Попроси меня. Т. V

6 июля произошло крупное морское сражение у острова Готланд, в котором обе стороны объявили себя победителями. После этой относительной неудачи шведские войска сняли осаду с крепостей Нейшлот и Фридрихсгам. Основные события военной кампании 1789 года развернулись на территории Финляндии. Финны, в большинстве своем, проявляли симпатии к России, надеясь на обретение автономии. Их поддержка способствовала успешному наступлению русских войск и оттеснению противника за реку Кюмень. В 1790 г. на Балтийском море произошли две крупные морские баталии, ни одна из которых не принесла решительной победы русской стороне.

Выступления Дании против Густава III и осознание несбыточности планов молниеносной победы привели к антиправительственному бунту в Швеции. В результате Густаву III пришлось пойти на переговоры и заключить мир. 3 августа 1790 г. в финской деревне Вереле был подписан мирный договор, по условиям которого обе стороны возвращали занятые территории. Границы остались неизменными, но Екатерина признала новую конституцию, введенную Густавом III.

На южном направлении ход событий складывался более благоприятно для лучше вооруженной и обученной русской армии. В июне 1788 г. в Днепровско–Бугском лимане была разгромлена гребная флотилия Османской империи. 3 июля у острова Фидониси русская эскадра под командованием Ф.Ф. Ушакова нанесла поражение турецкому флоту, численно превосходившему русские силы. После продолжительной и изнурительной осады в декабре 1788 года пала стратегически важная османская крепость Очаков, в гавани которой находилась большая часть турецкого флота (около 100 кораблей и небольших судов).

В кампании 1789 г. особый успех сопутствовал А.В. Суворову, который одерживал победы, руководствуясь принципом «не числом, а умением». 21 июля после 60–километрового марша войска Суворова с ходу атаковали турецкие позиции у Фокшан. В результате 25–тысячный русско–австрийский корпус обратил в бегство 30–тысячную турецкую армию. В сентябре турецкие войска предприняли новое наступление на реке Рымник. Здесь союзная армия, состоявшая из 7 тысяч русских и 18 тысяч австрийских солдат, нанесла сокрушительное поражение 130–тысячной армии Юсуф–паши, захватив всю артиллерию и обоз. В этом сражении русские потеряли 45 человек убитыми и 133 ранеными, в то время как потери противника составили более 17 тысяч человек. Вскоре русские войска взяли крепости Аккерман и Бендеры, а также овладели Гаджибеем (на месте которого впоследствии была основана Одесса). Турция предложила перемирие, но, надеясь на поддержку Англии и Пруссии, отказывалась заключать мир. В 1790 г., нарушив союзнические обязательства, из войны вышла Австрия, поддавшись давлению со стороны Англии, Пруссии и Франции. Однако, после заключения мира между Россией и Швецией, стало очевидно, что Османская империя войну проиграла. В конце августа 1790 г. русский флот под командованием Ф.Ф. Ушакова, сменившего М.И. Войновича, используя новую тактику, одержал победу над османской флотилией между островом Тендра и Гаджибеем. Потери противника составили 4 линейных корабля, один из которых был захвачен в плен. На суше пали крепости Тульча, Исакча и Браилов. Важным событием стал штурм Измаила — мощной крепости, гарнизон которой насчитывал 35 тысяч человек при 265 орудиях и считался неприступным. Осада этой крепости русскими войсками продолжалась с сентября месяца, но безуспешно. 2 декабря под Измаилом появился А.В. Суворов, и сразу же началась интенсивная подготовка к штурму. В учебном лагере был выкопан ров и насыпан вал, соответствующие размерам крепостных сооружений, где войска тренировались в преодолении препятствий. Штурму крепости предшествовал суворовский ультиматум коменданту Измаила, отправленный 7 декабря: «Сераскиру, Старшинам и всему обществу: я с войском сюда прибыл. 24 часа на размышление для сдачи и — воля: первые мои выстрелы уже неволя: штурм смерть»76. Так и произошло: в ходе штурма из 35–тысячного гарнизона 26 тыс. были убиты, остальные взяты в плен. Потери штурмующих составили 4 тыс. убитыми и 4,6 тыс. ранеными. Победоносный генерал отдал город солдатам на три дня.

Несмотря на все неудачи, Османская империя продолжала военные действия, надеясь на внешнюю поддержку. Англия предпринимала активные, но безуспешные попытки сколотить общеевропейскую коалицию против России. В июне 1791 г. войска под командованием Кутузова нанесли османским силам серьезное поражение у Бабадага и при Мачине. В июле Ушаков разгромил турецкую эскадру у мыса Калиакрия (недалеко от Варны). В итоге, Османская империя запросила мира. 29 декабря 1791 г. в Яссах был заключен мирный договор. Ясский мирный договор подтвердил присоединение Крыма к России (или, точнее, возвращение Крыма в лоно русского мира после многовековых перипетий), установил протекторат над Грузией и отодвинул российскую границу на юго–западе до Днестра, а на Кавказе — до реки Кубань. Бессарабия, Молдавия и Валахия были возвращены Османской империи. Условия мира не соответствовали затратам сил и средств, понесенным Россией. Это было обусловлено позицией Англии, не оставлявшей попыток сформировать антирусскую коалицию. Чтобы избежать изоляции, правительство должно было форсировать мирные переговоры.

В ходе войн с Османской империей и Швецией в русской армии появились талантливые полководцы, такие как П.А. Румянцев, А.В. Суворов, и флотоводцы, такие как Г.А. Спиридонов и Ф.Ф. Ушаков, которые подняли военное искусство на новый уровень. Впоследствии школа Суворова и Ушакова дала стране множество выдающихся военачальников: Кутузова, Багратиона и других в сухопутных войсках, Лазарева, Сенявина и других — на флоте.

Ликвидация угрозы со стороны Крымского ханства посредством установления контроля над северным побережьем Чёрного моря привела к утрате стратегической значимости Запорожской Сечи как оборонительного рубежа. Последовала её ликвидация, а земли Запорожья были переданы приближённым и фаворитам Екатерины, что ознаменовало начало колонизации присоединённых территорий.

После первого раздела Речи Посполитой фактическое управление страной перешло в руки российского посланника О.М. Штакельберга, в то время как король Станислав Август (Понятовский) утратил реальную власть. Это влияние России разделило польское общество на два противоборствующих лагеря. Первый, заинтересованный в поддержании анархии и слабой королевской власти, благоприятствовавшей своеволию шляхты, был вполне удовлетворён текущим положением дел. Второй лагерь, состоявший из патриотически настроенных граждан, был глубоко возмущён таким вмешательством. Воспользовавшись трудностями, с которыми столкнулась Россия в ходе войны с Турцией и Швецией, патриотическое крыло добилось от сейма решения об увеличении численности армии до 100 тысяч человек в 1788 г. В следующем году был упразднён Постоянный совет, выполнявший функции исполнительной власти между заседаниями сейма. Правительство Речи Посполитой запретило проход русских войск через свою территорию на Балканский театр военных действий и потребовало вывоза русских провиантских складов с её территории. Сейм также высказался за отмену российских гарантий государственного устройства Речи Посполитой.

Эта атмосфера неповиновения подпитывалась идеями свободы и равенства, распространявшимися по Европе, центром которых являлась Франция. В то время во Франции происходили кардинальные изменения в государственном устройстве: дворянство отказывалось от своих привилегий, была принята «Декларация прав человека и гражданина» и конституция, ограничивавшая прежде неограниченные права монарха. В европейском обществе царило воодушевление, связанное с новыми принципами взаимоотношений между людьми, сословиями и государствами. Все угнетающее и несправедливое рассматривалось как то, от чего следовало незамедлительно избавиться. Эти же настроения захватили и часть польского населения.

Преодолев сопротивление пророссийской фракции, патриоты Речи Посполитой 3 мая 1791 г. приняли новую конституцию. Этот закон сохранял за шляхтой сословные привилегии, крестьяне, при наличии соответствующего договора, оставались в крепостной зависимости, католицизм оставался государственной религией. Конституция отменила конфедерационные сеймы, установив принцип принятия решений простым большинством голосов, и передала исполнительную власть королю. Речь Посполитая перестала делиться на Королевство Польское и Великое княжество Литовское: провозглашалось создание единой Польши.

Укрепление польской государственности противоречило интересам Пруссии, Австрии и России. Эти страны, обменявшись мнениями по польскому вопросу, заключили 13 июля 1792 г. договор о восстановлении действия старой конституции. Этому способствовало и то, что в самой Речи Посполитой консервативные круги магнатов и шляхты выступили против усиления королевской власти. В знак протеста они, при поддержке Екатерины II, в 1792 г. создали в Тарговицах конфедерацию и обратились к России за помощью. По призыву конфедератов русские и прусские войска вошли на территорию Речи Посполитой, что создало условия для нового раздела государства. В соответствии с договором, заключённым 12 января 1793 г. между Россией и Пруссией, к России отошла Правобережная Украина и центральная часть Белоруссии (из которой была образована Минская губерния), а к Пруссии — исконно польские земли Гданьск, Торунь и Познань «в возмещение издержек» за участие в войне «против французских мятежников».

Второй раздел Речи Посполитой вызвал подъём национально–освободительного движения в стране. Сторонники возрождения Польши не могли смириться с таким унижением. Во главе повстанцев встал генерал Тадеуш Костюшко, участник борьбы североамериканских колоний за независимость. Восстание началось в марте 1794 г. в Кракове, затем в апреле распространилось на территорию Великого княжества Литовского и охватило практически всю территорию Польши. Правительствам Австрии, Пруссии и России не удалось справиться с повстанцами теми силами, которые находились на территории Речи Посполитой к началу восстания. В ряде сражений повстанцы даже наносили поражения регулярным войскам. Однако движение не обладало чёткой программой, способной привлечь к нему более широкие слои населения, в частности крестьянство, которое занимало пассивную позицию. Осенью 1794 г. А.В. Суворов, с дополнительными войсками, штурмом взял пригород Варшавы, Прагу. Восстание было подавлено, а Костюшко попал в плен. 24 октября Суворов докладывал П.А. Румянцеву:

«Спешу вашему сиятельству донесть, что в Праге было войск слишком 26 000, почти все регулярное; спаслось из оного только кавалерия до 2 000. В плену теперь слишним 10 000, 3 генералы, 23 штаб– и до 250 обер–офицеров, да пушек свезено 72, а достальные еще свозятся. Неприятеля на месте и у берега Вислы в Праге положено до 12 000, да потонуло около двух (тысяч): в числе убитых генералы: Грабовский, Ясинский и еще 2. В Варшаве великое смятение.

Войски е. и. в. действовали лихо и храбро: продолжалось не более 3 часов и кончено славно...»77

Придворные не желали возвышения Суворова и плели интриги. Однако во время торжественного приема в Зимнем дворце в честь взятия Варшавы Екатерина II произнесла тост: «За здоровье фельдмаршала Суворова!». Все присутствующие были вынуждены поддержать императрицу. Суворову было присвоено звание генерал–фельдмаршала за победу над польскими повстанцами в обход принципа старшинства, что было крайне редким случаем.

В результате третьего раздела Речи Посполитой, завершившегося в октябре 1795 г. соглашением между Австрийской империей, Королевством Пруссия и Российской империей, последней были переданы западнобелорусские земли, территория Литвы, Курляндская губерния, а также часть Волынской области. Австрия, выступившая инициатором раздела, фактически начала оккупацию ещё до официального подписания договора, введя свои войска в районы Сандомира, Люблина и Хелма. Пруссия, в свою очередь, установила контроль над Краковом. Последний польский король и великий князь литовский Станислав Август Понятовский отрёкся от престола в пользу российской императрицы Екатерины II. Пережив свою августейшую покровительницу всего на год с небольшим, Станислав скончался в феврале 1798 г. в Санкт–Петербурге, где проживал после своего отречения. После себя он оставил значительные долги перед Польшей, которые накопил, пользуясь покровительством императорской фамилии. Преемник Екатерины II, император Павел I, отказался признавать и оплачивать векселя, выданные последним польским королём. После смерти Станислава Понятовского были обнаружены его мемуары, опубликованные в период с 1914 по 1924 год, в которых он критиковал свою бывшую возлюбленную и благодетельницу.

Присоединение новых территорий и народов к Российской империи имело ряд важных последствий. Польско–литовская знать сохранила свои земельные владения, а крестьянские повинности остались на прежнем уровне. В этом аспекте политика русского царизма, угнетавшего собственное население, совпадала с интересами литовских и польских феодалов, которые получили права и привилегии, аналогичные российскому дворянству. Благодаря этому антироссийские настроения в высших кругах присоединённых земель постепенно утихли. В то же время, Российская империя обеспечила защиту этих территорий от внешних угроз, что привело к установлению мирного периода для местного населения, прекращению внутренних конфликтов между шляхтой и ликвидации деспотизма польско–литовских магнатов, лишив их права на содержание собственных войск и крепостей. Религиозная дискриминация также была прекращена.

Последний период царствования Екатерины II начался в 1789 г., когда, отправив в отставку очередного фаворита, Александра Мамонова, она незамедлительно выбрала нового — 22–летнего Платона Зубова. Императрице на тот момент было 66 лет. Станислав Август, увидевший свою бывшую возлюбленную в 1787 г. после более чем тридцатилетнего перерыва, заметил, что она значительно прибавила в весе, но сохранила свежий цвет лица и прежнее обаяние. Единственным недостатком было отсутствие зубов.

Новый фаворит, подобно Григорию Орлову в прошлом, привёл с собой своих братьев: всего Зубовых было четверо, и особенно близким к Екатерине стал 19–летний Валериан. Воспользовавшись благосклонностью императрицы, новые фавориты стремились быстро обогатиться, получить высокие титулы и ордена. Придворные острословы шутили, что на закате дней императрица увлеклась «платонической» любовью. Князь Потёмкин, узнав о появлении фаворита, который попал ко двору без его ведома, прибыл в Санкт–Петербург, покинув фронт, чтобы, как он выразился, «вырвать зуб». Однако ему это не удалось. Он уехал, осознав, что его время кончилось.

Перемены в окружении Екатерины совпали с масштабными событиями во Франции, которые вызвали потрясения во всём мире. 27 июля 1789 года Храповицкий записал в своём дневнике: «Приехал курьер с известием, что в Париже… народ взволновался… разбил Бастилию… Король приходил в Собрание Депутатов, из коих несколько отправилось в Париж для усмирения народа, но и тут утвердили свою милицию»78. Для Екатерины это стало полной неожиданностью. Ещё в апреле 1788 г. она писала Гримму: «Я не придерживаюсь мнения тех, которые полагают, что мы находимся накануне великой революции»79. Не прошло и года с небольшим, как революция пришла. Екатерина не любила Францию и французов (за исключением нескольких философов). Павел Милюков пишет, что она «по отношению к французской нации всегда питала чувства истинной немки»80. К этому следует добавить постоянную враждебность Франции к России, что не могло вызывать ответных чувств. После восшествия на престол Людовика XVI Екатерина изменила своё отношение к Франции, начала искать с ней сближения. Однако развитие революционных событий в Париже вызывало у неё беспокойство, а вскоре императрицу начала раздражать и бездеятельность короля, не принимавшего необходимых мер для успокоения недовольных. Она удивлялась «некомпетентности» Людовика XVI, не понимавшего, что необходимо делать. В частности, она была убеждена и писала об этом Гримму, что «надо спустить натянутые струны во вне страны»81. Иными словами, она считала, что внутреннее спокойствие можно обрести путём внешних военных конфликтов.

Франция напоминала бурлящий поток тёмных сил. Посол Франции И.М. Симолин писал о парижских событиях в Санкт–Петербург: «Чернь расправилась с г. де Фулоном, бывшем интендантом армии. Его повесили на фонарном столбе, отрубили потом его голову, насадили ее на палку от метлы и понесли по улицам Парижа»82. Такая же участь постигла г. Бертье де Совиньи, интенданта Парижа: «Его сердце и внутренности были сожжены в Пале–Рояле, а остатки трупа разрубили на куски»83 (донесение от 13 июля 1789 г.); «Несколько сотен торговок, величаемых теперь "дамами рынка", рассеялись по городу и принудили идти за собой попадавшихся им навстречу женщин»84. Императрица Екатерина II в своих записках оставила яростные филиппики о событиях в Париже — «адово пекло», «приток разбойников», Национальное собрание — «гидра о 1200 головах», где верховодит «шайка безумцев и злодеев». В августе 1792 г. вследствие парижского восстания Людовик XVI и его окружение были арестованы. Изменилось государственное устройство, провозглашается республика. В январе 1793 г. король Людовик XVI был казнен как предатель своего народа. Известие об этом настолько потрясло Екатерину II, что она «слегла в постель, и больна и печальна»85. Во Франции начинается террор. За ширмой либеральности, гуманизма, просвещенности и равноправия Екатерина увидела угрозу военной диктатуры и хаос.

«Философ на троне» становится самым непримиримым и самым сильным врагом революции. Известие о падении Бастилии привело её в ярость. «До сих пор думали, что следует вешать всякаго, кто замышляет гибель своей родины, — писала она философу Гримму, — а вот теперь это делает целая нация или, лучше сказать, тысяча двести представителей нации. Я думаю, что еслибы повесить некоторых из них, остальные бы образумились… Вся эта сволочь не лучше маркиза Пугачева… Недавно еще эти самые адвокаты, смотря по тому за что платили больше, защищали равно истину и ложь, справедливость и беззаконие. Я бы одним разом разогнала людей, а не стала бы по клочкам уничтожать что они сделали или сделают. Это придет само собою. Но сказывают, что повелителю нравится игра в гражданство (bourgeoiserie), а таким образом не уничтожишь зла»86. Из Зимнего дворца удаляется бюст «любимого учителя» Вольтера, сочинения его запрещаются. Кобленцский «двор» эмигрантов, рассчитывающий на ее «великодушие и могущество», получает от русской императрицы в виде аванса 2 млн франков87.

«Французская зараза» — так теперь императрица стала выражаться про все вольнодумства (оборот речи, явно переплетающийся с выражением «французская болезнь»). «Внезапно» эта «зараза» была обнаружена и в России, арестован Радищев со своим «Путешествием из Петербурга в Москву», а затем и гуманист Новиков со своей промасонской миссионерской деятельностью. Осознавая непримиримость французской республики к остальным странам Европы, между Россией, Англией и Австрией в конце 1795 г. заключается тройственный союз, для подавления возникшего режима. В России началась подготовка 40–тысячного экспедиционного корпуса; смерть императрицы 6 ноября 1796 г. помешала немедленному осуществлению задуманных замыслов.

В последнее время среди множества планов, которые занимали важное место в программе императрицы, особое принадлежало проекту передачи трона не наследнику, великому князю Павлу, а его старшему сыну, любимому внуку Екатерины — Александру. Она старательно готовила перераспределение престолонаследия. В августе 1792 г. Екатерина писала своему верному Гримму о предстоящем бракосочетании принцессы Баден–Дурлахской, 13–летней Луизы–Марии–Августы, с 15–летним Александром: «Сперва мы женим Александра, а там со временем и коронуем его со всеми церемониями, и будут при том всякия торжества и всевозможныя народныя празднества. Все будет блестяще, величественно, великолепно»88.

Гаврила Державин, хорошо знавший Екатерину и неутомимо прославлявший ее в одах, писал после смерти императрицы: Особливо в последние годы, князем Потемкиным упоена была славою своих побед, то уже ни о чем другом и не думала, как только о покорении скипетру своему новых царств»89.

Империя меняет свой характер: идеологическая концепция Третьего Рима становится политической, можно сказать — геополитической. Присоединение польских провинций, выпадающих на долю России во время разделов, становится шагом к осуществлению объединения славянства, в котором Россия будет главой. Василий Петров в оде «Взятие Варшавы 20 марта 1795 г.» объявляет Екатерину «Торжественницей величайшей», которая и в гневе остается «мать сладчайшая», посланная «мир целости держать нетленной». Одописец восхваляет взятие Варшавы Суворовым. Лаконичный генерал отправил императрице краткое сообщение о победе: «Ура! Варшава наша!» И получил в ответ еще более краткое поздравление: «Ура! Фельдмаршал!» Прославленный герой турецкой войны получил высшее воинское звание в российской армии за взятие столицы Польши. Участник штурма Праги полковник Лев Энгельгардт вспоминал в конце жизни: «Чтобы вообразить картину ужаса штурма по окончании онаго, надобно быть очевидным свидетелем. До самой Вислы на всяком шагу видны были всякаго звания умерщвленные, а на берегу оной навалены были груды тел, убитых и умирающих: воинов, жителей, Жидов, монахов, женщин и ребят. При виде всего того сердце человека замирает, а взоры мерзятся таким позорищем»90. В 1943 г. советский историк Е. Тарле настаивал на необходимости восхвалять штурм Праги, говоря о нём как о «военном подвиге Суворова, одном из самых трудных и блестящих исторических дел»91.

Подавление восстания, вспыхнувшего в Польше под командованием Т. Костюшко, и окончательный раздел остатков королевства, обрушили на победителей невиданный поток наград. Екатерина II, подчеркивая значение событий, раздарила самым заслуженным 120 тыс. крестьянских душ. Больше всего получил Платон Зубов — 13 тыс., фельдмаршалам Суворову и Румянцеву досталось по 7 тыс., остальным меньше.

Расширение границ на Запад было приобретением соседних территорий в европейском пространстве. «Греческий проект», отцом которого был Г. Потемкин, смотрел дальше. Ему вторил Василий Петров, который в оде Потемкину восхвалял «материнские чувства» императрицы: «Молдавец, Армянин, — Индеянин иль Еллин, — Иль черный Ефиоп, — Под коим бы кто небом — На свет не произник; — Мать всем Екатерина; — Всем милости ея — Отверсты присно недра»92.

Среди этносов, которым, согласно утверждениям поэта, Екатерина выступала в роли матери, выделяется упоминание об «индеянине». В 1795 году П. Зубов представляет документ под названием «Общие политические соображения», который историки именуют «индийским проектом». Этот проект состоял из двух основных частей. Первая, политическая, предлагала передел мира, исключая со своих карт такие государства, как Швеция, Пруссия, Австрия, Дания и Турция. Российская империя виделась с шестью столицами: Санкт–Петербургом, Москвой, Астраханью, Веной, Константинополем и Берлином, каждая из которых имела бы свой собственный двор. При этом верховное руководство империей оставалось единым.

Вторая часть, военная, предполагала экспедицию 20–тысячной армии под предводительством Валериана Зубова, младшего брата Платона, в Персию. После этого русские войска должны были завоевать Анатолию и отрезать Константинополь от Азиатского континента. В то же время Суворов, преодолев Балканские горы, должен был соединиться с армией Зубова под Стамбулом, куда прибыла бы сама Екатерина, лично командующая флотом.

«Индийский проект» нередко характеризуют как утопический, приписывая его авторство П. Зубову, стремившемуся к военной славе, сопоставимой со славой Потемкина. Однако сложно поверить, что последний фаворит Екатерины, лишенный военного опыта и политического дара, мог создать столь масштабные «Политические соображения». В них явно ощущается влияние опытного дипломата и политика. Устремления поэтов екатерининской эпохи указывают на то, что «индийский проект» возник не на пустом месте, а продолжил развитие «греческого проекта». В 1782 г. Державин в оде «Фелица», адресованной императрице, спрашивал: «Но где твой трон сияет в мире?.. — В Багдаде, Смирне, Кашемире?»93 Век спустя Фёдор Тютчев, поэт, претендовавший на роль политического мыслителя, возвращается к мечтам П. Зубова и Державина: «Москва и град Петров, и Константинов град — Вот царства Русского заветные Столицы… — Но где предел ему? И где его границы — На север, на восток, на юг и на закат?.. — Грядущим временам судьбы их обличат… — Семь внутренних морей и семь великих рек… — От Нила до Невы, от Эльбы до Китая, — От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная… — Вот царство русское…»94

Поэтические фантазии порождали политические планы. В апреле 1792 г. Екатерина, как сообщает Храповицкий, собственноручно написала завещание, в котором подробно объясняла, где следует ее похоронить, в каком платье (с золотой короной на голове), заключая: моё намерение — дать Константину трон греческой империи. В апреле 1796 г. генерал граф Валериан Зубов получает приказ «с вверенной ему армией вступить в Персидские пределы»95. Предлогом было обращение свергнутого Муртазы Кули хана, явившегося в Санкт–Петербург просить помощи для борьбы с узурпатором Агой Мухаммед ханом. Императрица пришла к выводу, что «без военных мер невозможно было исторгнуть Персии из рук ея хищника, водворить там спокойствие, возстановить нашу торговлю и оградить от оскорблений, производящих оную российских подданных»96. Было еще одно объяснение — необходимость защиты грузинских царств, отдавшихся под покровительство России. Начальнику штаба армии Зубова генералу Беннигсену Екатерина открыла подлинный мотив: желание создать торговую базу на южном берегу Каспия, чтобы повернуть в Санкт–Петербург часть индийской торговли, которая притягивается к Лондону.