Высота преступления

«Что-то случилось», — эта мысль уже не была предположением; она стала аксиомой. Холодная уверенность профессионала вытеснила остатки хмельной усталости из головы полностью. — «И это явно связано с мёртвым парнем в эконом-классе».

Подозрение в том, что Мэтью Харрис мёртв, с каждой секундой всё больше перерастало в уверенность. Убийство? Несчастный случай? Своими показаниями свидетель мог навредить многим влиятельным людям, поэтому Алексу было нетрудно поверить в то, что он здесь не единственный пассажир с особыми целями. Но кто? И как?

Вариант с ядом он отмел почти сразу. Яд требует времени и точного расчета дозы под вес жертвы и длительность полёта. Если бы яд был введён до посадки или с едой, напитком на борту (что практически невозможно под присмотром стюардесс), парень бы уже начал синеть или биться в конвульсиях раньше.

Остается физическое устранение.

Алекс нахмурился ещё сильнее. Сломать шею человеку в переполненном самолёте? Это требует не только силы и подготовки (военный или спецагент), но и стальных нервов или полной потери человеческого облика (психопат). И самое главное — это требует возможности подойти к жертве вплотную так, чтобы никто не заметил борьбы.

Он вспомнил схему салона в своей голове. Харрис сидел у окна. Рядом с ним у прохода сидел агент ФБР (или кто-то похожий на федерала по выправке). Через проход спал какой-то мужчина в спортивном костюме (возможно, просто сосед). Напротив — семья с ребёнком.

«Невозможно», — заключил Алекс. Подойти к парню со стороны прохода — значит разбудить агента или соседа. Подойти со стороны окна — значит перелезть через спящего пассажира или привлечь внимание всего ряда светом своего телефона или планшета при посадке.

«Значит... убийца был знаком с жертвой», — новая мысль обожгла сознание.

Это мог быть кто-то из конвоя ФБР? Маловероятно. Зачем им убивать свой же ценный актив? Хотя... Алекс знал мир спецслужб достаточно хорошо: двойные агенты, внутренние разборки, попытка «зачистить» свидетеля до того, как он сдаст всех подряд... Всё возможно. Или это был кто-то из пассажиров? Алекс медленно выдохнул через нос. Как бы то ни было, всё шло не по плану Рикко и Эспозито. А значит, нужно быстро придумать новый план действий для себя лично.

В самолёте должен быть воздушный маршал США — вооружённый сотрудник службы безопасности в штатском. Алекс почувствовал знакомое покалывание между лопатками — так его тело реагировало на опасность и повышенное внимание к своей персоне.

Он не может просто сидеть здесь и ждать посадки как баран на бойне.

Алекс понимал: если на борту произошло убийство (а он был уверен в этом почти на 100%), то самолёт превращается из транспорта в место преступления. А значит... начнётся расследование прямо здесь, в воздухе.

Его, Алекса, задача усложнялась многократно; найти того, или тех, кто убил Хариса, понять их мотивы чтобы знать свои риски, выжить самому.

Один вопрос не давал покоя Малоуну: если Харис мёртв, можно ли это считать выполнением контракта? Вопрос вызвал у него кривую усмешку внутри себя.

В мире мафии такие нюансы решались просто: если работа сделана — плати исполнителю; если нет — ищи другого или наказывай виновного за провал, предательство, кражу заказа.

Но сейчас Алексу было плевать на деньги Эспозито и его правила игры. Сейчас речь шла о его собственной шкуре. Он снова посмотрел на шторку в конце салона. В этот момент мужчина в пиджаке появился снова. Теперь он шёл медленно, оглядываясь по сторонам. «Изучает пассажиров — заключил Алекс — ищет необычные детали».

Алекс прикрыл глаза, будто спит. Он буквально почувствовал, как взгляд мужчины задержался на нём. Затем мужчина прошёл дальше. Алекс слышал его неторопливые удаляющиеся шаги. Он посмотрел ему вслед и продолжал смотреть до тех пор, пока тот не скрылся из виду. «Коп», — поставил мысленную галочку Алекс. «Или детектив».

Вывод напрашивался сам собой: если полиция (ФБР?) уже начала действовать так тихо (без объявления тревоги), значит: они знают об убийстве (или подозревают), они пытаются найти убийцу до посадки, во время полёта тихо, чтобы не вызвать панику среди пассажиров 300 человек (что чревато хаосом), они ищут улики/свидетелей/сообщников прямо сейчас... пока самолёт находится вне юрисдикции какой-либо страны над нейтральными водами Атлантики.

А это означало только одно: очень скоро они начнут опрашивать соседей убитого по креслу и проверять записи камер наблюдения, салона бизнес-класса и эконома, если они есть. А камеры наблюдения там были. Современные широкофюзеляжные лайнеры типа А330 оснащались системами видеонаблюдения для безопасности экипажа еще со времен терактов 9/11, чтобы пилоты видели происходящее у двери кабины. Камеры были скрыты под панелями потолка салона или встроены в датчики дыма над креслами пассажиров первого класса и бизнес-класса для лучшего обзора прохода перед кабиной пилотов.

Если они посмотрят записи камер за последний час...Они увидят его лицо крупным планом во время его «прогулки» по салону мимо кресла, где сидел Харрис? Возможно ли это? Да... вполне возможно.

Его лицо есть в базах данных Интерпола? Нет... официально он чист как Дениел Харт (документы идеальны). Но если они запустят систему распознавания лиц через базу данных ФБР США...Там могут быть старые фото времён службы в ЧВК «Северный Ветер» или снимки с камер наблюдения Москвы после конфликта с ОПГ «Тверские» или ещё бог знает какие сюрпризы. Риск минимален... но он есть.

Но даже если они не узнают его лицо...Они увидят факт того, что он проходил мимо кресла мертвеца за полчаса до того момента, когда тело было обнаружено агентом Джонсоном? Это делает его главным подозреваемым 1 для полиции Лондона сразу после приземления.

Этого допустить нельзя ни при каких обстоятельствах. Нужно действовать превентивно.

Алекс медленно отстегнул ремень безопасности так тихо, как только мог — ни единого щелчка пряжки не должно быть слышно спящим соседям по ряду кресел (справа от него спал парень с синими волосами; слева пустое кресло). Он поправил воротник куртки и сделал вид, что просто меняет позу во сне: повернулся боком к иллюминатору спиной к проходу салона бизнес-класса. Затем Алекс поднялся с кресла и направился в след за мужчиной. Он старался выглядеть естественно. В случае необходимости он скажет, что направляется в туалет. До задёрнутой шторки оставалось несколько шагов когда Алекс услышал шёпот. Он напряг слух до предела концентрации внимания разведчика-профессионала...И уловил обрывки фраз:

— ...успел... ничего не сообщили на землю...

— ...несколько часов чтобы найти убийцу...

— ...расскажи по порядку... когда ты последний раз говорил с арестованным?

— ...отлучился буквально на минуту...

— ...проверил наручники...

— ...подошёл ближе... угол наклона головы...

— ...неестественно...

— ...не слышал ни звука...

— ...кто вошёл?

— ...кто вышел?

— ...так что теперь? У нас убийца на борту!

Алекс поспешил вернуться на место. Картина более-менее прояснялась. Убийца был профессионалом – убить человека под охраной и так чтобы никто не слышал мог только спецназовец высокого уровня подготовки или агент спецслужб. Но этот убийца совершил одну критическую ошибку: Он убил свидетеля ФБР прямо под носом у агента сопровождения который должен был охранять жертву ценой собственной жизни. Это означало что убийца либо невероятно дерзок либо абсолютно безумен либо... имел доступ к информации о маршруте конвоя ФБР изнутри самой службы.В любом случае этот убийца сейчас находится здесь же, в самолёте.А значит этот убийца будет нервничать.А нервный убийца совершает ошибки.И Алекс Малоун собирался быть тем человеком который заставит этого убийцу совершить эту роковую ошибку.

Глава 7

Марк Рейнолдс не спал. Сон для него был не роскошью, а призраком, тенью того, кем он когда-то был. Он сидел, вжавшись в кресло бизнес-класса, словно пытаясь стать невидимым, слиться с обивкой. Виски, выпитый в баре перед посадкой, и пара глотков из фляжки, спрятанной во внутреннем кармане пиджака, больше не приносили желанного забвения. Они лишь притупили острую, режущую боль реальности, превратив её в тупое, ноющее чувство вины, которое теперь пульсировало в висках в такт гулу двигателей.

Он сидел у окна, но не видел ни ослепительной синевы неба, ни сверкающих облаков внизу. Он видел белизну. Стерильную, ослепительную белизну операционной. Запах антисептика, который, казалось, въелся в его кожу навсегда. И лицо отца — холодное, непроницаемое, как маска хирурга.

«Ты контролируешь ситуацию, Марк?»

«Да».

«Как контролировал Фрэнка?»

Этот удар был ниже пояса. Марк сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Физическая боль была реальной. Она отвлекала. Она была лучше, чем воспоминания. Он сделал глубокий вдох. Воздух в салоне был сухим, с легкой примесью озона и дешёвого освежителя воздуха. Марк ненавидел этот запах. Он напоминал ему о стерильности, о холоде, о смерти.

Он не хотел лететь в Лондон. Не хотел ехать на эту чёртову конференцию по нейрохирургии. Что он там будет делать? Стоять в углу с бокалом дешёвого вина и слушать, как молодые, полные амбиций врачи обсуждают методики, которые он когда-то знал лучше всех? Смотреть на их горящие глаза и видеть в них отражение себя — двадцатипятилетнего гения, восходящую звезду клиники Святого Иуды?

Теперь он был тенью. Падшей звездой.

Смерть матери от болезни Альцгеймера подкосила их обоих — его и Фрэнка. Она уходила медленно, годами стирая себя из их жизни, превращаясь из мудрой и сильной женщины в незнакомку с пустыми глазами. Марк видел это и ничего не мог сделать. Он был врачом, но бессилен против медленного распада личности.

А потом Фрэнк... Его младший брат всегда был сильнее духом. Он шутил, когда Марк молчал. Он поддерживал мать, когда Марк прятался за работой. Но Фрэнк сломался там, где Марк не заметил трещины. Алкоголь стал его убежищем. Марк знал признаки цирроза печени. Он видел их у пациентов десятки раз. Но когда диагноз поставили брату... Это было как удар под дых.

«Ты должен был заметить», — звучал в голове голос отца.

«Я был занят», — мысленно оправдывался Марк.

«Ты врач! Ты должен был спасти его!»

Он не спас. Он не смог спасти даже собственного брата.

Марк потянулся к фляжке во внутреннем кармане. Металл был холодным на ощупь. Он отвинтил крышку дрожащими пальцами и сделал маленький глоток. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, согревая пищевод и немного проясняя сознание.

Внезапно самолёт слегка тряхнуло. Воздушная яма? Турбулентность? Марк инстинктивно схватился за подлокотник. Его взгляд метнулся к иллюминатору — там была лишь чернильная тьма и редкие россыпи звёзд где-то далеко внизу.

Рядом кто-то пошевелился.

Марк повернул голову и увидел девочку лет десяти-одиннадцати в соседнем кресле через проход. Она проснулась и смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Вам плохо? — тихо спросила она.

Марк замер. В её голосе не было осуждения или страха — только детское любопытство и немного тревоги.

— Нет... Просто лёгкая турбулентность, — пробормотал он первое, что пришло в голову.

Девочка кивнула и снова отвернулась к иллюминатору. Марк закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. «Просто турбулентность». Какая злая ирония... Вся его жизнь сейчас была похожа на зону турбулентности — его трясло и бросало из стороны в сторону без всякой надежды на мягкую посадку.

Он снова попытался сосредоточиться на настоящем моменте, чтобы заглушить голоса прошлого. Салон был погружен в полумрак. Большинство пассажиров спали или дремали под пледами. Тихое сопение, еле слышное перестукивание клавиш ноутбука или писк планшета... Мирный фон ночного полёта.

— С вами всё в порядке? — услышал Марк.

Он поднял глаза. Над ним, загораживая тусклый свет потолочной лампы, стоял мужчина. Высокий, с широкими плечами, которые не могла скрыть даже мешковатая одежда. Его лицо, изрезанное морщинами усталости, было непроницаемо, но в холодных голубых глазах читался острый, аналитический ум.

— Простите, с вами всё в порядке? — повторил мужчина, но его тон был не участливым, а профессионально-нейтральным. Голос человека, который задаёт этот вопрос по сотне раз на дню и давно перестал ждать искреннего ответа.

Марк вздрогнул. Он не слышал, как тот подошёл. Его мысли были слишком далеко — в операционной, в прошлом.

— Да... всё в порядке, — ответил Марк, слегка запинающимся языком. — Просто... укачало. Воздух тут... спёртый.

Мужчина кивнул, но не сел. Он продолжал стоять, нависая над креслом Марка, изучая его. Взгляд скользнул по помятому воротнику рубашки Рейнолдса, по его покрасневшим глазам и слегка дрожащим пальцам, которыми он теребил подлокотник.

— Детектив Джефри Робсон, полиция Сан-Диего, — наконец представился мужчина, но не протянул руку для пожатия. Он просто достал из кармана пиджака кожаный чехол и раскрыл его, на секунду показав значок. — Я бы хотел задать вам пару вопросов. Это не займёт много времени.

Марк почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий никакого отношения к кондиционерам самолёта.

— Вопросов? О чём? Я ничего не нарушал. Я просто пассажир.

Робсон едва заметно усмехнулся уголком губ. Такая реакция была ему знакома: нервозность, попытка защититься ещё до того, как тебя в чём-то обвинили. Классика.— Никто и не говорит о нарушении закона, сэр. Это стандартная процедура. Мы... проверяем информацию о безопасности на борту. Вы ведь летите в Лондон?

— Да... на конференцию, — Марк облизнул пересохшие губы. Ему отчаянно хотелось сделать глоток из фляжки, но под пристальным взглядом этого копа он не решался. — Я хирург. Или... был им.

Робсон сделал вид, что не заметил последней фразы.

— Вы недавно вставали со своего места. Минут двадцать назад. Верно?

Марк похолодел. Он вспомнил свой поход в туалет. Он был пьян и плохо соображал, но неужели он вёл себя настолько вызывающе? Или этот коп просто наблюдает за всеми?

— Да... я выходил в туалет. Мне стало плохо. Желудок... — он неопределённо махнул рукой в сторону уборной в начале салона бизнес-класса.

— Вы были там один? Никого не встретили по пути? Может быть, кто-то шёл вам навстречу или стоял у двери?

— Нет... я никого не видел. Там было пусто.

— Вы уверены? — Робсон чуть наклонился вперёд, понизив голос до доверительного шёпота. — Поймите меня правильно, мистер... На борту может находиться человек... представляющий угрозу для безопасности полёта. Мы должны быть уверены, что все пассажиры в безопасности и ничего подозрительного не заметили.

— Я. я правда ничего не видел! — почти выкрикнул он громче, чем хотел, и тут же оглянулся на спящих соседей. Парень с синими волосами даже не пошевелился. — Я просто сходил в туалет и вернулся обратно! Я просто хочу долететь до Лондона и всё!

Робсон выпрямился. Эмоциональный срыв подозреваемого — это всегда интересно.

— Проблемы с алкоголем? — переспросил он спокойно, словно речь шла о погоде. — Это многое объясняет... вашу бледность и нервозность.

Он сделал паузу, давая Марку повариться в собственном соку вины и страха. Детектив видел всё: дрожащие руки, бегающий взгляд, испарину на лбу. Этот человек был на грани. Но был ли он убийцей? Или просто алкоголиком, которого допрашивают в замкнутом пространстве на высоте?

— Хорошо, мистер — наконец сказал Робсон, выпрямляясь во весь рост. — Не буду вас больше беспокоить... пока что. Отдыхайте. И пристегните ремень, пожалуйста. Мы входим в зону турбулентности.

С этими словами Робсон развернулся и пошёл дальше по проходу к кабине пилотов, оставив Марка одного сидеть в кресле 13C.

Марк смотрел ему вслед до тех пор, пока фигура детектива не скрылась за шторкой эконом-класса (он видел его отражение в тёмном стекле иллюминатора напротив). Его трясло. Дрожащими руками он достал фляжку и сделал глоток. Последний. Фляжка опустела

Тем временем Джефри Робсон дошёл до конца салона бизнес-класса и остановился у шторки, отделяющей его от эконом-класса. Он оглянулся на Марка Рейнолдса. Тот сидел, обхватив голову руками.

«Странный тип», — отметил про себя детектив. — «Нервный, пьёт, путался в показаниях. Но он не похож на человека, способного бесшумно свернуть шею здоровому парню. Слишком слаб духом. Слишком жалок». Однако в список подозреваемых его записать стоило. Любой, кто покидал своё место в этот промежуток времени, автоматически попадал под наблюдение.

Робсон отдёрнул шторку и шагнул в эконом-класс. Здесь было ещё тише и темнее. Пассажиры спали плотными рядами. Джонсон ждал его у туалетов.

— Ну что? — спросил Лео, когда Робсон подошёл ближе. Рядом с ним стоял невысокий мужчина в сером костюме — воздушный маршал Чарльз Браун.

— Тихо, — ответил Робсон, кивая на спящих пассажиров. — Я только что говорил с пассажиром из бизнес-класса. Врач-хирург... или бывший врач. Алкоголик. Выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок от похмелья. Он выходил в туалет примерно за десять минут до того, как ты обнаружил тело.

— И что он сказал? — Джонсон нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Что ему стало плохо. Что никого не видел.

— Он мог быть убийцей? — подал голос маршал Браун. Его британский акцент сейчас казался неуместным и раздражающим.

— Физически? Не думаю. Да и психологический портрет не сходится. Убийца должен быть хладнокровен как лёд. А этот Рейнолдс — просто трясущийся мешок с костями и алкоголем.

— Ладно — сказал Лео — Мы собрали весь персонал в комнате отдыха. Что дальше Шерлок?

— Пойдём побеседуем со всеми.

Через несколько секунд они стояли в набитой битком комнате отдыха экипажа. Воздух здесь был спёртым и пах кофе и лёгким ароматом духов. В тесном помещении собрались все: две стюардессы, два бортпроводника-мужчины и старший бортпроводник, высокий седой мужчина лет пятидесяти по имени Майкл (как значилось на его бейдже). Все смотрели на троих мужчин у входа с тревогой и непониманием.

Робсон окинул их взглядом. Все смотрели на него со смесью усталости и тревоги.

— Дамы и господа, спасибо, что пришли так быстро, — начал Джефри спокойным, уверенным голосом. — Как вы уже могли заметить, ситуация на борту нестандартная. Детектив Робсон, полиция Сан-Диего. Я здесь по просьбе ФБР для сопровождения важного груза.

Он сделал паузу, внимательно следя за реакцией экипажа. Никто не вздрогнул при упоминании ФБР или «важного груза». Либо они действительно ничего не знали о Харрисе как о свидетеле под охраной (что вряд ли), либо были великолепными актёрами.

— Несколько минут назад агент Джонсон обнаружил тело пассажира в салоне эконом-класса, — продолжил Робсон уже без обиняков. В салоне повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей из-за тонкой перегородки. Глаза стюардессы Анны расширились от ужаса; она побледнела ещё сильнее, чем когда шла по салону полчаса назад. — Причина смерти... насильственная, — закончил фразу Робсон.

Кто-то из бортпроводников тихо охнул. Робсон быстро поднял руку, пресекая начинающийся гул:

— Именно поэтому мы здесь собрались тайно от пассажиров. Паника нам не нужна. Нам нужно найти того ублюдка, который это сделал.

Он достал из кармана блокнот.

— Мне нужно знать: кто из пассажиров вёл себя странно? Кто покидал своё место без видимой причины? Кто пытался пройти к кабине пилотов или служебным помещениям? Особенно меня интересует период с 01:00 ночи по бортовому времени до момента обнаружения тела агентом Джонсоном, то есть до 2:45.

Старший бортпроводник Майкл откашлялся:

— Сэр... А разве нельзя посмотреть камеры?

— Мы уже это сделали. Камеры установлены таким образом, что не видят самих посадочных мест, только коридор, зоны кухни и туалеты.

— Я разносила напитки — сказала стюардесса — Ничего такого я не заметила. Всё было как обычно до того момента как агент Джонсон позвал меня

— Что ж — подвёл итоги Робсон — В любом случае имеем в виду, в салоне преступник, возможно, не один. Смотрим в оба. Возвращайтесь к своим обязанностям... но будьте предельно внимательны ко всему необычному. Любая мелочь может быть важна.

Экипаж начал расходиться по своим постам у кухни и у кабины пилотов (дверь которой была заперта изнутри). Когда они остались втроём (Робсон, Джонсон и маршал Браун) в опустевшей комнате отдыха, Лео повернулся к детективу. В его взгляде читалось сдержанное уважение пополам с раздражением.

Он скрестил руки на груди и посмотрел на Робсона сверху вниз:

— Отлично. Мы собрали твой цирк с конями. Что дальше? Будешь искать убийцу по запаху одеколона?

Робсон не ответил сразу. Он стоял посреди тесного помещения, глядя в пустоту перед собой. Его мозг работал на пределе возможностей, перебирая обрывки информации, как детали сложного механизма. Он чувствовал, что разгадка где-то рядом, буквально витает в воздухе, но ускользает.

«Что мы имеем? — думал он. — Убийца — профи. Действовал бесшумно. Убил человека, находящегося под охраной агента ФБР. Значит, он знал, что делает, и был готов к встрече с охраной. Или... он знал, что охраны не будет на месте в нужный момент? Отвлёк звонком?»

Робсон достал телефон из внутреннего кармана пиджака. В нём теплилась глупая надежда: а вдруг? Он разблокировал экран. Нет. По-прежнему «Нет сети». Самолёт летел над бескрайним океаном, отрезанный от мира. Робсон начал машинально пролистывать список сообщений, просто чтобы занять руки и отвлечься от гула в голове. Сообщения от Джейн... Сообщение о трупе в аэропорту Подозреваемый Снимки с камер...

Он замер.

Палец застыл на экране. Он снова открыл фотографию, которую прислала ему Джейн несколько часов назад. Снимок с камеры наблюдения у мужского туалета в аэропорту Сан-Диего. Мужчина в чёрной куртке, лицо напряжённое, взгляд устремлён в сторону выхода.

Робсон всматривался в это лицо. Где-то он его видел. Совсем недавно. Но где?

И тут его осенило. Это было как вспышка.

Он видел его после того, как вышел из кабины пилотов! Когда проходил по салону бизнес-класса.

Робсон быстро сверился со списком пассажиров, который ему дал капитан О'Конел. Дениел Харт. Место 12B. Бизнесмен.

Детектив поднял глаза на Джонсона. На его лице больше не было растерянности или усталости. Взгляд стал острым, как бритва, а в уголках губ заиграла холодная усмешка.

— Что ж, агент Джонсон, — сказал он, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — Похоже, нам не нужен нюх собаки-ищейки.

Он повернул телефон экраном к агенту ФБР, показывая фото.

— Знакомься. Наш главный подозреваемый. Дениел Харт, бизнесмен.

Глава 8

Сан-Диего, 03:15 ночи.

Номер в дешёвой гостинице «Оушен Парк» пропах застарелым сигаретным дымом и дешевым освежителем воздуха. Лука сидел на краю кровати, его ноутбук был единственным источником света в тёмной комнате. Он был измотан. Последние часы слились в один бесконечный марафон. Глаза слипались, но он не мог позволить себе остановиться. Перед ним на мониторе развернулась вся мощь системы «Кортес».Начало формы

Это было не просто меню или база данных. Это была живая карта криминального мира Западного побережья. На экране пульсировали точки: зелёные — активные поставки, жёлтые — в пути, красные — проблемы или задержки. Сбоку бежали бесконечные строки логов: «Товар принят. Порт Лонг-Бич. Контейнер TRX-9942», «Оплата подтверждена. Кошелёк Z-4587». Это был мозг империи де Жана, его нервная система, и Лука только что взломал её.

Он откинулся на спинку скрипучего кресла и потёр переносицу. Путь к этому моменту был долог и опасен.

Всё началось сегодня, несколько часов назад. С обычного на вид внешнего жёсткого диска в защищённом корпусе, который он вынес из ангара де Жана после устроенной там бойни. Тогда, уходя по узкой металлической лестнице, он ещё не знал, что именно попало к нему в руки. Он понял это позже, когда попытался подключиться к нему со своего ноутбука. Диск был зашифрован. Не просто паролем, а многоуровневой системой защиты, которую не смог бы взломать обычный хакер.

И тогда Лука обратился к старому знакомому. Программисту по имени Саймон. Лука нашёл его в съёмной квартире, пропахшей химикатами и дешёвой едой.

— Ты рехнулся? — прошипел Саймон, глядя на диск так, будто это была бомба. — Это же «Кортес». Я слышал о ней. Говорят, это миф.

— Тогда нам надо взломать миф — отрезал Лука.

Саймон колдовал над кодом, бормоча что-то про «радужные таблицы» и «брутфорс на GPU». Лука стоял «на шухере», сжимая в кармане рукоять пистолета. И наконец защита пала.

Когда экран ожил, Лука увидел это. «Кортес» не была похожа ни на что, виденное им ранее. Это была гибридная система: часть данных хранилась локально в виде зашифрованных архивов, но основной массив был облачным, доступ к которому осуществлялся через сложную систему токенов и динамических IP-адресов.