий ветерок с океана, который наполнял комнату соляным духом.

Тишину нарушало тяжелое и хриплое дыхание раненного. Беспокойный шепот то и дело срывался с его обветренных и окровавленных губ. Грудь медленно вздымалась. Выбившиеся из косы волосы прилипли ко лбу и шее. От странника пахло хвоей, вереском, шерстью мороев и лекарственными настоями. Последний запах был настолько сильно, что казалось, будто он исходил от пота, кожи и волос. Острые уши, красные от лихорадки, торчали из-под серебристых волос.

Нора смотрела на него и пыталась найти в нем то, что могло выдавать его природу. Прежде она не встречала артефактов, обладающих телом. Все, кого она знала, имели рукоятку, холодное лезвие и капризную натуру.

Королева по-прежнему молчала. Она ушла в тень и не давала больше приказов. Эта тишина была ненавистна, она была неизвестностью, за которой могло последовать все что угодно. В глубине души, Нора думала о том, что молчание может злить ее и по другой причине. Оно давало ложное слабое ощущение свободы, которую тело по привычке и неверию начинало отвергать.

Хозяин таверны, как всегда, двигался быстро и слаженно. Руки превосходно помнили лекарское прошлое. Следуя мышечной памяти, Карлини умело избавился от остатка болта в ноге путника с помощью большого продолговатого инструмента. Пальцы были в крови, глаза все еще мерцали ядовитым светом после последнего перемещения двери. Руки Карлини тряслись, вены нездорово мерцали в полумраке, кровь все еще перегоняла частицы магии по организму.

— Как ты, друг? — спросила Нора, наблюдая с тем, как Карлини щурится от давящей головной боли.

Девушка хорошо его знала, и понимала, чем обернутся для него частые перемещения сегодня ночью. Головные боли не дадут ему спать, и Карлини будет искать, чем бы занять руки.

«За утро он напечет целую гору свежих булок, которые не будет знать, куда девать», — подумала она.

Из зала таверны раздался громкий хохот гостей, в котором Нора услышала выделяющийся смех Элеврима. Невольно она закатила глаза. Нора надеялась, что он воспользуется временем и отдохнет вместо того, чтобы трепаться языком. Но и понять его она тоже могла. Кроме нее, он почти ни с кем не общался.

«Надо оставить его покое», — сказала себе Нора.

— Выгляжу точно лучше, чем этот парень. По крайней мере сегодня в меня никто не стрелял, чего точно не скажешь о тебе, — усмехнулся Карлини и добавил. — Я знаю про переполох в Нижнем.

Щурясь, он присмотрелся к окровавленному обломку болта и тут же посерьезнел.

— А вот и при-и-ичина лихорадки, — пропел хозяин таверны.

Хозяин таверны быстро утер руки полотенцем и принялся судорожно что-то искать среди баночек.

— Что такое? — спросила Нора, хватая обломок.

Как только она учуяла характерных гнилой запах и увидела наконечник с острыми зазубринами, которые должны были разрывать плоть изнутри, тут же все поняла. Чувство тревоги, которое едва проснулось у нее внутри, тут же погасло в глубине души, отозвавшись болью на шее. Нора мгновенно прижала печать рукой.

— Это не просто стражи Драулиса, — едва слышно проговорила девушка. — Это разведка.

То, что это был ковен разведки, только подтверждало предсказания госпожи о том, что артефакт будет в городе.

— Последнее время я стараюсь не оставлять дверь у Пика Бурь именно из-за них. Они все охотятся на горнов. А какой там вид был…м-м-м… Гости всегда были довольны.

— Как этот парень вообще туда попал, интересно, — произнес Карлини, бросая взгляд на Нору. — Что ж тайны странников остаются на тропах, по которым они ступают…

Нора недовольно хмыкнула, зная, что это относится и к ней тоже.

— Мои ре-е-ебята поговаривают, что горны в последнее время все чаще выбираются за пределы Отшельных земель. Говорят, они пытаются добраться до границ Севера. Тебе это говорит о чем-то?

Карлини бросил мимолетный взгляд на ее печать на шее, словно эта печать и связь с королевой Севера дает ей знать о всех ее планах.

— Нет, — холодно ответила Нора. — Я знаю не больше, чем ты.

В памяти всполохами появилось воспоминание о короле Закхале. Внутри билось, словно птица о решетки клетки чувство трепета и беспокойства, которое Норе не принадлежало. Он охватывало все тело, заставляя покрываться его мурашками. Нора вспомнила запах океана, смешивающийся с хвойным духом секвой. В мутных воспоминаниях блуждало одно прикосновение: ее ладонь касалась шеи Закхала. Под кожей вспыхнул свет голубой печати в форме четырехконечной звезды.