Попроси меня. Т. V

«Греческий проект» остался в мечтах, которые будут тревожить сны русских дипломатов и в ХХ в. Первый этап его реализации позволил России приобрести Крым, Кубанскую область, начать интенсивное освоение Новороссии. Смерть Екатерины прервала персидский поход генерала Зубова. По требованию нового императора Павла I русская армия вернулась домой, успев приобрести для империи Баку и Дербент. Однако новый император в контрдвижение своей матери вскоре приказал русским войскам покинуть эти опорные пункты. (Павел потом вновь возвратиться к теме юга и приступит к организации индийского похода).

Екатерина верила предсказаниям о своей долгой жизни за 80 лет, и как–то сказала: «Я уверена, что имея 60 лет, проживу еще 20–ть с несколькими годами»97.

«В то время проживал в Костроме некто Авель, который был одарен способностью верно предсказывать будущее, — пишет генерал А.П. Ермолов. — Находясь однажды за столом у губернатора Лумпа, Авель предсказал день и час кончины императрицы Екатерины с необыкновенной верностью»98.

Авель, насельник Николо–Бабаевского монастыря, обладал даром предвидения99, написал книгу «зело престрашну», которую показал другому монаху, а тот — игумену. Во избежание неприятностей, Авеля немедленно перевели в духовную консисторию. Из консистории документация ушла к костромскому архиерею, епископу Павлу. Павел, предварительно ознакомившись с трудом Авеля, увиделся с ним. Он посоветовал прорицателю забыть написанное и вернуться в обитель для искупления грехов, а также указать того, кто надоумил его на такое богохульство. Однако Авель утверждал, что книга написана им самим, на основе собственных откровений, а не скопирована. После этой аудиенции и книгу, и её автора отправили в губернское управление, после чего Авель оказался в костромской тюрьме.

Но на этом история не закончилась. Вскоре его доставили в Санкт–Петербург, в Сенат. Здесь произошло его первое знакомство с высшей властью. Глава Сената, генерал Самойлов, узрел в книге крамолу — запись о том, что императрица Екатерина II в скором времени лишиться жизни100. В гневе он даже три раза ударил монаха по лицу, восклицая: «Кто его научил такие секреты писать, и отчего взял такую премудрую книгу составить?»101 Самойлов воспринял поведение Авеля как юродство, посадил его в тайную экспедицию, а о происшедшем донес императрице. Та поинтересовалась, «кто же такой Авель есть и откуда?», после чего велела отправить его в Шлиссельбургскую крепость, что и было исполнено «месяца февраля и марта с первых чисел».

Императрица упорно боролась со старостью и недугами, но в сентябре 1796 г., после того как не состоялась помолвка внучки, Александры Павловны, с молодым шведским королем Густавом IV, Екатерина слегла в постель. Ее не оставляли колики, на ногах открылись раны. Лишь к концу октября императрица почувствовала себя лучше. Вечером 4 ноября Екатерина собрала кружок из близких в Эрмитаже, была очень весела весь вечер и смеялась шуткам Нарышкина. Однако удалилась она раньше обыкновенного, говоря, что у нее от смеха поднялась колика. На другой день Екатерина встала в свой обычный час, побеседовала с фаворитом, поработала с секретарем и, отпустив последнего, приказала ему подождать в прихожей. Никто из её видевших в это утро «не заметили ни малейшаго изменения в лице, поступке, в речах государыни; никакого самомалейшаго признака нездоровья или изнеможения; императрица ходила по комнате твердо, бодро, занималась прочтением представленных накануне докладов, казалась была в хорошем, веселом расположении духа — шутила в разговорах с ними»102.

В ожидании доклада камердинер прождал гораздо дольше предполагаемого. Он заглянул в кабинет, но не увидел императрицы. Еще подождал. Через некоторое время З.К. Зотов снова заглянул в кабинет. Императрицы также не было и в туалетной комнате. Зотов в тревоге зашел в уборную и там увидел императрицу недвижимую, с покрасневшим лицом, с пеной у рта и хрипящую предсмертным хрипом. На его крик сбежался придворный люд. Екатерину перенесли в спальню и уложили на постеленный на полу тюфяк. Она сопротивлялась еще более суток, но так и не пришла в себя и скончалась утром 6 ноября.

С.М. Голицын в записках пишет: «Когда скончалась Екатерина, смерть ея не произвела на народ никакого впечатления, и когда унимали извощиков, игравших перед дворцом, они говорили: "Пора ей умереть, вишь сколько процарствовала!"»103.

Н. Куприянов, специально изучавший состояние медицины в царствование Екатерины II пишет по поводу её здоровья: «Императрица вела правильный образ жизни, в употреблении пищи была воздержана, во время обеда пила одну рюмку рейнвейна или венгерского, никогда не завтракала и не ужинала. Будучи 65 лет, она была свежа и бодра несмотря на то, что была одержима отеками нижних конечностей, на которых открывались язвы, служившие как бы фонтанелью. Перед смертью императрицы язвы закрылись, что рассматривалось тогдашними врачами в качестве причины апоплексического удара, случившегося в 9–м часу утра 6 ноября 1796 г., от которого она и скончалась»104.

Екатерина II скончалась от инсульта — это тот самый последний смертельный удар (серия ударов), отображающий смертельный удар по мозгам нации, который она совершила за время своего царствования, прививая обществу, поднимая из глубины веков русского сознания, гуманистическо–мистические идеи свободы и равенства, увеличивая тем воздействие природы величины, направляя человека в животное состояние благословения земным, прахом — принципам отхожего места. Страна погрузится в агонию, в хрипящее с пеной у рта предчувствие близкого (мистического) перевоплощения, затем времени аморфного, обморочного, коматозного состояния, времени приближения к «Небесным» силам, времени суперблагословения, мистической коронации, когда мертвые «живее всех живых». После этого — кратковременный всплеск сознания, несколько притупленного, с признаками отмирания частей тела…

В заключении стоит привести характеристику Ключевского о правлении Екатерины II105:

«Шумные события, пестрота явлений с воцарения Екатерины И: вне — громкие победы, обширные завоевания, важные договоры; внутри — крупные учреждения, народные бунты, успехи науки и искусства. Наблюдатель чувствует себя на перевале. Необходимо следить за начавшимися процессами. Сословное государство Уложения. Реформа Петра пошла поперек этого сословного строя, распространяя классовые повинности, наиболее важные, податную и рекрутскую, на несколько классов: этим тягловым уравнением издалека и косвенно подготовлялось и правовое равенство. После Петра его мысль была искажена служебной эмансипацией и владельческими привилегиями одного сословия; неестественностью государственного порядка шляхетско–республиканскую монархию Польши превзошла дворянско–самодержавная Русская империя.

Это уже не история наших предков с их безразличными для нас интересами, а наша собственная колыбельная биография с зачатками наших интересов, вопросов, над которыми мы бьемся, сил и средств которых нам подсчитать никак не удается, чтобы точно определить свой собственный культурный вес.

Несообразности современной жизни. Перевес знаний, идей, стремлений над общим уровнем культуры; благосостояние и благоустройство, последнее гораздо ниже запаса первых. Причина: неправильное распределение культурных средств; они скучены наверху, вне мира практических интересов и деловых людей. Знание без дел и дельцы без знаний. Перепроизводства образованного пролетариата нет; нет только спроса на образованных или знающих людей. "Беспочвенная" теория наверху и бесплодная рутина внизу. Разобщенность верха и низа, поддерживаемая боязливой и подозрительной полицией. Невежество правительственных органов, начиная с министров. Культурный контраст между большими городами и селом: там книг читать некому, а здесь читать нечего.

К значению царствования. Царствование Екатерины показало, что в самодержавном порядке строгая централизация законодательной инициативы уживается с полным до безответственности обособлением местной исполнительной власти.

К значению.

Царствовать для Екатерины было любительским делом, спортом, а не профессией, предуказываемой происхождением или законом. Поэтому для нее большим развлечением было пренебрежительно смотреть на профессиональных государей, которые "по уши погрязли в свои предания, обычаи, церемонии" (Ср.: Записки Екатерины II. С. 601). "Да покорает небо"… Как истая дилетантка власти, она щеголяла оригинальностью своих правительственных приемов. Разговоры с С.В. Поповым и Храповицким.

У нее были идеи торжественные, праздничные для манифестов и идеи будничные, деловые для указов по текущим делам управления. Мысли гостинные и обиходные.

Правление Екатерины — та же деспотия, только смягченная приемами, европейски прикрашенная законами, которые не исполнялись, и учреждениями, которыми распоряжались лица.

Она постоянно должна была напрягаться, делать что–нибудь обращающее на себя внимание, важную реформу, издавать популярный закон. Перед ее глазами ходил обличитель, напоминавший ей о праве, законности, ею нарушенных, и недостаток права ей нужно было возмещать обилием дела, хотя бы показного».

ОБЗОР РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ XVIII ВЕКА

XVIII век заложил те мировоззренческие основы, которые, удобренные стараниями XIX века, в XX обнажились плодом, казавшимся вначале невозможным противоречием: просвещением и человеконенавистничеством, в виде образа мировоззрения о лучшей свободе и справедливости. Фактическим итогом оказались «одной парой сапог». Поэтому рассматривать историю кризиса человеческих взаимоотношений XX века, двигаемого непреклонными практиками, невозможно без правильного осмысливания философских лириков века Просвещения. В начале этого идейного движения европейской культуры, характеризующегося развитием общественной, философской и научной мысли, лежали принципы свободомыслия и рационализма, а деятели просвещения видели в знаниях мощный двигатель прогресса всего человечества. Россия в этом ключе, хоть и отставала от передовых европейских стран, но в целом придерживалась общего русла, ориентировалась на Запад, перенимая от него новшества цивилизованного мира.

В России XVIII век — это век распространения образования и науки. Основным центром научной деятельности, как и во второй четверти века, оставалась Академия наук. При Екатерине к ней прибавился новый научный центр — Московский университет, а также Горное училище в Санкт–Петербурге, открытое в 1773 г. В 1783 г. создана Российская академия, занимавшаяся изучением русского языка и грамматики (с первых дней по 1794 г. Российскую академию возглавляла Е.Р. Дашкова, сподвижница Екатерины II по перевороту, единственная женщина, занимавшая в то время государственную должность, незадолго до этого назначенная Екатериной II и директором Санкт–Петербургской Академии Наук). Центром научной мысли и главным учебным заведением Левобережной Украины была киевская академия.

В развитии общественной науки выдающееся место занимал М.В. Ломоносов. В Санкт–Петербургской АН в течение 31 года работал крупнейший математик XVIII века Леонард Эйлер. Многие его открытия вошли в современную науку и технику, на его трудах воспитывалось не одно поколение русских учёных. Среди них был С.К. Котельников, разработавший вопросы теоретической механики и математической физики. Им написаны учебники по математике, механике, геодезии. Другой ученик Эйлера, С.Я. Румовский, стал основоположником отечественной астрономии.

С упрочением в стране капиталистических отношений всё острее ощущается необходимость изучения её просторов, природных ресурсов. Вместе с тем приобретения новых географических знаний расширяли базу для развития естественных наук — геологии, физики, ботаники, географии и тому подобное Так, с целью обследования различных районов России была возобновлена практика организации комплексных экспедиций. Всего было отправлено 5 экспедиций. Три из них — Оренбургские (их возглавляли И.И. Лепёхин, П.С. Паллас, И.П. Фальк) и две — Астраханские (под руководством С.Г. Гмелина, И.А. Гильденштедта). А после присоединения Крыма к России, в 1783 г., для изучения края было организовано путешествие адъюнкта АН В.Ф. Зуева. Освоением востока страны занимались промысловые люди, параллельно составлявшие более подробные и точные карты восточных границ империи и прилегающих островов. Среди исследователей (Д. Кука и его отряда, И. Биллингса, П.К. Крашенинникова, М.Д. Левашова) выдающееся место занимает купец и землепроходец Г.И. Шелихов. В 1775 г. он создал первую компанию для пушного и звериного промысла на Алеутских островах и Аляске. Им же на Аляске основаны первые русские поселения. На основе компании Шелихова в 1799 г. была основана Российско–американская компания с правом монопольного пользования промыслами и ископаемыми. В последней трети XVIII в. географическим департаментом АН составлена «Генеральная карта Российской империи по новейшим наблюдениям и известиям сочинённая» (1776 г.), «Новая карта Российской империи, разделённая на наместничества» (1786 г.), издан новый «Атлас Российской империи» (1792 г.).

Успехи прослеживаются и в развитии медицины. Если во времена Петра I в России существовало единственное медицинское училище, то в конце столетия их стало три. Кроме того, были открыты Медико–хирургическая академия, а при Московском университете — медицинский факультет. В 1768 г. Екатерина II, первая в России сделала себе прививку от оспы. В то время оспопрививание не избавляло от заболевания, но значительно сокращало число смертных исходов. Мировое признание получили труды Д.С. Самойловича о чуме, его вывод, о том что чума передаётся не по воздуху, а от соприкосновения, имел большое практическое значение позволившее наметить эффективные средства борьбы с эпидемией.

Вторая половина века ознаменовалась взлётом технической мысли. Сын простого солдата И.И. Ползунов, окончивший лишь Екатеринбургскую арифметическую школу в 1764–1765 годах, прославился изобретением парового двигателя. Пуск его машины был назначен на 20 мая 1766 г., а 16 мая 38–летний механик скончался от чахотки. Некоторое время паровая установка действовала, но затем её забросили «за ненадобностью». Лишь только через 20 лет английский изобретатель Джеймс Уатт изобрёл свою паровую машину (патент 1784 г.). Оказавшись в ином обществе, она сразу нашла применение на практике.

Другим необычайным изобретателем того времени был И.П. Кулибин, сын нижегородского мещанина. Он преподнёс императрице сделанные им необычные часы «яичной фигуры», сохранившиеся до наших дней. Крышка их открывалась каждый час, являя взору храм Воскресения Христова, а ровно в 12 часов играли сочинённую изобретателем мелодию. Кулибин был награждён одной тысячей рублей и назначен механиком при Санкт–Петербургской АН с жалованием 300 руб. в год и казённой квартирой. Он смастерил телескоп, микроскоп, разработал проект «самобеглой коляски», протезы для инвалидов, лифт, создал «зеркальный фонарь» (прототип прожектора), семафорный телеграф и многое другое. Но ничего из этого не имело практического применения. В 1776 г. по объявленному конкурсу он разработал проект и построил модель одноарочного деревянного моста через Неву, пролётом 298 метров, одобренного академиком Эйлером, но «за ненадобностью» так и не воплощённого в жизнь. Судьба всех изобретений, как правило, разбивалась об атмосферу равнодушия, отсталости общественного строя.

Во второй половине XVIII века помещичьи хозяйства, ища прибыль, всё больше ориентируются на экспорт хлеба, что вызывает повышенный интерес к агрономической науке. У её истоков стоял А.Т. Болотов, создавший первое руководство по введению севооборота и организации сельскохозяйственных территорий в работе «О разделении полей» (1771 г.), разработал принципы лесоразведения и лесопользования. Другой учёный–агроном И.М. Комов — автор труда «О земледельных орудиях» (1785 г.), первого русского руководства по сельскохозяйственным машинам и орудиям, пропагандист травосеяния, улучшения естественных сенокосов и пастбищ.

Во второй половине XVIII века начинают появляться первые серьезные работы по истории. Старинные летописи активно переиздаются. В 1767 году, благодаря инициативе М.В. Ломоносова, публикуется «Русская летопись». М.М. Щербатов издал обнаруженную Татищевым «Русскую правду», а в период с 1770 по 1772 годы — «Журнал, или Поденную записку императора Петра Великого». Важным вкладом в расширение исторической базы явилось второе издание «Древней Российской Вивлиофики» Н.И. Новикова, включавшее 20 томов различных источников: княжеские грамоты, дипломатические акты, фрагменты летописей и другое. В период с 1768 по 1784 годы были опубликованы четыре тома «Истории Российской с самых древнейших времён» В.Н. Татищева. М.М. Щербатов также является автором «Истории Российской от древнейших времён», которую он довёл до 1613 года. Несмотря на наличие в работе неточностей и субъективных суждений, основанных на мнении его окружения (особенно в отношении Петра III и Павла I), ценность ее заключалась в стремлении установить причинно–следственные связи при определении хронологической последовательности событий. И.Н. Болтин объяснял исторический процесс влиянием окружающей среды, считая этот фактор ключевым для развития общества. Определённую роль в развитии отечественной историографии сыграл отзыв Болтина на «Примечания на историю древния и нынешняя Россия г. Леклерка». Французский врач Леклерк после 10–дневного пребывания в России, вернувшись во Францию, написал сочинение о России и русском народе, обличая его в очевидной издержке крепостного права, невежестве духовенства, непросвещённости народных масс, попутно допустив множество мелких и частных нелепостей. Ответ Болтина был направлен на опровержение этих неточностей и поиском аналогичных явлений в странах Западной Европы, что, по сути, являлось политической пропагандой в ответ на критику французского автора.

В конце XVIII в. Россия представляла собой огромное государство континентального масштаба. Занимала площадь Восточной Европы, Северной Азии, Аляску и Алеутские острова. По данным 1–й ревизии (1719 г.) в России насчитывалось 15,6 млн человек, по 5–й (1795 г.) — 37, 4 млн человек. Более 9/10 населения проживало в сельской местности. Самыми крупными городами являлись обе «столицы» — Санкт–Петербург и Москва. Численность жителей Санкт–Петербурга насчитывала 335 тыс. человек, Москвы — 275 тыс. Многие же города представляли собой фактически большие сёла, жители которых занимались земледелием на отведённых городом землях, отчасти торговлей и мелкими промыслами. В то же время было немало крупных торгово–промышленных селений, которые по характеру занятия жителей и по внешнему своему виду были настоящими городами, как Павлово, Кимры, Городец, Вичуга, Мстёра, но они продолжали оставаться в положении сёл, так как принадлежали помещикам–магнатам — Шереметевым, Паниным, Голицыным, Юсуповым, Воронцовым, что тормозило процесс городообразования.

В административном отношении европейская часть России делилась на 47 губерний и пять областей (Астраханская, Таврическая, Кавказская, земля Войска Донского и земля Черноморская). В дальнейшем численность губерний увеличилась за счёт деления некоторых из них и присоединения новых территорий. Области Астраханская и Таврическая получили статус губерний. Сибирь по административному делению 1822 г. была разделена на Тобольскую, Томскую, Омскую, Иркутскую, Енисейскую губернии и Якутскую область. (В 50–х годах XIX века были образованы Камчатская, Забайкальская, Приморская и Амурская области).

К концу царствования Екатерины II в стране насчитывалось 610 городов. Число городских жителей составляло всего 6% от общего населения страны. В одной деревне в среднем проживало 100 — 200 человек. Крестьяне по своему социально–правовому положению делились на помещичьих (53,2%) и государственных (46,8%). Последние, в свою очередь, подразделялись на черносошных, однодворцев (потомков мелких служилых людей) и пришлых (в XIX веке их стали звать посессионными или заводскими). На всю империю приходилось примерно 100 тысяч деревень и сёл. Если говорить о благосостоянии крестьян, то 80% из них были середняками. «Кто имел 100 рублей, считался богатеем беспримерным»106. 17 копеек в год тратил на покупки среднестатистический житель империи (через полвека будет в 20 раз больше). В 1796 г. число фабрик и заводов (не считая горных) было 3161 (в момент вступления на престол Екатерины II — 984).

Сведения о численности дворянства в XVIII в. недостаточны. В 1737 г. насчитывалось 64,5 тыс. помещичьих владений с 6млн крепостных обоего пола. В 1782 г. в России было свыше 108 тыс. дворов (0,79% населения). В 1795 г. — свыше 362 тыс. (2,22%). В имущественном отношении дворянство было неоднородным. Например, в 1777 г. мелкопоместное (по 20 душ крепостных мужского пола) составляло 59% сословия, среднепоместное (20–100 душ) — 25%, крупнопоместное (свыше 100 душ) — 16%. Некоторые дворяне, Ф.А. Апраксин, А.Р. Брюс, А.Д. Голицын, М.Ф. Головин, А.Н. Демидов, В.В. Долгорукий, А.Л. Нарышкин, А.М. Черкасский, П.Б. Шереметев и др., владели десятками тысяч крепостных.

По подсчетам русского историка Ю.В. Готье по 2 ревизии (1743 г.) в Великороссии было 3.443.292 д.м.п. крепостных, что составляло 53,7 % от всех крестьян, и 3.000.000 д.м.п. государственных крестьян. 3 ревизия (1763 г.) нашла 3.786.771 д.м.п. крепостных (53 %) и 3.400.000 Государственных крестьян, 4 ревизия (1783 г.) 5.092.869 д.м.п. крепостных (53 %) и 4.470.600 Государственных, 5 ревизия (1796 г.) 5.700.465 д.м.п. крепостных (53 %) и 5.000.000 Государственных.

Таким образом, на протяжении XVIII в. крепостные крестьяне составляли чуть более половины в общей массе великорусского крестьянства. Были в России целые провинции, по своей территории превосходившие целые европейские государства, где крепостного права не было вообще — Поморье, Сибирь. Характерно, что на вошедших в Российскую империю западных территориях процент крепостного населения был гораздо выше. Так, в Прибалтике 85 % крестьянства составляли крепостные.

Во второй половине XVIII в. больше половины сельского населения составляли помещичьи крестьяне. Их быт и уклад не был абсолютно единообразным. Так, жизнь барщинного крестьянина протекала под бдительным надзором помещика и вотчинной администрации, властью, вторгавшейся не только в хозяйственную деятельность, но и в семейные отношения. Оброчный же крестьянин располагал большей свободой, иногда жили за пределами вотчины, не занимаясь земледелием. Уклад жизни дворовых крестьян, удовлетворяющий разнообразные потребности барина, также существенно отличался от жизни остальной массы крестьян. Материальная же жизнь капиталистического крестьянина, только формально остающегося в рядах своего сословия, существенно отличалась от быта его собратьев.

Основной производственной ячейкой сельского и городского населения оставалась семья, где старший по возрасту мужчина, как и раньше, являлся главой семьи. Ритм крестьянской жизни определялся циклом сельскохозяйственных работ. Самым напряжённым периодом считалось время весеннего сева, сенокоса и жатвы, когда на сон отводились считанные часы. Зимой объём работ значительно сокращался, в основном выполнялся ремонт и обустройство своего быта. Ненужные в работе члены семьи отправлялись на заработки в извоз, плотничать, шить шубы и кафтаны. Весной все крестьяне, занимавшиеся отхожим промыслом, возвращались в свои деревни. Женская половина семьи зимние месяцы проводила более напряжённо. С утра до вечера они пряли и ткали полотно, шили бельё. После ужина жители деревни отдыхали — пели песни, качались на качелях, а также катались с гор, покрытых льдом, отгадывали загадки. Питались крестьяне простой пищей: ржаной хлеб да щи из кислой капусты, а также сваренная на воде каша из «грешневых, полбенных, ржаных, или овсяных, так же просяных круп»107, и немалая доля «даров природы». Мясо в большинстве регионов было блюдом сезонным — после осеннего и зимнего забоя скота.

В праздничные дни зажиточный крестьянин довольствовался жареным мясом, студнем, птицей, яичницей с ветчиной, различной выпечкой (калачи, пироги, кулебяки, оладьи, ватрушки и др.), пил квас, домашнюю брагу, пиво, медовуху, покупал хлебную водку. Крестьяне питались 3 раза в день, немалая их часть — два.

Интересно заметить, что из множества художественных произведений русских классиков, воспоминаний современников и других исторических источников, в особенности советского периода, известно множество описаний бедственного, буквально нищенского существования русского крепостного крестьянства. Однако существуют и другие воспоминания современников, притом тех же иностранцев, которые бывали в крепостнической России, и многие из них отмечали, например, что в XVIII веке уровень жизни крестьян России был выше, чем во многих странах Западной Европы.