Высота преступления

Лука видел всё: логистику: точные маршруты судов из Латинской Америки, точки перегрузки кокаина с рыбацких лодок на грузовые контейнеровозы; финансы: цепочки транзакций через офшоры на Кайманах и в Панаме, имена коррумпированных банковских клерков; сеть информаторов: список полицейских, таможенников и политиков на ежемесячном «окладе»; схемы легализации: как грязные деньги превращались в инвестиции в недвижимость через сеть подставных фирм вроде «Вентура Кэпитал».

Это был абсолютный контроль. Тот, кто владел «Кортесом», мог парализовать любую криминальную структуру одним нажатием клавиши.

Лука скопировал ключевые файлы на флешку и стёр все следы своего присутствия с диска и из системы. Он понимал: де Жан будет его искать. И искать очень тщательно.

Лука знал, что многие влиятельные люди, заплатили бы любую цену за эту информацию. Но Лука не собирался продавать её. Он твёрдо решил покончить с империей де Жана и Эспозито. И гуманные цели были здесь ни при чём. Его заботила только месть.

Его настоящее имя было Антонио Мартини. Когда-то он служил с Алексом Малоуном в ЧВК «Северный Ветер». Они были друзьями, братьями по оружию. Всё изменилось восемь лет назад. Их группе поступил контракт через посредника — Рикко. Задание выглядело как стандартная ликвидация полевого командира одной из африканских группировок, мешающего «стабильности региона». Алекс отказался идти на задание сразу, интуитивно чувствуя подвох — слишком уж щедрым был аванс за такую простую работу. Антонио же не придал этому значения. Для него это была просто работа.

Группа Антонио отправилась на задание и выполнила его. На обратном пути их вертолёт был сбит ПЗРК. Антонио выжил, но попал в плен к местным бандам. Он провёл в аду два года. Когда ему удалось бежать и вернуться домой, он узнал правду, которая перевернула его мир. Он узнал её не сразу. Сначала он выяснил, что их ЧВК официально объявила его «пропавшим без вести», а по факту — мёртвым. А затем он докопался до сути того контракта. Заказчиком того задания были не политики и не спецслужбы. Заказчиком были Франсуа де Жан и Эудженио Эспозито. Тогда они ещё были партнёрами. Группа Антонио была инструментом в их криминальной войне, пушечным мясом, которое просто списали после выполнения грязной работы.

Антонио сменил имя на Луку и посвятил свою жизнь одной цели — уничтожению тех, кто его предал и тех, кто его не спас. Это больше не был весёлый, рыжий парень, с юмором реагирующий на все возникающие трудности. Теперь это был угрюмый мужчина с ненавистью в сердце, которую можно смыть только кровью. Однако несмотря на стремление наказать виновных, он по-прежнему оставался верен своим принципам и старался не причинять зла тем кто не причастен к попытке его уничтожения.

И сегодня, несколько часов назад, его план начал осуществляться. Просматривая данные «Кортеса», он не просто изучал систему. Он искал уязвимость. И нашёл её. В системе была запись о крупной партии товара, которая принадлежала картелю Эспозито и хранилась на складе 14 в порту Сан-Диего. Товар предназначался для отправки в Европу через подставную фирму-импортёра кухонной техники.

Лука улыбнулся холодной, безжизненной улыбкой, когда вспомнил как установил два заряда СИ-4 (купленные на чёрном рынке) по углам склада 14 и как мощный взрыв сотряс доки Сан-Диего, уничтожив товар Эспозито на миллионы долларов и послав чёткий сигнал: война началась.

Пока Лука просматривал данные на диске, размышляя о следующем шаге, информация о входе в систему «Кортес» уже поступила людям де Жана. Когда Лука вошёл в систему несколько часов назад, его уникальный поведенческий профиль был мгновенно зафиксирован и помечен как «Несанкционированный доступ». Он не мог знать о встроенном механизме защиты. Они с Саймоном были так увлечены взломом системы, что и не подумали искать шпионские программы. Одна из таких программ и отправила маяк, с указанием IP-адреса на компьютер аналитика. Уже через полчаса информация о местонахождение данного адреса попала к Мартинезу.

— Босс, — Давид Мартинез говорил тихо, но уверенно. Он стоял у стола де Жана в особняке и протягивал ему планшет. — У нас проблема. Кто-то только что входил в «Кортес». Удалённо.

Де Жан взял планшет. На экране был отчёт: время входа 02:43, метод – прокси-сервер

— Это он — то ли спросил то ли утвердил Франсуа.

— Вероятность высока. Я уже собрал людей. Мы выезжаем сейчас же.

— Мне нужно чтобы ты присутствовал на встрече с Эспозито — произнёс де Жан, машинально взглянув на часы на руке.

— У нас ещё сорок пять минут, думаю управлюсь минут за тридцать.

Мартинез убрал планшет и направился к двери.

— Давид — окликнул его де Жан — На этот раз никаких ошибок. Убивать нужно после того, как получил информацию.

— Согласен, с Рикко глупо вышло. Кто ж знал, что этот сукин сын не встанет после одного удара. Больше такого не повторится — заверил Мартинез и вышел.

Глава 9

Всё прошло даже лучше, чем он предполагал. Конечно, его будут искать. Этот мешковатый коп, с бегающими глазами и его горе-напарник – напыщенный индюк из ФБР – перевернут салон самолёта вверх дном. «Слабаки», — подумал он, и его губы растянулись в холодной, почти детской улыбке. Для них это была трагедия. Для него — просто работа. Чистая, тихая и эффективная.

Аэробус А330, эта стальная птица, был его послушным инструментом. Он смотрел не на бескрайнюю черноту Атлантики за лобовым стеклом, а на мониторы. Вернее, на один конкретный экран, разделенный на квадраты — трансляцию с камер видеонаблюдения салона. Он видел всё. Видел, как детектив, мальчишка из ФБР и ещё один в штатском, по-видимому, воздушный маршал, собрали всех стюардесс и бортпроводников в тесной комнате отдыха. Они суетились, как муравьи, пытаясь найти убийцу среди пассажиров. Идиоты! Он был там, где они искали в последнюю очередь — у штурвала.

Он перевёл взгляд на командира Райана О Конела. Старик был занят: проверял показания приборов, что-то бормотал в гарнитуру, связываясь с диспетчером. Он был частью системы. Правил. Инструкций.

Кевин ненавидел правила. В его жизни всё было фальшивым. Даже имя. Для него оно не имело значения. Но, больше всего он ненавидел, когда ему указывали, что делать. Он сам определял свой следующий шаг. Ещё со времён школы, когда устроил поджог в кинотеатре. Тогда погибли несколько человек. Да, это было по большей степени случайность. Да, он не хотел никого убивать. Ох и много же тогда понаехало копов. Они искали поджигателя. Опрашивали свидетелей, в том числе и его, Кевина. Правда звали его тогда по-другому. Им и в голову не пришло, что поджог устроил десятилетний мальчик. Потом, уже в возрасте пятнадцати лет, он убил своего отчима. Этого алкоголика, постоянно срывающего злость на нём, а если мать, когда была чуть трезвее отчима делала попытку защитить сына, то прилетало и ей. Его хотели тогда отправить в колонию, но ему повезло, судья счел убийство актом крайней самообороны, спровоцированной тяжелым посттравматическим стрессовым расстройством. Кевин тогда разыграл спектакль всей своей жизни: рыдал, дрожал, демонстрировал синяки (которые наносил себе сам) и смотрел на присяжных так, будто в нем навсегда погас свет. Его признали виновным в убийстве второй степени. В штате, где жил Кевин, это означало не безумие, но эмоциональный выброс, вынудивший мальчика действовать. Следователи предпочли закрыть глаза на тот факт, что череп отчима был буквально вбит в ковер пятью точными, методичными ударами молотка. Они списали это на «неконтролируемый выброс адреналина у жертвы абьюза». Никому из них не хотелось копаться в деле подростка, чья жизнь и так была превращена в ад, а профессиональное безразличие системы и бюрократическая лень сделали остальное.

...Его отправили на принудительное лечение в частную клинику на севере штата. Там он впервые столкнулся с небом по-настоящему — через окно палаты на третьем этаже. Но главным было не это. В клинике работал старый механик-ирландец по имени Патрик. Патрик был помешан на авиации: у него была целая коллекция журналов о самолётах и симулятор полёта на стареньком компьютере. Кевин притворился заинтересованным пациентом. Он часами слушал бредни старика о «душе машины» и «чувстве крыла», а сам запоминал схемы приборных панелей и принципы управления. Когда Патрик разрешил ему «полетать» на симуляторе, Кевин освоил управление за пару дней — у него была идеальная память и холодная голова. А потом он сбежал через три месяца, оставив после себя лишь пустую койку и отчёт о том, что «пациент демонстрирует положительную динамику».

С тех пор удача стала его верной тенью. Она была пугающей, почти мистической. Сбежав, он оказался в трущобах Чикаго. Денег не было, документов тоже. Он быстро понял, что в этом мире выживает не самый умный, а самый жестокий. Его «удача» работала, но она требовала подкрепления. Чтобы не стать очередной жертвой в подворотне, он начал искать способы защитить себя. Кевин был наблюдателем. Он заметил, как в одном из заброшенных спортзалов собираются странные люди — не качки с гантелями, а хмурые мужчины в дешёвых спортивных костюмах. Это был подпольный бойцовский клуб.

Ему было пятнадцать, но выглядел он старше своих лет — голод и постоянная настороженность вытравили из него всё детское. Он не стал проситься внутрь. Он просто наблюдал. Однажды вечером, когда один из бойцов (огромный поляк по имени Владек) выходил из зала, пошатываясь после поражения, Кевин подошёл к нему.

— Я могу убирать здесь, — сказал он. — Бесплатно. Только научите меня драться.

Владек рассмеялся ему в лицо, но что-то в холодном взгляде мальчишки заставило его остановиться. Он сплюнул на землю и кивнул.

Так начались его тренировки. Владек оказался бывшим инструктором по рукопашному бою из какой-то восточноевропейской армии. Он не учил Кевина спортивному боксу или карате с их правилами и кодексом чести. Он учил грязному, прикладному бою: как сломать палец захватом, как ударить в кадык, как использовать подручные предметы (ключ, отвёртку, ремень) и как свернуть шею человеку, который больше и сильнее тебя, используя инерцию и рычаг. Это была наука выживания. И Кевин оказался идеальным учеником: у него не было моральных рамок, которые сдерживали бы его. Он отрабатывал приёмы до автоматизма, пока тело не начало действовать само, на рефлексах.

В этом была вся его жизнь: хаос, который он сеял, всегда оборачивался в его пользу, оставляя правоохранителей в дураках. Он привык, что мир словно расступался перед ним, подстраиваясь под его желания. Поэтому он не удивился, когда на него вышел босс итальянской мафии в Сан-Диего – Эудженио Эспозито. Лично. «Сигара» сказал: «На таком-то рейсе, летит такой-то человек, нужно сделать так чтобы он не долетел до места назначения» Коротко и ясно. Не привык слышать отказа. Только Кевину было плевать, на него и на жертву. И на деньги. Эспозито хорошо платил. Но деньги не являлись конечной причиной его работы. Он полюбил риск. Ходить по краю. Судьба хранит его. Или бог. Или кто-то ещё оберегает его. Он верил в это. Именно поэтому он взялся за работу. Ему сказали имя: Дениел Харт, бизнесмен. Что ж, ты взял билет в один конец мистер Харт

Кевин собирался лететь в качестве пассажира. Но судьба и тут подкинула ему сюрприз. За несколько часов до вылета ему позвонил Мартинез. Они познакомились пять лет назад в исправительном учреждении в Иллинойсе. Мартинез был старше, крупнее и уже тогда имел связи с «семьёй». Он увидел в Кевине не просто психа, а инструмент с холодным расчётом. Когда Кевин вышел на свободу, отсидев за кражу десять месяцев вместо положенных нескольких лет (спасибо адвокатам, которые доказали его непричастность к убийству охранника), именно Мартинез нашёл его через год в Чикаго. Он не сдал его копам. Он предложил работу. Так Кевин и оказался в Сан-Диего, подальше от своего прошлого, где его никто не знал. Иногда он выполнял поручения Мартинеза а тот снабжал его деньгами. Кевин знал – Давид работает на де Жана, а уж кто такой Франсуа де Жан, в Сан-Диего знали все, ну или почти все.

— Де Жан хочет передать послание пилоту рейса ИВ 3589, — сказал тогда Давид по телефону.

Узнав детали Кевин сначала отказался. Ему было плевать на авторитет какого-то француза из Сан-Диего. Он считал – роль посыльного ниже своего достоинства.

— Я сам могу выполнить заказ — сказал наконец Кевин, в голове которого уже зрел план, один самолёт, две жертвы и два заказчика. Что ж это был бы вызов!

— Де Жан не будет платить. Этот Ларсен, работал раньше на де Жана. Ушёл, не закончив дела, сбежал можно сказать. Так что, де Жан считает – он нам должен — Мартинез выделил это «НАМ». — Он велел мне просто найти человека, который мог бы передать послание. Так что, если ты согласишься, сделаешь мне одолжение.

И Кевин согласился. Давид Мартинез был единственным человеком, которого он уважал. А потом они обсудили детали.

Хоть Кевина и считали психопатом, да возможно он и был психом, но убивать без причины он не любил. И Ларсена убивать не планировал. Но судьба распорядилась иначе. Когда Ларсен схватился за пистолет Кевину пришлось свернуть ему шею. Для него это было не сложно. Он всегда помнил, чему научил его Владек.

Сообщив Давиду, что Энди Ларсен мёртв, Кевин решил разыграть роль второго пилота, благо навык у него есть, хоть он и подзабыл кое какие детали. Так он стал пилотом рейса ИВ – 3589 Сан-Диего – Лондон.

Видя, как весь обслуживающий персонал собрался в комнате отдыха, Кевин понял, что лучшей возможности может и не быть. В тайной комнате был спутниковый телефон для экстренной связи с землей, в случае если системы самолёта выйдут из строя. Но сейчас Кевин планировал использовать этот телефон чтобы сообщить Мартинезу: Мэтью Харис мёртв. Ему нужно было попасть в тайную комнату.

Он поднялся с кресла второго пилота. Райан ОКонел даже не поднял головы, погруженный в свои расчёты.

— Ты куда? — буркнул командир, не отрываясь от приборов.

— В гальюн, — коротко бросил Кевин, поправляя форменную куртку, найденную в шкафчике Ларсена и наспех одетую перед взлётом, которая к тому же была ему немного тесна в плечах. — Желудок что-то крутит.

Райан лишь махнул рукой. «Старый дурак», — подумал Кевин, выходя из кабины.

В это же время в салоне эконом-класса проснулась Эмили. Она поерзала в кресле, прижимая к груди плюшевого медвежонка. Сон был беспокойным: ей снилось, что она падает с огромной высоты. Девочка открыла глаза. В салоне царил полумрак, горели только тусклые лампы над проходами. Большинство пассажиров спали. Где-то впереди слышался тихий плач младенца. Эмили повернула голову направо. Выглянула в проход между креслами. Девочка нахмурилась. Тёте Сьюзен нигде не было видно.

— Тётя Сью? — позвала она шепотом.

Ответа не было. Эмили осторожно отстегнула ремень безопасности — он тихо щелкнул в тишине — и встала в полный рост. В конце салона она увидела мужчину в форме пилота. «Наверное тётя там» - подумала девочка.

Она не боялась ходить по самолету одна — она же уже большая! Она пошла по проходу, стараясь ступать тихо по ковровой дорожке.

Между кабиной пилотов и салоном первого класса располагалась небольшая ниша. Для пассажиров она выглядела как часть стены или шкаф для хранения инвентаря. Кевин нажал на неприметную ручку сбоку. Панель бесшумно отъехала в сторону, открывая узкую металлическую лестницу, ведущую вниз. Он начал спускаться по ней и не видел медленно подошедшую к краю лестницы девочку.

Когда пилот скрылся внизу Эмили ступила на верхнюю ступеньку и начала спускаться. Эмили спускалась очень осторожно. Ступеньки были холодными и немного скользкими. Чем ниже она спускалась, тем громче становился странный гул. Она знала – ничего плохого произойти не может. Ведь там был пилот – сильный и добрый как из книжек. К тому же где-то там была её тётя. Она спустилась по лестнице как раз в тот момент, когда пилот скрылся за металлической дверью.

Тайная комната или комната отдыха пилотов представляла собой техническое помещение с двумя откидными койками для пилотов на случай сверхдлинных рейсов и небольшим столиком. Но главное — здесь находился терминал спутниковой связи. Экстренный канал. Защищенная линия, которую невозможно прослушать из салона. Кевин открыл ящик для экстренной связи с землёй, достал телефон и набрал номер Мартинеза. Тот ответил почти сразу.

— Слушаю.

— Это я — в трубке слышался шум улицы и рёв мотора – Мартинез куда-то ехал.

— Что у тебя?

— Дело сделано. Клиент вас больше не побеспокоит.

Перед взлётом Мартинез просил сообщить, когда свидетель будет мёртв. И Кевин только что сообщил ему об этом. Теперь нужно возвращаться. Кевин отключился и убрал всё на место.

Тут Кевин услышал звук открываемой двери и обернулся. В дверном проеме стояла маленькая девочка лет восьми – десяти с растрепанными волосами и плюшевым медведем в руках. Кевин замер. На его лице не дрогнул ни один мускул, но внутри всё похолодело. Свидетели были его главным страхом всю жизнь.

— Привет, — сказал он тихо и почти ласково, делая шаг вперед.

Эмили замерла. В полумраке тесной комнаты, освещенной лишь тусклым светом монитора, пилот выглядел совсем не так, как она представляла. В его глазах не было ни капли той доброты, о которой она читала в книжках. Там был холод. Пустой, стеклянный взгляд, от которого у нее по спине пробежал мороз.

Она крепче прижала к себе плюшевого медведя, словно он мог защитить ее.

— Я... я ищу тётю Сью, — пролепетала она, делая крошечный шажок назад, к лестнице.

Кевин не ответил. Он просто смотрел на нее, и его улыбка медленно угасала, превращаясь в тонкую, жесткую линию. В его голове щелкнул переключатель. Свидетели. Он ненавидел свидетелей. А этот ребенок... этот ребенок слышал его разговор. Она слышала про «клиента».

«Она всё слышала», — пронеслось в его голове. Мир снова начал сужаться до одной точки — до этой девочки. Судьба, которая всегда была на его стороне, теперь предавала его. Но он не позволит ей выиграть.

Эмили поняла это по его глазам. По тому, как напряглись его плечи. По тому, как он перестал улыбаться. Ей стало страшно по-настоящему. Она резко развернулась и бросилась к лестнице.

— Тётя Сью! — закричала она тоненьким голосом, карабкаясь наверх.

Кевин среагировал мгновенно. Он не был быстрым, он был точным. Одним прыжком он преодолел расстояние до лестницы и схватил девочку за щиколотку.

Эмили вскрикнула и попыталась вырваться, но рука держала ее стальной хваткой. Она потеряла равновесие. Плюшевый медведь выскользнул из ее рук и полетел вниз, ударившись о металлический пол с глухим стуком. Девочка упала, больно ударившись коленями о ступеньку. В глазах потемнело от боли и ужаса. Она попыталась отползти выше, но Кевин уже поднимался следом. Он схватил ее за волосы на затылке, не сильно, но достаточно, чтобы контролировать.

— Нет! Пустите! — закричала Эмили, извиваясь как пойманная рыбка.

Кевин не слушал. Он действовал на рефлексах, вбитых в него много лет назад. Он рванул девочку на себя и с силой толкнул обратно вниз по лестнице. Эмили кубарем покатилась по ступенькам, ударяясь головой о металлические углы. Последнее, что она увидела перед тем, как мир погрузился во тьму — это ботинки пилота, остановившиеся прямо перед ее лицом.

Кевин стоял над телом ребенка, тяжело дыша. Его сердце колотилось где-то в горле. Он посмотрел на свою руку, она была в чем-то темном и липком. Кровь. Девочка разбила голову о край ступеньки или об пол.

«Свидетели», — снова подумал он. Это слово пульсировало в висках. Он наклонился и приложил два пальца к шее ребенка. Пульс был — слабый, нитевидный, но был. Жива. Пока жива.

Он быстро оглядел комнату. Нужно выиграть время. Нужно спрятать проблему. Он поднял обмякшее тело Эмили на руки (она оказалась удивительно легкой) и перенес его на одну из откидных коек у стены. Он положил ее так, чтобы не было видно с лестницы, и накрыл тонким авиационным пледом, который нашел в шкафчике.

Затем он подошел к двери и прислушался. В салоне было тихо. Никто не слышал криков — звукоизоляция здесь была идеальной.

В это же время в кабине Райан ОКонел наконец оторвался от приборов и посмотрел на пустое кресло второго пилота.

— Чёртов мальчишка... — проворчал он себе под нос, глядя на часы. — Где его черти носят так долго? В гальюн, что ли, провалился?

Он уже собирался нажать кнопку внутренней связи, чтобы вызвать второго пилота, когда в его наушниках раздался голос диспетчера. Но это был не привычный голос центра управления полётами.

— Рейс ИВ 3589, ответьте! — голос был напряжённым, с нотками плохо скрываемой паники. Это был диспетчер вышки аэропорта Сан-Диего.

Райан нахмурился. Обычно после взлёта связь с вышкой обрывается через пару минут, и борт переходит на частоту центра. Срочный вызов от них мог означать только одно: проблемы на земле, которые касаются их напрямую.

— ИВ 3589 на связи, — Райан мгновенно подобрался, его голос стал профессионально-нейтральным. — Слышу вас хорошо. Мы набираем эшелон, полёт штатный.

Пауза на том конце провода была такой долгой, что Райан успел бросить взгляд на радар. Что у них там стряслось? Пожар в терминале?

— Командир ОКонел. Второй пилот рядом? — голос диспетчера стал официальным и сухим, словно ему самому было страшно произносить эти слова.

— Нет. Он только что вышел по нужде

— У нас есть информация от полиции Сан-Диего. Они просят немедленно связаться с вами по срочному каналу.

Райан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Полиция? Во время трансатлантического перелёта?

— Слушаю вас внимательно.

— Не далеко от аэропорта найдено тело Энди Ларсена. Он мёртв. Подробностей мы пока не знаем.

Райан сглотнул. В горле пересохло.

— Я не понимаю... Мы думали, он заболел. Сегодня на замену прислали парня по имени Кевин.

В наушниках повисла тяжёлая тишина. Затем диспетчер заговорил снова, и в его голосе звучала тревога:

— Командир ОКонел... Никакой Кевин в списках экипажа не значится.

— Вы уверены?

— В данный момент я смотрю на список пассажиров и членов экипажа у меня на экране.

«Что всё это значит?» - пронеслось в голове командира, но о трупе на борту он решил пока умолчать.

— И у нас есть ещё одна деталь. Система контроля доступа зафиксировала: во время прохождения вашего борта на взлётно-посадочную полосу электронный пропуск Энди Ларсена был использован для открытия служебных ворот.

Глава 10

Мартинез бросил телефон на пассажирское сиденье чёрного «Мерседеса». Звонок от Кевина был коротким и по делу. Сухой, деловой тон. «Клиент устранён». Давид позволил себе лёгкую усмешку. Парень был хорош. Хладнокровный психопат, но исполнительный. Теперь, когда одна проблема решена, нужно заняться главной.

Он посмотрел на часы на приборной панели. 03:35. До встречи с Эспозито оставалось меньше получаса, но «Кортес» был важнее. Тот, кто получил к ней доступ, знал слишком много. А значит, он должен был замолчать.

Несколько минут назад «Мерседес» сорвался с места, следом за ним из ворот особняка де Жана выехал неприметный белый фургон «Форд Транзит». В фургоне сидело шестеро бойцов в чёрном. У каждого — укороченный автомат HK416 и бронежилет. В багажном отсеке лежали ящики с дополнительным боекомплектом и светошумовые гранаты. Мартинез не любил полумер.

В это время Лука, находясь в своём номере на втором этаже спал. Но не так как спят обычные люди: умиротворённо, непринуждённо, со сновидениями. Его сон был другим: сон человека, который предчувствует опасность. Сидя на кровати, он упирался спиною в стену, к которой примыкало его ложе; каждый мускул на его теле был напряжён, рука в кармане сжимала рукоять пистолета, глаза закрыты, но в любой момент готовые сфокусировать взгляд на любом предмете. И без сновидений. Никаких сновидений. Всё как учили.

На пустынной улице, через дорогу от гостиницы, остановился чёрный «Мерседес». Из него вышел Мартинез. Следом за ним с визгом тормозов припарковался белый фургон. Задние двери распахнулись. Мартинез залез в салон.

— Слушайте меня внимательно — начал он, обращаясь к бойцам, которые уже натягивали чёрные маски — Тот, кто нам нужен находится там, внутри — он указал на гостиницу — У вас у всех есть его фото. Понятно, что качество уличных камер оставляет желать лучшего, но узнать его по снимку вполне можно. Делимся на три группы. Работаем «тактическими двойками» один впереди, другой прикрывает. Брать по возможности живым. Связь через гарнитуру. Всё. Пошли.

Мартинез вышел из машины. Следом начали выпрыгивать один за одним бойцы. Когда шестеро людей в масках с автоматами устремились к гостинице, Мартинез обошел фургон и открыл заднюю дверь. Там, в ящике с оружием он достал маленький наушник с передатчиком. Прицепил передатчик к внутренней стороне лацкана пиджака, вставил наушник в ухо и вернувшись к «Мерседесу» стал наблюдать. Он знал, что в это время, его почти не видно со стороны гостиницы, ну разве только смотрящий знает куда смотреть.