Мессир С.

— Да, спасибо, — ответила я и тепло улыбнулась ему, потому что он напомнил мне одного человека. Из прошлого.

— Аккуратнее, — улыбаясь, сказал мой спаситель и снова продолжил беседу с другими ребятами, сидящими за нашим большим столом, где умещалось человек пятнадцать. Все пытались перекричать музыку, ржали до безумия и периодически удалялись в туалет, откуда возвращались с ещё более мутным взглядом, чем уходили.

— Извини, — обратилась ко мне Оля, а затем принялась что-то объяснять официанту, рисуя руками в воздухе.

Я осмысленно посмотрела в толпу, выхватывая чьи-то секундные взгляды, но один из них немного встряхнул меня, и мурашки побежали по моей спине. Казалось, даже в этой неутомимой пляске разноцветного света я всё равно видела его зелёные глаза, потому что он смотрел прямо на меня, стоя в двадцати метрах около бара, в окружении каких-то незнакомых мне девушек разных возрастов, похотливо разглядывающих его с ног до головы. Его костюм «Бриони» с зауженными брюками и пиджаком, застёгнутым на две пуговицы, его часы, стоимость которых приравнивалась к стоимости приличного авто, и практически вешающихся ему на шею девушки, казалось бы, должны были произвести на меня впечатление. И, признаться, он всегда выглядел как какая-нибудь кинозвезда. Вокруг него всегда собирался народ, бедный энергетически, и ту энергию, которая разносилась во все стороны от Ларина, они пытались всосать в себя, словно наркоманы. А может быть, это он питался ими? В голове снова прозвучал последний вопрос Оли. Насколько я близка с ним? Да это просто смешно.

— Сейчас принесут горячее. Ты хочешь есть? — снова донесся до меня голос Оли, и я повернула голову в её сторону.

— Немного, и нет.

— Что «нет»?

— Никаких отношений с Лариным у меня нет.

Она изучающе посмотрела на меня пьяным взглядом и снова сделала глоток. Я поняла, что разговор ещё не закончен, и Оля не была вполне удовлетворена моим ответом.

— Тогда почему говорят, что вы встречаетесь?

Снова повисла неловкая пауза, и весь мой внутренний мир оказался в районе пяток. И пока он совершал туда путь, у меня перехватило дыхание. Следующее, что я слышала, был мой смех, звонкий и непрекращающийся. Виски отлично выполнял свою работу. Да, с ним я могла бы спокойно пройти детектор лжи.

— Серьёзно? — выдавила из себя я, положила ладони на стол и подалась вперёд. — Говорят?

Оля расслабилась, потому что до неё начало доходить, что слухи были только слухами.

— Серьёзно говорят, — заулыбалась она, заражаясь моим смехом. — Судя по твоей реакции, это неправда…?

Я подлила себе виски, и мы стукнулись бокалами.

— Спасибо, что использовали хотя бы такую формулировку вместо того, чтобы говорить, что мы, например, спим. Да и как, прости, я могла бы с ним встречаться, если на нём там возле бара штук десять девушек на шее почти повисли? Этому кобелю только и подавай новых сук, Оль, — я сделала глоток, соглашаясь сама с собой, что «Чивас» тоже ничего, и с тем, что последняя фраза прозвучала как-то слишком пафосно, что ли.

— Ну почему новых, Кристин… По-моему, он не так безнадёжен.

— А, по-моему, у тебя давно не было мужика, Оля, — её имя я растянула по слогам и громко поставила стакан на стол, всё ещё чувствуя на себе тот самый пристальный взгляд из толпы. — Что за отчаяние, детка? Ты не в курсе, кто такой Ларин? Какая молва о нём ходит?

Детками я начинала называть девушек только в том случае, когда их умозаключения и мозговая активность скатывались к нулю.

Тем временем Оля внимательно, насколько это было возможно, смотрела на меня и молчала, призывая меня говорить дальше. Я выпила стакан залпом, и речь потекла рекой.

— Человек не безнадёжен только в том случае, если он что-то пытается изменить в своей жизни, в своём характере и сделать что-то, прости, со своей блядской сущностью. Хоть что-то, Оля! Ларин — персонаж специфический, и вообще, о нём мало кто знает. Вот с кем он общается? С Андреевым? Ну, окей, а ты с Андреевым поговорить не хотела для начала? Правильно, не додумалась или побоялась, там уже сама выбери, что тебе подходит больше, но суть одна. Ты его телок всех забыла, брошенных?

— Кого, Мишиных?

Чёрт возьми, Оля сейчас смотрела на меня как на какого-то идола, и самомнение мое раздулось до невероятных размеров.

— Да каких Мишиных, Оль?! Ларин — баловень судьбы, если тебе нужны его деньги, не думаю, что ты нужна ему больше, чем рыбе зонтик. Все эти бабские гонки ещё никогда не приводили ни к чему хорошему. А просто так побегать за мужиком, который нужен всем, как последний айфон — такое себе. Ты его сама, кстати, пригласила сегодня?

— Ну да… Но на самом деле, я в тот момент говорила с Мишей, Саша рядом оказался, и они как-то оба согласились…

— Ладно, не суть, — бросила я и на секунду кинула взгляд на барную стойку, где его уже не было. Под ребрами как будто кольнули невидимой иголкой.

— Ты кого-то заметила?

— Что? — переспросила я, повернувшись обратно к Оле, думая о том, что Ларин со мной играет.

— Я говорю, ты знакомого какого-то увидела?

— Нет, показалось, — соврала я и наполнила свой стакан, попутно бросая в него кусочки льда. — Так вот! Он тебе нравится?

Оля глотнула шампанское, и глаза её вспыхнули, и даже показалось, что щёки тоже порозовели.

— Да, но я всё понимаю…

— Э, нет, ты вообще ничего, видимо, не понимаешь. Если ты хочешь «умереть как женщина», то вперёд.

— Что значит «умереть как женщина»? — переспросила Оля, тем самым поставив меня в тупик. От раздражения я подняла глаза к небу, а точнее, в потолок клуба, и протяжно вздохнула. Господи, если ты меня слышишь, хочу сказать тебе огромное спасибо за эту бабскую тупость. Глупо, но это каждый раз мотивирует меня развиваться.

— Я могу что-нибудь придумать, — интригующе сказала я, а на самом деле смиренно. «Чивас» мне говорил о бесполезности моего намерения окунуть эту девушку в психологию, и я согласилась с ним.

— Познакомить вас, например.

— Правда? — воскликнула она.

— Правда, с днём рождения!

Мы ещё раз звякнули стаканами, на этот раз вообще со всеми, кто сидел с нами за столом. Официанты начали приносить блюда, и я украдкой посмотрела на барную стойку.

— А ты знаешь, что Лёша здесь?

— Что? — протянула я, вытягивая букву «о».

— Да, он прилетел несколько дней назад. Сейчас он где-то здесь, с Мишей. Я видела их пару раз. Ты разве не знала? Он и на похоронах вроде был…

Я сначала открыла рот, чтобы ответить ей что-то более-менее разумное, но над нами нависла чья-то высокая фигура. Глядя на Олю и наблюдая за её реакцией, мне хватило секунды, чтобы догадаться, кто это.

— Здравствуйте, девушки, — поздоровался Александр Ларин своим фирменным голосом. За нашим столом стало заметно тише. Всё-таки не удержался и подошёл, или, по крайней мере, хотел, чтобы я так думала. Он поздоровался с парнями, которые тут же начали приподниматься со своих диванов, когда он приближался к ним, чтобы пожать руку, а девушки заливались румянцем, выкрикивая одну и ту же фразу: «Привет! Как ты? Рада видеть тебя! Отлично выглядишь! Почти вся тусовка была в Тае в этом месяце, а ты? Когда будет квартирник?». Все очень бурно интересовались, когда же будет долгожданная вечеринка в загородном доме самого завидного холостяка Москвы. Одну меня это не впечатляло? Слегка подташнивало.

Оля смущённо выдавила из себя «привет» и принялась доставать бутылку из кулера, но Ларин опередил её и плавным движением наполнил её опустевший стакан, не произведя на меня абсолютно никакого впечатления. Окончательно вогнав именинницу в краску, он, воспользовавшись сложившейся ситуаций, обратился ко мне.

— Потанцуем?

— Нет.

— Хорошо, — протянул Саша и продолжил снова, не сдавая позиций: — Поговорим?

Я сделала последний глоток виски, молча встала и направилась в толпу, зачем-то придавая своей походке больше женственности и покачивая бёдрами. Ритмичная клубная музыка сменилась на медленную, и я почувствовала, как он обвивает рукой мою талию, медленно поворачивает мой корпус к себе и берёт за руку. Его ладонь мягкая, не сухая и не влажная, плавно и уверенно сжала мою, давая понять, что так запросто меня не выпустят. Даже на высоких каблуках я была ниже его и, чёрт подери, это не могло не нравиться. Слабый мужской парфюм с древесными нотками, взгляд с прищуром, расслабленные мышцы лица, и двигался он неплохо.

— Прекрасно выглядишь, и вид не такой болезненный, как с нашей последней встречи.

— Вижу, с женщинами ты вообще не умеешь общаться, — прыснула я, понимая, как волна злости поднимается во мне от пяток, двигаясь к голове. Хотя я никак не могла объяснить причину такой вспышки гнева.

— Ты ещё удивишься, — медленно ответил он мне на ухо. — Как я тебе в роли твоего молодого человека? Налево не хожу, удовлетворяю?

— Ходишь и не удовлетворяешь. Слухи и до тебя дошли?

— А может, я их и распустил, кто же знает. Я так плох в постели?

Он дёрнул плечами и улыбнулся.

— Не думаю, что ты. Ты плох в принципе.

— Да? И почему же?

И тут я поняла, что мои ответы начали принимать оттенок тонкого флирта. Самое ужасное, что Ларин это тоже понимал. И если так пораскинуть мозгами и посчитать, сколько виски я сегодня поглотила, игра уже шла не в мою пользу.

— Потому что я не думаю, что мозг у тебя атрофировался настолько, чтобы вести себя как…

— Как кто? — нагло спросил он.

— Как придурок, — холодно произнесла я, используя всё своё оружие. — Зачем эти показательные танцы?

— Ты так нервничаешь из-за того, что твой бывший молодой человек здесь, или из-за меня? — выдал Саша с неизменным выражением лица, будто спросил, который час. Думаю, люди даже этот вопрос задают с большей экспрессией, чем он. Но меня больше возмутило не это. Как он смог понять, что я нервничаю? А я действительно была не в себе, несмотря на маску спокойствия и пофигизма, которую из воздуха мне выстроил виски. Может, мне вообще стоило уйти отсюда сразу же, как я увидела в толпе Мишу, а особенно того, кто приехал с ним сегодня в Сохо.

— Я смотрю, ты очень осведомлен о моей личной жизни.

— Тебе показалось, — кокетливо ответил он, и я заметила, что расстояние между нами значительно сократилось. Как-то само собой. Я перестала слышать музыку. Совсем. Сердце стало настойчивее биться в моей груди, словно пытаясь что-то мне сказать. Мне почему-то захотелось уйти с вечеринки.

— Именинница весь вечер выпытывает у меня, какие у нас с тобой отношения.

— Да? — с неподдельным интересом протянул Ларин, и его рука, лежащая у меня на талии, немного сжалась от напряжения.

— А ты подходишь к столу и приглашаешь на танец её подругу. Как-то некрасиво. Не считаешь?

— На танец ты сказала мне «нет», — парировал он. — А вот на разговор — «да». И вы разве подруги?

— Я слишком много выпила, чтобы вести подобные разговоры, — твёрдо сказала я и сделала шаг назад, так, что моя талия снова принадлежала мне.

— По-моему, полупьяные женщины очаровательны.

— Ты всерьёз хочешь поговорить об этом сейчас? — спросила я и подняла брови, одновременно прикидывая, пьян он или трезв.

— А ты знала, что парня, которого избил Миша на той вечеринке, полиция не может найти уже неделю? — Ларин сделал следующий ход.

Я хватала ртом влажный и тяжёлый воздух, но его было недостаточно, чтобы выдавить хотя бы звук.

— Я пока здесь. Так, вдруг, если поговорить надумаешь, — сухо сказал он, заметив, что разжег во мне любопытство, и растворился в толпе.

И как только его не оказалось рядом, звуки и запахи снова окружили меня. Сначала я попыталась найти Настю, но, сообразив, что в этом месте это сделать почти нереально, я начала сканировать толпу в поисках Оли, которая тоже куда-то исчезла.

Оказавшись почти у выхода, я наткнулась на Мишу.

— Привет! — крикнул он. — Давно здесь?

— Да! Ты Олю не видел? — сказав ему на ухо, я почувствовала едва уловимый аромат мужского парфюма, который я когда-то похвалила.

— Неа, сейчас вроде торт вытаскивать будут, а Олю нет, — как-то не совсем здраво ответил Миша.

— Что? Не будут Олю вытаскивать?

Он пьяно рассмеялся.

— Нет, но если она сама будет не в состояние, то да, её вытащат, — и залился каким-то не совсем здоровым смехом, а затем сделал глоток из своего стакана. — С Лариным её видел.

— Когда?!

— Что-то случилось? — спросил он и, нахмурив брови, посмотрел мне в глаза.

— Миш, где ты ходишь?! — пробравшись через толпу и подойдя к нам, возмутился высокий парень в тёмно-синей рубашке, деловых брюках и с большими часами на левой руке, держащей стакан с виски и льдом.

Как только я увидела этого человека, все процессы внутри меня приостановились.

Очнулась я уже на улице. Все стояли возле входа, дымили, ржали и всё снимали на телефон.

— Есть прикурить? — донеслось до меня.

— А? — переспросила я рассеянно и повернулась влево. Рядом со мной, будто из воздуха, возник какой-то парень, которого я видела впервые, в классических серых брюках, лаковых чёрных лоферах «Дольче», зелёном свитшоте со сплошным паттерном «DG», а на плечи накинута кожаная куртка «Валентино». Стоял такой довольный, пьяный, улыбающийся, будто сейчас выбегут репортеры с WFС.

— У меня сиги остались внутри, я забыл. Ты куришь?

— Нет, не курю, извини.

— Бро! Я курю! Держи! — выкрикнул какой-то пьяный счастливый мужик из толпы и подошёл к нам, уже протягивая сигарету.

Обменявшись любезностями, один выдохнул дым, а другой вернулся к своим весёлым-развесёлым друзьям, которые снимали селфи, видео и громко ржали.

— Ты одна? Я, кстати, Шопенгауэр.

— Что ты? — рассмеялась я, убирая волосы от лица, которые трепал туда-сюда поднявшийся ледяной ветер. — Шопенгауэр? — даже не думала, что после увиденного в клубе смогу так быстро прийти в себя.

— Друзья так называют, а так я Вова.

— Кристина.

— Ты не ответила, — сказал Вова, проводя большим пальцем по переносице и провожая крайне заинтересованным взглядом заходящих в клуб парней.

— В смысле? А… нет, у подруги день рождения, мы все в дальнем зале просто отмечаем…

А! — вскрикнул он, от чего я вздрогнула. — Оли Дорониной? У нас друг общий, который там с вами где-то тусит, он из Америки прилетел недавно и…

— Что? Ты про Лёшу?

— Эээ, — Вова скорчил гримасу и завис на несколько секунд. — Макаров?

— ХА! — крикнула я и рассмеялась так, что окружающие встрепенулись и обратили на нас внимание. Благо, все уже были бухие, и это не выглядело странно. — Слушай, почему я тебя не знаю?

Вова выбросил бычок в урну, кому-то приветственно махнул рукой и повел меня внутрь. Опять в нос ударил запах травы.

— Пошли выпьем и обсудим это. Ты что пьёшь?

— Виски, а ты?

Он мне что-то ответил, но из-за громкой музыки его голос поглотили стены. Надеюсь, этот парень со странной кликухой просто одобрил мой выбор.

Мы поплыли прямиком к барной стойке, пробираясь сквозь толпу, где я взяла виски, а Вове поставили лонг-айленд. Мы чокнулись, выпили за знакомство и как-то быстро добили свои стаканы, и совсем скоро я расслабилась окончательно и перестала даже озираться по сторонам, боясь увидеть в проплывающих мимо лицах кого-то из них.

— Как давно ты Лёшу знаешь? И где вы познакомились? — начала допытываться я.

— Да мы со школы ещё знакомы, а почему ты спрашиваешь? — ответил Вова, допивая свой лонг из трубочки и прося бармена приготовить ему вторую порцию. На его лице присутствовала безмятежность, радость и одурманивающая лёгкость, и мне на секунду показалось, что я смогу рассказать этому человеку абсолютно всё. Видимо, наличие у нас общих знакомых тоже его немного раскрепостило.

— Мы полгода назад расстались с ним, как раз перед его отъездом в штаты…

— О-о-о! Конфуз. Я даже не знал, что он с кем-то встречается, если честно. Он же вроде женат был, нет? О-О-О!

Он так вскрикнул, что я испугалась и, проследив за его пытливым и похотливым взглядом, который прицепился к проходящему вдали Ларину, точно определила, что мой новый знакомый имел какой-то нездоровый интерес к нему.

— Господи, ты и его знаешь? — вздохнула я, хлебнув виски и поймав языком кусочек льда, который начал медленно таять у меня во рту. Краем глаза я тоже наблюдала за Сашей. Рядом с ним шли две девушки, облаченные в сексуальные вызывающие платья, и ноги их заплетались. Но, что тут скажешь, шли они достойно, по крайней мере, изо всех сил старались держать лицо, особенно ухватив Сашу под каждую руку.

— Да он просто Бог в человеческом теле, ты что, слепая? — повернулся ко мне Вова с выпученными и красными глазами. — Ты мне покажи пальцем на человека здесь, который бы не знал Ларина. Может, ты, того, феминистка…? — этот вопрос уже звучал более томно.

Я рассмеялась так звонко и душевно, что поймала на себе сразу несколько пар глаз. Какой интересный этот Вова.

— Слушай, вы где сидите? Пошли Лёшу поищем! — он резко вскочил со стула, чуть не расплескав свой лонг, и восторженно посмотрел на меня, а потом начал озираться по сторонам.

— Чшшш! — зашипела я и потянула его за рукав. — Ты забыл, что я сказала пару минут назад? Мы расстались с ним, он звал меня с собой, я отказалась. Мы разосрались, Вова, понимаешь? Мы не остались друзьями, не пожелали друг другу счастья, здоровья и успехов в личной жизни.

— Ну ты и стерва, — осмотрев меня с ног до головы, заключил Вова и спокойно уселся обратно на стул. — Мужик тебя в Америку зовет, а ты… А почему ты отказала вообще?

— Я… не знаю, — я пожала плечами и сделала ещё один глоток, понимая, что мне уже пора бы плавно переходить на воду. — У тебя было когда-нибудь такое, что вот встречаетесь вы, всё у вас хорошо, он каждый день встречает тебя вечером, завозит домой, ты знаешь его родителей, он, соответственно, знает твоих. У вас все друзья практически становятся общими, они уже не делятся на «моих» и «твоих».

— Ну полная интеграция.

— А ты где учишься?

— МГИМО.

— Понятно… так вот, выходные вы проводите вместе, ходите на все премьеры в кино, периодически в театр выбираетесь, вместе катаетесь на море. И в соцсетях у каждого в аккаунте процентов восемьдесят фоток — это ваши совместные. И с сексом всё в порядке. И все, понимаешь, Вов, все в мире знают, что вы вместе!

— Так, я не понял, а минусы в этой истории когда уже начнутся? — недовольно спросил Вова.

— Ты не понимаешь…

— Да в смысле я не понимаю? Вам либо хорошо вместе, либо нет, а если что-то из этого происходит против вашей воли, то это уже мазохизм какой-то… — забурчал Шопенгауэр. — Он тебе изменял? Не дарил подарки? Забывал про годовщины или, может быть, про твой день рождения?

— Нет.

— Тогда что тебе было не так?

— М-м-м… — замялась я, прикусив губу до боли. — Он не изменял.

— Ты изменяла?! — закричал Вова, подавшись вперёд, словно мы были на каком-то скандальном ток-шоу.

— Да нет, нет! За мной просто ухаживал один женатый мужчина и… вообще за мной много кто ухаживал, когда я была в отношениях с Макаровым…

— А он сам знал об этом?

— Я думаю, подозревал. Не знаю, когда тебя не любит женщина, ты это чувствуешь, разве нет? Я была верна ему физически, но эмоции испытывала с другими.

— Ты смотри, ещё чуть-чуть, и я готов назвать тебя ментальной проституткой, Кристин. Эмоций ей не хватало… у меня вот вообще таких идеальных отношений, как у тебя, и не было никогда, поэтому я готов расплакаться прямо здесь. Ой, ладно, короче, я понял, тебе лучше не пересекаться с Лёшей сегодня.

— Ага, — торжественно ответила я, и мы чокнулись бокалами. — Как ты это делаешь?

— Что?

— А, забей, — отмахнулась я, не переставая разглядывать его. Если бы каждого человека можно было описать одним словом, то Вова был бы обезболивающим.

3 ноября. Утро.

— Вы что, так и оставите здесь её тело? — прогремел его низкий голос по всей квартире погибшей.

— Константин Олегович, его… её, извините, заберут через полчаса и отправят на вскрытие, — пролепетал светловолосый парень невысокого роста в строгом костюме.

Никитин Константин Олегович, следователь с пятнадцатилетним стажем, протёр лицо ладонью и ушёл из ванны, где лежало мёртвое тело молодой девушки. Пахло отвратительно, и этот запах не входил в десятку самых приятных. К шести часам утра все были на месте, и по квартире теперь туда-сюда сновало полно народу. А Никитин так и не успел сварить себе кофе. Ему позвонили в половину пятого, сказали адрес и порекомендовали явиться туда как можно скорее. Соседи убитой слышали крики, а к трём часам ночи всё стихло. За всю свою карьеру он видел и не такое, но мозг всё равно зафиксировал сегодняшнее убийство и отложил в подсознание, которое ночами вылезало в полной красе. Константин отправил кого-то за кофе, первого, кто попался ему, и осмотрел кухню. В мусорном ведре он нашёл пустую бутылку красного вина, а в мойке — два фужера, на одном из которых был след от губной помады. Всё это, естественно, упаковали в пакетики и унесли. Прозрачные шторы были раздвинуты, словно накануне кто-то смотрел в окно так же, как и Никитин сейчас. Тёмный двор, заставленный машинами, мокрые куски асфальта отражали оранжевый свет от ночных фонарей, дома, в окнах которых только начинали зажигаться огни. Он зевнул и вспомнил про кофе.

— Константин Олегович, мы опросили соседей, — сказала молодая девушка лет двадцати пяти. Тёмные волосы до плеч, карие глаза, острый и аккуратный носик, белый мешковатый свитер, джинсы с дырками на коленях, белые найковские кроссовки и усталое выражение лица. Никто не выспался. Некоторые даже ещё не ложились.

— Хорошо, Алис. Что-нибудь конкретное?

— Нууу, — протянула она и сделала глубокий вдох. — Женщина напротив видела, что убитая пришла не одна.

— Да ты что! — удивленно сказал Константин и сел на стул. — Дай угадаю, она с парнем, может, пришла?

— Именно, — ответила она, и её лицо озарила улыбка. — А как вы…?

— Девушка лежит в ванне, наполненной собственной кровью, в собственной квартире. Вены чистые. Порезов нигде нет. Интересно, откуда и с какой скоростью она должна была вытекать, чтоб столько натекло… С ней явно пришёл помощник, Алис, — устало закончил он и взвыл. — Ну, где мой кофе?

Кто-то принёс ему горячий картонный стаканчик и ретировался. Никитин нашёл сахар, большую столовую ложку, насыпал в стаканчик и быстро размешал кофе. Потом сделал глоток и блаженно закрыл глаза.

— Надо же, — отозвался он. — Догадались, олухи, добежать до «Авто».

— Что, простите?

— Ну, круглосуточный он. Сам ресторан-то только утром открывается, — пояснил Константин Олегович и открыл глаза. Потом сделал ещё глоток, и мозг начал потихоньку просыпаться. — Что там дальше? Есть описание парня-то?

— Нет.

— То есть, как нет? Так сложно было запомнить, во что он был одет, какого роста, цвет волос, национальность? Что за бабки, я не пойму. Как кто и с кем посреди ночи пришёл, они знают, а как выглядели… Ой, ладно. Есть ещё что?

— Кто-то во дворе заметил машину. Марку назвать не смогли, но сказали, что очень крутая.

— Прямо так и сказали?

— Да.

Никитин усмехнулся и снова отпил кофе, отметив про себя, какие «замечательные люди» жили в этом доме. Особенно эрудированные. Весьма.

— Это элитный дом, и машины здесь, собственно, такие же, но вот та, что находилась во дворе с двух до трёх ночи, была уж слишком для привилегированных.

— В смысле?

— Я показала пару фотографий. «Ауди», «Лексус», «Бэха», «Порш», «Мустанг». Мужчина из соседнего подъезда сказал, что на «Мустанг» уж очень смахивала. Модель GT. Только он всё равно был не уверен, даже после того, как мы зашли к нему в квартиру и посмотрели в Гугле более десятка картинок с этим «Мустангом». Ещё он сказал, что машина была очень вызывающего цвета.