Теория снежного кома
Джордан нахмурился: ему явно не понравился мой отказ. А вот это как раз по канонам. Никто из нашего университета обычно не отказывается от таких приглашений от таких парней.
– Всё равно как-нибудь вместе погуляем, куколка, – сказал он, криво улыбнувшись. – Вот увидишь. У тебя не будет выбора.
– Звучит как угроза.
– Может, это она и есть.
Выдав это, Джордан развернулся и присоединился к остальным попрыгунчикам, оставив меня с неприятным осадком. Не хватало мне проблем с этим выскочкой. Учитывая ещё и то, что он тоже летит в Норвегию: я едва не завыла от отчаяния, когда увидела его имя в группе, созданной мистером Бьёрном в Slack. Ну как так получилось вообще?!
После провала со скакалкой, неприятного разговора и громкого: «Передышка!» от инструктора я стояла у стены, пыталась придумать план по спасению самой себя от Хьюза. И тут рядом со мной появилась тяжело дышащая Хлоя Данлеви с бутылкой воды. Она всегда выглядела такой милой и дружелюбной, прямо как щенок лабрадора. Но мы с ней практически не пересекались, так что и общения как такового не было.
– Ох, – сказала она с улыбкой. – Физкультура так утомляет… Ты в порядке?
Меня сперва смутило то, что она решила заговорить.
– Да, всё отлично, – выдавила я, стараясь изобразить что-то похожее на улыбку. – Просто… не люблю скакалку.
– О да, это то ещё испытание, – рассмеялась Хлоя. – Я тоже не фанат. Зато мне нравятся упражнения на пресс.
Она это серьёзно? Кому вообще нравятся упражнения на пресс?
Кроме Мудилы, разумеется.
Я промолчала, не желая вдаваться в подробности своих отношений со спортом.
– Слушай, я… – неловко начала девушка, из-за чего завладела всем моим вниманием. – В общем, я хотела узнать, нашла ли ты уже себе пару для предстоящего перелёта?
Меня удивил её вопрос. В первую очередь потому, что я не совсем поняла, про что она говорила. Дело, наверное, в том, что я совсем не захожу в Slack, где ребята вовсю обсуждают зимнюю школу с профессором. Там, наверное, упоминалось что-то подобное.
– Нет ещё, – нашлась я с ответом, сделав вид, что всё поняла. – А… эм, а что?
И тут, как назло, снова появился Эйс. Он подошёл к нам с видом победителя, словно только что выиграл Олимпийские игры.
– Хлоя, – сказал он, улыбаясь ей. Потом перевёл взгляд на меня. – Краем уха услышал, что тебе нужна пара для перелёта… Ты же не хочешь всерьёз предложить это «место» Миле?
– Я – Лана, – зло бросила я, но он успешно меня проигнорировал, продолжив:
– Думал, ты не водишься с такими, как она.
Хлоя смущённо прокашлялась, явно поняв, что сейчас кое-кто кое-кого грохнет, и она станет свидетельницей убийства.
– Меня не слишком-то интересуют ваши разборки, Эйс, – ответила она. – Хочешь себя предложить вместо неё? Но я бы всё-таки предпочла девочку. – Желая выдать шутливый тон, Хлоя добавила: – Даже несмотря на то, что все пускают слюнки на твои кубики на прессе. В том числе и я. И это ни для кого не секрет.
Я закатила глаза. Меня сейчас вырвет.
Эйс хитро усмехнулся, взглянув на меня, в глазах заплясали черти.
– Дело твоё, конечно, но Мила даже не в курсе, что за пара. Она же игнорирует все сообщения профессора Бьёрна, потому что считает, что она выше того, чтобы тратить на них время, – не умолкал Мудила. – Слишком занята своими глупыми игрушками. А может, втайне фантазирует о моих кубиках на прессе.
– Не льсти себе, Mudila, – ответила я. – Ты недостаточно важен, чтобы я тратила на тебя своё драгоценное время. А на твои кубики и подавно.
Хлоя захихикала.
– Ну ладно вам, ребята, – сказала она. – Не ссорьтесь. Особенно к предстоящему перелёту. Лучше дружить.
Дружить? Я скорее соглашусь пробежать марафон в ластах, чем снова назову Эйса Муди своим другом.
Инструктор, тем временем, объявил следующее упражнение:
– Партнёрские приседания! – Господи, да за что мне это?! – Так, разбейтесь на пары! – скомандовал мистер Крэбтри. – И приступайте!
Саманта схватила Хлою за руку, и та успела сказать, что мы ещё обговорим её предложение чуть позже. Странно, почему Хлоя не предложила Саманте встать в пару во время поездки. Хотя, может, Саманта просто занята? Например, Шейном, с которым встречается уже пятый месяц. Для неё парень казался важнее подруги.
Я заметила, как Джордан двинулся в мою сторону, желая стать моим партнёром в этом дурацком упражнении. Я взглянула на него с ужасом, а он на меня – с довольной ухмылкой.
– Прости, чувак, но она уже занята, – внезапно произнёс Эйс, остановив Джордана. – Как-нибудь в следующий раз, ладно?
Тот даже не успел опомниться, как Мудила шагнул ко мне, схватил под локоть и отвёл подальше.
Нет, этого не может быть! Я не собираюсь с ним ни приседать, ни дышать одним воздухом!
Но, кажется, у меня нет выбора. Мистер Крэбтри уже смотрел в нашу сторону, готовый высказать нам всё, что думает о нашей медлительности.
Из двух зол я бы, пожалуй, выбрала всё-таки Эйса. Потому что, хоть он и гад, портящий мне жизнь изо дня в день, но зато не клеится, как Джордан. Второе звучит хуже, потому что подразумевает под собой отвратные мысли. Я просто уверена, что Хьюз попытался бы пощупать мою задницу во время наших общих упражнений.
– Ладно, – вздохнула я, стараясь сохранять спокойствие. – Только давай быстро закончим с этим и разойдёмся.
– Это не звучит как «спасибо», – ответил Мудила.
Я проигнорировала его замечание.
Мы встали друг напротив друга, держась за руки. Касаться его ладони для меня было равносильно тому, как трогать слизь неизвестного происхождения – одинаково мерзкие ощущения. Эйс, конечно же, смотрел на меня с издёвкой, отлично понимая, что я хочу поскорее помыть руку.
– Готова? – спросил он.
– Да, давай уже, – ответила я, сжимая зубы.
И мы начали приседать.
Раз… два… три… С каждым приседанием я чувствовала, как моё лицо краснеет всё сильнее. Он нарочно приседал медленно, чтобы меня позлить. Я чувствовала, как напрягались мышцы, мне хотелось просто встать и убежать.
Когда мы дошли до десятого приседания, я ощутила, что мои ноги задрожали, а лёгкие уже разрывались. Чувствую, завтра тело будет ныть.
– Всё, хватит, – сказала я, отпуская руки Эйса.
На его лице возникло удовлетворение.
– Так быстро сдаёшься? – спросил он с насмешкой. – Я думал, ты сильнее.
– Заткнись, – ответила я. – Действуешь мне на нервы похлеще Крэбтри.
– Хватит меня затыкать, дура. Могла бы и спасибо сказать. Будь на моём месте Джордан, он бы везде облапал тебя… А ты как будто не знаешь!
– А тебе как будто есть дело до того, кто меня лапает, а кто нет!
Эйс процедил сквозь зубы:
– Никакого дела.
– Тогда засунь свои переживания себе поглубже в задницу.
– Ненормальная долбаная психичка! Пошла ты знаешь куда?!
– Куда же? Я вся во внимании.
Он сжал губы, будто нарочно останавливая поток слов, который мог на меня обрушиться, но взгляд горел ненавистью. Его обычно яркие синие глаза казались темнее, когда он злился. А злился он только в двух случаях: если не удавалось провернуть очередной трюк на сноуборде и когда его доставала я.
До нас не сразу дошло, что наши крики заполнили весь спортзал, отскакивая эхом от высоких стен и потолка. И что кроме нас, вообще-то, здесь были и другие студенты. Хлоя стояла в паре с Самантой и смотрела на нас растерянно, но при этом с интересом. Джордан с Лидией – одной его фанаткой. Остальные ребята скорее развлекались, наблюдая за представлением. С их лиц не сползали полуулыбки.
Я повернула голову в сторону недовольного мистера Крэбтри. Он скрестил на груди руки, держа во рту свисток, и смотрел на нас таким взглядом, будто придумывал, с каким гарниром нас приготовить на ужин.
– Считайте, когда вы вернётесь после каникул, оба отстранены от моих занятий на неделю, – подытожил он, а потом отвернулся, просто поставив нас перед фактом.
Эйс взглянул на меня с диким презрением. Для него спорт всегда был равносилен жизни, он обожает заниматься физическими упражнениями, которые по итогу вышибают все силы, заставляя тело вспотеть. Он, как мазохист, наслаждается усталостью и изнеможением конечностей.
Так что подобное наказание прозвучало для него наверняка как смертный приговор.
И вскоре после этого занятие подошло к концу.
Мистер Крэбтри громко захлопал в ладоши, похвалив особо старательных студентов, в которые я, конечно же, не вошла.
– Это из-за тебя, идиотка, – зашипел Эйс, направившись ко мне.
Я невольно попятилась и стукнулась спиной о стену, оказавшись в ловушке. Ненавижу эти моменты. Мудила навис надо мной, словно статуя с мрачной физиономией.
– Ой, подумаешь, – закатила глаза я. – Всего-то неделя. Это не конец света.
– Ага. Но это твой конец.
Я растерянно заморгала, когда он наклонился, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и сказал:
– Я воспользуюсь старым оружием против тебя. Тем самым, которое тебе уже знакомо.
Я сразу поняла, о чём шла речь. И мне стало дурно. Никогда бы не призналась вслух, но меня задели эти слова. А Эйс довольно усмехнулся, когда понял это лишь по моему лицу. От того, насколько он был близок, я чувствовала тёплое дыхание на своих щеках. Вперемешку со свежестью мяты, потому что Эйс всегда жуёт мятную жвачку.
Я наконец пришла в себя.
Не думая, подняла руку и влепила ему пощёчину. Хлопок получился достаточно громкий, чтобы всеобщее внимание снова направилось на нас. Голова Эйса отвернулась в сторону от удара, а внутреннюю часть моей ладони начало жечь. Однако эта боль не сравнима с той, которую он уже однажды принёс мне. Так что я перетерплю.
Не дожидаясь никакого ответа, я толкнула Мудилу в грудь, выбралась из его ловушки и побежала к выходу. Мне нужно было уйти, пока я не заплакала от воспоминаний, как последняя соплячка. Но я постаралась внушить себе другую причину: нужно уйти, пока Джордан не увязался за мной.
На самом деле, весть о том, что я ему нравлюсь, не стала для меня сюрпризом. И без его признания я об этом догадывалась. К тому же, и Рио частенько делился этой теорией в столовой. Плохо лишь то, что теперь мне надо отвязать этого тупоголового качка от себя, достаточно потраченных нервов с Эйсом. Не нужен мне ещё один источник проблем.
Выскочив из университета, я жадно глотнула кислород и направилась к ближайшей скамейке под раскидистым клёном, чтобы немного успокоиться. Передо мной возник горный пейзаж со снежными вершинами Монтаны. Я любила и не любила этот штат одновременно. И даже несмотря на то, что мне не особо было дело до природы, всё же иногда нравилось вот так выходить и наслаждаться видами. Это здорово успокаивало.
Внезапно из здания вынырнула Фелисити и быстрой походкой направилась ко мне. Я едва сдержала позыв закатить глаза. Вот именно сейчас мне с ней болтать не хотелось.
– Привет, – начала она и села рядом, как будто мы были старыми подругами. – У тебя уже есть план? Когда ты к нему приступишь?
Я устало потёрла переносицу.
– Давай не сейчас?
Фелисити пришла в возмущение от такого ответа. Я услышала, как она сделала резкий вздох, словно едва не задохнулась.
– Мы же договаривались!
– Извини, но в нашем договоре не было пункта о дате начала.
Мне показалось, что её лицо побагровело и вовсе не от холода.
– Ладно, – заметно успокоившись, произнесла она. – Тогда… приступишь, когда мы прибудем в Лиллехаммер.
– Лиллехаммер? Это название лекарства от геморроя?
– Это город в Норвегии. Зимняя школа вообще-то там и организована. Ты бы знала, если бы хоть иногда заходила в группу, которую создал профессор Бьёрн и…
– Мне сейчас вообще не до этого. Пожалуйста, дай мне немного отдохнуть. Потом, обещаю, придумаю план по обольщению Муди.
Фелисити скрестила руки на груди и уставилась на меня с нескрываемым презрением. Прищурившись, будто я что-то от неё утаивала.
– Месяц назад я сделала татуировку, – произнесла она таким тоном, словно это что-то по-настоящему удивительное. – На груди.
Я взглянула на неё как на полоумную. Интересно, зачем мне эта информация?
– Татуировку с его именем, – пояснила она следом, заставив меня посчитать её ещё более странной. – И мне хотелось бы, чтобы Эйс увидел её. Мне кажется, это произведёт на него впечатление. Ведь обычно татуировки не набивают с кем попало…
Да уж, тяжёлый случай. Кажется, здесь понадобится серьёзная помощь психиатра.
Я постаралась подавить в себе желание сказать, что она тупая, раз пошла на такое, но потом, когда до меня дошло, что она имела в виду, мне стало не до смеха.
– Хочешь, чтобы он увидел татуировку? – медленно растягивая слова, уточнила я. – На… груди?
Фелисити закивала. Потом приложила ладонь между своих грудей.
– Она тут.
Я смущённо прокашлялась. Фелисити начала всё это не просто так. Она намекает, что хочет… как бы довести Эйса до такого состояния, что он захочет… ну, её.
– Мы так не договаривались. – Я вскочила со скамьи, вылупившись на неё как на чокнутую. – Я обещала, что устрою всё так, что ты ему понравишься, но… этого я не обещала.
– А в чём проблема? – Девушка нахмурилась настолько сильно, что у неё собрались складки между бровей.
Несколько секунд я молчала, потому что не знала, что мне на это ответить. С одной стороны, если я начну отпираться, она может что-то заподозрить, но с другой… Может, я и хотела устроить Мудиле подлянку, но… Даже не знаю.
– Этим ты не привлечёшь его, а как раз наоборот, – добавила я, наконец найдясь с ответом.
Фелисити посмотрела на меня скептически:
– Какому нормальному парню не понравится татуировка с его именем на женской груди?
– Эйсу не понравится.
Глаза Фелисити стали похожи на щёлочки, когда она спросила:
– Так. Что происходит? Почему ты отказываешься помочь мне с этим? Забыла, что получишь взамен?
Она не знала того, что знаю я. Эйс Муди не из тех парней, над которыми властны исключительно их гениталии. Джордан, например, из тех. Но не Эйс. Поэтому её идея поставит под угрозу весь этот план. Он заподозрит неладное, и накроется тогда моё продвижение в студенческой газете.
– Ты думаешь, его привлекают шлюшки? – напрямую спросила я, и у Фелисити округлились глаза. – Ты хочешь влюбить его в себя и встречаться или просто… побыть с ним в постели разок?
– Влюбить, конечно…
– Ну тогда не надо выставлять перед ним свои сиськи, – закатила я глаза, поражаясь тому, какая она всё-таки недальновидная. – Какой нормальный парень по-настоящему влюбится в девушку, если она при первом же общении покажет свою грудь?
– Первое? Мы учимся вместе уже третий год!
– Но он не обращал на тебя внимание. Так что это ничего не значит.
Фелисити рухнула на скамью с таким отчаянным видом, что мне даже стало её жаль. Потом подняла на меня свои большие щенячьи глаза.
– Я думала, что девушке достаточно оголиться, чтобы соблазнить парня! – возмутилась она. – Все обычно говорят, что парни любят смотреть на женские тела.
– Это не тот путь, – ответила я, поморщившись. – Убедись, что он влюбится в твою личность, а не в твоё тело. Это разные вещи. И… есть любовь, а есть похоть. В нашем случае, если я правильно поняла, тебя интересует первое. Разве нет?
Я поражалась самой себе, пока это говорила. Откуда мне знать, что такое любовь? Меня даже собственная мать вряд ли любила, раз ушла, оставив с отцом и сестрой.
Так что у Фелисити веские причины меня не слушать, но у нее нет выбора. Потому что от меня зависит то, насколько благополучно кончится весь этот план. А она, казалось, ради Эйса готова пойти на всё. Эта девчонка минуту назад изъявляла желание раздеться перед ним, просто чтобы произвести впечатление!
– Ты не понимаешь… – сказала Фелисити, склонив голову. – Я действительно хочу, чтобы он меня заметил. Но он всегда такой… отстранённый.
Я тяжело вздохнула.
Если Эйс интересовался какой-нибудь девушкой, об этом обязательно давал знать весь его вид. А в случае с Фелисити… могу точно сказать: она его никогда не интересовала. Хотя в последний раз…
– А о чём с тобой шептался Эйс сегодня? – поинтересовалась я, вспоминая то, как он коснулся её талии, а она потом хихикала.
Фелисити улыбнулась, её глаза мечтательно заблестели. Именно так выглядят влюблённые. Наверное.
– Он спросил меня, как я справляюсь с уроками, – ответила она, прикусив губу, будто пыталась сдержать поток эмоций. – А потом добавил, что, если мне нужна помощь, он всегда рядом.
Это было подозрительно. Может, он поменял свои предпочтения в девушках, и теперь такая, как Фелисити, – в его вкусе?
Да не может быть. Я слишком хорошо его знаю.
– Но что он говорил обо мне? – уточнила я.
– Просто то, что испачкал тебе штаны.
Понятно, почему она тогда захихикала.
– Что ж, – произнесла я, пытаясь внушить себе, что Фелисити стала мне подругой. По крайней мере, она должна ею стать на неопределённый срок. – Это будет непростая игра. Первое правило – никаких обнажёнок на первом свидании! Второе – печенье. Ты испечёшь ему печенье.
– Что? – Фелисити уставилась на меня, как будто я предложила сделать пирог из котят. – Ты серьёзно?
– Да. Почему именно печенье… Расскажу позже.
Фелисити улыбнулась, и я заметила, как её настроение улучшилось.
– Хорошо, но тогда печенье должно быть идеальным. А я совсем не умею печь.
– Ничего страшного. Я научу. Пусть это будет первым шагом к тому, чтобы закадрить его. До того, как мы полетим в Лалихимар.
– Лиллехаммер, – поправила меня Фелисити.
– Да без разницы, – отмахнулась я, принявшись потирать ладони, словно готовя злодейский план.
Девушка широко улыбнулась. Она будто расцвела. Хотя мы даже ничего не начали. Но в голове у неё наверняка уже вырисовывалась картина их будущего. Фелисити всегда казалась одной из тех девчонок, которые уже наперёд представляют себе супружескую жизнь: мужа, детей и питомцев.
Но несмотря на это, передо мной всё равно сложная задача – влюбить звезду сноубординга и безупречного отличника Эйса Муди в бестактную журналистку Фелисити Кроуфорд.
Что ж, звучит как вызов.
Глава 5. Признание сестры
Стол в гостиной был завален разноцветными буквами, словно после взрыва в типографии.
Я с прищуренным взглядом размышляла над своим ходом, попивая остывший чай из кружки с надписью «Queen of Sarcasm». Рио, одетый в свой любимый нелепый свитер с оленями, нервно теребил свои розовые волосы, а Анжелика с видом абсолютного триумфа подсчитывала свои очки.
– Так, сейчас я вас всех сделаю! – заявила сестра, выкладывая на поле слово «задница» на тройной бонус слов.
Я подавилась чаем.
– Ты серьёзно? Ну почему именно это слово?
– А что? Оно на тройном бонусе! – невозмутимо ответила Анжелика, забирая свои очки. – В чём проблема?
Рио застонал:
– Проблема в том, что я только что потратил полчаса, пытаясь составить слово «экзистенциализм»[8], а ты просто выложила «задница» и получила больше очков, чем я за всю игру!
Я усмехнулась.
– Добро пожаловать в «Скраббл» с русскими, druzhok, – усмехнулась я. – Здесь интеллект – это опционально.
Рио глубоко вздохнул и начал перебирать свои буквы.
– Ладно, ладно. Посмотрим, что я могу сделать… О-о, я могу сделать «донкихотство»[9]!
Но тут Анжелику осенило. Она сгребла несколько букв, оставив Рио в недоумении.
– Ага! – воскликнула сестра. Она, ухмыляясь, как кот, объевшийся сметаны, выложила на поле слово… «zhopa».
Рио смотрел на это безобразие, словно его только что окатили ледяной водой.
– Что это, во имя Вебстера[10], такое? – пробормотал он. – По правилам нужны существующие слова, а не вымышленные!
Анжелика победно ухмыльнулась:
– Это очень традиционное русское слово.
– Но это не английский! – протестовал Рио. – Не считается! Это жульничество!
Я пожала плечами с самым невинным видом на лице, на который только была способна, и решила подыграть:
– Но Анжелика составила слово, использовала все свои буквы и заблокировала тебе твой тройной бонус за «донкихотство». Вливайся в программу.
– Я протестую на основании того, что это абсолютно несправедливое преимущество! – надулся Рио.
Я осмотрела свои буквы. Ну что же, пора и мне внести свою лепту в этот лингвистический хаос. Я выложила слово «лол», используя тройной бонус буквы и двойной бонус слова.
Рио уставился на меня, как будто я только что выстрелила в него из базуки.
– «Лол»?! Это даже не слово!
– Ох, бедный Рио… – сказала я с оттенком жалости. – Это сокращение. В 2012-м все так писали, и, между прочим, я зарабатываю кучу очков, ха!
Рио обречённо вздохнул, схватился за голову и вскрикнул:
– Я так и знал! Ну вот и зачем выбрал именно этот путь, сижу и соблюдаю правила, если в итоге выигрывает тот, кто знает мемы и анатомию!
Это вызвало взрыв хохота у нас с Анжеликой.
– Просто ты пока слишком зелёный для игр с нами, – сквозь смех выдавила сестра. – Но всегда можно улучшать свои навыки. Достаточно лишь почаще наведываться к нам.
Я перемешала свои буквы, предвкушая следующий ход. Эта игра в «Скраббл», как всегда, полна абсурда, сарказма и нелепых слов. И именно поэтому мы так любили в неё играть все вместе. Когда у Анжелики выдавался выходной.
Внезапно, дверь распахнулась с таким грохотом, что буквы на столе подпрыгнули. В проёме возникла фигура папы, шатающегося и громко напевающего что-то невнятное на русском языке. Его глаза безумно блестели, галстук был повязан вокруг головы, как пиратская бандана, а от него несло смесью водки и дешёвых сигарет.
– Дочи! – заорал он, запинаясь о ковёр. – Кто тут папу не ждал? А папа пришёл! И что я вижу? Играют, веселятся! А папа… папа страдал!
Анжелика, обычно спокойная, смутилась.
– Ну вот, приплыли, – пробормотала она на русском.
Рио, у которого и так был шок от «zhopa» и «лол», теперь просто застыл с открытым ртом, наблюдая за разворачивающимся цирком.
Я постаралась изобразить невозмутимость, хотя внутри всё похолодело. С пьяным отцом никогда не знаешь, чего ожидать.
– Привет, – сказала я как можно более спокойным тоном. – Мы играем в «Скраббл».
– Эти ваши американские прикольчики, – заплетающимся языком недовольно произнёс папа в ответ. А потом заметил Рио. – О! Привет, пацан.
Рио, разумеется, не понял ни слова. Хотя, возможно, «привет» прозвучало для него достаточно знакомо. Вспомнилось то, как друг пытался однажды выговорить «здравствуйте» на русском, но едва не сломал себе язык.
– Здравствуйте, сэр, – неловко кивнул Рио. Раньше он моего отца пьяным не заставал, поэтому мне стало перед ним стыдно.
Нет, я рассказывала о том, что папа любит выпить в ближайшем баре, но собственными глазами он пока за этим не наблюдал. У нас вообще семьи были совершенно разные. Его родители довольно успешны, могут позволить себе жить в престижном модном районе, любят друг друга… А у меня всё обстояло совсем иначе.
Поэтому я всё время стеснялась рассказывать людям «извне» о своей жизни. Она у меня не сахар.
Папа попытался пройти к нашему столу, едва не свалившись при этом. Анжелика быстро подскочила и перехватила его руку.
– Папа, может быть, присядешь? – сказала она, пытаясь усадить его в кресло. – Отдохни.
Но он не сдавался.
– Нет, я не хочу сидеть! Неужели мне нельзя поиграть с дочами и их другом! – Он попытался схватить буквы со стола, но вместо этого просто рассыпал их по всему полу.
Рио, который до этого момента просто молча наблюдал за происходящим, видимо, решил, что пора ретироваться. Он осторожно отодвинул свой стул.
Мне захотелось испариться.
– Тебе, наверное, лучше идти домой, Рио, – произнесла я, окинув взглядом валяющиеся буквы. – А мне придётся прибраться.
– Я могу помочь, – искренне отозвался друг.
Я подняла взгляд и благодарно улыбнулась ему, но не стала принимать помощь:
– Не надо… Это… надолго. Он, наверное, опять ходил к своим друзьям и… В общем, после этого всегда затем следуют длинные философские разговоры. Тебе не нужно этого видеть.
– Ты уверена? Я мог бы…
– Нет, Рио. Иди.
Я сделала неопределённый жест рукой, подразумевая весь тот хаос и абсурд, который обычно сопровождал такие пьяные визиты папы. Рио понимающе кивнул.
– Хорошо, если ты уверена… – сказал Рио, почесав затылок. – Позвони, если что-нибудь понадобится. Серьёзно.
Он ещё раз бросил взгляд на пьяного отца, бормочущего что-то про советскую власть и мировое господство, обнял меня и направился к двери.
– Ещё увидимся, мистер Льдов, – доброжелательно попрощался он с хозяином дома, а потом, когда вместо папы ему ответила Анжелика: «Приходи ещё, поиграем!», помахал ей и вышел из дома.
Когда за Рио закрылась дверь, в гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только бессвязными речами папы. Я вздохнула, собирая остатки «Скраббла».
