Никак. Как стать успешным художником

Когда я пару месяцев учился у Игоря Ивановича Бабаянца, он говорил, что мне нужно делать работы очень большого формата с моими лицами, человечками и т. д. Я тогда не понимал – почему именно большие работы, а не, например, маленькие. А сейчас я вдруг увидел, как совершенно по-разному одно и то же изображение может восприниматься в зависимости от формата.

11 декабря

Отправил сегодня Данелии из «Кооператива Черного» презентацию с работами. Буду ждать от нее фидбека. На несколько дней погрузился в хаос из-за отбора работ – внешний и внутренний.

Я попытался вывести какую-то структуру и решил разделить все работы на следующие категории:

1. нравится;

2. нравится только определенная часть/кусок работы (вырезать и сделать коллаж либо закрасить и исправить);

3. под вопросом – работы, насчет которых я не могу решить в данный момент, нравятся они мне или нет;

4. не нравится.

Первые необходимо качественно фотографировать и размещать в портфолио, каталоге, инстаграме, составлять из них заявки на опенколы и так далее. Пытаться их компоновать по объединяющим признакам – либо по темам, либо по датам, либо по материалам и цветам (сейчас там полная каша). Вторые и третьи держать в какой-то буферной зоне и периодически посматривать для вдохновения или принятия решения относительно их судьбы. От четвертых надо избавляться (у меня очень много бумажек, в основном А4) или полностью закрашивать.

Сильно осложняет весь этот процесс частое изменение настроения и восприятия. Не один раз я выкидывал работу, которая казалась мне совершенно дурацкой (страшно представить, сколько раз). А потом, увидев ее случайно на фото через год-два где-нибудь у себя на «Яндекс Диске», сильно сожалел, потому что теперь работа казалась мне очень даже хорошей.

В результате оказался в ситуации, когда мне сложно собрать работы на выставку – часть я выкинул, часть раздарил, часть продал откровенно задешево. Я совершенно не понимал, что есть какие-то знаковые, определяющие работы, которые хорошо бы иметь при себе. Теперь отбор работ вызывает у меня колоссальный стресс, и я откладываю его до последнего.

В своей презентации и будущей выставке я вижу слабое место – отсутствие понятной темы и серийности работ. Так уже было в «Чайной на Покровке». Тогда я просто схватил коробку своих рисунков, которые мне более-менее нравились – хотя нет, до кучи взял даже те, которые мне не нравились, что было большой ошибкой, – и развесил их на стенах на скотч. Не особенно заботясь о том, как они сочетаются. И теперь я рискую повторить эту ошибку.

Сверлил сегодня дырки в стене, чтобы повесить картины для фото напротив окна (об этом я говорил с фотографом Наталией Меликовой). Для фото в каталог нужен прямой свет от окна, а не боковой, сказала она. Долго не мог разобраться, почему дрель не ударяет в стену. Оказалось, что я надел лишнюю насадку, которая не предусмотрена для удара. Повезло, что дрель не сломалась, так как одну старую дрель я уже испортил.

16 декабря

Сегодня ко мне с утра приезжала фотограф Наталия Меликова. Фотографировали мои картины. Я не очень хорошо подготовился и не все продумал, поэтому приходилось многое выдумывать по ходу (почти всё). Наталия оказалась приятной в общении и большим профессионалом. Но показалось (хотя могу ошибаться), что мои картины ей не очень-то понравились. Наталия первым делом спросила, почему я пишу на английском и хорошо ли его знаю. Она росла в Калифорнии (об этом я прочитал на ее сайте), и как только мы поздоровались, я обратил внимание на довольно сильный иностранный акцент.

Я ответил, что я плохо знаю английский и пользуюсь гугл-переводчиком. Наталия бегло прочитала несколько надписей на моих картинах и сказала, что там не совсем правильно все написано с точки зрения английского языка.

Я уже задумывался о том, почему в последнее время часто использую английский, но у меня нет до конца четкого понимания своих собственных действий (что, конечно же, расстраивает). Тем не менее я ответил Наталии, что в некотором смысле делаю это в пику. (Спикер Госдумы РФ Вячеслав Володин недавно заявил, что время английского языка ушло и что английский язык – это мертвый язык).

На протяжении всей своей жизни я испытываю глубокую симпатию ко всему, что находится на излете, на грани выхода в утиль (или уже даже за гранью), к мертвому, чахлому, пожухлому, старому, неактуальному, разваливающемуся. Мне очень близко сложное японское понятие «ваби-саби». Я прочитал целую книгу, посвященную этому понятию, – Леонард Корен, «Ваби-саби. Японская философия для художников, дизайнеров и писателей». Я бы не назвал эту небольшую книгу основательной, скорее она носит довольно поверхностный и справочный характер, но тем не менее содержит общие важные сведения. Эта книга позволила мне испытать чувство узнавания: «Так вот что я часто ощущал, но не мог описать словами! Это было японское ваби-саби!!!»

Три главных принципа ваби-саби:

Когда Наталия уходила, я сказал: очень жаль, что галереи так редко отмечают фотографов в своих постах. Только в галерее másla lissé я увидел отметку, кто именно снимал опубликованные фотографии. Именно так я и смог ее найти и обратиться за услугой. Наталия живо отреагировала (стало понятно, что я попал в болевую точку) и поблагодарила за этот комментарий. Она сказала, что приходится ругаться с площадками. На некоторых из них – она назвала, например, Tzvetnik (который я упоминал выше) – есть на этот счет «печально смешные» (слова Наталии) правила – не отмечать фотографов. Я, в свою очередь, поделился недавней печально смешной историей, как меня и других художников просто не отметили в публикациях, посвященных художественной выставке.

Мы попрощались. Я сказал, что у меня планируется выставка в конце февраля и было бы здорово сделать документацию, если она будет в это время в Москве. Наталия ответила, что она будет в Москве, и мы договорились, что я напишу ей, когда у меня появится ясность относительно монтажа выставки.

17 декабря

Попробовал сегодня отбирать рисунки по принципу, который озвучил выше. Ничего не вышло. Я наклеил на контейнеры цифры (1), (2), (3). Стал перебирать рисунки и другие бумажки. С контейнером (1) все более-менее прозрачно. Это ящик с работами, которые ощущаются как законченные, в которых ничего не хочется менять и которые мне сейчас нравятся. Их можно засунуть в рамочку, повесить на стену и любоваться. С другими ящиками все оказалось сложнее. Я не смог провести для себя четкую грань между ящиком (2) и (3), то есть ящиком, где собраны работы, в которых нравится только какая-то отдельная часть или элемент (2), и ящиком с работами, относительно которых я не могу понять и решить, что делать (3). В результате этого трудоемкого процесса (который во многом оказался бессмысленным), я пришел к выводу, что нужно сократить количество ящиков.

Сортировка была бы проще, если бы был четкий критерий – например, рисунки мужской головы или рисунки на тему смерти. Но я не могу позволить себе столь детальной сортировки, иначе мне не хватит места для хранения. Удобнее иметь некий массив данных и из него под конкретную выставку или опенкол подбирать подходящие работы. Но мне нужно провести первичный отсев, задачу которого решает ящик под номером (1).

Итого имеет смысл оставить следующие ящики:

1. Готовые работы, которые мне нравятся и в которых я ничего не хочу менять.

2. Материалы (все остальное).

3. Мусор (выкинуть).

Периодически нужно просматривать ящик номер (2), делать из находящихся там материалов коллажи и перемещать их в ящик (1) либо выкидывать в ящик номер (3).

19 декабря

Наталия прислала первую часть фотографий. Сказать, что я разочарован, – значит ничего не сказать. Многие фото как будто засвечены. Все выглядит крайне убого (и обстановка, и картины). Внутри меня образовалась дыра после просмотра – в груди все буквально горит от обиды. Я видел другие ее фотографии с выставок, и там все просто прекрасно. Что же произошло? Ей настолько не понравились мои картины? В общем, это удар ниже пояса и ужасное разочарование. Не знаю, смогу ли я оправиться. То ли мои картины действительно настолько убогие?

Стал листать свой инстаграм. Обратил внимание, что я и сам при отсутствии нормальной техники иногда делал удачные фотографии – не всегда, но довольно часто. Изучая свой же аккаунт, я даже несколько приободрился: вроде там не так уж мало лайков, как мне казалось. Нужно продолжать делать посты, хотя бы для себя самого. В этом году я делал, по-моему, наименьшее количество постов за все годы.

Также при просмотре я выявил закономерность: пост с каруселью из фото набирает стабильно большее количество лайков, чем пост с одной фотографией. Нужно сделать упор на рилсы, посты-карусели и сторис. И прекратить наступать на одни и те же грабли, выкладывая все это в выходные, когда никто туда не заходит. Также нужно избавиться от лайкозависимости и начать вести инстаграм для собственного удовольствия (что раньше мне иногда удавалось).

Читал сегодня немного про художника Арнольда Бёклина. Меня удивило, что и он, как и упомянутый выше Бекшинский, не давал названий своим работам. А еще никогда их не подписывал и не датировал. Чувствую себя не очень хорошо из-за того, что стал подписывать, давать названия и стараться датировать работы под давлением общественности (скорее воображаемым).

Однажды я отправил в дар (не спросив) по почте свой рисунок вышеупомянутой Надежде Лисовской. Года два или три назад это было моей тактикой – всучать свои рисунки. Похожим образом я одарил своим рисунком Варвару Краминову. Принесло ли это какие-то плоды – сложно сказать. Наверное, нет. Так вот, Надежда Лисовская, получив мой рисунок, выложила в инстаграм сторис с таким текстом:

А ЭТО – ЧИСТЮХИН ВАСИЛИЙ ЮРЬЕВИЧ, НО ОБ ЭТОМ ЗНАЮ ТОЛЬКО Я, ТАК КАК ЧИСТЮХИН ВАСИЛИЙ ЮРЬЕВИЧ БРЕЗГУЕТ ПОДПИСЫВАТЬ СВОИ РАБОТЫ.

Короче, какое-то время спустя я все же незаметно для себя наступил на горло собственной песне. А этого делать нельзя. Считается, что для продвижения нужно подписывать свои работы, датировать их, придумывать названия, систематизировать. Но вот уже не первый раз я встречаю художников, которые не давали названий своим работам, но вошли в историю искусства. Я тоже стремлюсь стать ее частью. Но если я добьюсь этого, соблюдая все чужие идеи и правила (хотя думаю, что это невозможно), то какой от этого будет толк? Это буду уже не я, а человек, наступивший на горло собственной песне.

О. в 00:00 вчера написала мне в телеграме:

Я правда верю, что ты что-то придумаешь свое личное уникальное, мне нравится твое упрямство. Упорство.

20 декабря

Сегодня целый день переписывался с фотографом Наталией. Некоторые фотографии удалось затемнить, и картины стали выглядеть примерно так, как было задумано. Но остальные фотографии так и не передают фактуру. Наталия утверждает, что причина – рассеянный свет из окна, который делает все мягче, особенно в этих светлых нежных тонах.

Уже не могу сказать, что все ужасно – все-таки первое впечатление немного сгладилось. Но вау-эффекта тоже нет, а я очень на него рассчитывал. К тому же я понял, что многие мои подписчики эти картины уже видели в сторис (я их туда выкладывал ранее), так что бурной реакции ожидать не приходится. В общем и целом я очень расстроен и демотивирован.

Прихожу к выводу, что нужно самому учиться фотографировать. Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам. Тем более это давно у меня в планах. Однажды я купил курс известного американского фотографа Грега Уильямса на площадке Skillsfaster, но так его и не прошел.

Из-за постоянных трудностей с фотографией, которые меня преследуют уже не первый год, я все чаще задумываюсь о переходе в сферу диджитал. Я уже пробовал рисовать несколько плоских изображений на компьютере и выкладывал их в инстаграм. Больше всего меня здесь подкупает простота дистрибуции. Я создаю картинку в одной среде и здесь же ее размещаю. Не нужен посредник в виде фотографа или сканера: скачал картинку в одном месте – и тут же загрузил в другое. Она не искажается. Нет привязки к реальной среде с ее изменчивой погодой и рассеянным светом из окна, который сглаживает всю фактуру.

23 декабря

Не удержался от соблазна выложить сегодня, в субботу, пост в инстаграм (хотя зарекался ничего не выкладывать по выходным). Итог: ожидаемо скудные 8 лайков.

Прочитал сегодня интересную историю про фирменные оранжевые коробки бренда Hermès (одного из самых дорогих брендов в мире). Как оранжевый цвет стал символом этого бренда? Во время Второй мировой войны в Европе был дефицит стандартного бежевого картона, и управляющим Hermès пришлось закупать у поставщиков то, что осталось – а именно коробки оранжевого цвета.

Чем же меня привлекла эта история? Тем, что соответствует принципу, о котором я говорил выше: берем наши слабые стороны и делаем из них сильные. Не всегда нужно упираться, как баран, в достижение конкретной цели – иногда это попросту невозможно. Мне нравится в этой истории элемент игры, гибкости и магического перевоплощения – взять то, что никому не нужно, и превратить в желанное. По сути, передо мной стоит такая же задача: превратиться из художника, который находится на глубокой периферии российской арт-сцены, в художника, которого все вожделеют.

Написал сегодня Данелии из «Кооператива Черного» с вопросом, посмотрела ли она презентацию с моими работами, так как она обещала сделать это в начале недели, но никаких вестей от нее не было. Сообщение пока что осталось непрочитанным.

Добавлял сегодня новые фотографии в портфолио и каталог работ. И нашел большое утешение в том, что мои фотографии, которые я заменяю на фотографии, сделанные Наталией, оказались хуже. То есть я вижу реальный шаг вперед. Пусть маленький, но заметный. Да, не получилось создать вау-эффект или достичь идеала, да, я потратил на это два месяца вместо двух недель. Но результат стал лучше. Это радует. Это уже хорошо.

Мне нравится японский поэт Исса Кобаяси. У него есть стихотворение (в переводе В. Марковой):

Тихо, тихо ползи,Улитка, по склону ФудзиВверх, до самых высот!

Часто ощущаю себя такой улиткой.

Завтра хочу немного переверстать портфолио и отправить его на опенкол под названием «Снова год». Это однодневная самоорганизованная выставка про течение времени, пройдет 5 января. Описание выставки:

Каждый год уходит старый год и приходит новый. Живя в бесконечном повторяющемся цикле, мы обретаем новые возможности и преграды в знакомой обстановке. Что вы чувствуете по этому поводу? Какие переживания вызывает у вас неумолимое течение времени? Расскажите нам об этом в своих работах.

Прием работ до 31 декабря.

26 декабря

Попытался разобраться с портфолио: обновить и переорганизовать информацию, чтобы отправить на опенкол уже свеженький файл. Но снова столкнулся с собственной неорганизованностью. Например, не смог найти часть старых фотографий, а информация по материалам и размерам картин тоже куда-то пропала. В результате копался весь день без особого прогресса.

Сейчас я огромное количество времени трачу на поиск нужных фотографий или информации о работах. Вечером мне пришла в голову мысль – казалось бы очевидная, но раньше она меня почему-то не посещала. Нужно завести гугл-табличку, базу данных всех моих работ со столбцами: фото, ссылка на фото (хранилище), тип, название, размер (в сантиметрах), техника, материал, год.

Данелия из «Кооператива Черного» ответила, что еще не смотрела мою презентацию и уже вряд ли посмотрит раньше 30 декабря.

На работе подарили скетчбук с бумагой для акварели. Попробовал порисовать – это оказалось очень приятно. Снова задумался: а стоит ли мне заниматься живописью? Кажется, что картины часто выходят вымученными и претенциозными. С самого начала мне нравилось рисовать на бумаге. Но в какой-то момент я подумал: что это за художник, который рисует только на бумажках? Это несерьезно! Нужны настоящие картины, живопись! Короче, идет постоянная бомбардировка – как изнутри, так и снаружи. Она сбивает с толку и мешает слушать голос собственного «я». Мне 36 лет, но ощущение, что я только-только начинаю учиться слушать этот тихий голос, пробивающийся сквозь завалы обстоятельств.

Любопытно, что я встретил в инстаграме художника по имени Паша Бумажный. Его работы меня очень впечатлили, особенно потому, что они выполнены в основном как раз на бумаге (не уверен, есть ли у него вообще картины). Я обратил внимание, что Паша участвует во многих интересных выставках, и меня это задело: ого, оказывается можно было и не делать картин!

Выбор материала очень важен – он напрямую связан с голосом автора. Я же чувствую себя взбесившимся радиоприемником: сначала звучит классика, через секунду техно, потом кантри, потом r’n’b… Меняю материалы и техники, ни на чем не останавливаясь.

Меня всегда занимала ситуация, что есть барабанщик, а есть скрипач. И оба они музыканты. И если бы, допустим, скрипач попробовал в детстве барабаны, и ему бы не понравилось, он мог бы решить, что музыка не для него. И так мы бы потеряли скрипача.

27 декабря

Сегодня доделал портфолио. Снова пришлось прибегнуть к принципу «главное сделать лучше, чем было раньше, а не стремиться к идеалу», иначе можно свихнуться. Передо мной открывались тысячи тропок разных вариантов, и не было понятно, по какой двигаться. Добавил туда фотографии из перформанса 2021 года под названием «В отсутствии художника».

У Марины Абрамович был перформанс под названием «В присутствии художника», где она с помощью внимательного взгляда устанавливала контакт с любым желающим посетителем выставки. Эти моменты фиксировались фотографом. Перформанс продлился 736 часов 30 минут, художница посмотрела в глаза 1500 зрителям. Мне же показалось интересным и забавным сделать что-то противоположное – «В отсутствие художника». Меня больше интересует отсутствие, чем присутствие, потому что оно зачастую более выразительно. Я пригласил совершенно незнакомого мне фотографа (Катю Краеву) к себе домой и заранее ушел, оставив ключи от квартиры в соседнем кафе. Фотограф пришла и сфотографировала мое отсутствие.

Отправил заявку на опенкол «Снова год». Сопроводительный текст к работе у меня получился таким:

Взаимодействуя со временем, я часто ощущаю себя снеговиком посреди наступающей весны. Я не успеваю за ходом времени – оно тает, утекает сквозь пальцы. И вот незаметно снова год прошел. Мне хочется заморозить время или хотя бы замедлить его ход, но оно неумолимо тащит меня вперед.

Честно говоря, этот текст показался мне самому откровенно слабым и притянутым за уши. Но так как я безвылазно несколько суток пыхтел над портфолио, не было сил придумывать что-то более сложнее, а отправить заявку хотелось.

Думаю, нужен небольшой перерыв. Вижу, что мои посты в инстаграм сейчас проходят мимо – думаю, большинство людей заняты предновогодними хлопотами.

Вчера заходил в свой ютуб-канал и заметил некоторое оживление в комментариях к одному своему старому провокационному ролику. Я там что-то рисую (кажется, показываю, как рисовать стул), а в конце ролика говорю: ставьте лайки, подписывайтесь на мой канал, покупайте мои картины, а если вам по каким-то причинам не нравятся мои картины – идите нахуй.

Одна женщина написала:

Эмммм, сам иди! Стул, конечно, я смогла нарисовать, нооо…

Другие комментарии были такие:

Malades, tak derjat

Да сам пошел!

Сам пошел!

Новый же мой ролик на ютубе набрал 13 просмотров и 0 лайков.

2 января

С Новым годом!

До Нового года мне удалось отправить две заявки на опенколы. Один из них – «Снова год», о котором я уже упоминал, а второй – «Нормал арт. Какой ты цветочек?» в галерее Марина (Санкт-Петербург). Где-то давно я прочитал, что, даже если вас никуда не берут, это все равно может принести некую невидимую (на данный момент) пользу, которая, возможно, неожиданно сыграет на руку позже. Вода камень точит? После того как я это прочитал, отправлять заявки стало проще, да и относиться к поражениям тоже. Результат должны объявить завтра (3 января).

Я отслеживаю опенколы в различных телеграм-каналах, которых сейчас масса: по-моему, это удобнее всего. Но все же теперь стараюсь более избирательно отправлять заявки. За иностранными опенколами не слежу (думаю, стоит начать это делать). Помимо того, что я плохо знаю язык, у меня трудности с перемещениями. Стыдно сказать, но за 36 лет я дальше города Мытищи, где живет моя бабушка, никуда не ездил один. В разговоре с Ириной Литвиновой она отметила, что если определить мое искусство как ар-брют, то, например, во Франции этот жанр исторически ценится и имеет свой рынок.

Новостей от Данелии из «Кооператива» нет. Меня начинает это напрягать. Из-за тревожности начинаю думать, что выставка, которую я ждал целый год и на которую возлагал большие надежды в плане своего продвижения и заметности, может накрыться медным тазом. На этот случай разрабатываю план «Б». Если все действительно накроется, то проведу хотя бы квартирную выставку у себя дома в аналогичные даты.

Прочитал в интернете, что полезно писать комментарии для продвижения. Много комментариев. Мол, вас заметят и перейдут в ваш профиль, если напишете что-нибудь по делу или смешное. Ну не знаю. В посте журнала «Объединения» в инстаграме был вопрос:

Кем вы были на новогоднем утреннике в детском саду?

Я написал:

Пират

(Хотя я не ходил в детский сад. Но действительно играл пирата в младших классах школы, причем я в то время очень сильно заикался, и родители других школьников, которые сидели на первом ряду, помогали мне произносить фразы, которые я никак не мог выговорить.) Моему комментарию про пирата поставили пять лайков. Больше только у Снежинок – шесть. А, нет, Цветочки тоже меня обогнали.

8 января

Новостей от опенколов, куда я отправлял заявки, нет. Значит, я не прошел. Смотрю различные ролики художников на ютубе, изучаю их контент. У некоторых из них огромное количество подписчиков – от 500 тысяч и больше, по моим меркам это очень много. У меня на ютубе 62 подписчика. Последний мой ролик в формате шортс набрал 614 просмотров и 20 лайков. Тем не менее уже появились хейтеры, которые пожелали мне лишиться рук.

Небольшой анализ контента привел меня к выводу о секретах успеха данных художников (если считать большое количество подписчиков успехом):

1. Постоянный контакт с аудиторией – проведение регулярных стримов, ответы на комментарии, максимальная общительность и открытость. За счет чего у художника образуется постоянное комьюнити и аудитория.

2. Бодрость, веселость, вообще позитивный жизнеутверждающий контент с нотками мотивации.

Я нахожусь в тупике относительно того, куда двигаться дальше. Вижу два пути. Первый – институциональный: участвовать в офлайн-выставках, налаживать знакомства в арт-среде, совершенствовать портфолио. Второй путь – через соцсети (ютуб, тикток): выпускать ролики, наращивать подписчиков, активно общаться с аудиторией. Не могу до конца понять, насколько второй вариант мне подходит. Да, сейчас у данных художников большая растущая аудитория, но я вовсе не уверен, что они останутся в истории. Как будто очень много энергии направляется на создание контента, коммуникацию и другие важные, но вторичные вещи, отчего страдает само искусство (которое все же представляется несколько поверхностным). Я склоняюсь к выводу, что скорее предпочел бы иметь за душой сильное искусство и полное отсутствие аудитории, чем большую аудиторию и слабое искусство.

На днях побывал на выставке Павла Филонова (русский и советскийхудожник) в Зарядье. Меня потрясает его маниакальная работоспособность и огромные амбиции. Он для меня – пример человека, который создавал сильное искусство, долгое время оставался вообще без какой-либо аудитории, за исключением редких искусствоведов. Но время понемногу расставляет все по местам.

«Прекрасный страдальческий Филонов, малоизвестный певец городского страдания», – Велимир Хлебников о Филонове.

Вчера я смотрел видеоинтервью на ютуб-канале художника в пятом поколении Николая Рындина. В гостях у него был Дмитрий Ханкин, сооснователь московской галереи «Триумф». Он задал Николаю вопрос: «Что для тебя успех?» Тот ответил: деньги, конечно, слава. «Серьезно? А для меня нет. Для меня – длинная благополучная жизнь и быстрая чистая смерть. Вот это успех, – отвечает ему Ханкин. – Не успел понять, что умер, оставил дела в идеальном порядке, никого не напряг своей смертью, а более того – даже развеселил. Вот это успех».