Он и Она. Мы родом из девяностых

Она комкает купюры и засовывает в карман, чувствуя отвращение. До тошноты. Когда-то она считала, что с деньгами можно решить все проблемы. Сейчас у нее этих бумажек больше, чем могла себе представить, только помочь они ничем не могут.

-Зачем она тебе? - спрашивает в последний раз без особой надежды получить ответ.

-Не твое дело.

-Как раз мое. Я имею право хотя бы попрощаться нормально? - слезы наворачиваются на глаза, - отдай мне его крест хотя бы.

-Какой крест?

-Мы недавно покупали. Два. Ему и мне.

-Без понятия. Спрошу у Семена, он поехал забирать тело.

Она медленно бредет вдоль дороги. Где искать Катьку? Зачем Саве она сдалась именно на похоронах?

От одной мысли снова начинает трясти мелкой дрожью. Какое мерзкое слово "похороны".

-Здравствуйте, а Катя дома? - дверь открыл отец и, кажется, ее не узнал. От него разит перегаром так, что можно задохнуться. Значит, опять пьет.

-Спит, кажется. Ты из института? Ее еще не отчислили?

Она благодарна ему за подсказку.

-Меня деканат прислал. Я пройду?

-Иди!

Катюха спит прямо в одежде. Видимо поздно вернулась. На стуле возле кровати стакан с водой. Не долго думая, она берет его и медленно выливает прямо на голову бывшей подруге, испытывая какое-то мстительное удовольствие.

Та с визгом вскакивает, трясет волосами, так что брызги летят во все стороны. Косметика размазана по опухшему лицу. На шее ссадина.

-Ну и вид у тебя, - не может она удержаться.

Катька ошарашенно таращит глаза, пытаясь проснуться. Отодвигается от нее к самой стене.

-Ты чего здесь?

-В гости зашла. Привет передать.

Та не спрашивает, от кого. Видимо сама догадывается.

-Я не при чем. Тоже из новостей узнала. Так что извини.

-Похороны завтра в десять. Без тебя не начнем.

-А если я не приду? - щурится блондинка, пытаясь понять, какая роль ей приготовлена.

-Сава поможет. Ты же знаешь его? - спрашивает она самым сладким тоном.

-Что-то не припомню.

-А он тебя хорошо помнит. Особенно когда вскрылась история с его трубой. Одна девочка брала позвонить, а потом его менты закрыли. Наверное, просто совпадение. Уверена, ты сможешь все объяснить.

Лицо Кати покрывается красными пятнами. Она растерянно перебегает глазами со стены на гостью и обратно, словно надеясь найти опровержение сказанному. Постепенно самообладание возвращается.

-Мне жаль Макса, правда. Он мне нравился. Да ты сама это знаешь. Я бы никогда не поступила с ним так. Заметь, его я не сдала. Иначе бы ...

-Зачем тебе это? - перебивает она, - ведь не ради денег? Тогда что?

Катя опускает голову:

-Ты не поймешь. Тебе все всегда легко давалось. Познакомилась сразу с крутым чуваком, он тебе и бабки, и внимание. Рядом Лысый бегает как собачка на привязи. В любой момент готов руки лизать. А у меня что? Отец вон бухает опять, мебель начал уже продавать. Мамке надоело , она в деревню свалила в бабкин дом. Мне все самой приходится. Не хотела я, чтоб так. Отдала бы ты мне Макса, ничего бы и не было. Я ведь ради него на все готова была. Или ты думаешь, мне так хорошо - и вашим, и нашим, когда уже не понятно, где и кто, - в голосе звенят слёзы, - с тебя все пылинки сдувают, а меня только трахн*ть на один раз и пошла вон.

-Мне тебя пожалеть может? - поднимет она бровь.

-А ты умеешь? Знаешь, с чего все закрутилось? Кто меня ментам подложил?

Глава 62. Вот и попрощались

-Знаешь, мне мало интересно, - пожимает она плечами, - не надо было путаться со всеми подряд. Завтра в десять!

-Сава твой меня и слил, - не успокаивается Катька, - Еще и траву в карман подбросил. А Жук промолчал. Так что я просто отомстила. Они сами виноваты.

-Дура ты. Не играй в игру, если не знаешь правил, - она снова говорит его словами, - из-за тебя люди погибли. Даже если ты сама на курок не нажимала.

-Да пошли вы! Знаешь, что мне пришлось пережить? Как меня в отделении в общую клетку наручниками пристегнули! И оставили. А там человек десять! Уголовников. Если бы не Вадим Сергеевич… ты бы тоже все рассказала. Что знала, и что не знала. За чужой спиной хорошо из себя строить. Особенно за такой!

Вадим Сергеевич.. мужик из ресторана, который хотел все знать про Макса. Вот и сошелся пазл.

-Нет больше спины! Нету! И ты, тв*рь, в этом тоже виновата, - не может она больше сдерживаться, - заткнись! Хватит оправдываться! Не придёшь завтра, принесут! Но уже в ящике. Не мои слова, - привирает она. Но Катька пугается. Бледнеет. Трет ладони друг о друга. Потом жалобно пищит:

-Дай денег на такси, не пешком же мне туда добираться.

Предыдущая глава здесь

Он и Она. Такой же, но другой

НеВедьма12 апреля 2024

Она понимает, что выполнила задание. Достает из кармана то, что выдал Сава, и небрежно кидает пару купюр.

У блондинки жадно блестят глаза:

-Смотрю, ты осталась богатенькой вдовушкой. Денег не считаешь. Один крест можно продать и жить полгода, - впивается взглядом в ее шею.

-Вот поэтому он тебя и не выбрал. Я бы все отдала, и кусок души, чтоб вернуть его обратно. А тебя только бабки волнуют.

Говорить больше не о чем. Она разворачивается и громко хлопает дверью.

Находит телефон-автомат на углу. Повезло, работает и даже трубка на месте.

-Все получилось, она придет.

Сава недобро хмыкает:

-Принял. Заберу тебя через полчаса.

В душе понимает, что ничего хорошего для Катьки завтра не произойдет. Она бы могла попробовать... Хотя остановить Саву, считай что бежать наперерез электричке.

-Она сама виновата. Сама, - бубнит себе под нос. Сил больше не осталось. Садится на ближайшую скамейку, готовится ждать. Хотя какая ей теперь разница?

Дома мама наливает ей какой-то горький отвар, обхаживает ее со всех сторон, словно она хрустальная ваза. Видимо боится за ее душевное здоровье.

-Хочешь, я пойду завтра с тобой?

-Нет.

-Почему?

-Это касается только меня. Ты все равно ничем не поможешь. Никто не поможет.

Мама не настаивает. Кладет ей на тарелку ужин и тихонько уходит. Она долго сидит над остывшей едой, так и не притронувшись. В душе такая пустота, что не передать никакими словами . Кажется, даже боль перегорела. Никого и ничего больше не жаль. Ни себя, ни других. Нет надежды. Нет страха. Все худшее уже произошло.

Сава точен, как выпуск новостей. Лицо хмурое, небритое.

-Ты готова? - спрашивает как-то странно.

-Нет, но что это меняет?

-Ничего. Поехали.

Возле ворот машины в три ряда. Разные. И блестящие наполированные джипы, и убитые копейки с ржавыми дверьми. Пацаны толпятся, кто-то группами, кто-то по одному в стороне . Венки с традиционными надписями "От братвы" и "Мы отомстим". Так много народа. Она даже не представляла, что у него столько знакомых.

Подходит Леший, молча обнимает ее.

Сава достает из багажника охапку белых хризантем, передает ей.

-Я не хочу цветы, убери. Ты узнал про крест?

-Креста не было. Пацаны даже в протокол заглянули. То ли присвоил кто-то, то ли.. х*р знает куда делся. Он точно его носил?

Она кивает, пытаясь собрать мысли. Куда мог деться крест с шеи? Тело могло сгореть, но золото не должно было. Если только..

Приезжает чёрный катафалк, из которого четверо крепких парней достают черный лаковый гроб с металлическими окантовками. Ему бы понравилось.

Она словно наблюдает со стороны. Разум отгородился и делает вид, что это просто картинка. Просто часть ритуала. Не по настоящему.

Торопливо идет священник. Толстый сальный дядька с неухоженной бородой. Маленькие глазки нервно бегают туда-сюда.

-Я думала, будет Семен, - шепчет она.

Сава не реагирует, отходит в сторону, начинает разговор с каким-то мужиком в потертой куртке.

Все не правильно, все не так. Хотя, что она хотела? Человека забывают в тот же миг, как он перестает быть полезен. Смена караула.

Она стоит одна на ветру и чувствует себя так, словно кожу сняли. Обычно перед ней стоял он, загораживал от холода и косых взглядов. А теперь он там. В этом дурацком лакированном ящике.

В конце аллеи появляется Катя. Она шагает робко, неуверенно, будто спасается чего-то. Или кого-то.

Подходит к гробу, опускается на колени перед ним, что-то шепчет и целует глянцевую поверхность. Это уже выше ее сил. Нервы сдают, она молнией срывается с места, вцепляется в белые налаченные до стеклянного состояния локоны и начинает ее толкать к краю ямы. Катька визжит и пытается сопротивляться. Мерзлая земля скользит под ногами.

Злость делает ее очень сильной. Резкое движение и соперница наконец теряет равновесие. Однако вместо того, чтоб полететь в яму, приготовленную не для нее, она падает на гроб. Тот соскальзывает с деревянной подставки и по инерции устремляется прямиком вниз. Блондинка остается стоять наверху на коленях. Вокруг поднимается невероятный шум.

Громкий сухой звук выстрела заставляет всех умолкнуть. Лишь стая ворон испуганно взметнулась ввысь.

Сава дует на ствол и прячет его под куртку.

-Земля пухом, хоть и не заслужила. Думаю, всем понятно, за что? Или есть вопросы?

Гул проходит по толпе в черных куртках. Все понятно, вопросов нет. Никто не хочет связываться с Савой и лечь следом. Тем более из-за бабы.

Сава делает знак. Прибегают копатели и начинают остервенело махать лопатами.

Она неуверенно шагает вперед, чтоб подойти ближе к краю. С ужасом смотрит на распростертое сверху гроба тело, похожее на тряпичную куклу. Белые волосы окрасились красным. Пуля вошла четко в лоб. Хорошо, что при падении тело перевернулась, и не видно лица. Иначе как она потом сможет спать?

-Ты сама виновата, - шепчет последний раз. Обиды и злости больше нет. Она виновата, она заплатила сполна. - прости. И прощай.

Сава уже тащит ее за руку прочь от могилы, а она никак не может оторвать взгляд. Что-то не отпускает. И это не Катькино тело. Это крышка гроба, которая при падении съехала немного в бок, продемонстрировав, что внутри пусто. Она точно это увидела.

Уже открывает рот, чтоб сообщить об увиденном Саве. Но быстро осознает, что он не может этого не знать. Ведь он все и организовал. Значит, Катька стала разменной монетой, чтоб быстро и спутанно закончить прощальную церемонию. Отвлечь внимание. Только зачем?

Или все таки может не знать? Никому не верь, как бы страшно не было.

Ох, Макс, почему ты не рассказал чуть-чуть побольше? Как теперь понять, где свои, где чужие? И есть ли вообще свои?

Надежда снова робко поднимает голову. Но поверить второй раз гораздо страшнее, чем смириться. Если Сава просто не смог забрать тело у ментов и не захотел ударить в грязь лицом? Ведь для таких, как он, что подумает братва, дороже человеческой жизни.

Нестерпимо хочется вернуться и еще раз удостовериться, что ей это все не показалось. Но Сава крепко держит за запястье и ведет к выходу. Открывает дверь, заталкивает в машину.

-Правила не забыла? - спрашивает строго.

-Что?

-Ты ничего не видела. Никакой Катьки тут не было. Иначе следующие похороны могут быть твоими.

-Можешь сразу закопать, чтоб два раза не приезжать, - дерзко отвечает и смотрит ему в глаза.

-Не торопись, может еще пригодишься. В тебе стержень есть, таких не много, особенно среди баб.

Говоря это, накрывает своей рукой ее. Сжимает пальцы и тут же убирает.

Она внутренне вздрагивает. Что это? Знак поддержки, или намек, что она к нему перешла по наследству?

Глава 63. Прости

Она лежит без сна уже пятый час. Скоро начнет светать.

Мыслей нет. Чувств нет. Желаний нет. Сил тоже нет. Тело будто свинцовое, тяжело руку поднять.

Сознание разделились на две части. Одна часть пытается смириться и принять случившееся.

Вторая задаёт вопросы. Странные, неудобные. Без ответов.

Почему гроб был пустой? И был ли? Уже начинает сомневаться в том, что видела. Может она просто сходит с ума?

Где крест? Он не мог его снять. Сам не мог.

Почему Сава решил пустить Катюху в расход? Из-за того, что она рассказала? Или это уже было частью плана?

Закрывает глаза и снова мерещатся белокурые локоны, одеялом укрывшие блестящую крышку гроба.

Какая страшная смерть. Ее родные даже не узнают, что их дочь уже в земле. Будут искать, верить, ждать. И только она знает, что они не дождутся.

Первые лучи солнца пробиваются сквозь неприкрытые до конца занавески. Начался новый день. И ему все равно, что она не понимает, как жить дальше.

Смотрит из окна на заснеженный двор. Глаза щиплет, а слез нет. Все выплакала.

Сосед заводит машину, чистит варежкой лобовое стекло. Она вдруг понимает, что очень хочет на кладбище . Как будто там есть ответы на ее вопросы. Мысль становится все настойчивей, терзает и рвет изнутри.

Не долго думая, связывает волосы в хвост и быстро одевается. Стараясь не шуметь, чтоб не разбудить родителей, высказывает из дома. Сосед еще не уехал.

-Дядь Саш, довезешь меня до кладбища? Пожалуйста?

Предыдущая глава ⬇️

Он и Она. Вот и попрощались

НеВедьма16 апреля 2024

Мужчина удивленно поднимает брови:

-В такую рань? Случилось чего?

-Нет, ничего. Мне подружка моя приснилась, Иришка, которую похоронили не так давно. Слышал, наверное. И не могу больше ни о чем думать, так и тянет ее проведать, - сама удивляется, как складно врет. Можно было бы и правду сказать. Их же все соседи вместе видели.

-Ладно, садись. Бабка моя говорила, что мертвые просто так не приходят. Только по делу. Может и правда важное чего. Ты ей свечку поставь за упокой. Чтоб светлее там было.

Она вздрагивает. Перед глазами проносится прощание с Коршуном и Ирой, сторожка, свечи в темноте, тени от памятников. В ее жизни стало слишком много похорон.

Она заходит через главный вход. Ищет глазами дедка сторожа.

На центральной аллее царит полумрак. Тишина звенит в ушах, даже вороны еще спят. Тонкая полоска света разливается по горизонту.

Дверь в сторожку заперта. Никого. Идея поставить свечки становится навязчивой. Она тоже виновата в смерти Кати. Она ее заставила прийти. Могла бы отказаться. Это бы ничего не изменило, но может дышать было бы легче.

Обходит постройку кругом. Сторож слово сквозь землю провалился. Она медленно идет воль аллеи и читает надписи на гранитных камнях. Мысленно здоровается с каждым, пытается представить, кем они были при жизни.

В конце жизни всех ждёт одно и то же. Так стоит ли суетиться?

Доходит до развилки. Иринка с Коршуном похоронены совсем недалеко от нее. Сворачивают направо и всматривается в ряды крестов.

-Кого ищешь, девонька? - скрипучий голос раздается прямо над ухом. Она подпрыгивает от испуга, шарахается в сторону и больно ударяется коленом о металлическую ограду.

Дед стоит, опираясь на огромную плиту с золотыми вензелями, сам словно часть этого мертвого мира. Белесые глаза ничего не выражают:

-Не надо мёртвых зазря тревожить, если сама к ним не спешишь, - он поднимает скрюченный палец вверх.

-А если стремлюсь?

-Тогда милости просим. Свободные места пока имеются, - он щурится, - А я тебя узнал. По делу или как?

-Я свечку хочу поставить за упокой. Две. Можно? - шуршит в кармане купюрами, нарочно громко.

-Это всегда можно. Деньги то , слышу, имеются, - сторож жадно тянет руку, - свечку это хорошо, это нужное дело. Плохо им там по первости. Тяжело привыкнуть.

-А Вы откуда знаете? - грубо перебивает его бормотание.

-С мое поживешь на кладбище, будешь еще не то знать. Я сам одной ногой там, одной здесь. Ничего не боюсь, ничему не удивляюсь, никому не верю. Ну, давай деньги. Большие свечи?

-Большие!

-Ууу, рубли, - разочарованно бурчит дед, рассматривая неожиданный заработок, - мужик твой долярами всегда платил. Хорошо платил. Лихой мужик, но никогда не обижал старика.

При упоминании Макса снова начинает щипать глаза. Комок в горле поднимается выше, она сглатывает.

-Мало? У меня еще есть.

-Да куда мне, - сам себе противоречит дед, - на тот свет не унесешь. Или, проведай своих, а я пока все сделаю.

Она кивает в знак согласия и медленно идет по дорожке. Потом резко разворачивается. Ирка подождёт. Почти бегом пробирается между могилами наискосок, в сторону старой церкви. Издали виднеется свежий холмик, усыпанный цветами. Хрупкие головки уже прихватило морозом и запорошило снегом.

Смотрит на табличку:

Долецкий Максим Викторович.

Подходящее имя для юриста. Но для нее он навсегда останется Максом. Ее Максом. Остро чувствует, что уже сама не верит в то, что он живой.

Ниже две даты. У него день рождения через неделю. А она не знала. Что она вообще знала?

Садится на корточки, кладёт руку на крест, шепчет одними губами:

-Ты здесь?

Тишина режет слух.

-Пожалуйста, дай мне какой-нибудь знак. Я уже ничего не понимаю. Что настоящее, а что нет. Кому можно верить.. Просто скажи, что ты вернешься, и я буду ждать сколько потребуется. Слышишь? - всхлипывает она, зажимая рот рукой, будто боится, что кто-то услышит, - конечно, не слышишь! Тебя же там нет! - тут же отвечает сама себе. Гроб то пустой! Почему он пустой? Почему? Я даже не знаю, можно ли кому-то задать этот вопрос. Я ничего не знаю...

Из глаз наконец начинают литься слезы. Струятся по щекам и замерзают на ветру. Кожу колет как иголками. Но чем хуже, тем лучше сейчас. Пусть неприятно, больно, лишь бы заглушить ту боль, что внутри.

Тело понемногу коченеет на морозе. Пальцы уже плохо слушаются, сползая с гладкой поверхности креста вниз. Она понимает, что нужно идти.

-Подружка, прости меня, - смотрит на крест на церковной колокольне, -Господи, и ты прости.

Дед караулит ее возле входа. Машет рукой на часовню.

-Все сделано. Гореть до вечера будут. Только ты имя не сказала.

Она с трудом шевелит окоченевшими губами:

-Катерина.

-А вторая?

-Ма.. Максим, - говорит так тихо, что сама едва себя слышит.

-Максим? - переспрашивает сторож, накручивая на палец какую-то грязную веревку.

Она кивает.

-Нельзя за живых. Не положено.

-Что?

-Что слышала, - коротко бросает дедок, подходит к часовне и пальцами зажимает фитиль. Свеча тухнет, от нее идет терпкий запах ладана.

Она чувствуем, что сердце того гляди остановится, хватает его за рукав телогрейки:

-Скажите мне! Прошу! Я дам денег! Сколько надо! Что Вы знаете?

За спиной раздаются шаги. Тяжелые, уверенные. Она вздрагивает и разжимает руку.

Глава 64. Не хочу

Дедуля бросает осторожный взгляд за ее спину и делает шаг назад. Бормочет что-то про деньги и свечи, все больше удаляясь по направлению к сторожке. По дороге вытаскивает потушенную свечу и прячет ее в карман своей изношенной телогрейки.

-Вот ты где! Кто бы сомневался, - громкий голос Савы нарушает утреннюю тишину. Она готова его послать , но спешно опускает ресницы, чтоб скрыть разочарование.

Провожает сторожа взглядом, пока он не исчезает за скрипучей дверью. Старик точно что-то знает, но то ли не хочет говорить, то ли испугался Савы.

-Ревела опять? - мужчина по хозяйски кладёт руку ей на плечо. Хочется дернуть плечами и сбросить, но не рискует. Участь Кати ей сейчас не подходит. Если Макс жив, она найдёт его. Чего бы это ни стоило.

-Где ночевала? - продолжает допрос Сава.

-Дома.

-А родичи твои не в курсе.

-Я ушла рано, они спали еще, - оправдывается она, внутренне недоумевая. Кем он себя возомнил, чтоб беспокоить ее родителей и устраивать разборки?

-На чем приехала?

-Сосед привёз. А ты чего с утра пораньше? - прерывает она поток вопросов, - соскучился что ли?

Последнее явно лишнее. Язык бы себе откусить за лишнюю разговорчивость.

-Может и так. Базар есть. Ты ела?

Мотает головой. Не нравится ей все это. И уходить с кладбища не хочется. Но выбора, похоже, нет. Если Сава через весь город приехал ее искать, да еще с утра пораньше, значит правда что-то важное.

Дед подслеповато щурит глаза, провожая до выхода странную парочку. Бормочет себе под нос:

-Откуда знаю, откуда знаю. Приходил он давеча, вот оттуда и знаю. Что я мертвого от живого отличить не сумею? - при этом крошит свечку на мелкие кусочки и бросает на дорожку. Вороны с дерева с интересом наблюдают за ним, готовые слететься на угощение. Он достает из кармана горбушку, ломает и бросает в сторону, - ешьте, окаянные.

Машина опять другая.

-У тебя автопарк? - пытается она пошутить.

-Типа того. Ты это.. хорош одна тут ходить. Кладбище теперь не наша территория.

-А мне терять нечего.

-Есть вещи пострашнее смерти. Попадешь к отморозкам, будешь умолять, чтоб убили.

Она из под волос смотрит украдкой на своего спутника. Сегодня Сава гладко выбрит, не смотря на ранний час. Квадратная линия челюсти. Нос кривой, видимо был сломан. Интересно, сколько ему лет? Точно больше, чем отцу.

-О чем ты хотел поговорить?

-Про подругу твою покойницу. Чтоб черви подавились. Она на опера работала, значит он хватится рано или поздно. Может уже через пару дней. Кто видел, что ты с ней встречалась?

Она напрягает память. Кажется, что с той встречи прошло полгода.

-Отец ее. Матери не было, в деревне вроде.

-Плохо. Валить его нельзя сейчас. А не завалим - сдаст. Кучер к нему первым делом пойдет. А тот, если во что вцепится, так с живого не слезет.

-Кто?

-Кучер. Мужик, который тебя в ресторане взял . Вадим Сергеевич Кучеров, - он выплевывает последние слова.

-Да он, может, и не вспомнит. Он пьет сильно. И вообще не уверена, что узнал, кто я.

-Все равно риск. Проще, конечно, и тебя, и его, - серьезно заканчивает он, - и концы в воду. Точнее в землю.

Она чувствует, как становится тяжело дышать. Переводит на мужчину растерянный взгляд расширившихся от ужаса глаз.

Сава громко хохочет, так что сиденье трясется.

-Повелась? Живи пока. Нравишься ты мне. Думаю, ты умная девочка, и правильно все понимаешь. К тому же я обещал Максу заботиться о тебе.

-Ты так говоришь, будто он знал, что … - комок в горле не даёт закончить фразу.

-Знал, не знал.. приехали.

Сава садится за тяжелый дубовый стол напротив, смотрит ей в глаза. От этого взгляда хочется съежиться в комок, стать маленькой и незаметной.

Подбегает услужливая девица в белом переднике, сладким голосом начинает перечислять меню.

-Да пофиг, - резко обрывает он ее монолог, - тащи завтрак нормальный и кофе, без этих ваших выкрутасов.

Официантка тушуется и быстро исчезает. Через минуту на столе начинают появляться чашки и тарелки. Она вдруг понимает, что голодная как волк. Желудок нервно сокращается при виде еды. Сава двигает к ней тарелку, берет свою. Несколько минут они молча едят, не глядя друг на друга.

-Пепельницу принеси, - щелкает мужчина пальцами.

-Ты мне?

-Нет, бл*, бабушке твоей.

-Я тебе не прислуга, - встает из-за стола, бросает деньги возле тарелки, - спасибо, я сыта. Если у тебя все, то мне пора.

Внутри все сжалось в ожидании реакции. Хочется верить, что на лице этого не видно.

Сава удивленно присвистывает.

-А я думал, как это ты в того чувака в лесу выстрелила. Случайно что ли. А теперь понимаю. К тебе лучше спиной не поворачиваться. Молодца, уважаю! Все, не ершись, садись, шутка это была. Эй, там! - машет рукой в пустоту, - пепельницу и еще кофе. Два.

-Не хочу!

-Хочешь! Сядь уже, не мельтеши. Мы не договорили. И не дерзи старшим, - добавляет он уже с намеком на улыбку.

Она нехотя опускается обратно на стул. Но собой довольна.

-Что скажешь следаку, когда он на тебя выйдет? Представь, что я - это он.

-Скажу, что ничего не знаю.

-Где были похороны?

-Какие похороны? - делает она невинные глаза.

-Ну парня твоего.

-Лысого? - во второй раз она разыгрывает этот спектакль, - он что, умер? Как? Когда?

Сава ржет в голос. Задевает чашку с кофе, та опрокидывается. Подбегает девочка-официантка с тряпкой.

-Ушла, потом уберешь. Красава! - это уже ей, - давай дальше. Зачем к Катьке приходила?

-Конспекты забрать.

-Забрала?

-Нет, она не нашла их, и вообще была странная. Может перебрала с вечера. А потом отец ее пьяный ворвался, стал угрожать. И я убежала, - она так уверено говорит, что сама начинает сомневаться, где же правда .

-Саву когда видела?

На ее лице на миг недоумение, потом доходит.

-А кто это? Катя про такого никогда не говорила. Но мы почти не общались. Разошлись дорожки.

-Ну красава! Я даже поверил! - наклоняется через стол и хлопает ее по плечу, - оперу так и повторишь. И вообще, всем, кто лезть будет. Если мысли какие появятся, помни, что ты тут тоже не в стороне стояла. Погнали, меня пацаны ждут.

Машина тормозит возле ее дома. Именно там, где всегда парковая он. Крестом что ли место отмечено?