Попроси меня. Т. V

Екатерина II, принцесса из маленького немецкого княжества, заняв Российский престол и возложив на себя «шапку Мономаха», унаследовала все мечты и фантазии русских царей, в том числе мечту о Константинополе. Мысль о Москве — Третьем Риме — рождается после падения Византийской империи и женитьбы Ивана III на Софье Палеолог. Хорватский богослов Юрий Крижанич сформулировал в XVII в. теорию, что в основе всех славянских народностей лежит Русь, которая вследствие этого является империей всех славянских земель, включая византийские владения, принадлежавшие в то время Оттоманской империи. Пётр I, начав войну против Турции в 1711 г., приступил к практике реализации проекта. Неудача Петра, Прутская катастрофа, лишь задержала реализацию мечты. В 1762 г. фельдмаршал Миних писал Екатерине, только что занявшей трон: «Я могу доказать твердо обоснованными доводами, что с 1695 года, когда Петр Великий впервые осадил Азов, и до часа его смерти в 1725 году, в течение тридцати лет, его главным намерением и желанием было завоевать Константинополь, изгнать неверных, турок и татар, из Европы и возстановить таким образом греческую монархию»67. Старый фельдмаршал рассчитывал, что молодая императрица поручит ему новый поход. Отказавшись от услуг Миниха, Екатерина приняла в наследство планы Петра. Фантастические, казалось бы, в момент их рождения совершенно нереальные планы всегда играли важную роль в русской внешней политике.

Во второй половине XVIII столетия Османская империя начала терять своё прежнее величие. Её экономические и военно–технические ресурсы оказались менее мощными в сравнении с российскими. Для турок неожиданностью стал выбор направления главного удара русской армии в сторону Дунайских княжеств, таких как Молдавия и Валахия, а также отправка морской эскадры в акваторию Средиземного моря для атаки на турецкие позиции с тыла. Уже к 1769 г., несмотря на нерешительные действия командующего 1–й армией А.М. Голицына на Днестровско–Бугском направлении, русские войска заняли Хотин, Яссы, Бухарест и другие укрепленные пункты в Дунайских княжествах. Христианское население и власти Молдавии приветствовали русских солдат с ликованием, надеясь на освобождение от османского владычества. Валашские дворяне также оказывали поддержку русским войскам, рассчитывая на освобождение от турецкого гнета.

В 1770 г. российская эскадра, совершив плавание вокруг Европы, прибыла в Средиземное море. 25–26 июня в Чесменской бухте, под командованием А.Г. Орлова и адмиралов Г.А. Спиридонова и С.К. Грейга, русские моряки одержали решительную победу. Практически все турецкие корабли, за исключением одного, оказались уничтожены огнем, будучи заблокированы в бухте. П.А. Румянцев, командующий 2–й армией на Днестровско–Бугском направлении, в июне 1770 года нанес серьезное поражение Крымскому ханству близ урочища Рябая Могила, а в июле — ощутимый удар у места слияния реки Ларга с Прутом. Османское командование решило предпринять попытку контрнаступления и сосредоточило основные силы визиря у реки Кагул. В последовавшей битве османская армия располагала 150 тыс. солдат и 150 орудиями, в то время как у Румянцева было 27 тыс. человек и 118 пушек. Тем не менее, российские войска нанесли сокрушительное поражение османам, захватив 138 орудий и весь обоз противника. Потери русской армии составили 914 человек, в то время как турки потеряли около 20 тысяч человек. За разгром главных сил турецкой армии под Кагулом П.А. Румянцеву было присвоено звание фельдмаршала.

Внедряя новую тактику ведения боя, основанную на разделении линейных порядков на более мобильные каре (боевой порядок пехоты в форме квадрата или прямоугольника), русские войска вскоре овладели крепостями Измаил, Килия, Аккерман, Браилов и Бендеры. В ходе кампании 1771 г. русская армия заняла Крымский полуостров, а средиземноморская эскадра установила блокаду Дарданелл.

Становилось очевидным, что изначальная цель Османской империи — заставить Россию уступить по ряду вопросов — не будет достигнута. Более того, теперь уже самой Порте предстояло пойти на существенные уступки. Россия выдвигала требования о признании независимости Крыма, Валахии и Молдавии, обеспечении свободы судоходства российских кораблей в Черном море, а также передаче России одного из островов в Эгейском море. Всё это наносило серьезный удар по амбициям Османской империи.

Блестящие победы на всех фронтах позволяли несколько пренебрегать внутренними проблемами. В 1770 г. в Россию из армии проникла чума, которая быстро распространилась в Москве. В начале лета 1771 г. в Москве ежедневно умирало до 400 человек. Начался чумной бунт, вызванный отчаянием населения. Главнокомандующий Салтыков бежал, народ обвинил врачей в бедах, а архиепископ Амвросий, отдавший приказ убрать чудотворную икону, к которой стекались толпы людей (что способствовало распространению заразы), был убит. Только решительные действия генерала Еропкина позволили подавить бунт. В сентябре Екатерина отправила в Москву Г. Орлова для наведения порядка. Но эпидемия пошла на спад и в октябре прекратилась.

Едва погасла эпидемия чумы, на востоке вспыхнул пугачёвский бунт, потрясший империю. Война с мятежниками, в добавление к трём внешним фронтам, требовала колоссальных жертв. Екатерина увеличивает прямой налог в 1,3 раза, а расходы каждой живой души на питьё спиртных напитков увеличиваются за всё царствование более чем в три раза: «В великорусских губерниях, где до сих пор еще по старинке пробавлялись пивом и брагой, а теперь была одна водка, вдруг появилось страшное пьянство, и в мире народных поверий возник и сложился образ Ярилы, бога водки, великорусскаго Бахуса…»68 — констатирует И. Прыжов, автор «Истории кабаков в России в связи с историей русского народа». Но эти меры всё равно не принесли желаемого результата по наполняемости бюджета, и Екатерина приступает к выпуску бумажных денег. В 1787 г. австрийский император Иосиф II говорил: «Императрица единственный монарх в Европе, действительно богатый. Она тратит много и везде и ничего не должна; ея бумажныя деньги сто́ят, сколько она хочет»69.

Русские победы начинают беспокоить европейские страны. К продолжению войны Турцию толкала, прежде всего, Франция, согласившаяся продать ей свои корабли для восстановления флота, утраченного в Чесменском сражении. Английское правительство, не заинтересованное в усилении России, но заинтересованное в торговле с ней, ограничилось отзывом своих офицеров из русского флота. Австрия давно мечтала о части Дунайских княжеств. Летом 1771 г. она заключила с Турцией конвенцию, по которой брала на себя обязательство за крупную субсидию и уступки ей территории Валахии, любым способом добиться возвращения туркам занятых русскими войсками земель. Также Пруссия, будучи формальным союзником России, на деле занимала двусмысленную позицию, создавала различные трудности для русской дипломатии.

Сближение Австрии и Пруссии происходило на почве возможных отторжений ими территорий от слабеющей Польши. Они выдвинули весьма оригинальную идею компенсации за российские победы и завоевания, вместе с тем предлагали своё посредничество для заключения мира между Россией и Турцией.

До настоящего времени идут поиски инициатора, того, кто первый сказал: разделим Польшу! Многие историки называют инициатором первого раздела прусского короля Фридриха II. И для этого имеются полные основания: его высказывания и заинтересованность Пруссии в приобретении территории, которая позволила бы объединить в единый организм разрозненные владения короля. Например, для В. Ключевского нет сомнений в инициативе Пруссии: «Фридрих сперва испугался этой войны [русско–турецкой], опасаясь, что Австрия, злобясь на русско–прусский союз, вмешается в нее, станет за Турцию, впутает и Пруссию. С целью отклонить эту опасность из Берлина с самого начала войны и была пущена в ход мысль о разделе Польши. Эта идея ничья; она сложилась сама собой из всего строя, быта и соседского окружения Речи Посполитой и носилась в дипломатических кругах давно, уже с XVII в. / При деде и отце Фридриха II три раза предлагали Петру I раздел Польши и всегда непременно с уступкой прусскому королю западной Пруссии, отделявшей досадным промежутком Бранденбург от восточной Пруссии. Фридриху II принадлежит не самая идея, а ее практическая разработка. Он сам признавался, что, страшась усиления России, он попробовал без войны, без жертв и риска, только ловкостью извлечь пользу из ее успехов. Война России с Турцией дала ему желанный случай, который он, по его выражению, ухватил за волосы. По его плану к союзу России с Пруссией привлекалась враждебная им обеим Австрия для дипломатического — только отнюдь не вооруженного — содействия России в войне с Турцией, и все три державы получали земельное вознаграждение не от Турции, а от Польши, подавшей повод к войне»70.

И действительно, можно также сослаться на «Записки» Фридриха II, где он рассказывает, что в 1769 г. он послал в Санкт–Петербург записку с проектом раздела Польши, на что Екатерина ответила отказом, поскольку у России достаточно земли, и ей нет нужды думать о новых территориях: России было куда выгоднее иметь не разделенную Польшу, но под сферой своего влияния. В свою очередь Казимир Валишевский указывает на Австрию: «Кто сделал первый шаг и первой подняла руку на чужие владения. Была ли то Екатерина? Или Фридрих? Нет, ни он, ни она, — это тоже вполне точно установлено историей. Сделал это третий хищник — Австрия»71.

Несмотря на неприятие императрицей Австрии Марией–Терезией аннексии чужих земель, ее соправитель, сын Иосиф II, поддерживал подобные действия. Еще более экспансионистских взглядов придерживался могущественный глава министерства иностранных дел, Кауниц. В 1770 г. Австрия, не имея никаких оснований, переместила свои пограничные знаки, незаконно присвоив часть Вармии. В начале 1771 г. принц Генрих, брат прусского монарха, прибыл в Санкт–Петербург, где Екатерина II, осведомленная о «первом шаге Австрии», заявила ему: «Если они берут, то почему же и всем не брать»72.

События развивались одновременно. Россия передала Австрии условия мира с Турцией; начались переговоры относительно раздела Речи Посполитой. Сначала договорились Россия с Пруссией, подписав соглашение в Санкт–Петербурге 17 февраля 1772 г. А затем, 5 августа 1772 г., тоже в Санкт–Петербурге, был подписан договор между Россией, Пруссией и Австрией. Россия приобрела белорусские земли: Полоцк, Витебск, Орша, Могилев, — территорию в 92 тыс. км2 и 1,8 млн новых подданных. К Австрии отошла Галиция, 83 тыс. км2 и 2,65 млн чел. — поляков и украинцев. К Пруссии — Поморье и часть Речи Посполитой, «всего» 36 тыс. км2 и 580 тыс. поляков, но таким образом Пруссия была соединена с Бранденбургом. Речь Посполитая потеряла 30% территории и 35% населения.

Раздел Речи Посполитой отколол Австрию от Османской империи, которая, уже не надеясь на помощь извне, согласилась вести мирные переговоры. В это время состояние прусской армии тоже было тяжелым, она нуждалась во всем необходимом. Мирные переговоры начались в июне 1772 г. в Фокшанах. Занятия шли очень медленно, турки оказали упорство в вопросе о независимости Крыма. 28 августа занятия конгресса прекратились. Однако России был нужен мир из–за возможности новой шведской войны. Наладили мирные переговоры, новый конгресс собрался в Бухаре. Было достигнуто согласие почти по всем пунктам, кроме передачи России Керчи и Еникале, переговоры вновь прервались.

Военные действия возобновились и уже протекали в условиях, когда Россия была охвачена крестьянской войной, с одной стороны, с другой, на Балтике появилась опасность нападения Швеции на Россию. В условиях резкого ухудшения обстановки фельдмаршалу П.А. Румянцеву было предписано добыть мир силой оружия. Однако военная кампания 1773 г. оказалась для России неудачной, и Екатерина уже была склонна изменить условия мира — отказаться от Керчи и Еникале, довольствуясь одним Кинбурном, и признать ограничения плавания по Чёрному морю.

Однако изменившееся положение дел на театре военных действий изменило и настроение русского правительства. Летом 1774 г. русские войска перешли Дунай и в один день 9 июня одержали две победы — у Туртукая, под командованием М.Ф. Каменского, и под Козлуджей — где 8–тысячное русское войско, возглавляемое А.В. Суворовым, разгромило 40–тысячную турецкую армию, предводительствуемую самим визирем, и уже появилась под Шумлой, где располагалась ставка визиря. Османы запросили мира. Продиктованные П.А. Румянцевым условия были приняты и 10 июля 1774 г. на берегу Дуная в болгарской деревне Кучук–Кайнарджи произошло подписание мирного договора. По условиям договора Крым получил независимость, к России отошли Керчь, Еникале, Кинбурн с округом и степью между Бугом и Днепром, а также Кабарда. Россия приобрела право свободного плавания торговым судам по Чёрному и Мраморному морям (свободно использовать проливы Босфор и Дарданеллы). Порта, явившаяся инициатором войны, обязалась уплатить России 4,5 млн руб. за военные издержки.

Екатерина поздравила генерала Румянцева: «Такого договора Россия еще никогда не имела»73. Императрица была права. Более того, такого договора, так вознаграждавшего империю за военные усилия, Россия не будет иметь до 1945 г., когда в Ялте Сталин добьется от своих англо–саксонских союзников еще лучших условий, чем Екатерина в Кучук–Кайнарджи.

При ратификации договора, 15 июля, Порта опять стала требовать изменения некоторых положений, что было связано с событиями, как занятия австрийцами части Молдавии. В конце концов, турецкое упорство было сломлено и Кучук–Кайнарджийский трактат был утвержден без изменений. Однако обе стороны понимали, что данный трактат имеет временное значение и будет разорван Портой, как только Османская империя окажется способной возобновить войну, тем более что полученный Россией выход в Чёрное море не отвечал интересам европейских стран: Франции, Пруссии, Англии.

Порта всячески старалась уклониться от точного исполнения договора — то она не платила контрибуции, то не пропускала русских кораблей из Архипелага в Чёрное море, то агитировала в Крыму, стараясь умножить там число своих приверженцев. Россия согласилась на то, чтобы крымские татары признавали власть султана, как главы магометанского духовенства. Это дало возможность оказывать на татар и политическое влияние. Сахиб II–Гирей, возведенный в ханское достоинство Долгоруким в 1771 г., не пользовался расположением народа, особенно за свое стремление к европейским реформам (в 1731 г. Ибрагим Мютеферрик, венгр, перешедший в мусульманство, писал в политическом трактате, озаглавленном «Национальная база для порядка, необходимого народам»: «Причина нашей слабости не в неудовлетворительности наших традиционных законов и правил, нашей политической системы или шариата, но в нашем незнакомстве с новыми европейскими методами»74).

В марте 1775 г. он был свергнут партией, стоявшей за зависимость Крыма от Турции, и на его место возведен Девлет–Гирей. Выбор этот был не в интересах России, и последняя стала поддерживать своего кандидата, брата Сахиб–Гирея — Шахин–Гирея, назначив ему единовременно 50 000 руб. и ежегодную пенсию по 1000 руб. в месяц. Резкие действия Девлет–Гирея против приверженцев России в Крыму и военные приготовления Турции, которая начала стягивать войска к Бендерам и Хотину и приготовлять флот к высадке в Крыму, привели к тому, что Екатерина II приказала в 1776 г. Румянцеву двинуть часть войск в Крым, удалить Девлет–Гирея и провозгласить ханом Шахин–Гирея.

В ноябре 1776 г. князь Прозоровский вошёл на территорию Крыма. Девлет–Гирей был вынужден бежать в Турцию, а весной следующего года Шагин–Гирей был провозглашён правителем всех татарских земель. Однако, новый хан не пользовался любовью своих подданных. Будучи деспотом по характеру и склонным к излишней расточительности, Шагин–Гирей обременял народ поборами, что с самого начала его правления вызывало недовольство. Среди прочего, Шагин–Гирей планировал создать в Крыму регулярную армию, что в конечном итоге и стало причиной его падения. В новообразованных войсках вспыхнул бунт. Турция воспользовалась этим, и Селим–Гирей, изгнанный Долгоруковым в 1771 г., вернулся в Крым и был объявлен ханом. В поддержку ему Турция направила эскадру из восьми кораблей. В ответ на это Екатерина II приказала Румянцеву восстановить власть Шагин–Гирея и подавить мятеж. Исполнение приказа вновь было поручено князю Прозоровскому, который 6 февраля 1778 года вынудил татарских мурз выразить покорность Шагин–Гирею.

Вскоре произошли изменения и в Стамбуле. На должность великого визиря был назначен человек, склонный к мирному урегулированию, и 10 марта 1779 г. с Турцией была подписана конвенция, подтверждавшая условия Кучук–Кайнарджийского договора и признававшая Шагин–Гирея ханом. После этого русские войска покинули Крым, расположившись в приграничных районах в ожидании дальнейшего развития событий. Однако, власть непопулярного хана оставалась неустойчивой. В июле 1782 г. против него вспыхнуло восстание, и Шагин–Гирей был вынужден бежать в Керчь. Турки заняли Тамань, угрожая высадкой десанта в Крыму. Тогда князь Потёмкин, командующий русскими войсками на юге, поручил своему двоюродному брату П.С. Потёмкину оттеснить турецкие войска за Кубань, Суворову – усмирить ногайских и буджакских татар, а графу де–Бальмену – войти в Крым и восстановить там порядок. Потёмкин убедил Шагин–Гирея отречься от власти в пользу российской императрицы.

Вскоре русские войска были сконцентрированы на турецких границах, а военный флот появился в Чёрном море. 8 апреля 1783 г. был опубликован манифест о присоединении Крымского полуострова, Тамани и всего кубанского побережья к Российской империи, обоснованный постоянными нарушениями Портой условий мирного договора. Турция, лишенная внешней поддержки, вынуждена была смириться с этим, и в декабре 1783 г. султан формально признал присоединение Крыма, Тамани и Кубани к России.

После этого Потёмкин немедленно приступил к строительству Севастополя и созданию черноморского военного флота. Однако, противники Потёмкина при дворе пытались убедить Екатерину, что ни Крым, ни Новороссия не нужны империи, а расходы на них бессмысленны. Летом 1787 г. императрица отправилась на юг, чтобы лично увидеть результаты деятельности своего фаворита. В Каневе, после 25–летней разлуки, её встретил Станислав–Август, а затем к свите присоединился австрийский император Иосиф II. В Причерноморье и Тавриде, на территории, которая совсем недавно была глухой провинцией, императрица увидела множество новых строений, войска и Черноморский флот в Севастополе. Эти впечатляющие достижения поразили не только государыню, но и представителей иностранных держав. В ответ на это появилась клевета (ещё до этой поездки), что Потёмкин якобы представлял государыне вместо настоящих деревень лишь декорации, а вместо многочисленных стад скота — одно единственное стадо, которое перегоняли с места на место передвигаясь вместе с императорским кортежем. Авторство этой клеветы приписывается саксонскому дипломату Гельбигу, но её охотно повторяли и российские вельможи, чья зависть, придворные интриги или служебные разногласия сделали их противниками Потёмкина. Впервые эта версия была опубликована анонимно, а впоследствии — в памфлете Гельбига «Потёмкин Таврический». Несмотря на то, что «потёмкинские деревни» — это такой же миф, как и «развесистая клюква», выражение «потёмкинские деревни» прочно вошло в употребление в значении «показуха, очковтирательство».

Деятельность Потёмкина на юге имела большое значение для Екатерины, поскольку она рассматривала её как шаг на пути к реализации «греческого проекта». В 1779 г., когда у Павла родился второй сын, Екатерина, как она утверждала, совершенно случайно, назвала его Константином. В 1781 г. она приказала выбить медаль, на которой маленький Константин был изображен на берегу Босфора вместе с тремя христианскими добродетелями, при этом Надежда указывала ему на звезду в восточной части неба.

Благоприятная для России ситуация складывалась и в Закавказье. 24 июня 1783 г. в Георгиевской крепости был подписан трактат с Ираклием II, царём Картли и Кахетии. В соответствии с этим договором, царь Восточной Грузии признавал верховную власть и покровительство России, которая брала на себя обязательство защищать его от внешних врагов. Грузия, со своей стороны, обязывалась выступать на стороне России в случае начала войны.

Общественное мнение в Турции было настроено отрицательно по отношению к передаче Крыма, Тамани и Кубани России, ропот был направлен и против престарелого султана Абдул–Гамида. Турецкое правительство готовилось к войне, и искало повод для разрыва отношений с Россией. Ахалцыхский паша уговорил грузинского царя Ираклия II перейти под покровительство Порты, но, получив отказ, начал организовывать систематические набеги на его земли.

Воинственные настроения султанского двора поддерживали Англия, Франция и Пруссия, тогда как Австрия стала союзником России. Официальные переговоры о русско–австрийском союзе завершились в мае 1781 года. Союзники подтвердили конвенцию 1772 г. о разделе Польши, Тешенский трактат 1779 г., заключенный в результате войны Австрии с Пруссией из–за Баварии, и обещали оказывать друг другу помощь 12–тысячным войском в случае нападения на одну из сторон третьей державы.

Фридрих II, надеясь на очередной раздел Речи Посполитой, полагал, что Россия, втянутая в войну, не сможет помешать его планам. Англия, руководствуясь экономическими интересами, стремилась чужими руками вытеснить Россию с берегов Чёрного и Средиземного морей. К тому же, отношения России с Англией к этому времени ухудшились еще по ряду причин: Россия отказалась послать войска в Америку по просьбе Лондона; в 1780 г. объявила Декларацию о морском вооруженном нейтралитете, направленную против британского флота, доминировавшего на международных торговых морских путях. Тем временем, под руководством французских инженеров и офицеров совершенствовались крепостные сооружения и повышалась боевая подготовка Османской империи.

До конца 1786 г. Россия ограничивалась лишь письменными заявлениями Турции по поводу набегов на Грузию, которые Порта в большинстве случаев игнорировала. В конце 1786 г. Екатерина II решила действовать более решительно. Потёмкину было поручено главное командование над войсками и предоставлено право действовать по своему усмотрению. Русскому посланнику в Стамбуле, Булгакову, было поручено потребовать от Порты: 1) чтобы границы грузинского царя, как подданного России, никогда не подвергались нападениям со стороны турок; 2) чтобы беглые русские не оставались в Очакове, а высылались за Дунай; 3) чтобы кубанцы прекратили набеги на русские границы. Представления Булгакова не имели успеха, а Порта, в свою очередь, потребовала, чтобы русское правительство отказалось от Грузии, уступило Турции 39 соляных озёр близ Кинбурна и разрешило Порте иметь своих консулов в русских городах, особенно в Крыму, чтобы турецкие купцы платили пошлины не более 3%, а русским купцам запрещалось вывозить турецкие изделия и иметь на своих судах турецких матросов. Поскольку Порта требовала немедленного ответа до 20 августа, сложилась напряженная ситуация. Не дождавшись ответа от Булгакова, Порта предъявила новое требование — отказаться от Крыма, вернуть его Турции и аннулировать все договоры, касающиеся этого вопроса. Когда Булгаков отказался принять это требование, он был заключён в Семибашенный замок. Этот поступок был равносилен объявление войны.

Неурожайное лето 1787 г. обернулось голодом для центральных областей Российской империи. Императрица Екатерина II приняла экстренные меры, организовав доставку зерна из южных регионов страны и утвердив стратегические планы для предстоящей войны. Главной целью было сосредоточение войск для взятия Очакова, ключевой крепости, доминирующей в устье Днепра, и дальнейшее наступление в междуречье Буга и Днепра. План предусматривал повторение попыток поднять православное население, проживающее на территориях, подконтрольных Турции, и возобновление отправки русских эскадр в Средиземное море. С этой целью эмиссары с призывами к восстанию были направлены в Молдавию, Валахию, Грецию и на Балканы. В то же время, Англия отказала в поддержке русскому флоту, что значительно осложняло экспедицию в Архипелаг (группа островов, расположенных в восточной части Адриатического моря). Османская империя начала боевые действия внезапным нападением на Кинбурн, но первая же попытка захвата обернулась провалом. Высаженный в октябре 1787 года пятитысячный десант был полностью разгромлен войсками под командованием А.В. Суворова.

Швеция, потерпевшая поражение при Елизавете Петровне, по–прежнему лелеяла мечту о реванше. При поддержке Англии (неудача османов под Кинбурном подтолкнула ее к более решительным враждебным действиям против России: был введен запрет на заход русских кораблей, следовавших из Балтийского моря в Средиземное, в английские порты, а также на вербовку британских офицеров в русский флот), Густав III, рассчитывая на то, что Россия, занятая борьбой с османами, не сможет противопоставить серьезную армию, в мае 1788 года без объявления войны напал на российские территории. Екатерине вновь пришлось вести войну на два фронта. Отсутствие крупных русских сил, переброшенных на южное направление, создало прямую угрозу для столицы Российской империи. 28 июня секретарь императрицы, Александр Храповицкий, записал ее слова: «Правду сказать, Петр 1–й близко сделал столицу»75. Шведский король Густав III, произведший в 1772 г. переворот и заменивший старую конституцию, дававшую власть магнатам, на новую, закреплявшую абсолютную власть за монархом, столкнулся с противодействием России, поддержавшей «вольности» магнатов. В ультимативной форме он потребовал от России отмены Ништадтского и Кучук–Кайнарджийского мирных договоров. Военные действия велись с переменным успехом.