Хроники Миринай. Месть королевы

Он коснулся медальона на груди, вынул его из-под рубашки. Внутри него плескалась золотистая эссенция, которая при разном свете могла источать разное свечение.

«Как это откроет мне прошлое, мой бог?» — подумал Корн.

Опираясь на трость, Корн подошел к карте. На ней были частички табака. Под кружкой находилась целая стопка пустых клочков пергамента. Корн коснулся кружки. Она была ледяная. Тот, кто пил здесь кофе и разбавлял его виски, уже давно ушел.

Корн огляделся по сторонам. В комнате было очень много чужих вещей. Все они пахли костром, землей, травами и лесом. На полу лежал чей-то подсумок, серая шинель аккуратно висела на спинке стула.

Корн тут же вспомнил образ девушки в темном переулке. Она стояла перед мороем, закрывая его собой. Корн помнил ее взгляд, горячий, наполненный жизнью и интересом.

Снизу раздался смех и звон бокалов. Легкий ветерок просачивался в комнату через окно и приносил с собой запах океана. Корн вздрогнул. Легкие мурашки побежали по коже, напоминая ему о том, что он жив. Он обнаружил свою мантию аккуратно сложенной у изголовья кровати. Накинув ее на плечи, Корн направился к двери. У самого выхода висело зеркало. Юноша пригладил пальцами выбившиеся из косы волосы. Ее стоило бы переплести, но он не хотел. В последний раз его заплетала Ниа, и Корн желал сохранить эту косу на какое-то время.

Он все думал о том, какие чувства вызывает у него эта девушка. Лгала ли она ему вместе с Эгиллом или сама не знала, что происходит. Что случилось с ней на том поле?

«Как долго ты была мертва?» — мысленно спросил Корн у застывшего в памяти образа.

Он рывком открыл дверь. Его тут же обдало целым букетом ароматов: мяса, специй, выпечки, табака и всевозможной выпивки. Корн выглянул в коридор, который, казалось, тянулся куда-то в бесконечность, утопая в густом алом свете, исходящем от гроздьев ягод, свисающих с ветвей. Эти ветви тянулись по потолку и исчезали в широком проеме арки из-за которой доносились и звуки игры на рояле.

Опираясь на трость, Корн двинулся по коридору. Из-за дверей были слышны голоса женщин и мужчин, которые сливались в стонах удовольствия. Они смешивались со смехом и говором, доносящимся из зала.

Казалось, будто запахи, звуки дергали за ниточки памяти, пробуждая в ней яркие проблески, похожие на мутные вспышки в темноте воспоминаний. Корн шел вперед, и в мыслях появлялись образы женщин. Он видел, как они танцуют в саду, на балу, в библиотеке, на снегу среди обледеневших от мороза деревьев. Их образы перекликались и чем-то были похожи. Один и тот же холодный и серьезный взгляд, немного безумный и блуждающий. Острое бледное лицо, тонкие пальцы. Слаженные и четкие движения, вслед за которыми тянулась магия, обладающая разной природой. Корн видел их обнаженными, утопающими в наслаждении плоти. Он тут же ощутил сильное напряжение в пенисе и постарался отбросить эти воспоминания. Реакция тела вогнала его в краску, заставив посильнее закутаться в мантию.

Корн опомнился, как только начал спускаться по ступеням винтовой лестницы. Она круто ныряла в просторный и уютный зал, в центре которого стоял рояль. Из-под крыши инструмента, закручиваясь к потолку, вытягивался ствол дерева с золотыми ветвями. Его корни выгибались вверх, врастая в пол и прячась под узорчатыми коврами. Древо опутывало своими ветвями всю таверну, даря ей теплый мерцающий свет. Сквозь кору виднелись рукояти мечей, лезвия ножей, сверкающие обрамления щитов, словно дерево росло вокруг всех этих вещей.

В дальней части зала располагался большой камин. Кто-то стоял напротив огня и рассказывал последние новости. Остальные сидели вокруг и отпускали свои комментарии. Неподалеку от камина были расставлены кресла и диваны. На них сидели в основном женщины. Несколько ребятишек крутились у них под ногами, пытаясь ухватить друг друга за хвост.

За камином располагались столы, за которыми тоже сидели гости. Кто-то обладал острыми рогами, кто-то клыками, чья-то кожа мягко мерцала холодными светом, а чья-то сверкала чешуйками. Ото всюду слышались возгласы, удары хвостов о деревянный пол, хруст карточных колод, стук кружек друг о друга. Корн никогда в своей жизни не видел такого разнообразия.

Между столами промчалась знакомая фигура. Тощий юноша в мешковатой одежде с пылающими глазами вытащил из прически вилку, подал ее гостю, ветром промчался между рядами столов и тут же скрылся за баром.

— Эй, Карлини, повтори! — раздался голос гостя со стороны бара.

Осторожно, прислушиваясь к ощущениям в ноге, Корн медленно спустился по лестнице и подобрался к бару. Он почувствовал на себе недобрый взгляд и обернулся. Рыжий парень, который сидел за роялем и наигрывал мелодию, смотрел на него с подозрением и неприязнью. Невольно Корн почувствовал в нем тревогу, которая тут же развеялась о смешения чувств остальных, кто был в таверне. Корн перестал прощупывать его. Тот парень по виде чем-то напомнил Корну извозчика, в чьей телеге ему удалось скрыться. Рыжие волосы едва касались плеч. Голубые глаза так же, как у того парня ярко мерцали в полумраке. Казалось, словно они были созданы из осколков чистейшего льда, сквозь который пробивались лучи солнца. Дневной бог одарил его россыпью веснушек на лице, которые тянулись к плечам, превращаясь в лазурные камни.

Столкнувшись с Корном взглядами, юноша отвел глаза и перестал играть. Он поднял с пола кружку и направился к камину.

— Биение… Да… Его с каждым днем будто слышно все сильнее. Все лунарское отребье, таких как этот нужно истреблять во славу Дора, — парень за барной стойкой указал своему товарищу на рыжего и сделал большой глоток из кружки.

Корн начал прислушиваться к разговору гостей за барной стойкой.

— Они хоть и хвалятся своей культурой порядка, в ней лишь ложь самим себе. Все они пользуются магией хаоса, как все отмокают в своем святилище. Вот только к чему это приведет, не ясно…, — произнес старик, который сидел ближе всех Корну.

— Войной это попахивает, не иначе. Одно радует…Биение усиливается, наш бог дышит и напоминает о себе и о хаосе.

— Проснулся? Как нога? — знакомый голос вернул Корна в реальность.

Напротив него за барной стойкой стоял тот самый парень с вилками в волосах. Он улыбнулся ему и ловко наполнил кружку его соседа элем.

— Почти не болит, спасибо, — ответил ему Корн, присаживаясь за стойку.

Корн все еще чувствовал себя неуверенно, когда слышал свою речь.

— Ка-а-арлини, хозяин заведения, очень рад! Ух…Какой интересный у тебя акцент. Ты явно не здешний… — он быстро пожал Корну руку и нырнул под барную стойку. — Надеюсь эта трость тебе понравится. Это одна из моих старых, можешь забирать, если приглянулась.

Хозяин таверны поставил перед ним стеклянный чайник и тут же наполнил кипятком.

— С сахаром или без? — спросил Карлини и тут же ударил себя по лбу. — Ах ну да, зачем я спрашиваю? Конечно с сахаром, тебе нужен сахар… о чем это я?

Корн не успел ответить, как перед ним появилась небольшая, немного косая глиняная чашка и вазочка с колотым сахаром.

— Всегда помогает после преследования, — усмехнулся Карлини и подмигнул ему.

— Преследования? — спросил Корн.

Он тут же напрягся.

«А не сдашь ли ты меня случайно?» — мысленно спросил его Корн.

— Послушай…

Карлини будто уже знал, что хотел сказать ему Корн.

— Ни к чему беспокоиться, — сообщил он и продолжил. — Этот чай успокаивает не-е-ервы. Попробуй, всем моим гостям нравится.

Перед глазами тут же промелькнула вся прошлая ночь. Карлини наполнил чашку напитком, который источал сладкий земляничный аромат, и протянул Корну. Юноша сделал глоток, и напряжение вместе с беспокойными мыслями будто начали растворяться в чае. Головная боль медленно начала отступать.

Занавески из бусин, ведущие в кухню, зашевелились, издав тихий звон. Из-за них вышла девушка с коротко стриженными волосами. Она поставила перед Корном большую тарелку и, одарив его угрюмым взглядом, грубо воткнула в мясо нож и вилку.

— Спа-а-асибо Ниастро, ты так до-о-обра, — пропел Карлини, делая акценты на неударные гласные.

От этого речь парня казалась еще более странной.

«Может, я еще не привык к языку или все еще чего-то не понимаю?» — подумал Корн и осторожно придвинул к себе тарелку.

На ней лежал большой кусок мяса, политый пряной сливочной подливой. Сверху умостилась веточка зелени, которая была грубо придавлена ножом.

— Они уже час ждут, когда ты к ним выйдешь, — произнесла Ниастро. — А Элеврима сейчас убьют, если он хоть еще с кем-нибудь заговорит.

— Он сам раззадорил толпу слухами из Рантродона, — пожаловался Карлини. — Пускай теперь отдувается.

— Если бы Нора знала, она бы отрезала ему язык, — бросила она. — Он сам нарывается на неприятности.

Девушка сдула со лба надоедливую челку, и, крепко держа поднос, отправилась в зал.

— Что это за место? — спросил Корн, оглядываясь по сторонам.

— Моя та-а-аверна, — гордо ответил Карлини, улыбаясь и обходя вокруг барной стойки. — Самое безопасное место для ублюдков, негодяев и отбросов этого мира. Кушай, присоединяйся к огню. А потом сможешь отблагодарить Нору за свое спасение.

— Кто такая Нора? —Корн тут же оживился. — Это та девушка из переулка?

Карлини посмотрел на него так, словно Корн сказал какую-то глупость.

— Нора — северный цветок смерти — так ее в Драулисе многие называют. Работает на королеву Севера вместе с напарником, — произнес Карлини, наливая вино в высокий граненый бокал. — А ты, выходит не местный, раз не знаешь ее. Морфы здешних краев знают многих ее ковена.

— Я…я странствую, — ответил Корн.

Он попытался найти удобное положение для ноги.

— Стра-а-а-анствуешь, значит, — усмехнулся Карлини. — И куда идешь сейча-а-ас? — Я незнаю, я ищу своего бога, — ответил Корн, делая глоток из кружки.

Хозяин таверны смотрел на него с интересом. Улыбка Карлини казалась Корну хищной, больше похожей на оскал, однако, несмотря на жуткий вид, от него исходили только добрые намерения. Корн хотел прощупать его поглубже, понять его больше, но не смог сосредоточиться. Его мысли казались слишком путанными, чувства он, хоть и не подавлял, но они казались беспокойными и противоречивыми. Карлини смотрел на Корна, думал сразу о многих вещах, о тарелках, о парнях, которые вот-вот разобьют посуду за дальним столом, и и он постоянно думал о безопасности Элеврима.

— Что ж, тогда советую тебе остаться, потому что сегодня вечер легенд. — Послушай, а как я могу найти Нору?

Хозяин таверны его уже не слышал. Он вприпрыжку помчался к толпе, собравшейся у камина.

— Ну наконец-то, — раздалось откуда-то из глубины зала. — Расскажи про Айлерд! — Про Айлерд! — подхватили другие.

— А то из уст лунара это звучит фальшиво! — послышалось из зала.

— Это кто еще фальш-ш-ш-ш-шиво звучит?! — закричал Элеврим, запнувшись на шипящей.

Он вскочил на ноги и дернулся в сторону высокого и грузного парня с массивными рогами. Тот выпрямился и сделал шаг вперед.

— Я всегда был на стороне хаоса и мое происхождение тут не при чем! — выпалил Элеврим.

— А ты сними кольцо силы, тогда я тебе поверю.

Глаза юноши вспыхнули ледяным огнем, уши ушли назад, как у кошки, готовящейся к атаке.

— Но никто не отменял твое происхождение. Как можно верить кому-то из вас, лунар? Вы ведь все последователи порядка и подчиняетесь только своей госпоже. Я не удивлюсь, если она сейчас слышит нас через твою печать на шее!

— Я никому не принадлежу! — Думаю, северный цветок смерти так не считает, — усмехнулся парень и толкнул Элеврима в грудь.

Рыжий не выдержал и ударил обидчика в челюсть. Тот припал к стене, но тут же оттолкнулся и замахнулся для нового удара. Карлини удержал его руку, встав между ними. Он оттолкнул Элеврима, словно тот ничего не весил, и лунар рухнул в кресло.

— Ни-и-и-кито, — произнес Карлини, улыбаясь и демонстрируя всем острые зубы. — Я по-о-овторюсь, никто не имеет права затевать здесь драк. Таков уговор, если вы помните.

Хозяин таверны ухватил обидчика Элеврима за плечо. Острые когти впились в плоть, заставив парня осесть от боли. Казалось, в таверне вокруг ее хозяина сгустились тени. В темноте ярко мерцали ядовитым светом алые глаза Карлини. В воздухе явно ощущалось разочарование хозяина, даже еда стала пахнуть по-другому, словно на мгновение сытные яства обратились гниющими останками животных. Это отразилось и на древе. Ветви зашевелились, сильнее вгрызаясь в стены и надламывая клинки, которые оно удерживало в своей коре.

— Мы все здесь живем в га-армонии и следуем за нашим богом хаоса Дором, не так ли, Илевер? Каждый м-о-ожет найти здесь кров, кем бы он ни был, и даже лунар!

Темные обуглившиеся дорожки расходились от когтей Карлини, обжигая кожу на плече Илевера. Он разразился криком и попытался освободиться, но хозяин таверны не ослабил хватки.

— Все так, Карлини, — ответил он со стоном.

— Ну и славно!

Хозяин таверны отпустил его. Илевер, держась за плечо, вскочил на ноги. Он быстро пересек зал, взбежал по лестнице и исчез под сводами арки.

Карлини хлопнул в ладоши, вновь возвращая к себе внимание.

— Именно поэтому, здесь звучат разные легенды, любых народов,— дружелюбно произнес он.

Свет вернулся в зал, и напряжение тут же отступило. Возобновились тихие разговоры за столами. Корн наблюдал за реакцией гостей, и многие из них отнеслись к поступку хозяина с уважением.

— Правильно, хоть где-то должно быть спокойно, — произнесла воинственная старушка с дальнего стола и тут же шлепнула игральной картой по столу. — Твой ход!

Невольно Корн улыбнулся. Он проследил за тем, как Карлини заботливо коснулся плеча Элеврима и тихо спросил у него, в порядке ли он. Рыжий кивнул и сделал глоток из кружки.

Корн окинул зал взглядом и понял, что таких, как Элеврим здесь нет. Казалось, большинство здесь одной крови, часть одного народа. Рыжий сильно от них отличался не только телосложением, но даже и тем, как он смотрел по сторонам, как двигался, как говорил. Его речь обладала сильным акцентом, а еще ему тяжело давалось произношение шипящих. На них он особенно стопорился, словно начинал заикаться.

— Сегодня я расскажу одну из самых любимых моих легенд, которую мало где вы сможете услышать, потому что мало кому из нас, ублюдков, довелось общаться с людьми. Зал рассмеялся.

— А чего вы смеетесь? У них такая стража на стенах нервная, по нескольку раз проверяет документы. У стены можно застрять очень на долго! — послышался чей-то голос.

— Люди раньше были совсем не такими, еще во времена, когда жили в Айлерде. В лесах секвой им приходится очень несладко, — с ноткой печали произнес Карлини.

Карлини забрался в кресло с ногами.

— Эту историю мне поведал мой старый друг Вальтер, еще во вре-ем-ена, когда я служил в лекарском ковене. Это история о спасении рода людского грозным зверем. Для многих из свидетелей эта история остается загадкой.

Многие, услышав имя, тут же одобрительно и с уважением захлопали ладонями по столу. Кто-то поднял кружку и выпил.

— Это была очень холодная зима. Одна из самых холодных на веку. Лунары перекрыли дороги в Айлерд. Прекрасный некогда город, наполненный творениями искусства, песнями и радостью, погрузился в отчаяние. Люди начали обращаться в чудовищ и пожирать друг друга. Долгие месяцы осады и голода истощили дух воинов, однако Линар Дрэггер и его брат Эйнар Карт сдерживали стену до тех пор, пока королева Севера не привела свои новые дальнобойные орудия. Чтобы наносить удар за ударом и поддерживать эти мощные механизмы, лунары жертвовали своей жизнью и рассыпались в пепел. Это сработало, и стены были пробиты. В битве за стену Эйнар пал, Линар пропал без вести. Войска были вынуждены отступить к центру, к цитадели. Тогда вживых из сиэров остался лишь Радара Эйпруст. Он принял решение выводить выживших из города через тоннели.

Карлини закашлялся и продолжил.

— Люди собрались в цитадели. Как только лунары вошли в город, вместе с ними в Айлерде появились воины из ковена Слепцов. Говорят, что сама королева Севера, завладев телами своих солдат, билась наравне со всеми. Другие утверждают — и мой друг Вальтер этому свято верит, — что она искала здесь что-то… или кого-то.

Радагар сдерживал войска лунар на пути к цитадели, чтобы выиграть время для людей. Последние уцелевшие уходили по подземным тоннелям, унося с собой детей, память рода и надежду на продолжение.

Когда Упавшая Звезда ввела свои орудия в город, Радагар что северный народ пришел сравнять город с землей, чтобы не оставить ни единого воспоминания о хаосе и боге Доре.

Однако тогда случилось чудо. Огромный зверь с темной, как ночь шерстью и острыми, как иглы зубами, бросилось на орудия, заслоняя последних уходящих людей своим телом. Тогда за ним последовали остальные обращенные люди. Они пожирали воинов лунар, бросались на их механизмы и, изламывая зубы, уничтожали их.

Корн сидел неподвижно. Он слушал Карлини и чувствовал, будто на него накатывает чувство тошноты. Он начал задыхаться. Корн вдыхал воздух носом так громко, что привлек внимание своего соседа. В глазах все начало белеть.

Карлини продолжал. Его голос стал приобретать звенящую нотку, словно за каждым словом следовал звон колоколов.

— Нападение зверя помогло людям спастись, однако лунары смогли отбиться. Радагар Эйпруст об этом не писал, но Вальтер рассказывал, что после старый сиэр ни раз говорил о том, как новые удары орудий разрушили цитадель.

Величественные башни, некогда возвышающиеся к небесам, рухнули. Вместе с ними были уничтожены и колокола, которые всегда звонили в Айлерде и были слышны аж на границах Запада. Они разбились о землю и, смешавшись с руинами, забрали зверя с собой. Радагар, отступая, видел, как великое чудовище придавило колоколом и засыпало остатками стен. Он спас много жизней, и возможно, благодаря ему города людей появились на Западе. Возможно, благодаря ему, многие из вас сейчас жалуются на ворчливых людей, но при этом носят в ножнах искусно выкованные мечи и топоры. Люди верят, что чудовище было послано им Дором и с тех пор это чудовище стало символом их столицы Антал.

Корн начал ощущать накатывающую головную боль. Все в таверне начали одобрительно хлопать по столу и эти звуки смешивались в голове гулом бойни и разрушающихся башен. Корн схватился за голову. Он чувствовал что на него уже смотрят, однако это было не важно. Он старался дышать, вбирать легкими воздух, но гул усиливался.

— Я всегда рассказываю легенды людей, потому что для меня они одни из самых сильных и могущественных во всем мире. И они заслуживают большого уважения. А еще я хочу сказать, что не важно, какого вы происхождения, не важно сколько преступлений совершили и кем гонимы. Здесь это не имеет значения, ведь все мы были созданы одним богом, нашим Дором — богом хаоса. Все мы слышим биение под землей и, создавая магию мы становимся с ним едины! Все мы! — Карлини демонстративно поднял бокал в сторону Элеврима.

— Поддадимся же хаосу, как наш бог! Мы все им благословенны!

Карлини спрыгнул с табурета. Все радостно подняли бокалы и прокричали что-то на другом, неизвестном Корну языке. В криках радости и смехе, Корн услышал удары и скрежет. Что-то силой толкнуло его вперед. Он не удержался и упал на руки. Перед собой он видел все тот же красочный ковер, камин и Карлини на табурете. Сердце колотилось так бешено, что казалось вот-вот проломит грудную клетку. Воздуха не хватало, каждый вдох давался с трудом, словно он пытался дышать через плотную ткань.

Взор заволокло белое марево. В нем он услышал голоса — тысячи голосов сливались в один протяжный крик.

Глава 6

Мы уходили из Айлерда по тоннелям и ощущали вибрации разрушающегося города. Они были настолько сильными, что казалось все органы переворачивались в теле. Находясь в совете, я слушал все переговоры и, унося своих детей по тоннелям пытался вспомнить каждое слово госпожи Севера, чтобы понять причину подобного зверства. Как можно настолько ненавидеть своего создателя Дора? Как можно было предать его и все, во что он верит? Сейчас я пишу об этом и все равно не могу понять, зачем потребовалось истреблять нас? Мы выжили, мы продолжаем жить. Быть может, однажды, мы вернем себе былое величие и сможем окрепнуть, а пока наша задача сохранить то, что уцелело, найти способы дать жизнь новым поколениям. Именно поэтому я начал этот бестиарий. Здесь я собрал все знания, которые мы имеем сейчас о чудовищах, живущих в лесах секвой и за их пределами. Пускай мои труды будут полезны будущим поколениям, которым предстоит изменить судьбу человечества и вернуть ему былую силу.

Радагар Эйпруст, «Бестиарий» раздел «Слово автора»

Корн сидел за стойкой и допивал последнюю кружку отвара, которую Карлини всучил ему в руки после вечера легенд. Вкус у него был приятный и казалось, будто от него тошнота и мигрень отступали. Хозяина обеспокоило поведение Корна и теперь Карлини все время находился где-то рядом и спрашивал, как дела.

— Это все от переутомления, — повторял Карлини, подливая ему отвар.

Корн и вправду чувствовал себя разбито.

— Слышал, горнов видели у подхода к границе с Севером, — послышались разговоры за стойкой.

— Они никогда прежде не заходили дальше Пика Бурь. — Рыжий точно что-то знает, они с Норой снова идут в Рантродон и в какой-то спешке. Я слышал, они уходят уже утром.

— Там, на Севере что-то происходит. Как бы снова не развязалась война. Не хотелось бы повторить Айлерд в Драулисе.

— Наш король этого не допустит.

— Как же, с оружием Севера…

— С флотом Запада…

Музыка становилась все громче, и Корн перестал слышать парней. Смех и говор сливался в общий гул, юноше даже начало казаться, что он не слышит собственных мыслей. Народ начал плясать, выстукивая по полу босыми ногами ритм. В зале стало очень жарко. За роялем сидел Элеврим, он энергично играл, ловко перебирая пальцами клавиши и иногда отбивая пустые такты в ладоши. Карлини присоединился к нему. Их музыка стала объемной, когда они с жаром начали играть в четыре руки.

Корн не мог сказать, как долго он сидел, однако за это время сумел выучить, какие из клавиш рояля западают.

Рядом отодвинулся стул. На него взобралась невысокая девушка в серой шинели. На суконной ткани осела влага. В темных вьющихся волосах она принесла с собой ветер и яркий запах пряного табака. Девушка смотрела перед собой равнодушным взглядом. Ее не волновало происходящее вокруг. В затуманенных глазах бился слабый золотистый огонек. В ее взгляде ощущалась усталость от шума.

Она бросила широкополую остроконечную шляпу на барную стойку, подтянула к себе кофейник и сама налила в кружку уже остывший кофе.

В гуле и вибрации топота, Корн ощутил что-то новое. Это было притягивающее чувство, которое влекло его к этой девушке. Она смотрела перед собой, щурилась, будто от головной боли.

Корн уловил в ней слабые чувства. Он попытался коснуться их, однако они были погребены так глубоко в ней, что до них не дотянуться. В ее голове был шум и он был гораздо громче, чем веселье в таверне, он был страшнее и протяжнее и его едва прикрывал блеклый образ заснеженного города. Словно почувствовав, как Корн пытается читать ее, она взглянула на него.

— Как твоя нога? — спросила она холодным голосом, возвращая его в реальность.

— Я… я в порядке, — выдавил Корн. — Ты ведь Нора, так? — Да, — ответила она и отвернулась.

— Меня Корном зовут, — произнес он.

Нора не ответила. Она молча рассматривала содержимое своей кружки.

— Спасибо, что помогла мне, я незнаю, чем бы все обернулось.

— Я знаю чем, — ответила Нора равнодушно и холодно.

Некоторое время они молчали. Веселая песня Карлини и Элеврима закончилась, и зал заполнился возгласами и аплодисментами. В ночи раздался мерный бой барабанов. Он доносился со стороны океана и множился в улицах города. Бой расходился вибрацией по стенам, проникал внутрь, вторя биению сердца. Все чувства, которые он пробуждал просыпались, словно цветы лунии в лучах солнца. Корн принюхался и на мгновение ощутил запах крови.

— Что это? — спросил Корн.

— Барабаны святилища, — с ноткой зависти проговорила Нора. — Морфы идут к своей жрице, чтобы насытиться магией лавы.

Корн думал о том, что услышал. Он прокручивал в голове произошедшее в лесу и у стены. В хижине Эгилла он был вдали от мира и блуждал по кругу, пытаясь вспомнить свою прошлую жизнь. Только сейчас Корн понял, что должен был уйти, как только поднялся на ноги, все его попытки были ударами головой в глухую стену. Новые запахи, звуки и голоса пробуждали в нем древние инстинкты, исходящие из глубин памяти и души. Все вокруг казалось ему дежавю, будто где-то это он уже видел.

Новый удар барабана заставил его поежиться от трепета. Корн обнял себя руками. Удар он ощутил ступнями и сейчас Корн точно знал, что хочет почувствовать его снова и лучше как можно ближе.