Нейронная сеть "Колин"

Начальник и Катенька, как по команде, подскочили и уставились сначала друг на друга, потом на Колина, а потом огляделись по сторонам.

– Ладно вам, никто не услышал, – успокоила Прохорова Бенька. – Я видела вашу жену недавно, она в столовой наворачива… В смысле ест.

– Вы, конечно, угадали, – сильно понизив голос, сказал Колину Прохоров.

– Ну и отлично, только я не понимаю, почему бы вам, чем скрываться, не развестись, сейчас не те времена.

– Он… Он обязательно разведется, – торопливо зашептала Катенька. – Просто там проблемы небольшие с разделом имущества, и он хочет расстаться полюбовно, без скандала…

Прохоров на каждое ее слово кивал. Лидия посмотрела на Колина и увидела, как по лицу его пробежало легкое презрение, тут же сменившись нейтральным выражением.

– Ну ладно, ваше дело. Однако в свете всего сказанного, ваше взаимное алиби гроша ломаного не стоит.

– Ну… Поэтому мы и скрывали… – прошептала биолог.

– А что с отпечатками пальцев-то? – потеребила Бенька Колина.

– Сняли. Теперь нужно взять их у всех здесь присутствующих, чтобы понять, какие подходят. Женек там пока все готовит…

Еще через час, когда все живое и виртуальное население базы мрачно расползлось по своим комнатам, одинаково вытирая черные пальцы, главные персонажи сравнили отпечатки и недоуменно уставились друг на друга.

– Вот так финт, – сказал Женек. – Ни одним отпечаткам не соответствуют!

– Так что? Значит, кто-то другой специально приехал из соседней станции, чтобы их пристукнуть? – в сомнении проговорила Бенька, поглядывая на Лидию. Писательница стойко сделала нейтральное лицо. Впрочем, здесь и без нее было, кому порасследовать.

– Вполне возможно, – произнес Колин медленно, разглядывая отпечатки, найденные на скальпеле, – вполне возможно, что это пальчики одного из убитых. Скорее всего, мужа.

Бенька спросила:

– То есть, ты хочешь сказать, что он мог первым напасть на убийцу? А… Это… Кровь на скальпеле есть?

– К сожалению, глазом ничего не видно. Может быть, какие-то микрочастицы и найдутся, но обнаружить их можно только в специальной криминалистической лаборатории, а не здесь, в стране незаходящего солнца… Мне представляется довольно допустимой версия, что муж, скажем, увидел, как убивают жену, взял подручный инструмент и набросился на убийцу, а тот его прирезал.

– Нормально, шеф, – согласился Женек, – По всем описаниям похоже на то, что ты сказал. Только все равно остается вопрос: кто и зачем убил эту несчастную бабу?

– Попробуем выяснить в ходе допросов, чего еще остается.

– Колин, а со скальпелями-то чего? – напомнила Лидия, так как все время молчать было неестественно, – получается, мы так и не выяснили, кого чем убили, потому что тем, который нашел Женек, не убивали, видимо. А тем, что был у Катеньки?..

– Не знаю, – откровенно и недовольно отозвался на эту тираду Колин и умолк. Заговорила Бенька:

– Меня вот сбивает то, что все они ведут себя на редкость глупо: не имеют алиби, оставляют улики, не продумывают, что врать… Может, их всех арестуем, а?

– Да, меня это тоже сбивает, но не поэтому, – согласился Колин. – Так обычно поступают именно невиноватые люди. Но не могут же они все быть невиноватыми! И потом, действительно, куда делось орудие убийства?

– Если у этих спросить, они сразу заголосят, что твой доктор простерилизовал его в автоклаве, – вздохнул Женек.

– И ведь это не исключено, – сказал Колин с досадой. – Он или нет, но простерилизовать могли запросто. Скорее всего, так и сделали. Поэтому искать орудие убийства, я думаю, дохлый номер. Считайте сразу, что его нет, и не надейтесь.

– Ну а, может, следы на полу… – заикнулась Бенька. Колин посмотрел на нее с явным недовольством:

– Да, солнышко, следы есть: судя по всему, аккурат всего населения этой базы. Они же входили… Ужасались… Может быть, даже падали в обморок… Вставали… Выходили… Снова входили… И так далее.

Бенька обиженно замолчала, Лидия тоже ничего не добавила, опасаясь своими репликами снова покоробить самолюбие главного персонажа. Да и этот пресловутый искусственный холод уже начал пробирать ее до костей…

Глава 8

Допросить всех подозреваемых мы решили на следующий день с утра пораньше, так как было уже довольно-таки поздно, и наши бошки варили плоховато.

Чтобы улечься спать в здешней холодрыге, надо было не раздеваться, а еще больше одеваться, запаковываясь при этом в спальный мешок. Некоторое время я лежал с открытыми глазами, прокручивая в голове кусочки дела. Когда я уже почти задремал, неожиданно в мозгу всплыла какая-то деталька, касающаяся операционной, на которую я тогда не обратил внимания. Сейчас бы обратил, и с удовольствием, но деталька не оформлялась и свободно плавала в подсознании. Вроде как это был какой-то предмет, очень знакомый, причем знакомый именно мне… Ассоциировался он у меня с чем-то неприятным и тяжелым. Ладно, черт его знает, может, завтра соображу…

Проснулись мы все часов в восемь утра, потому как дружно задрыгли до зубного стука.

– Блин, – выразился Женек, выкарабкиваясь из спального мешка. – Как они тут живут? Сдохнуть можно!

– Так и живут, – вздохнула Бенька, и, скосив глаза, сделала попытку подуть себе на слегка покрасневший нос. Лидка сдержанно рассмеялась. Она, в отличие от нас, не выглядела такой уж замерзшей, только на щеках появился небольшой румянец, который очень ей шел… Конечно, пока я ее разглядывал, она подняла голову и тоже уставилась на меня натренированным моими же стараниями прямым взглядом. Я оказался в каком-то дурацком положении – вроде бы зырить на нее дальше было невежливо, так что я медленно переместил глаза на ее спальный мешок и сказал:

– А, в нашем полку пробудившихся снежных королев прибыло. Ты не очень замерзла?

– Да нет вообще-то, терпимо, – она снова улыбнулась.

– Тогда, может, поработаешь по своей основной должности?

– Это по какой? – Лидка посмотрела на меня внимательно и, как мне показалось, даже испуганно, будто ее основной работой являлись кражи со взломом.

– Ну, по секретарской, – пояснил я, усилием воли оставляя до лучших времен расследование ее многочисленных странностей. – Сходи позови всех этих полярников на допрос, а заодно попроси у них для нас чего-нибудь горячего вроде чая.

– И еды! – добавил Женек с силой. Бенька кивнула. Лидка кивнула тоже, выбралась из мешка и весьма бодро унеслась.

Минут через пять за нашими дверьми послышался тяжелый многоножный топот.

– По одному, пожалуйста! – четко выговаривал голос Лидки. – Все сразу не заходите. Кто первый?

– А вон пусть он идет, – мстительно протянул баритон начальника базы. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что под словом «он» опять имелся в виду мой затюканный врач. И правда, секундой спустя, он в сопровождении Лидки вошел в комнату и по моему приглашению уселся на одну из кроватей.

Я сел напротив и смерил его изучающим взглядом.

Выглядел врач, конечно, плоховато. Глаза покраснели, зрачки расширились, руки мелко подрагивали, – явно человеку оставался один плевок до нервного срыва.

– Не волнуйтесь раньше времени, – попытался успокоить его я. – А лучше постарайтесь как можно развернутее ответить на то, чего я у вас спрошу. Договорились?

Он замучено кивнул. Лидка подошла сбоку, сунула мне пластиковую красную кружку с чернющим кофе и уселась напротив.

– Так вот, – начал я, с некоторым содроганием отпивая этот сомнительный напиток, оказавшийся, к тому же, без сахара, – перво-наперво скажите, почему вы меня позвали как следователя?

– Потому что вы милиционер, и я через газеты видел ваши успехи в расследовании… – взволнованно забормотал он.

– Ну, это понятно. Я не про то. Ведь наверняка есть некие правоохранительные органы и поближе, чем из Москвы. Думаю, для таких случаев должны быть дежурные…

– Конечно, они есть, – врач переглотнул, – Но они бы меня и слушать не стали. Столько улик против! Вас я потому и позвал, что вы меня хоть немного знаете.

– Понятно. Тогда скажите мне еще вот что: вы же все-таки пластический хирург. А тут вы кто?

– Штатный врач.

– То есть, получается, сменили профессию?

– Да, получилось так, – врач взглянул на меня затравленным взором.

– По какой причине получилось?

– Пластическая хирургия, знаете, вещь нервная. Одна пациентка, которой мы делали операцию на лице, подала на нас в суд, поскольку результаты ее не удовлетворяли. Могу сказать, по судам нас таскали долго. Особенно меня: это, к сожалению, еще была моя… хорошая знакомая… И денег, и нервов много потратили мы с коллегами на это.

– И поэтому ушли?

– Да, ушел, но не сразу. Поработал еще немного, но больше по инерции. Очень хотелось сменить кардинально поле деятельности.

– Мда уж, понятное желание.

– Вот, устроился сюда через знакомого коллегу. И сами видите…

– Вижу. Расскажите-ка нам теперь про само убийство.

Врач снова переглотнул и заговорил пониженным голосом:

– С утра, часов в десять, принесли ко мне Евсееву, сказали, что она упала на лед. Погода была плохая, ждать другого врача – долго. Я сказал, что сделаю операцию сам, тем более, раньше это была моя специальность. Да и не такие уж у нее были повреждения, по большей части просто плохо выглядели. У вас вот дело было куда хуже, а остался всего один шрамчик.

Я машинально провел пальцем по шраму, идущему от угла левого глаза к виску, и кивнул.

– Ну, и что потом?

– Потом… Я вколол пациентке успокоительные, подготовил ее к операции, оставил ее с мужем и вышел…

– Зачем?

Врач аж подпрыгнул от моего вопроса и ответил, передернув плечами:

– Подождать, пока лекарства немного подействуют, потом, муж все хотел ей что-то сказать. Я решил, пусть поговорят.

– Да, но почему вы отсутствовали целый час?

Врач откровенно замялся.

– Че, братан, живот, что ли, у тебя тогда прихватило? – хмыкнул Женек. – Да ты не стесняйся, мы тут все свои.

Врач нервно рассмеялся.

– Видите ли… Колин Александрович, я еще собирался, как бы это сказать, с моральными силами… Все-таки я давно не делал подобных операций… И, опять же, поговорить им было о чем…

– Да о чем там разговаривать перед операцией?! – не выдержала Бенька.

– Понимаете… Дело в том, что она, кажется, не совсем сама упала, а ее толкнули.

– Кто?

– Я не очень понял, но, кажется, какая-то женщина. Муж говорил что-то вроде «она не нарочно»… Ну вот, а когда я собрался с духом и пришел, то оба уже были убиты…

– Чем, как вы думаете?

– Скальпелями, судя по всему. У меня в наборе не хватает… Двух. Один вы нашли, как я понял.

– Да. А второй был у практикантки Катеньки. Для нее его у вас взял Прохоров, по их словам. Когда это было?

– Вы знаете, где-то за неделю до убийства…

– Понятно, спасибо, идите пока… А, минутку! Кто-то из жен уже приехал, когда случилось убийство?

– Ну… Тогда приехала только жена Смирнова. Худая блондинка.

– Понятно. Тогда ее и пригласите, как выйдете.

– До свидания, – измученно сказал врач и, сутулясь, направился к двери. Похоже, бедняга совсем дошел до ручки от всего этого.

Зашедшая следом худосочная дамочка тоже имела нерадостный вид. Она молча посмотрела на меня, поджав бледные губы.

– Чего глядишь, садись! – подбодрил ее Женек.

– Да, садитесь, – согласился я. – И ответьте на вопросик: сама ли упала Евсеева?

– Не отвечу.

– Понятно, не сама. А кто ей помог?

– Я не буду вам отвечать!

– Ясно, вы. И чем она вам так не угодила, что вы ее толкнули?

– Я не толкала! – с истерическими нотками вдруг завизжала блондинка. – Она приставала к моему мужу, да еще у меня на глазах! Что мне это, так было оставлять?? А как ее муж приехал, так с ним сю-сю-сю, как ни в чем ни бывало! А мой мне про развод уже начал намекать!

– Значит, вы ее толкнули?

– Не толкала! Я подошла и сказала, что о ней думаю и кем я ее считаю. А она, такая хамка, еще меня за руку хватает! Будто я ответить не могу!

– И можете?

– Я ничего не делала! Руку у нее вырвала, а поскользнулась она сама!

– Фу, – довольно точно выразила наше общее ощущение Бенька.

– Ладно, понятно. И где вы, значит, были, пока совершалось убийство?

– Где? Да с мужем же сидела в комнате его. Объяснялись. Только начали приходить к каким-то выводам, как врач этот прибежал…

– Понятно. А второй механик к вам не заходил?

– Не заходил, но раза четыре-пять в комнату заглядывал, это точно. Надоел страшно.

– Через какие промежутки времени?

– По-моему, через каждые пятнадцать минут! То ему то, то это… Если вы думаете, что это я их убила, то зря, мне это ни к чему. У меня все наладилось. Я умею словами с мужем договариваться, не как некоторые, хвостом вилять…

– Ага. А больше ни к кому эта Евсеева не подкатывала?

– Еще к Прохорову клеилась беспрерывно, это я точно помню, а больше ни к кому.

– Ладненько, спасибочки, давайте тогда сюда этого Прохорова позовите…

Разговор с Прохоровым получился коротким.

– Да, у меня с ней кое-что было… – сказал он не совсем уверенно, будто под чью-то диктовку, – но это… до Катеньки. В этом сезоне мы друг к другу претензий не имели.

– Ну и северный полюс. Прямо Санта-Барбара! – протянул я и поинтересовался:

– Значит, вы где у нас были в час убийства?

– С собаками занимался.

– В смысле занимались? – поинтересовался Женек. – Ели их, дрессировали или еще чего?

– Кормил и упряжь чинил. Пока они ели, заходил к Катеньке, увидел, что она занята, и ушел.

– Чем была занята?

– Препарировала рыбу.

– Каким скальпелем? – встряла Бенька. – Уж не тем ли самым, который вы для нее взяли?

– Скорее всего, им, ну и что?

– Гм, ничего…

– А врача вы видели? – невинно поинтересовался я.

– Нет! – нахмурившись, ответил Прохоров.

– Нехорошо врать, – сказал я ласково. – Наша милиция, миленький, все-о вииидит. Вот она вас, такого-сякого…

– Ладно, наткнулся я на него, когда к Катеньке шел. Весь такой нервный был, – с удовольствием сообщил Прохоров. – Чего-то себе под нос бормотал, как будто молился. И руки тряслись… Прямо будто поубивал только что кого!

– Ясненько-ясненько. Спасибо вам за наговор. Вы пока свободны.

Далее последовал разговор с Катенькой и вторым механиком, который не прибавил ничего нового: механик и вправду во время убийства то и дело заглядывал в комнату к своему товарищу, а Катенька действительно препарировала очередную рыбу, и долго отказывалась ответить, чем именно, но в конце концов всплыл многострадальный скальпель. В процессе допроса практикантка опять ударилась в слезы, и я побыстрее отпустил ее – все равно толку с нее было ни на грош.

– Уф, – сказал Женек, с отвращением отпивая уже остывший кофе. – Ни фига не ясно, только подозреваемых прибавилось!

– Да, в общем, что было, то и есть, – согласилась Бенька. – Алиби у всех хлипкие, мотивы непонятные или недостаточные. Ну не похоже, что эта жена Смирнова могла прирезать двоих! Да, Лида?

Лидка гмыкнула неопределенно. Вид у нее опять был такой, будто она все наши слова угадывает заранее.

– А по остальным похоже, что ли? – усмехнулся я, глядя мимо своей не в меру загадочной секретарши. – И вообще, я видел в своей жизни только одного человека, по которому было похоже, что он кого-то угробил. И работал он аккурат учителем младших классов, и как огня боялся собственной жены… Знаете-ка что – поехали в гости к убитым. Может, поглядим, и картина прояснится.

* * * * * * *

Глядеть на убитых пришлось отправляться всей компанией – Колин справедливо счел, что в существующей обстановке разделяться будет опасно. Лидия, поеживаясь от искусственновыращенного холода, старалась не представлять себе заранее ожидающее их сомнительное зрелище. Бенька, судя по ее лицу, все сильнее хотела обратно в двадцать второй век…

В качестве провожатых им был выделен врач, от которого население базы избавилось с явной радостью, а также очкастая биологиня, которой надо было заодно то ли отвезти на соседнюю базу какие-то образцы, то ли что-то в этом роде. Прохорову, кажется, не понравилось, что она уезжает, но он при своей грозной жене смолчал.

Все по очереди загрузились в средство передвижения, коим оказалась помесь старинного трактора с бульдозером со здоровенным клеймом фирмы «мерседес» на капоте. Врач сказал, что это снегоход, причем современный и дорогущий. Управлялся он тоже как-то сложно – неимоверным количеством ручечек и кнопочек. Врач ловко заорудовал ими, когда все расселись в тесной кабинке. Снегоход зарычал и пополз по снегу.

– Ничего себе, – сказала Бенька биологине. – И как это вы в нем разбираетесь?

– Я не разбираюсь, – смутилась она. – Это вот доктор умеет, и механики…

Колин в виде исключения в разговоре участия не принимал и задумчиво молчал. Перед самым отбытием он успел зачем-то сходить еще раз в операционную, и вернулся оттуда с крайне непонятным выражением лица, что-то на ходу пряча в карман. Лидия вдруг к своему удивлению поняла, что не знает, что именно он нашел, и попыталась расспросить его, но ничего не добилась, кроме недовольного взгляда его потемневших при здешнем холодном освещении глаз. Чувствуя, что он почему-то опять раздражается, писательница передумала его расспрашивать и уставилась в достоверно заиндевевшее окно.

Снегоход двигался довольно быстро, но поездка длилась все равно весьма долго. Кругом расстилались равномерные снежные поля, из которых изредка торчали куски льда. Бенька внимательно рассматривала их, а Лидия – дорогу впереди, силясь понять, как симуляция создает иллюзию того, что они едут прямо, хотя нанороботный снегоход, конечно, вынужден чертить квадраты в ограниченном пространстве комнаты.

Симуляция продолжала успешно симулировать, и погода начала, если можно так про нее выразиться, портиться: на небо набежали толстые серые тучи, из них посыпал мелкий колкий снег, который стучал по стеклам хуже града.

Женек начал судорожно зевать, Бенька закопалась в пуховик, так, что торчал один нос, на Лидию тоже навалилась полудрема. Рокотание снегохода убаюкивало, и только писательница собралась окончательно заснуть, как Колин вдруг резко наклонился вперед и довольно-таки крепко потряс ее за плечо:

– Не спи, замерзнешь. Приехали.

– А что, все уже вышли? – пробормотала Лидия, встряхнув головой.

– Кроме нас с тобой, – уточнил Колин с поистине компьютерной педантичностью. – Вылезай.

Позевывая, Лидия выбралась из теплого снегохода в такой жуткий мороз и ветер, что с нее тут же слетел всякий сон.

Соседняя база выглядела ровно так же, как и предыдущая, и стояла посреди точно такого же пейзажа, как живое свидетельство лени разработчиков.

– Мда, – произнес Колин, от которого это, конечно, не укрылось. – Если бы мне сказали, что мы приехали обратно, я бы поверил…

Катенька рассмеялась:

– Да, тут все похожее. Заблудиться можно запросто…

– Кажется, народу на базе нет, – перебил их врач, подошедший к двери. – Что-то никто не выходит… Неужели зря проездили? Ну, ничего не поделаешь…

В это время дверь таки открылась. Выглянул заспанный и небритый персонаж в плотном синем пуховике.

– Что, кроме вас, нет народу? – спросил его врач.

– Пересменок! – прохрипел тот в ответ, мрачно кивнув. – Скоро партия новая ученых прибудет. А вы за покойниками? Хорошо бы вы их, правда что, убрали, а то сидишь тут один, всякое может почудиться…

– Пить надо меньше, чтоб не чудилось, – заметил Женек проницательно.

– Ага, меньше… Сам бы посидел тут на трезвую голову… – пробурчал несчастный, и, отойдя, освободил проход. – Заходите… На складе продуктов они, голубчики.

– На складе продуктов?! – покоробило биолога.

– А куда бы они их дели? – спокойно отозвался Колин. – Давайте, ведите.

– Ох, – сказала Катенька. – А нельзя мне тут остаться? Пожалуйста…

– Конечно, можно, – разрешил Колин без колебаний. – На здоровье. Пошли.

Небритый дежурный провел всех в небольшое полутемное помещение и нажал на что-то, отчего все вокруг осветилось мертвенным светом.

– Ну и ну, – буркнул Женек. – Вы тут и антураж отгрохали, как в ужаснике?

Колин же ничего не сказал – душа его явно стремилась к покойным.

Лидия справедливо решила, что подобные зрелища, пусть даже и программного происхождения, в обязанности секретаря не входят, поэтому персонажи вполне обойдутся и без нее, и решительно вышла за порог продуктового склада. Бенедикт поспешно последовала за ней, прикрыла дверь и вздохнула с облегчением. Лидия, не выдержав, насмешливо покосилась на нее и поинтересовалась:

– А ты-то чего не идешь? Тебе по должности положено.

– Значит, могут заставить пойти?! – испугалась Бенька. Лидия подумала, одновременно дыша на окоченевшие пальцы.

– Да нет, Колин, конечно, вряд ли заставит. Он же видит, как ты реагируешь.

– Хороший ты ему характер придумала, – похвалила ее Бенедикт от всей души и пригладила волосы, то ли от ветра, то ли от переживаний, окончательно вставшие дыбом.

– Да тише! – шепнула Лидия, показывая на отворяющуюся дверь.

Дверь открылась окончательно, из нее гуськом выползли задумчивые персонажи.

Врач говорил довольно-таки унылым тоном:

– Ну вот, как видите, все так, как я рассказал. Как вы думаете, есть у меня какие-то шансы?

– Какие-то конечно, – бодро отозвался Колин, упихивая в карман маленький пакетик – видимо, со снятыми отпечатками пальцев. – Девушки, вы не замерзли? Пойдемте, здесь нам больше делать нечего…

Лидия с удовольствием отошла подальше от продуктохранилища, подозвала по просьбе Колина изучающую здешнюю лабораторию Катеньку, и вышла на улицу, где весь окружающий пейзаж показался ей вдруг светлым и радостным.

Тут Колин извинился, сказал, что забыл перчатки, нырнул обратно в базу и появился через пять минут с удовлетворенным видом и действительно в перчатках – про соблюдение легенд он никогда не забывал, хотя Лидии было совершенно ясно, что ходил он не за этим. Небритый индивидуум, сожалея, что они не смогут забрать убитых, грустно закрыл за собой дверь и замуровался в базе.

Врач залез в снегоход и, включив мотор, поинтересовался:

– Ну что, едем обратно?

– Конечно, – тут же согласился Колин. – Давайте.

Началась обратная дорога, на которой Лидия, как ни старалась взбодриться, опять стала впадать в полудрему. Погода становилась все хуже, снег залеплял стекла, Женек зевал, Бенька спала, биологиня скучала, Колин молчал с совершенно ничего не выражающим лицом и не двигался, но Лидии показалось, что он все-таки успел сделать для себя какие-то выводы, только не хочет пока ими делиться…

Тут мерное урчание мотора вдруг сменилось сдавленным чиханием. Врач выругался и судорожно защелкал какими-то тумблерами. Но, похоже, бедняге не везло не только в медицине, но и в технике – мотор окончательно заглох. Лидия удивленно вскинула голову – видимо, сценаристы дела потрудились на славу, потому что такого развития событий она сама не предусматривала.

– Э, чего вы там? – недовольно поинтересовался Женек. Врач испуганно взглянул на него и вылетел из снегохода. Все остальные, кроме биолога и спящей Беньки, от делать нечего вышли тоже. Снег хлестал по лицу. Вокруг было бескрайнее чистое поле.

Врач, явно сильно волнуясь, три раза обежал снегоход по кругу, попытался отколупнуть ледяную корку, чтобы взглянуть на какую-то нашлепку сбоку, снова обежал снегоход, подумал, счистил снег и отколупал лед с другого бока и посмотрел на остальных в глубоком унынии.

– Ну чего там еще, кореш, давай рожай! – подбодрил его Женек.

– Топливо кончилось, – сказал врач убито. – Вот, видите, на баке датчик…