Он и Она. Мы родом из девяностых

-А правда, что его тачку сожгли? Интересно, кто на такое осмелился? Или опять по новостям врут.

Она зажимает уши ладонями и трясет голову, не давая этим словам проникнуть внутрь. Неправда! Никто не мог сжечь его машину! Он самый сильный! И он везучий!

Мужчина замолкает, поняв, что разговор не складывается. Высаживает ее у подъезда.

Она садится на лавочку, не может себя заставить подняться наверх. Все тело словно оцепенело. Мозг бессмысленно ищет хоть какую-то зацепку, и не находит. Что она без него?

У соседей на первом этаже загорается свет в окне. Занавески они не признают, поэтому кухня просматривается насквозь. Напротив окна маленький черно-белый телевизор. Картинка рябит и дергается, но все равно понятно, что идут новости.

Она встает ногами на лавку, чтобы ничего не пропустить. Какие-то митинги на площади, хулиганы облили памятник краской. Наконец на экране мелькают мужчины в форме вокруг обгорелого скелета джипа, что еще недавно был их надежным пристанищем.

Звука не слышно, но слова фоном звучат в голове. Обнаружен труп. Ведется следствие.

-Как я без тебя? Как? Ты не должен был меня оставлять, ты не имел права, - шепчет она в темноту, - мы же вместе навсегда, забыл? Нам же батюшка обещал..

Вместе... Он и Она... ведь это же так просто!

Она бросается бежать со всех ног. Прочь от своего дома. В голове четко видит то место, где хочет быть. Старый железнодорожный мост над рекой. Пересекает двор, сворачивает в темный переулок, дальше пустырь. Никто не ходит здесь по ночам, но ей уже нечего терять.

На середине пустыря слышит шаги за спиной. Резко оборачивается, всматривается в темноту. Никого.

-Кто здесь?

Готова поклясться, что слышит дыхание справа от себя.

Припускается бежать еще быстрее, с трудом сдерживаясь, чтоб не зарыдать. Не сейчас.

Вот и облезший ребристый забор, исписанный самыми разными мыслями и посланиями. За ним во мраке тускло светится металлический каркас, дугой уходящий далеко вверх. Когда-то это было величественно сооружение, выкрашенное якрой оранжевой краской и похожее на радугу.

Она на ощупь по памяти ищет ту часть изгородки , которую можно отогнуть и пролезть под ней. В детстве они часто пробирались сюда, чтоб смотреть на мир с высоты птичьего полета. Казалось, что тут до неба можно дотянуться.

Проваливается в снег, чувствует как в ботинках становится холодно и мокро. Трясущимися руками хватается за край забора, тянет на себя. Ладонь соскальзывает с обледеневшей железки, предварительно успев разодрать нежную кожу до крови. Она несколько секунд смотрит, как красные капли медленно стекают по запястью и падают на снег. Интересно, умирать больно?

За забором снега еще больше. Она еле переставляет ноги, вязнущие в сугробах чуть не по колено. Смотрит вверх. Вблизи мост кажется еще выше и еще страшнее. Сердце стучит громко и очень глухо, эхом отдаваясь в ушах.

Шаг, еще шаг. Еще немного. Скоро. Я иду к тебе! Я тебя никуда не отпущу, только вместе!

Рельсы здорово заржавели, а шпалы прогнили. Грузовые составы тут давно не ходят. Останавливается на середине, подходит к краю, прижимается лбом к ледяной металлической опоре и смотрит вниз. Река, скованная льдом, кажется очень белой и очень далекой. Чувствует, как текут по щекам слезы. Зачем то считает: одна, две, три...

-Мы так и не съездили в деревню! Слышишь? - ее голос гулко разносится в ночной тишине, - мы так много всего не сделали.. Тебе было страшно? Потому что мне очень. Но я всегда была трусихой. Я была смелой только рядом с тобой.

Облокачивается на ограждение, которое жалобно поскрипывает и слегка прогибается вперед. Кажется, если надавить посильнее, то изгородка не выдержит и они вместе полетят вниз, туда к извивающейся белой полоске. К нему на встречу.

Как там? Что там? Но вряд ли хуже, чем здесь. И точно не будет больно...

Она начинает чуть раскачивать ограждение, которое скрипит все сильнее. Из одного крепления вылетает болт и устремляется в пустоту.

-Помнишь те розы на день рождения? Мне никто никогда таких не дарил,- ей кажется, что он где-то рядом и слышит ее, - а помнишь как мы познакомились? Ты меня поцеловал, даже не спросив, как зовут.

Скрип снега за спиной. Она готова поверить, что это он. Он пришел за ней, потому что не мог не прийти. Даже не так важно, с какого света.

Шаги приближаются. Нужно обернуться. Но тело онемело и не слушается.

-Макс? - тихо спрашивает одними губами.

Вместо ответа, на ее окоченевшем запястье смыкаются горячие пальцы. Резко дергают, так что она морщится от боли и выпускает прутья металлического ограждения. Летит кубарем, отмечая белый мех на куртке, и они вместе заваливаются в снег.

-Ой, дура! Ты чего удумала? - ворчит мужчина, помогая ей подняться. Она знает этот голос.

-Сава?? Ты как здесь? Откуда? - она готова завыть в голос оттого, что это не он.

-Оттуда. Шел за тобой с самого двора, околел как собака. Ты тоже, смотрю, ближе к мертвым, чем к живым.

Берет ее за руки, вытирает снегом кровь, натягивает сверху на них меховые рукава своего "пилота". Она поднимает на него заплаканное лицо. В испуганных глазах читается надежда:

-Это же не правда?

Мужчина молча отворачивается.

Глава 59. Я отомщу

Сава тащит ее за руку обратно к дому. Не любезно, ей больно, но не сопротивляется и не жалуется.

-Пошли в машину, поговорим.

Она молча кивает. Ищет глазами джип и не находит. Вместо него возле арки припаркована вишневая девятка, затонированная так глухо, что даже сквозь лобовое стекло невозможно ничего рассмотреть внутри.

Сава заводит двигатель, включает печку:

-Когда он уехал?

-Ты не знаешь?

-Нет, я так то в ментовке сидел.

Точно, Макс же говорил, что Саву взяли. Интересно, почему выпустили.

-Где твоя машина? - отвечает она вопросом на вопрос, пытаясь для себя решить, может ли вообще ему верить.

-Слишком приметная, мне пока это ни к чему. Так когда?

-Я не помню.

Она правда не может посчитать, сколько дней прошло. Кажется, что целая вечность. А может и неделя.

-Вспоминай. Это важно. Может он что-то говорил, куда-то ездил? Он тебе доверял.

-Скажи сначала, это правда? То, что говорят в новостях.

Предыдущая глава "Это же так просто"

-Я разбираюсь, - уклончиво отвечает Сава, - много непоняток. Кто-то крысит, хочу понять кто. Сначала Жука слили как пацана, меня чуть не подхватили заодно. Потом эта вся ху*ня. Мне чуть не по минутам следак рассказал, где я был и что делал. Но хвоста точно не было. Значит кто-то из своих. Я одно время даже на Жука думал.

-А с Жуком рядом кто был?

-Твою мать! - Сава ударяет ладонью по рулю, - в тот день она ко мне тоже приходила. Бабки просила. Я дал немного. Потом подвез. Она что-то плела про подружку, которой нет дома, попросила покататься со мной. Вот же... - он вдруг переводит на нее взгляд, глаза сужаются, становятся как у змеи, которая видит жертву, - а ты откуда это знаешь? Вы же вместе. Это ты ее притащила. Говорил я Максу, что бабы его до добра не доведут. Если его из-за тебя или этой с*ки ... - он хватает ее рукой за горло и начинает трясти.

-Стой! - хрипит она, даже не пытаясь вырваться, - пожалуйста. Я не при чем. Подумай, где ты меня нашел.

-Совесть может замучила, - бурчит мужик, но руку убирает, - извини.

-Принято, - трёт ладонями шею, где-то внутри зарождается надежда. Раз никто ничего наверняка не знает, значит все может быть. Макс умный и осторожный. Он всегда все чувствовал наперёд.

Сама вздрагивает от прошедшего времени в голове. Чувствует. Конечно, чувствует.

Сава наморщил лоб и трет виски:

-В тот день, когда меня взяли… нет, перед этим. Я ее встретил на улице. Хотя никому не говорил, где упал. Даже пацаны не знали. И она взяла мобилу домой позвонить.. Тогда… или раньше… не помню. Мать твою! Вот я баклан ! Меня ж с моей мобилы и пропасли!

Он хватает трубку, выскакивает из машины, так что дверь с хрустом ударяется о бордюр, швыряет трубку на землю и начинает топтать ногой, пока та не превращается в мелкие кусочки. Поворачивает к ней перекошенное от ярости лицо:

-Ты тоже на х*й из тачки!

Она молча выходит и смотрит на него.

-Мы могли бы вместе наказать ту, что реально виновата. Если бы кто-то умел думать.

-Слышь, ты чего такая дерзкая, а? - он делает шаг навстречу, - как докажешь, что ты не с ней ? Хлопать глазами бесполезно, на меня это не действует.

-Если б не действовало, то телефон сейчас был бы целый, - она глазами указывает на разбросанные обломки, - если ее вина есть, в том, что случилось с Максом, то я отомщу. С тобой или без тебя.

Слова вылетают случайно, но внезапно обретают особый смысл. Наполняют ее новой силой. Слишком рано прыгать с моста, еще не все дела закончены.

-Ты? Что ты можешь? - презрительно фыркает мужчина, - ты бы на дне реки сейчас лежала, если б не я. Можешь не благодарить. А за Макса я любого порву, зубами грызть буду, поняла?

Слова неприятно царапают. Он бы тоже не одобрил такой поступок. Он всегда учил ее быть сильной.

Опять это прошедшее время. Как будто он уже в прошлом.

-С чего ты взял, что я собиралась прыгать? Просто хотела побыть одна, - врет она, ощущая, как краснеют щеки. Хорошо, что на улице темно.

-Гонишь, детка. Я видел тебя. Хотела быстро решить все проблемы, да? Мордой об лёд, а дальше сами разбирайтесь. О родителях подумала? Как им после этого?

Она закрывает лицо руками. От стыда хочется провалиться сквозь землю. Ни о ком, кроме себя она не подумала. Просто хотела унять эту боль, отогнать страх.

-Все, хорош куксится. Мстить будем вместе, если понадобится. В любом случае блондиночка не жилец. А теперь садись в тачку и рассказывай мне все, что знаешь. Любую мелочь.

-Ты знаешь Лешего? Он их видел в ресторане. Катьку и мужика с бородкой. Он меня про Макса выспрашивал, но я дурочкой прикинулась, что первый раз слышу. А потом облава началась и я убежала.

-Ты Лешего видела? Смотрю, дофига всего знаешь. Такие долго не живут, - он сам смеётся над свой шуткой, заводит двигатель.

-Стой! Мы куда? - толкает рукой дверь, готовая выпрыгнуть. Не доверяет она этому Саве, мутный он какой-то, непонятный.

-Спокойно! Ты всегда такая нервная? На заправку, бак пустой. Тачку отжал, а бензина нет.

-Ты ее угнал? - глаза сами собой расширяются от испуга.

-Эй! Макс тебе говорил, что он на стройке прорабом что ли работает, что ты так удивляешься? Он завод почти отжал, а ты за тачку переживаешь. Не парься, хозяину она уже не пригодится. Давай дальше рассказывай. Макс говорил куда поедет?

Она решает больше не задавать вопросов. Сейчас важно другое.

-Что-то про стрелку с портовыми, - морщит лоб. Жалеет, что невнимательно слушала, -да, мы еще в храм ездили, там батюшка такой без пальцев. Может это важно? Они разговаривали без меня.

-Хм.. к Семену значит ездил. Еще что-то? Можешь мужика того из кабака описать? Кажись, я понимаю, чьих лап дело.

Она напрягает память. Бородка, пробор, несвежая рубашка, взгляд-рентген и манера говорить, которая выдает в нем следователя.

-Зачёт. Значит с него и начнем. Запиши номер мобилы, если лохудра объявится, сразу звони. Надо ее покрутить как следует. Не только же нас ментам сливать, надо и наоборот.

-Ты ж его разбил!

-Бл*! Точно! Ладно, заскочу сам завтра. Ты не кисни пока, ничего еще не ясно. Поняла? - в голосе появляются тёплые нотки. Она сразу ощущает, как закололо в глазах.

-Обещай, что расскажешь мне все, что узнаешь! Пожалуйста! Самое плохое, но правду. Я должна знать!

Сава кивает. Потом размашистым движением прижимает ее к себе на долю секунды и выталкивает из машины.

Девятка с ревом и скрежетом уносится в ночь. Она провожает ее взглядом. Где-то глубоко внутри загорается крошечная искорка надежды. Если никто ничего не знает, то это хороший знак.

Поднимает глаза в высокое небо, по которому разбросаны звезды. Две как будто ярче остальных. Он и Она. Судьба не может так поступить. Если там наверху кто-то есть…

-Прошу! Пусть он живет. Даже если не со мной. Даже если мы больше не увидимся. Но я буду знать, что мы ходим по одной земле.

Неожиданно понимает, что Сава так и не сказал толком, зачем приезжал.

Глава 60. Выходи за меня

Дома тихо. Даже непривычно. Родители у себя дремлют под бормотание телевизора.

Здесь все напоминает о нем. И этот самый телевизор, и поломанная тумбочка, и даже тарелка с блинами на кухонном столе. Ими они первый раз завтракали здесь. Это было самое теплое и беззаботное утро.

Она заходит к себе в комнату, первым делом задергивает шторы. У него научилась. Зажигает свет и вздрагивает - на покрывале аккуратно сложенная его белая водолазка. Хватает ее, прижимает к груди и испытывает разочарование. Мягкая шерсть пахнет порошком, а не одеколоном, как обычно. Мама выстирала и положила.

Надевает ее на себя, кутает замерзшие руки в длинные рукава.

-Возвращайся, пожалуйста, мне так тебя не хватает.

Ничего не хочется. Еда, сон, учеба кажутся бессмысленными. Лучик надежды, который было затеплился внутри, гаснет с каждой секундой, проведенной в одиночестве. Нужно было остаться с Савой любой ценой. Так она хотя бы что-нибудь узнала, а не мучилась дальше догадками.

Ложится на кровать, накрывает голову подушкой и беззвучно плачет. Страх когтистыми лапами рвет ее изнутри, не давай дышать и разумно мыслить.

В коридоре раздаются шаги, родители подходят к двери и мнутся на пороге, она слышит их перешептывание.

-Да заходите вы уже! Я же не глухая!

Первая идет мама, за ней отец. Вид у обоих растерянный.

-Мил, это... правда? Ну про Максима? Тут в новостях сказали, что он ...это.. криминальный авторитет что ли... нет, мы не верим с папой, да, Миш? Этим телевизионщикам лишь бы сенсацию из всего сделать. Ты только скажи, что там показывают, это что?

-Я не знаю. Я сама ничего не знаю! - голос дрожит, хотя она хочет казаться спокойной.

-Но ты нам скажешь? Ну если что-то такое... - мама мнется, подбирая слова. По щекам идут пятна. Папа кладет ей руку на плечо.

Хорошо, что не прыгнула. Сава прав. Как бы они это смогли пережить? Мама сразу с инфарктом, отец бы запил.

-Мам, все в порядке. Ты все узнаешь первая. И нет, никакой он не авторитет, он юрист вообще. Не переживай.

Мама выдыхает.

-Деточка моя! Милая! Какое же сложное время вам досталось! Все образуется. Вот и папа тоже так считает. Пойдем, я тебя накормлю. Чай сделаю, - подходит, обнимает ее, гладит по волосам как маленькую. Она чувствует, что сейчас снова заревет.

-Идите. Я побуду одна и выйду, - резко отстраняется, натягивает воротник чуть не до носа.

Отец берет мать за руку и выводит из комнаты. Что-то бормочет в пол голоса. Она прислушивается.

-Чего про деньги не спросила? - ворчит мужчина.

-А чего спрашивать. Ты же сам сказал, что он велел половину ей отдать. Где ж это у нас юристы столько зарабатывают, интересно? Там на машину хватит и еще останется.

-Что ты понимаешь, глупая женщина! - осекает ее отец, - он нормальный мужик, правильный. Жил по понятиям. И Милку нашу не с пустым карманом оставил. Нам этих денег до конца жизни хватит.

-Ты думаешь, что все таки ... И потом, он же сказал..

-Думаю, не думаю, но распоряжаться нам с тобой. У нее в голове не пойми что, профукает все в момент.

Мамин голос переходит в шепот и слов уже не разобрать. Но она итак знает. Они не верят, что он вернется. Уже бабки делят.

Может даже радуются , что и дочка нигде не путается, и с деньгами теперь проблем не будет. Почему он их оставил? Знал, что что-то случится? Зачем поехал, если знал? Почему приезжал Сава? Не с моста же ее стащить в самом деле.

Так много вопросов и все без ответов. В голове липкий туман, мешает сосредоточиться. Наверное, нужно поесть.

Она нехотя бредёт на кухню, ставит чайник на плиту. Смотрит сквозь стекло в темноту, туда где, горит одинокий фонарь. Туда, где раньше стоял джип. А теперь его остатки показывают в новостях.

В голове крутится вперемежку все, что случилось за последние дни. Ей кажется, что было что-то важное, только никак не может понять, что именно. Все поволокло пеленой, словно полгода прошло.

Пытается засунуть в себя блин, но организм отчаянно сопротивляется, чуть не выталкивая его обратно.

Каринка пихала ей тест.. Вдруг она и правда беременна? Что тогда?

От этой мысли липкий страх ползёт по позвоночнику.

Звонок в дверь выдергивает из оцепенения. Он?

На пороге Лысым, мнет в руках свою

вечную шапку. Видимо, разочарование на ее лицо слишком хорошо читается.

-Ты не меня ждала? Прости. Можно войти?

Она делает шаг в сторону, пропуская нежданного гостя.

-Блины будешь? - буднично предлагает. Ей сейчас нужна компания, от одиночества можно сойти с ума.

Лысый садится на ту табуретку, где недавно сидел Макс. Сворачивает блин трубочкой. Опускает в тарелку с вареньем.

-Вкусно. Ты как?

Она молчит. Рассказать ему, что чуть не прыгнула с моста? Или что возможно ждёт ребёнка? Или что внутри болит так, что не то, что есть, дышать невозможно? Чем он поможет?

-Ты, наверное, рад, - произносит вместо этого.

-Ты в себе? Как можно желать кому-то… ну ты поняла? Я сам лез, за что получал. На его месте я бы поступал точно так же.

-Ты речь к похоронам готовишь? Он был хорошим парнем, нам всем его будет очень не хватать! Банально! - вспыхивает она, - тебя не позовут. А теперь вали отсюда!

Понимает, что не права, но не может остановиться. Они все его уже закопали и попрощались. И Димка не просто так пришел. Соперник устранен, можно занимать позиции. Чего время терять?

-Эй, не злись! Я все понимаю. Это пройдёт. Нужно время. Я рядом, я помогу. Мил, все к лучшему, слышишь? Это был единственный возможный конец, ты сама это знала, - он встает и кладёт ей руки на плечи, - боль пройдет.

-А беременность нет! - зло шипит она, чтоб не услышали родители, - будешь растить его ребёнка?

Слова вырываются сами собой. Она даже не уверена. Но он сделал ей больно, ей хочется причинить боль в ответ, разделить свои страдания. Хотя вряд ли это поможет.

Жаль, она не видит лица парня в этот момент. Руки напрягаются и сильно давят ей на ключицы. Она передергивает плечами:

-Слышь, руки убери, больно!

Он послушно засовывает их в карманы, отходит к окну.

-Это правда?

-Если да?

-Тогда мое предложение с силе, - слова даются ему непросто, она это чувствует по интонации.

-Какое?

-Выходи за меня. Никто ничего не узнает. Начнем все с начала. Настоящая семья.

Она вскакивает с табурета и толкает его со всей силы в грудь.

-Убирайся! Он вернется! Вы рано собрались делить то, что вам не принадлежит! Вернется, и ты околеешь в холодильнике! Вон!

Выпихивает его из кухни и распахивает входную дверь. Как ни странно, Димка не сопротивляется. Спокойно обувает потрепанные ботинки, улыбается ей на прощание:

-Все хорошо, я рядом. Я понимаю, у тебя шок. Но чем раньше ты смиришься, тем лучше. Он не просто так меня не прикончил. Знал, что это случится, и тебе нужна будет поддержка...

Она хлопает дверью так, что дребезжат рамы на кухне. Не дожидаясь, пока пробежит мама, прячется в своей комнате. Долго ревет в подушку, пока не проваливается с вязкий тягучий сон.

Темно. И тихо. Она не может понять, где находится. Ни окон, ни дверей. Пахнет плесенью. Опускает руку вниз, ощупывает шершавую деревянную поверхность, шляпки гвоздей. Кажется, ящик. Слышит дыхание в темноте. Она уже где-то все это видела, только не может вспомнить.

-Никому не верь, слышишь? Никому! Запомни! Кто бы что ни говорил, не верь! Услышала? Как бы страшно не было, - шепчет он ей на ухо, она чувствует дыхание на щеке и как шевелятся волосы.

Протягивает руку, чтоб обнять. но под пальцами лишь пустота.

-Макс, где ты? Где? - кричит истошно до хрипоты, хватая ртом воздух. Кажется, еще немного и она задохнется, - ты живой? Скажи, что ты живой. Пожалуйста, ответь. Мне так плохо без тебя..

Вой сирены раздается совсем рядом. Картинка начинает таять. Она пытается удержать это ощущение, повторяет про себя "никому не верь, как бы страшно не было".

В комнате светло и кто-то настойчиво звонит в дверной звонок. Проходной дом какой-то!

Глава 61. Такой же, но другой

Она затыкает уши руками. Пусть родители открывают, по утрам только соседка снизу ходит. Поговорить ей не с кем.

Зажмуривает глаза, пытаясь поймать сон за хвост. Никому не верь…Он же ей это говорил. Раньше. Когда?

-Мил, там к тебе, - растерянное мамино лицо появляется в дверях.

-Лысый не понимает? Скажи, пусть катится вон! - шипит она, недовольно морщась.

-Это не Дима. Мужчина. Взрослый. Незнакомый. Тебя спрашивает.

Сава недовольно мнется в дверях. Косится на маму.

-Идём в машину, поговорить нужно.

Она тянет руку за курткой.

-Я .. это.. к соседке собиралась, - неожиданно вклинивается мама, - а вы поговорите тут. Да?

Она кивает. Мама накидывает кофту, с опаской кругом обходит Саву, который в их узком коридоре выглядит просто огромным, тихонько прикрывает дверь.

-Дрыхнешь? Обед уже, - ворчит он, - завтра похороны. Менты тело отдали. В девять заеду. Жди на улице.

-Что? - стены плывут перед глазами, - чьи?

-Надеюсь, не мои. Еще. Там, это, тело обгорело сильно, гроб закрытый будет.

Вот и все..

Она сползает по стене на пол. Закрывает глаза.

-Эй, ты это… Давай, не умирай тоже, - мужчина неловко тормошит ее за плечо. Бл*, почему всегда мне это достается! Да не плачь ты!

Она и правда захлебывается слезами и не может остановится. Она почти поверила, что поезд судьбы попугал ее и свернул на запасной путь.

-Короче, я пошёл. Утром жду, - мужчина торопливо выходит из квартиры.

Из горла вырывается то ли хрип, то ли визг. Она ложится на пол, закрывает голову руками. Лучше бы это она умерла. Лучше бы…

Дверь тихонько щёлкает. Тяжёлая рука ложится ей на плечо.

-Ну все, все, иди сюда. Не совсем же я чудовище. Мне тоже Макса жалко. Только реветь толку нет. Действовать надо.

Сава поднимает ее, прижимает к себе, молча гладит по руке. Она ревет, уткнувшись носом в белый меховой воротник. Кажется, у слез нет конца, они все текут и текут.

-Можно мне с тобой? Пожалуйста. Я одна не могу сейчас.

Сава тяжело вздыхает:

-Только быстро. И чтоб тихо вела себя. Без соплей.

Она кивает, быстро вытирает глаза и щеки, надевает куртку:

-Я готова.

-Босиком пойдёшь?

На выходе из подъезда нос к носу сталкивается с Лысым. Тот хочет что-то сказать, но упирается взглядом в громоздкий силуэт за ее спиной, закрывает рот, опускает глаза и проскальзывает мимо. Она видит на его лице недоумение и растерянность. На секунду отвлекается от своего горя и пытается представить, что творится в этот момент у Димки в голове. Наверное, думает, что свято место пусто не бывает. Как он тогда сказал возле ресторана : «он такой же как я, но другой».

Внезапно вспышкой в голове приходит воспоминание. То, что видела сегодня во сне, уже было на самом деле, в том подвале.

-Никому не верь, - повторяет она еле слышно, - никому. Значит, и Саве тоже?

-Что ты бормочешь?

-Ничего.

Машина уже другая. Ржавый зелёный Опель. Когда-то давно папа учил ее распознавать значки.

Внутри пахнет бензином и краской. Сиденье грязное, заляпанное. Она вспоминает его джип. Блестящий, ухоженный. Словно в другой жизни.

Краем глаза видит, что Лысый подглядывает из подъездного окна.

-Короче, не знаю, как у вас было с Максом, но у меня ты молчишь и не высовываешься, иначе пойдёшь домой. Пешком. И еще, у тебя тоже будет дело. Подружку твою… надо сделать так, чтоб пришла завтра. Придумай сама. Это ваше бабское.

-Зачем? Я не хочу ее видеть!

-А я хочу! Делай, что говорю! Базарить в другом месте будешь!

Он пресекает ее так грубо, что желание спорить пропадает. Послушно замолкает и смотрит в окно. Сава одной рукой держит руль, другой прижимает к уху трубку и без остановки раздает указания. Слова не просачиваются в мозг, стекают как капли по стеклу.

Внутри рой воспоминаний. Кружатся, как бабочки. За полгода они прожили больше, чем иные за всю жизнь. Наверное, такая любовь не может быть вечной. Слишком яркая, слишком быстрая. Вспыхивает, чтоб потом все погрузилось в темноту.

У нее даже ничего не осталось. Ни одной фотографии. Только белый свитер. Только память.

Она думала, что привыкла к похоронам.

-Есть хочешь? - громкий голос Савы перестаёт звучать фоном.

-Ты мне?

-Нет, вон тому алкашу на остановке.

-Не хочу.

-Короче, тогда план такой. Держи бабки, поймай тачку и найди эту прошманд*вку белобрысую. Пусть придет полюбуется на дело рук своих.