Кредо Сумрака

Машкины родители имели свой бизнес — занимались юридической деятельностью. Дома они появлялись поздно вечером, а рано утром снова уезжали.

Увидев теть Марину на кухне, нарезающую сыр, я сильно удивилась. На темно-бордовый брючный костюм с белоснежной рубашкой, выглядывающей из-под приталенного пиджака, она надела фартук. Обычно холодильник Игнатьевых был плотно забит овощами, фруктами, молочной продукцией и полуфабрикатами. Всегда находилось место для колбасы, майонеза и прочего, но и каши тоже имелись. Однако в их семье не принято было варить каши, потому что варитьпопросту некому.

Мы расположились на кровати с тетрадью и ручками, облокотившись на мягкие подушки.

— Значит, по строке «мошенница» ставлю прочерк, — констатировала Маша, смахнув невидимую пылинку со своей ночной сорочки цвета спелой клубники.

Жуя бутерброд, я согласно кивнула.

— Вообще, — начала я. — Мы неправильно сделали. Существует негласное правило, что, прежде чем задавать вопрос экстрасенсам и гадалкам, нужно сначала узнать у них о своем прошлом. Пусть расскажут. И только после этого можно спрашивать о будущих событиях.

— А мы с тобой успели только сесть, а дальше она уже начала

— Но из моего прошлого, вернее, из настоящего, Ефросинья увидела конфликт между моими родителями. Это правда.

— Что-то случилось? — озабоченно посмотрела на меня подруга. — Ты не говорила мне об этом.

— Да нечего рассказывать. Я и сама толком не поняла, в чем дело. Возможно, они уже помирились, — ответила я, смакуя чай.

Смородиновый чай с долькой лимона обладает не только потрясающим ягодным ароматом, но и ярким вкусом. Кажется, будто ты на поляне с кустиками черной смородины и они везде и всюду, в безграничном количестве. Остается только есть, есть, есть

— Эй! Ты меня не слушаешь, — выдернула меня из грез Машка.

— А? — я приподняла бровь.

— Я говорю, ладно, что она о тебе сказала правду, но обо мне — ни капли! Подумай сама, я не могу НЕ поступить в университет! — она возмущенно всплеснула руками.

— Согласна. Но, может, Ефросинья хотела сказать, что могут быть сложности при поступлении, поэтому нужно больше времени уделять учебе? — кусок сыра упал с бутерброда на мои пижамные шорты.

Отлично, теперь на них поселилось пожизненное масляное пятно. Машка подошла к столу, вынула из ящика упаковку влажных салфеток и бросила мне.

— Она утверждала, что я не поступлю совсем.

— Но такого не может быть. И ты об этом знаешь, — усердно растирая штанину салфеткой, пробормотала я.

— А когда я спросила, появится ли у меня парень, она дала размытый ответ.

Пятнышко в несколько раз увеличилось. И мне вдруг стало неважно, получилось ли его оттереть.

— Да, Жень. Сходили к экстрасенсу, называется. Нас напугали, оклеветали, зато денег не взяли, — усмехнулась Машка.

— Кстати, о деньгах. Нехорошо получилось, — во мне подняла голову совесть.

— Так она нам ничего толкового и не сказала! — Машка вцепилась в телефон.

— Ты видела, как Ефросинья живет?

Вспомнив дом экстрасенса-медиума, меня задушила жалость. Никто не должен жить в таких убитых домах.

— Что ты надумала?— спросила я, глядя, как Маша сосредоточенно водит по экрану.

— Посмотрела на Авито ее номер, а он тут фейковый. И через сбербанк я не смогу сделать платеж, поскольку номера ее у меня нет.

— Мы можем позвонить ей через Авито и спросить контакт.

— Не хочу звонить, — пискнула подруга.

Мой телефон издал звуковой сигнал. На экране высветилось сообщение от брата.

08.05.2023

Слава 20:44

Родители опять ссорятся(

Женя Шишкина 20:46

Что случилось?

Воцарилась тишина. Славик не отвечал.

— У тебя сейчас такое печальное выражение. Что-то произошло? — Машка протянула мне конфетку «Птичье молоко».

— Спасибо, — улыбнулась я. — Славка пишет, что родители снова ругаются. Как и говорила Ефросинья Арнольдовна.

— Ладно, что ты предлагаешь?

— Предлагаю поехать к ней и оплатить визит, либо помочь по дому, или, может, продуктов купить?

— С ума сошла! Ехать в эту Березовую «Тмутаракань»! — воскликнула Машка и ринулась зашторивать окна, будто Ефросинья вот-вот заглянет в них с той стороны.

— Другого выхода нет.

— Жень, я даже не знаю, когда смогу съездить к ней еще раз. Можно было бы завтра, но не получится.

— Ты как всегда, Маруся. Ответственности в тебе кот наплакал. А что у тебя завтра? — я доела бутерброд, нашла зубную щетку и не спеша двинулась в сторону ванной.

Машка сделала влюбленное лицо:

— У меня свидание с Ванечкой, — прощебетала она.

— Куда идете?

— В кино.

А в прошлый раз Игнатьева говорила, что они пойдут на фудкорт. Наверное, у них изменились планы?

— Тогда на выходных можем поехать. Желательно в субботу, потому что мы с родичами можем уехать на дачу с ночевкой.

— Если у меня не будет никаких планов, тогда съездим, — согласилась Маруся и снова углубилась в смартфон.

Переступив порог милой ванной в теплых оттенках с искусственными растениями на стенах, провела гигиенические процедуры и потопала обратно в комнату. Телефон наконец-то подал сигнал.

Слава 21:42

Мама кричала, что видела сообщения от какой-то Инессы в телефоне папы.

Она сказала, что это не похоже на дружескую переписку.

Женя Шишкина 21:45

Поняла тебя, Слав. Не нервничай и ложись спать.

Папа любит маму и никакая Инесса ему не нужна.

Слава 21:46

Почему же тогда она ему пишет? Значит, он ей отвечает!

Женя Шишкина 21:48

Слав, они работают вместе. Часто офисные сотрудники списываются по важным делам.

Слава 21:49

Но он охранник! А она его начальник или типа того.

Женя Шишкина 22:02

Откуда тебе это известно? Ты что, ковырялся в папином телефоне?

Слава 22:10

Просто увидел пару раз от нее сообщения. Она там смайлики с сердечками ставила.

Слава 22:11

Я уже начинаю ненавидеть отца!

Дверь приоткрылась, и из комнаты высунулась лохматая голова Димы.

— Добрый вечер, Жень. Все в норме?

Я оторвалась от переписки и криво улыбнулась:

— Да, все в порядке.

— Заходи, если что. Поболтаем, — от Димы приятно пахло мятной жвачкой и свежестью.

Позади него пол и кровать были полностью завалены эскизами и чертежами. А на столе посередине комнаты возвышался макет какого-то здания.

— Спать пора. Славке только не спится, — я покосилась на телефон.

— Тогда приятных снов, — Дима щелкнул меня по носу.

Перед сном я успокоила брата и, накрывшись теплым воздушным одеялом, уснула.

Глава 7

Илья

Сегодня Илья рано встал. Солнце ослепительно ярко светило в незавешенное окно прямо в глаза. Он зажмурился.

Поднявшись с импровизированной постели, подошел к зеркалу. Да, выглядел он не очень. Илье бы готовиться к поступлению в какой-нибудь вуз, гонять с друзьями в футбол, приглашать симпатичных девчонок на свидания и строить планы на будущее. Однако его жизнь распорядилась иначе. Долгое время он просто плыл по течению. Один день сменялся другим, в точности таким же, как предыдущий.

Невероятная скука. Скука смертная.

Хотелось вырваться из непрекращающегося плена.

Сколько циклов вот так прошло? Сколько дней, месяцев, лет жизнь вертится вокруг него, чуть поодаль, а он лишь является немым зрителем? Смотрит издалека, со стороны. А что еще остается делать? Остается только наблюдать за людьми: как они живут, чем занимаются каждый день.

О, он даже знает их мысли. Потому что они отображаются на унылых лицах. Да, в основном у людей лица именно такие. Унылые.

А это ошибка.

Одна большая ошибка — иметь унылый вид. Ты здоров, бодр, полон сил, имеешь семью, работу или ходишь на учебу. И все равно вечно чем-то недоволен. А потом произойдет приятное событие и тебе становится немного радостнее. Но продолжается это недолго. Тоска и неудовлетворенность вновь занимают мысли и душу человека. Потому что ему всегда всего мало. А все, что есть, слишком быстро приедается.

Илья сто раз задавался вопросом, когда он успел стать таким занудой?

Он же был нормальным раньше.

Если бы люди осознавали, как мало на самом деле им нужно, чтобы быть счастливыми — добрых и чутких людей было бы гораздо больше.

Илья привел в порядок темные волосы, которые из-за густоты никак не хотели быть покладистыми. Расческа бы не помешала. Но он так и не обзавелся данным атрибутом повседневной рутинной жизни.

Сегодня особенный день: ему предстояло посетить Ромку.

Илья не стал тратить время (которого у него уйма) и направился к выходу из дома, на ходу расправляя мягкую тонкую хлопчатобумажную рубашку кремового цвета. Тонкая она была не по задумке производителя, просто ткань прохудилась от времени. Но пока что Илья не считал нужным обращать внимание на столь бесполезную деталь своего ограниченного гардероба. Рубашка не занимала его мысли настолько, чтобы он приобрел новую. Не глядя на погоду, снял пиджак с вешалки и поспешил оказаться в другом месте.

«Психоневрологический диспансер города Ивановска» встретил Илью радостным щебетом птиц, игрой воробьев в еще голых кустах и зеленеющей травкой, создающей более приветливую обстановку по сравнению с морозной серостью зимы, лишающей природу очарования.

По пути в диспансер Илья заглянул в маленький книжный магазин за стихами Агнии Барто. Продавец был занят покупателями, поэтому Илья оставил деньги на кассе и положил на них штрихкод с книги. Да, так делать нельзя, но он сильно торопился.

Когда Илья проходил мимо палатки с фруктами и овощами, то не смог устоять и прихватил пару яблок. Возле палатки тоже толпились люди, и Илья вложил деньги в чашу для пожертвований с надписью: «КАПЛЮ НА АБРАЗОВАНИЕ СЫНА ИБРАГИМА». Правда это или нет, Илье некогда было выяснять. Самое главное, он никого не обманул, яблоки не украл. Значит, все хорошо, верно?

Илья прошел через высокие железные ворота диспансера по относительно ровной асфальтированной дорожке, обогнул хозяйственную постройку, прошел еще метров десять, ступил на широкое крыльцо, которое ступеней не имело, и, открыв железную дверь, оказался в небольшой приемной.

Диспансер представлял собой здание в три этажа из серого кирпича, добротное, но серое и безжизненное. Конечно, разве казенное учреждение может быть веселым, особенно когда сюда обращаются с такими проблемами? Внутри, как и снаружи, диспансер не мог похвастаться буйством красок, дабы не травмировать и без того нарушенную психику маленьких пациентов. Бледно-зеленые стены вызывали спокойствие и доверие.

В приемной стояла гробовая тишина, пока идиллию не нарушил телефонный звонок. Старшая медсестра подняла трубку. Под ее тихий голос Илья направился в детское отделение. Увидев вторую медсестру, Илья слегка улыбнулся и проследовал за ней на второй этаж. На третьем лечились небуйные взрослые пациенты и размещались кабинеты главврача, директора и бухгалтерии.

Медсестра провела Илью до палаты и пошла дальше. Илья тихо постучал и вошел. Рома страшно обрадовался, увидев гостя.

— Илья! Как хорошо, что ты пришел! Не терпится показать тебе свои рисунки, — девятилетний Ромка подбежал к Илье со стопкой изрисованных листов.

— Подожди, мелкий. У меня для тебя тоже кое-что есть, — он вынул из внутреннего кармана пиджака книжку со стихами, а из другого достал два яблока.

— Ух ты! — завопил Ромка, увлеченно рассматривая книгу. — Это все мне?

— Конечно тебе, мелкий. Прости, что так мало. В следующий раз обещаю принести больше.

Ромка с довольной улыбкой плюхнулся с книгой на кровать. А Илья занял стул у окна и принялся изучать рисунки. На каждом были изображены теплые картинки: домик в деревне среди зеленой поляны, просто зеленая поляна с грибами, голубое небо с летающими ласточками, Ромкины родители и сам Ромка в виде человечков, держащихся за руки. Илья решил, что рисунки этого замечательного сорванца совершенно безобидные. Здесь не было буйных цветов, агрессивных узоров, чего-то страшного, невразумительного, отталкивающего. Рисунки совершенно здорового ребенка, определенно не нуждающегося в лечении.

— Ты прекрасно рисуешь, Роман! А помнишь, ты говорил, что хочешь написать рассказ. Удалось?

Ромка замялся.

— Пока нет— тихо промямлил он.

— Почему же?

— Мама говорит, чтобы я не писал свои бредни, — пожаловался Рома.

— Хм. Но у тебя вовсе не бредни, а очень интересные истории получаются, — ободрил Илья.

Он чувствовал, что мальчуган нуждается в поддержке. И в то же время понимал, почему родители запрещают Роме сочинять рассказы. Они хотят, чтобы сын излечился от воображаемого друга. Именно из-за этого обстоятельства Рома проходит лечение в диспансере.

— Мне хочется писать, но я боюсь.

— Чего?

— Боюсь, что останусь здесь навсегда.

Он замолчал. Илье потребовалось некоторое время, чтобы выдать правильный, на его взгляд, ответ.

— Послушай, Ром, а ты пиши о том, что происходит здесь, в клинике. Например, об Ире из соседней палаты.

У Ромы загорелись глаза.

— А это идея! Мы часто играем на площадке во время прогулок.

— Так ты напиши о ваших играх, о дружбе, о том, как вы нашли возле дуба лисички, и все в таком роде.

Глаза Ромки засветились. Он подскочил на кровати и возбужденно спросил:

— А можно в эту историю добавить Марфу Иванну, которая съела поганку?

— Подожди. Марфа Ивановна — это ваша уборщица?— спросил Илья с легкой улыбкой.

— Да! Она такая вредная иногда. И однажды под каким-то срубленным деревом на площадке нашла поганку красную с белыми пупырками. Можно я напишу об этом?

— Хорошо, напиши. Но только так, чтобы в итоге с уборщицей все было в порядке. Ты понимаешь, о чем я?

— Да, обещаю! Я уже все придумал, — Ромка схватил листок и ручку.

Глаза мальчишки лихорадочно заблестели. Его посетила свежая идея, и Илья понял, что нужно оставить мальчика работать над новым проектом. Он пообещал навестить Ромку через несколько дней. На том они и распрощались.

Глава 8

Вчерашний день ничем особенным не отличался. Мы написали контрольную по алгебре, результаты которой узнаем только в понедельник. Пока можно жить спокойно! Что сделано, то сделано, как говорится. После школы я сразу отправилась домой, заниматься подготовкой к предстоящим экзаменам. Просидев над учебниками два часа (удивительно, меня даже Славик не отвлекал!), я продолжила читать свою библиотечную книжку о реинкарнации.

Реинкарнация — это переселение душ.

Согласно древним восточным религиям, существует учение о том, что душа человека после смерти его тела перемещается в тело другого человека. Возможно, души не сразу принимают свое новое перевоплощение, а изначально проходят некоторое очищение или вроде того. Реинкарнация может быть неоднократной, то есть душа одного человека может бессчетное количество раз перевоплощаться в новом облике.

Но достоверно никому об этом неизвестно.

Интересно и страшно.

Я почти дочитала книгу. Осталось около пятидесяти страниц, которые я приберегла для вечера.

Папа вчера вернулся домой поздно, мама судорожно разгребала гору бумаг. У нее вспотело и покраснело лицо, участилось дыхание, и при первых нервозных просьбах помочь ей с переводом из тонн в килограммы я села на пол рядом с кипой бумаг и занялась подсчетом на калькуляторе. Так мы и просидели до позднего вечера.

Пятничный денек был необыкновенно теплым и солнечным. Мы с Машей удобно устроились на барных стульях в кафе «Гриль у дома». Это был наш своеобразный ритуал: есть шаурму или гамбургеры по пятницам именно здесь.

— Как хорошо, что эта уютная кафешка находится через дорогу, и не надо никуда ехать, — сказала Маша, жуя шаурму и разглядывая парня в нелепом трико за высоким окном в пол.

— Как прошло свидание?

Игнатьева смущенно посмотрела в сторону.

— Хорошо — помолчала немного и добавила: — Сегодня еще раз встречаемся.

— Да ты что? Где?

— Не знаю пока. Наверное, просто погуляем.

Я откусила большой кусок шаурмы и, бросив недовольный взгляд на подругу, пробубнила с набитым ртом:

— Какая-то ты скрытная стала, Марья Батьковна!

Нас прервал кареглазый двоечник, молниеносно возникший в дверях кафе.

— О! Какие люди! — воскликнул Стас Щербаков из параллельного одиннадцатого «Б» класса.

— Привет-привет! — помахала ему Маша, тут же поправляя растрепавшиеся волосы.

Стас заказал колу и сел на соседний стул. Нас обдало облаком сигаретного дыма.

— Готовы к экзаменам? — его глаза вожделенно блуждали по Машкиной зоне декольте и оголенным коленям.

— Да как тебе сказать — помедлила она.

Если бы у Машки был хвост, она бы принялась им завлекающе махать.

— Готовимся, — утвердила я.

— Маш, я тут хотел спросить. Может, в кино? — Стас немного ближе придвинулся к Игнатьевой.

Та сидела в красном платье, обтягивающем ее стройную фигуру с полной грудью. На ногах блестели черные балетки, а кожаная черная курточка была накинута на плечи.

— Да, хорошо, — с дразнящей улыбкой согласилась подруга.

— Тогда я позвоню тебе вечером, — подмигнул Стас, забрал колу и двинулся на выход.

Я уставилась на Машку.

— А как же Ваня?

— Когда ты успела стать такой бабкой? — возмутилась Машка. Кажется, она начинала злиться.

— Я думала, ты в него влюблена

— И что? Одно другому не мешает. И вообще, — Маша развернулась ко мне и, как у фурии, ее темно-русые волосы угрожающе качнулись, — парней всегда должно быть несколько. Запомни это!

— А что делать тем, у кого ни одного? — попыталась пошутить я.

— Что делать, что делать! Поменьше сидеть дома с книгами и учебниками и побольше торчать с парнями! Или так никогда замуж не выйдешь и помрешь старой девой! — Машкины глаза метали молнии.

На нас уставились несколько пар любопытных глаз.

— Ты что, Маш? — тихо спросила я, взглядом пытаясь заставить подругу успокоиться.

— Да ни что! Нет у тебя парня — не завидуй!

У меня перехватило дыхание. Ну, Машка Что-то совсем ее не туда повело. Справившись с собой, я спокойно произнесла:

— Я разве завидую? Просто беспокоюсь о тебе.

— А нечего обо мне беспокоиться. Ты мне не мамочка, беспокоиться! Даже она не беспокоится, потому что ей плевать! — выкрикнула Машка, соскочила со стула, дернула за золотистую цепочку черного клатча и разъяренной походкой покинула «Гриль у дома».

Чувствуя на себе взгляды посетителей, я в одиночестве доела безвкусную, как мне показалось, шаурму.

В подавленном настроении я случайно хлопнула входной дверью, когда переступила порог квартиры.

— Не хлопай тут! — орала из спальни мама. — Еще будешь мне тут хлопать! Не нравится, собирай манатки и чеши к своей Инессе!

— Что ты несешь, Вера? Окстись. И не веди себя так при ребенке! — ничуть не меньшим басом отвечал папа.

Раздался грохот, и из спальни выкатилась спортивная сумка, туго набитая вещами. Папа показался в коридоре, гневно глядя на сумку.

Особенной планировкой наша квартира не отличалась: из просторного коридора можно было пройти в ванную, санузел, кухню, зал (родительскую спальню) и нашу с братом комнату. Наверное, все квадраты квартиры достались именно коридору, потому что остальные комнаты, кроме кухни, были маленькими.

— Пусть Слава знает, какой его отец на самом деле! — продолжала голосить мама.

— И какой же?!

— Изменник и враль! — последнее слово мама выкрикнула с визгом.

Лицо папы мгновенно приобрело зеленоватый оттенок. Некоторое время он потрясенно молчал, затем взял сумку и вышел из квартиры. Проходя мимо меня, папа пристыженно сказал:

— Прости, дочь.

Несколько минут из родительской спальни доносилось шебуршание, а потом все прекратилось, и наступила идеальная тишина. Тихо приблизившись к комнате, я расслышала постукивание клавиш — мама уже что-то печатала. Я не стала заходить к ней, а прошла сразу к себе. Славка валялся в кресле у окна. Ко мне он даже не повернулся.

— Слав, привет. Не грусти, все обойдется, — я присела на подлокотник кресла и взрыхлила мальчишечьи волосы.

Он всхлипнул, но ничего не ответил.

— Слав, надо ехать в бассейн.

Брат промолчал. Я сверилась с часами. Время еще оставалось, если ехать на велике.

— Я тебя отвезу.

— Не поеду.

— Почему?

— Боюсь, что родители разведутся, — прошептал он, сглатывая слезы.

— Все, что происходит между ними, нас не касается. Мы здесь ни при чем. И мы ни в чем не виноваты.

— Они даже не вспомнили о том, что у меня плавание.

Я погладила брата по руке.

— Зато я вспомнила. Идем. У тебя оплачен месяц занятий. А родители деньгами не привыкли разбрасываться. Когда все наладится, они будут расстроены, что за сегодняшний день заплатили просто так.

Славику хватало сообразительности, да и сам он хотел поплавать. Недаром каждый день грезил о бассейне. Даже переписывался с кем-то из ребят, говорил по видеосвязи и слал фотки, когда делал уроки или хвастался правильным питанием.

Через пятнадцать минут мы на старом, но бодром велосипеде наконец-то выехали. Еще через двадцать минут, пыхтя как два паровоза, залетели в «Магис». Наблюдающая за нами возле стойки администратора Алла Михайловна удивленно подняла брови.

— Слава, скорее переодевайся! Занятие через семь минут.

Брат пулей полетел в раздевалку, а я решила прокатиться по тому же маршруту, что и в прошлый раз.

Погода стояла теплая. Хорошо, что для школы я выбрала легкие молочные брюки с высокой посадкой и небесного цвета рубашку без рукавов, заправленную внутрь. Правда, вместо босоножек пришлось натянуть старые кеды — они первыми попались под руку, но это не страшно. В конце концов, кто меня видит?

Лес по левую руку от меня становился все прекраснее и веселее, над верхушками сосен приятно светило солнышко. День казался чудесным. Если не брать в расчет, что сегодня у меня произошла ссора с Машкой, и то, что я стала свидетелем выяснения отношений между родителями, ах да, еще мне пришлось успокаивать расстроенного брата, то день в целом неплохой.

Я проехала мимо вывески садоводства и перестроилась на пешеходную дорожку справа. Набрав скорость, я ехала по прямой, наслаждаясь теплым ветром. Внезапно что-то громко звякнуло, и велосипед остановился, как при резком торможении. Я перепугалась и взмолилась, чтобы это была несерьезная поломка. У меня ведь нет с собой кошелька для обратного пути на такси или автобусе. И куда девать сломанное транспортное средство?

Соскочив с велосипеда, я заглянула вниз — слетела цепь. А делать ее я, как по закону подлости, не умела.

— Привет! Помочь? — раздалось позади, когда я склонилась над повреждением.

Я встрепенулась. Симпатичный парень, примерно моего возраста, с теплым взглядом едва заметно улыбался.

— Мы знакомы? — спросил он мягким бархатным голосом. Наверное, я бы не устала слушать такой голос вечно.

— Вроде бы нет — ответила я неуверенно.

Глядя на незнакомца, у меня тоже зародилось чувство, будто мы раньше встречались.

— Тогда надо исправить это недоразумение. Меня зовут Богдан, — представился он и присел возле колеса.

— Очень приятно, Женя.

Богдан что-то делал с цепью и изредка бросал на меня мимолетные взгляды. Я вдруг утонула в смущении. Я и незнакомый молодой человек — одни посреди частных домов. Он чинит мой велосипед, а я просто стою и разглядываю чужие дачи, лишь бы куда-то деть глаза и не пялиться на него.

— Часто ломается? — спросил Богдан, натягивая цепь.

Мышцы на его смуглых руках напрягались, а красивые пальцы без резких движений, плавно перебирали звенья цепи и неторопливо натягивали ее на нужную звезду. Кровь прилила к моему лицу. В этот момент он вскинул на меня ореховые глаза, отчего мне стало еще жарче. Я отвела взгляд в сторону березы, которую видела тысячу раз.

— Первый раз, — пробормотала я.

Голос при этом предательски дрогнул. Черт, что происходит?

— Ничего, сейчас будет как новенький, — фигурные губы Богдана тронула легкая улыбка.

Я криво улыбнулась в ответ. Я совершенно не понимала, что со мной творилось. Никогда себя так не вела. Ни один парень не заставлял меня перед ним так переживать. Я ощущала себя бледной поганкой по сравнению с ним. Еще и кеды древние напялила!

— Угу, — обронила я.

В течение нескольких секунд я приняла решение, во что бы то ни стало не связываться с Богданом, а побыстрее забрать у него отремонтированный велосипед и свалить отсюда куда глаза глядят.